Ab Aqua Silente Cave

Когда произошло падение мира, Т/и было всего пятнадцать лет. Маленькая и беспомощная девочка, которая осталась без родителей одна в этом жестоком мире и вынуждена была повзрослеть слишком быстро. Первые месяцы было трудно, честно. Люди, которые еще остались в живых стремились покинуть этот несчастный город, который поглотил невиданный ранее вирус, что превращал любого в одержимого. Для таких существ больше не имело значение ничего, кроме убийства — жажда крови поглощала их, создавая ходячих машин для убийства. Но никому не нужен был лишний балласт в виде чужого ребенка.

***

Впервые девочка увидела убийство человека буквально после пары недель падения — тогда прямо у неё на глазах жена застрелила своего мужа, потому что он был заражён. Это подкосило её. Она видела, как рушилась семья, которая единственная приняла её, не бросила, даже осталась в этом несчастном городе вместе с ней, потому что так нужно было, чтобы помочь бедной малышке. Впервые она убила кого-то через месяц после заражения «отца». Это был солнечный день, и ничего не предвещало беды. Но мать, как теперь она называла женщину, заболела — ей нужны были лекарства, а чтобы их достать, ребёнок должен был добраться до больницы, ведь только там остался запас медикаментов, которые могли бы помочь. Встретить на улице ходячего было страшно. Как и страшно было выстрелить в него, ведь, несмотря на то, что он был заражён, Т/и считала их людьми, мертвыми, но всё же людьми. Впервые девочка лично хоронила кого-то на своё шестнадцатилетние. В тот день она умудрилась найти в доме полупустую бутылку виски, которую, скорее всего, оставил «отец», и напилась. Её не волновало, что в таком состоянии она — лёгкая добыча, что, возможно, завтра с утра она больше не проснётся, ей было всё равно. Больше у ребёнка не осталось никого, кто мог бы поддержать, защитить, спасти. Теперь она вынуждена выживать одна, да и существовать тоже. Спустя неделю девочка решилась отправиться на поиски того самого убежища, который по словам выживших людей, должен был находиться на востоке страны, почти прямо на окраине Кореи, в городе Каннын. Добраться туда из Мокпо будет трудно, и ребёнок это понимал, но у него не было другого выхода. Т/и не думала, что будет делать, если так называемого «убежища» нет и никогда не существовало. Пару дней девочке хватило на сборы необходимого: еда и одежда, пару бутылок с водой и принадлежности для умывания были собраны в небольшой портфель. Через день пути она встретила мертвеца, но не обычного — он первый из «них», кто заговорил с ней, не убил, не съел. — Н-не подходи, иначе я выстрелю, — её голос дрожит, как и рука с пистолетом, а парень улыбается ужасной улыбкой на пол рта, как маньяк, но ближе не подходит — не хочет пугать, ведь она понравилась ему: такая нескладная, юная ещё совсем. — Отпусти пистолет, я не причиню тебе боли, — его голо глубокий, хриплый, кажется, самой души касается. — Ты такой же, как и они! Они убивают обычных людей, и ты тоже, как я могу поверить тебе? — Ну, как видишь, я не одержим жаждой убийства, хоть и заражён, — он подходит немного ближе, что заставляет Т/и попятиться от него подальше, ведь боится неимоверно, помнит, как мертвецы убивали прямо у неё на глазах. — Куда ты идешь? — голос парня эхом раздается в голове девушки. — Говорят, что в Каннын есть убежище, — она не знает, зачем это сказала, но, возможно, он знает что-то об этом? — А зачем? Т/и не могла подобрать нужного объяснения на этот очень хороший вопрос. А зачем? Действительно, а зачем что-то делать, если всё равно она рано или поздно умрёт. Если не сейчас, так завтра или послезавтра. Она сломается под тяжестью болезни или времени. Сама же природа и погубит её. — А как тебя зовут? — девочка не нашла, что ему можно ответить. Сказать, что просто хочет выжить? Так все этого хотят. — Не знаешь, что мне ответить? Боишься? — он слегка улыбается и даже смеется, — Меня Феликс зовут, и знаешь, я не полностью заразился, так что не бойся меня. — А разве так возможно? — Я не знаю, но, видимо, можно, — парень глубоко вздыхает и девочка замолкает. Она смотрит на него теперь немного по-другому, но все же молчит, что-то шепчет губами, но Феликс не может разобрать, что именно. Неожиданно даже для самой себя Т/и подходит ближе и обнимает его, да так сильно, что кажется, в его мертвом теле что-то сломалось. — И как в такой слабой на вид девочке столько силы? — он отшучивается, но она не отпускает его, наоборот, сжимает только сильнее. — Хей, малышка, пойдём, ты ведь хочешь поесть? Я знаю место, где остались запасы продовольствия. — Я не малышка, я Т/и, — девчонка бурчит ему куда-то в район груди, но он слышит прекрасно, ведь у мертвых слух намного лучше, чем у обычных людей, — и да, я бы не отказалась. Только не бросай меня, Феликс, пожалуйста. — Ты же вроде хотела попасть в Каннын, или я ошибаюсь? — Я останусь с тобой, здесь, только будь моим другом. Кто знает, что ждёт их в будущем?