Ab Aqua Silente Cave

Люди никогда не понимали и не принимали любых проявлений необычности, старались их избежать, объяснить с помощью науки, а что не могли, признавали несуществующим либо просто забывали об этом. Только вот факт наличия одарённых в обществе никто скрывать не хотел, да и не нужно было это. Тебе всегда было сложно. Сложно оттого, что ты видела смерть, оттого, что ты могла читать мысли людей, оттого, что не могла контролировать это проклятье. Тебя боялись, тыкали пальцем, если ты случайно говорила о своих способностях, старались унизить, показать, что ты чертовски неправильная для этого общества. Для таких, как ты, одаренных, создавались центры, которые помогали взять под контроль свои силы. Детей со способностями выявляли, забирали из семьи и отправляли в научные центры, чтобы обучать с самого детства — с момента обнаружения маленькие «одарённые» в буквальном смысле становились собственностью этой организации. Только вот это было огромной ложью: никто не собирался вам помогать, вас изолировали, словно опасных зверушек, держали в бетонных камерах, скрывая сие факты от общества. Тебе повезло больше всего — работники не считали тебя особо опасной, ведь что ты можешь. Только видеть смерть да читать поверхностные мысли. Глупцы. Они боялись людей, обладающих стихиями, телекинезом и создающих предметы из воздуха, а тебя нет. Просто еще одна бесполезная игрушка — именно так они и считали. Наблюдать годами, как издеваются над молоденькими, красивыми парнями и девушками, как дети проходят через семь кругов ада, пока общество наслаждается прелестью жизни. Никто из них не знает, что происходит за огромными дверьми центров для одарённых. Да и кому было какое дело? Когда тебе исполнилось десять, ты впервые встретила человека, над которым было небольшое тёмное облачко. Оно становилось больше, поглощая всё человеческое существо. Ты считала — это ненормально, необычно. Но прошла мимо, ничего не сказав. В тринадцать ты увидела такие облачка над родителями и братом, а вечером их не стало. Пожар в доме. Несчастный случай. В четырнадцать за тобой пришли люди в белых халатах. Они забрали тебя, сказав лишь то, что ты не такая как все. Особенная. Это была самая большая ложь в твоей жизни. — Особенная, ха, кто бы мог подумать, что мы, «гордость страны», вынуждены терпеть все эти эксперименты над своим телом, разумом, идти по головам, лишь бы выжить, — ты горько усмехаешься, протирая лицо небольшой влажной тряпкой. — Люди — огромные лжецы, хаа. Ты была уже здесь больше пяти лет. Была почти всегда в конце списка лучших, но всегда умела выжить. Это удивляло всех вокруг, заставляло задуматься. Но тебе было все равно на них. Ты могла быть лучшей, возглавлять это несчастный список, но зачем это было нужно? Ты знала, что происходит с тройкой лучших одарённых каждый раз. Никто их не отпускал, как утверждали ученые. Нет. Над ними проводили более изощренные опыты, заставляли убивать женщин и детей, шпионить, заниматься проституцией. И зачем было стремиться попасть в топ, если жизнь становилась еще хуже. Проще быть в самом конце, на грани, лишь бы живой и не выполнять этих позорных приказов. — Ну что, Ли, как прошло твоё очередное испытание? — к твоей камере подошел высокий русоволосый парень, держа в руках поднос со скудной едой. Только вот не это привлекло твоё внимание. На самом краешке металлического блюда лежало лакомство. Обычная, небольшая плитка молочного шоколада, которого не давали никому из одаренных, считая, что нельзя баловать потенциально опасных людей. — Ты опять отдаешь мне свой шоколад, Хенджин? — ты устало улыбаешься, протягиваешь руку через металлическую решётку и забираешь принесённую еду. — Ты же знаешь, Ли, что я не считаю вас опасными, и все эти меры, испытания и мучения, которым вы подвергаетесь ужасны, — он отдает тебе ужин и облокачивается спиной к бетонной стене так, чтобы ты могла смотреть прямо ему в глаза. — Тогда почему ты здесь, Хван? Почему не можешь рассказать обо всех этих ужасах обществу? Я же знаю, что ты сынок обеспеченных людей из светского общества, не так ли? — ты, чуть прищурившись, смотришь на собеседника, скалишься, демонстрируя ряд ровных острых зубок. Парень бледнеет, его глаза расширяются, руки начинают теребить краешек новой футболки. Хван поражен. Он не думал, что ты могла узнать его главный секрет, который он так старательно пытался скрыть от других одарённых. Таких, как он, не любят, таких, как он, презирают в этих центрах. И Хёнджин боится, что ты расскажешь кому-нибудь, боится, что теперь ты будешь презирать его, считать самым мерзким человеком. — Что за мысли, а? — он настолько громко думает, что ты волей-неволей слышишь все его мысли. — Я знала с самого начала, кем ты являешься, и все же общалась с тобой просто так, просто потому, что ты интересный человек. Почему это я должна сейчас рассказать о тебе всем? —Н-но почему? Если ты скажешь всем об этом, то у тебя будет возможность освободиться, сбежать отсюда, заиметь огромное уважение, в конце концов. — Ха, глупый и наивный ребёнок, — с удовольствием смотришь, как он хмурится, недовольно губы поджимая, — нас никто и никогда не выпустит отсюда просто так. Все, кто, когда-либо покидали это место, становились либо трупами в земле, либо наёмными убийцами. Общество сделало из одарённых отбросов этого мира, подпольных и теневых кукол, которые выполняют всё, что им прикажут, не задавая вопросов. Большинство озлобились на обычных людей, поэтому им без разницы кого убивать, кого пытать, кого насиловать. Он молчит, потому что не знает, что сказать, как поддержать, как помочь. Он знает, что ты дольше всех находишься в этом центре, знает, что ты можешь быть на самой вершине этого списка, ведь сам лично видел, как ты сражаешься, как убиваешь тварей, пока был твоим наблюдателем, но всегда молчал о правде. Никогда не говорил начальству, что ты тянешь время специально, бегая по выращенному лесу. — Поэтому ты не стремишься попасть в список лучших, да? Ты просто знаешь, что ждёт таких как ты за пределами этих стен. И не хочешь этого. Не так ли? — А ты не глупый парень. Вот скажи мне, что меня может ждать, если я могу читать мысли и видеть саму Смерть? Знаешь, она никогда не говорит с другими, только со мной. Но здесь есть ещё как минимум три человека, видящие её. Только они не знают этого, не знают, что когда-то Смерть тоже была одарённой девушкой, много-много лет назад. Быть Смертью — это дар. Но все боятся её. Также как и нас. — Ты можешь сбежать, я ведь видел, как ты бегала по лесу, как защищалась, как … — тут Хван замялся немного, — как убивала монстров. —Ха-хаа-ха, — твой неожиданный смех заставил Хёнджина немного отодвинуться от твоей камеры. — И что с того, что я могу это сделать? Кому я нужна там, во внешнем мире? Кто будет готов укрыть меня? Тем более, ты думаешь за все пять лет, что я здесь, никто не пытался? Лучшие из лучших погибали как собаки. — Но я слышал, что парочка людей смогла сбежать… — неуверенно протянул парень. — Конечно, это был брат и сестра с прекрасными способностями: девушка обладала стихией льда, а он ветром. Это помогло им. Они хотели избавиться от боли, от эмоциональной, психологической боли и несправедливости в этом мире, в котором они выросли и были вынуждены жить. У них получилось это. Только вот через несколько дней по всей лаборатории висели крупные фото их изуродованных тел. Хван молчит, достаёт откуда-то пачку дорогих, на удивление, тонких сигарет быстро закуривает и блаженно прикрывает глаза, наполняя свои лёгкие едким дымом. Он не хочет смотреть в твои глаза, хочет забыть то, что ты сказала ему прямо сейчас. Ведь ужасные картинки твоего расчленённого тела начинают всплывать перед глазами. Парень не может сказать тебе, что боится твоей смерти, что нравишься ему, как человек, как девушка. Хотя подозревает, что ты знаешь всё уже давным-давно, просто молчишь об этом. — Знаешь, как меня прозвали здесь? — раздается твой глухой, слегка хриплый голос, который заставляет Хенджина отвлечься от мрачных мыслей. — «Неподконтрольная». Им нужен был телепат, но после работы со мной они посчитали меня слишком неадекватной и опасной, поэтому решили поискать кого-нибудь послабее и кого можно будет держать на короткой привязи. Он смотрит на тебя несколько минут, а потом разворачивается и уходит из этого мрачного помещения. Но ты все же успеваешь уловить обрывочные образы твоего убитого тела и последнюю фразу: «Я смогу вытащить тебя живой из этого места, просто держись». И твои губы непроизвольно растягиваются в широкой, слегка безумной улыбке, которую парень уже не увидел. — Посмотрим, на что ты способен, Хван Хенджин, сын убийц.