Ab Aqua Silente Cave

Чан медленно сходил с ума, день за днём, час за часом, медленно умирал изнутри, слыша различный гомон голосов, которые просили спасти их, помочь, убить, сделать хоть что-то, чтобы они смогли покинуть Землю. Он давно перестал спать спокойно по ночам, стараясь хоть как-то заткнуть эти голоса, которые постоянно твердили о том, что все люди грешники, что они сожалеют о содеянном. Голоса кричали, что осознали всю тяжесть их грехов только после смерти, но никто их не слышал, никто, кроме Бана. Впервые Чан услышал девушку, которая умоляла спасти её ребенка, когда ему было семь. В тот день он вздрагивает от испуга, плачет навзрыд, стараясь забраться в тёмное и укромное место, и только лишь повторяет: — Ты не существуешь, — шепчет Кристофер, наплевав на бесконечную болтовню новой знакомой. — Ты не существуешь. Ты — голос в моей голове. Но даже это не помогает беспомощному мальчишке. И он вынужден слушать её мольбы, плач и громкие крики, от которых звенит в ушах и кровь течет из носа. Тогда родители впервые обеспокоились состоянием своего ребёнка, даже прошли обследование, но врач, увы, заявил, что у маленького Чана всего лишь незначительное кровотечение из-за перенапряжения. Сосуды в носу оказались слишком слабенькими и, не выдержав, лопнули. После этого случая отец и мать серьёзно следили за состоянием своего ребёнка, но ни через неделю, ни через месяц не произошло ничего, что могло бы навредить их чаду. И они успокоились, забыли, поверили врачу. Зря.

***

Во второй раз Чан слышит низкий, прокуренный и грубый голос мужчины в десять лет. Бан больше не боится, просто старается заткнуть уши ладонями, лишь бы не слышать его проповедь. А мужчина все говорит, говорит быстро, думая, что его поймут, простят, отпустят, наконец, если он раскается в содеянном перед этим мальцом. — Знаешь, мне было всего тридцать, когда я умер. Это был солнечный день, ничего не предвещало беды, но какой-то псих пырнул меня ножом прямо в живот, — мужчина указал прямо в центр, где расползлось огромное пятно багряной крови, пачкая одежду, и продолжил. — Я возвращался с работы домой, завернул в тёмный переулок, и лишь помню боль в районе печени, и всё, тьма окутала меня. А знаешь, малец, меня ведь дома ждала беременная жена. Надеюсь, что у неё не случился выкидыш. — Хотите, я навещу вашу жену? — впервые Чан осмелился заговорить с незнакомым ему человеком, тем более мертвецом. — Боюсь, ты не сможешь добраться до моего дома, да и тем более уже около пяти лет прошло. Я не уверен, что моя супруга проживает все ещё в том же месте, — он горько усмехается, взъерошивает волосы, а Кристофер удивляется: он ведь не материален, так как он может трогать себя? — Может быть и смогу, если вы всё-таки назовете мне ваш адрес, сэр. — Вайола-стрит, дом тринадцать, ты знаешь, где это находится? — Так это же совсем недалеко, сэр, минут пятнадцать пешком, и мы будем у вашего дома! — Чан даже подпрыгивает от радости и осознания того, что он сможет помочь хоть кому-то. — Ты сейчас серьезно? Не шутишь? — мужчина смотрит подозрительно, но в его остекленевших глазах на самом дне плещется смесь надежды и какой-то решимости. — Конечно, сэр. Я даже готов помочь вам, и, может, тогда вы сможете покинуть Землю. В тот день он впервые помог мёртвому человеку отпустить все свои сожаления и опасения. Он добрался до небольшого, обшитого белыми панелями, дома, который ничем особо не выделялся среди еще десятка таких же домов. Чан увидел женщину с небольшим ребенком лет четырёх-пяти, который весело носился по переднему двору дома и ярко улыбался. Тогда мужчина неожиданно заплакал и попросил напоследок передать его жене, что он счастлив, что у него есть такая прекрасная дочь и пусть она не сожалеет об его смерти. Он всегда будет наблюдать за ними с Небес.

***

В пятнадцать он не просто слышит голос, но и видит молодую девчушку примерно его возраста, одетую в джинсовую юбочку и красную маечку с надписью «я люблю единорогов». Она молчит и просто смотрит на него. И Чану кажется, что что-то не так с ней. — Как тебя зовут? — Т/и, — её тихий голосок разрезает тишину, образовавшуюся между ними, и парень с удивлением подмечает, что для умершей он у неё слишком глухой, будто она кричала несколько часов, прежде чем прийти к нему. — Ты хочешь, чтобы я помог тебе? — Бан гнёт пальцы и корит себя за такой вопрос, ведь обычно призраки сами просят его о чём-то, а не он рвётся помогать им. — Нет, — Кристофер удивляется такому ответу, но молчит. — Остальные сказали, что только ты можешь видеть нас и общаться с нами, и мне стало интересно. — Тебе стало просто интересно? Серьёзно? — парень не просто удивлён, он в шоке. Никто еще не говорил ему, что пришёл просто потому, что стало интересно. Это даже взбесило его, заставило кровь течь быстрее по венам, обжигая, словно поток раскалённой лавы. Он даже сжал руки в кулаки, но тут же отдёрнул себя. И почему он так взбесился? — Не злись, просто мне скучно, — она пожимает плечами и садится рядом с ним на кровать. — На самом деле, я ещё не умерла, просто лежу в коме в больнице. Врачи сказали моим родителям, что, скорее всего, я никогда не выйду из неё, поэтому я застряла здесь. Я как бы мертва, но как бы еще жива. Чан был удивлён. Он никогда не встречал таких людей: всегда приходили уже умершие, которые устали слоняться по Земле, смотреть на горе своих родных, как смерть забирала их одним за другим, а они не могли покинуть её из-за прошлых сожалений или деяний, которые терзали их израненную душу. — Почему ты впала в кому? — Авария. Меня сбила машина, синяя такая. Все было настолько быстро, что я даже не помню ничего толком. Только боль, много боли. После этой фразы парень замолчал, раздумывая о чем-то своём. Но тут же резко встал, направился к двери, потом также резко затормозил и вернулся обратно, забираясь на кровать. — В какой больнице ты лежишь? — В главной больнице Сиднея. А зачем тебе? — она горько усмехается. — Ты ведь ничем не можешь мне помочь, не так ли? Так куда ты собрался? Чан понимает, что девушка определённо права, но не может оставить всё просто так. Он изучает книги, встречается с сестрой, которая учится на врача, за чашкой чая в небольшом кафе. Обсуждает возможные варианты помощи больным, которые находятся в коме. Сестра говорит, что, возможно, преодолеть кому человеку может помочь поток внешней информации. Нужно всего лишь регулярно рассказывать что-нибудь больному, включать музыку, брать его за руку. И через две недели своих заключений он решается все же навестить девушку, которая что-то затронула в его душе. Сердце затрепетало, стоило только Чану увидеть хрупкое тельце, лежащее на небольшой кушетке, всю эту кучу трубочек, подсоединённых к её телу, и ярко красные волосы, которые разметались по белоснежным простыням. Месяц. Именно столько времени он провел у постели Т/и, постоянно рассказывая ей что-то новое или читая различные книги, преимущественно фантастику. И когда её рука немного дрогнула, он почувствовал такую радость, что ему показалось, что нет ничего важнее этого момента в его жизни. Все его эмоции, словно тайфун, надвигались, стараясь затопить всё и вся вокруг. И только плотина под названием «Т/и» сдерживала его от безумных действий. — Т/и, как ты себя чувствуешь? Что-то болит? — Довольно странный вопрос для того, кто пролежал в койке столько времени, ты так не думаешь, Чан? — Ты помнишь меня? — он был искренне удивлён, ведь до последнего не верил, что девушка способна его запомнить. — Конечно, — легко слетело с её губ, — ты тот, кто помогал мне оставаться в этом мире и, благодаря тебе, я очнулась. Это было громче, чем обычные слова «спасибо» или «я люблю тебя». Теперь он осознал, что в его даре есть и свои плюсы. Ведь из-за него он смог найти ту единственную. Он был рад, просто впервые по-человечески рад.