Гениальный наставник

      Аккуратно поставив ногу на каменный пол, Сасори слез с колонны, пока Какаши готовил помещение к ритуалу запечатывания: скрупулёзно высек на полу два идеальных круга, один внутри другого, кунаем, по которому пустил чакру, и посадил Саске в середину. Затем — нанесение знаков. Слова древнего языка, давно позабытые, бледно-красными строчками обвили тело Саске и такими же строчками в форме пентаграммы исчертили пол. В необходимых точках были вонзены кунаи.       Хатаке Какаши. Учиха Саске. И Орочимару, следивший за обоими. Сасори быстро нашёл его: тот взглядом голодной змеи водил по телу юного Учиха, с усмешкой наблюдая за действиями его сенсея.       — Потерпи ещё немного, — выпрямившись, ответил Какаши на немой вопрос Саске. — Сейчас закончим.       Тот кивнул и сел как положено, спиной к проводившему ритуал. Сасори знал эту технику. Разработавший её отдел Листа дал ей довольно пафосное название: Печать Подавления Зла. Какаши, ни разу не сбившись, наизусть сложил длинную серию печатей и прямой, как доска, кистью коснулся проклятой метки — трёх жирных капель томоэ.       В тот же миг Саске закричал. Техника его обездвижила, он не смог бы даже отстраниться от Какаши, как от источника боли. Такие вопли Сасори слышал разве что в пыточных застенках, никак не в бою, где бурлит адреналин. Саске попытался сдержать крики, но стал лишь немного тише, пока строчки ритуальных знаков медленно втягивались в проклятую метку, причиняя жгучую боль.       Закончив запечатывание, Какаши убрал руку, и Сасори увидел, как три томоэ на миг засияли грязно-оранжевым светом. Затем погасли, вырвав из Саске ещё один крик — и пришла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием.       — Если Проклятая Печать снова активизируется, сила Подавления Зла удержит её, — взялся Какаши за объяснения. — Однако эта запечатывающая техника, Саске, использует твою волю как источник силы. Если ты потеряешь веру в себя и твоя воля ослабнет… Проклятая Печать вновь даст о себе знать.       Именно поэтому Сасори не стал этой техникой даже овладевать. Учить наизусть громоздкий текст, чертить его собственной кровью, терпеть ту же боль, что чувствует объект техники, чтобы в конце концов понадеяться — смешно даже звучит — на его силу воли?       Чем?.. Чем Учиха Саске заинтересовал Орочимару? Неужели просто-напросто Шаринганом?       Саске без сознания рухнул на пол. Какаши заметил:       — Похоже, он смертельно измучен, — и Орочимару заговорил.       — Значит, ты уже можешь использовать запечатывающие техники… — и сделал несколько бесшумных шагов к свету, скупому и холодному в этой тёмной комнате. Неторопливо вышел из-за ряда колонн, так, чтобы стать на виду. — Ты вырос.       Какаши медленно обернулся:       — Ты…       — Давно не виделись, Какаши-кун.       — …Орочимару.       Орочимару ухмылялся, держа руки в карманах. Точно так же, как когда возвращал «Третьего».       — Извини, но до тебя мне нет никакого дела, — заявил он Какаши. — Зато есть до мальчика, лежащего позади тебя.       — Зачем тебе нужен Саске?       Сасори тоже хотел бы это знать.       — Повезло тебе, — всё тем же тоном протянул Орочимару. — Ты уже приобрёл его.       Его?       — Когда-то его у тебя не было, верно? — сузил он глаза, сделав усмешку шире. — Этого… Шарингана в твоём левом глазу. Я тоже его хочу. Силу крови Учиха.       — Зачем? — продолжил допрос Какаши. — Что за цель ты преследуешь, Орочимару?       — Недавно созданная Деревня Звука… Она принадлежит мне.       Сасори напрягся. Орочимару что, собрался обо всём растрепать? Что если он сдаст с потрохами и Песок? На этот случай тоже, конечно, имелся план действий, но…       — Ты уже понял, что это значит, — удовлетворённо заметил Орочимару, и Какаши фыркнул, обозвав его амбиции глупыми. — Ну, да… Что-то вроде того. Но для того, чтобы осуществить эти амбиции, мне нужны пешки, которые станут моими руками и ногами и будут выполнять мои задания.       Какаши помрачнел.       — Говоришь, Саске — одна из этих пешек?       — Нет. Саске пешка поважнее. А те, кто сейчас сдаёт этот экзамен, — на миг Орочимару показался безумцем, — разменные фигуры.       Но вид его вскоре вновь стал спокойным. Сасори скользнул взглядом по Саске, сейчас похожему больше на свежий труп, задержался немного на его закрытых глазах, частично спрятанных чёлкой… Шаринган. Сасори ещё на Третьей Великой сохранил для себя его силу. Как чуял, хотя в те времена, вероятно, никто не помышлял о низвержении Учиха. А Орочимару упустил годы, вот теперь и возится. Он хотел Шаринган. Только Шаринган? Нет, больше. Иначе бы давно выкрал его образцы из Листа.       — Не приближайся к Саске!       Резкий белый свет отбросил тени прочь, и Сасори посмотрел на издававший сухой треск шар молний, созданный Какаши. Тот сжимал его в руке, сосредоточив в одной точке столько чакры так, что она стала видимой. Райкири, о котором Сасори столько слышал.       — Даже если ты один из Легендарной Троицы, я пожертвую своей жизнью, но убью тебя!       И Орочимару искренне рассмеялся. Сасори перевёл на него внимательный взгляд. Чёртов змей наслаждался ситуацией, тем, что припёр Лист к стенке и, похоже, лишил его возможности отменить экзамен. Уж больно самоуверенным был.       Отвернувшись от Какаши и Орочимару, Сасори сложил из двух пальцев печать и поменялся местами с копией, которую оставил вместо себя на экзаменационных трибунах. Он услышал всё, что хотел. Рисковать дальше не имело смысла, а там клон уж сам разберётся, рассеяться ему или остаться. Впрочем, он почти сразу предпочёл первое.       Когда Сасори открыл глаза, то стоял уже рядом со своей командой, а внизу, на площадке для боёв, возились с поверженным генином врачи. Судя по всему, с ним сражался тот мальчишка в очках с круглыми чёрными линзами, что поднимался сейчас по лестнице. Ребята из Деревни Звука… Сасори повернул голову к команде, стоявшей недалеко от Гаары, Темари и Канкуро. Пешки Орочимару. Одним — Абуми Заку — пожертвовали.       С приглушённым хлопком за их спинами возник их «наставник», и Сасори отвёл взгляд на доску, объявлявшую участников поединка. Орочимару желал Учиха Саске в своё безраздельное пользование. Сделать его важной пешкой, на особом положении, завладеть Шаринганом, и не просто Шаринганом, а самой кровью клана Учиха. Но Орочимару пришёл сюда не только за этим, слишком мелко для масштабов событий, цепочку которых он запустил.       Убить Третьего Хокаге.       Одного из врагов Песка.       Судья объявил начало следующего боя, и на чёрной электронной доске замелькали золотистые знаки. Сасори посмотрел на Гаару. Он стоял совершенно спокойно, тоже наблюдая за доской, но Сасори помнил, как того пробрала возбуждённая дрожь во время боя Саске с Йорои. Второй этап экзамена не прошёл бесследно.       Сасори взглянул на доску, закончившую подбирать противников: «Тсуруги Мисуми», «Канкуро». Этот Мисуми тоже всего лишь плясал под дудку Орочимару, и Сасори знал о его способностях достаточно, чтобы предвидеть исход его боя с Канкуро. Но сам Канкуро часто недооценивал противника, и с этим ещё предстояло поработать.       Усмехнувшись, Канкуро вложил руки в карманы и без спешки пошёл спускаться. Весь зал следил за ним — и его противником: всё-таки первое выступление Песка здесь. Тишина царила полная, до тех пор, пока участники боя не встали друг перед другом и Мисуми не заявил:       — В отличие от Йорои, я не буду терять бдительность только потому, что ты ребёнок. Поэтому позволь мне предупредить: когда я схвачу тебя, всё будет кончено, так что сдавайся сразу же. Я собираюсь закончить всё быстро.       — Тогда я тоже, — протянул Канкуро, снимая с плеча груз с куклами, — закончу всё это быстро. У нас в Песке ждать не любят.       Темари не сдержалась — фыркнула.       — Что ж, — немного устало заговорил судья, — пожалуйста, начинайте третий бой.       — Я не позволю тебе ничего сделать. Победа достанется быстрейшему! — выкрикнул Мисуми и бросился в атаку.        «Отнюдь. Победа на стороне того, кто умнее».       Канкуро принял удар на предплечье, задержав руку противника, которая в следующие секунды, словно утратив все кости, обвила его запястье и плечо, другая рука — шею, а ноги — ноги. Мисуми прилип к Канкуро, как мерзкий мокрый лист, стал сдавливать конечности в попытках сломать, сжимал и шею тоже, но так, чтобы оставить возможность говорить. Канкуро перекосило, словно от боли.       — Ого! Невероятно! — вдруг громко донеслось от зрителей напротив. Сасори взглянул туда. Узумаки Наруто. По его губам легко прочиталось: — Что это с его телом?       — Я могу убирать из сочленений суставы и с помощью чакры управлять своим мягким телом, — заявил всему залу Мисуми, то ли польщённый этим комментарием, то ли решивший надавить на Канкуро. — Поэтому я могу сжимать тебя, пока твои кости не сломаются.       Марионеток всегда можно было починить. За это Сасори и любил их как оружие.       — Если ты не сдашься, я буду продолжать тебя сжимать. Я не знаю, что за оружие ты используешь, но оно бесполезно, если ты не можешь двигаться, — увещевал Мисуми, казалось, желая бескровно закончить бой.       Внезапно от воспитанника Орочимару. Сасори покосился в его сторону, припомнил его слова про Саске, а следом опять пришло имя Гаары.       Когда Сасори вернулся к наблюдению, Мисуми всё ещё болтал, но Канкуро наконец послал его к чёрту:       — …Это ты сейчас умрёшь, — и раздался неприятный хруст.       Голова в ушастой шапке беспомощно повисла на сломанной шее, немного покачиваясь. На зал боёв вновь опустилась тишина, у многих из генинов вытянулись лица, как у тех, кто впервые видит убийство. Сасори следил краем глаза за своими: те остались равнодушны. Гаара презрительно бросил в сторону:       — Как глупо.       — Чёртов придурок, — ругнулся Мисуми и ослабил хватку. — Я слишком увлёкся и убил тебя…       Он прервался, когда в звук его голоса вмешался треск. Лёгкий треск, с каким разрушалась песчаная маска, начиная слетать на пол осколок за осколком. Голова приподнялась на невредимых шарнирах, развернулась на полные сто восемьдесят градусов и неестественным, металлическим голосом сказала, сохраняя на лице остатки маски:       — Теперь — моя очередь.       Прошив рукава техники превращения, развеяв иллюзорный образ, наружу вырвались деревянные лапы Карасу и крепко обвили тело Мисуми, мягкое до невозможности. Тот задёргался в попытках вырваться, но Карасу сжимала его всё сильнее, пока Канкуро не показался на арене, заставив бинты вокруг груза, где прятался, размотаться. Сасори закрыл глаза. Одна из самых простых тактик кукловодов. Похоже, этот Мисуми действительно дослужился лишь до генина.       Впрочем, насколько Сасори понял, Орочимару в принципе нравились генины. А уж если они владели Шаринганом…       Затрещали кости, Мисуми закричал, не сумев даже вымолвить что-то про сдачу, и раздался довольный голос Канкуро:       — Если я переломаю тебе все кости, ты можешь стать ещё мягче.       Орочимару протянул с вкрадчивой насмешкой:       — Жестокие у тебя ученики, Сасори.       Уж кто бы говорил, конечно. На самом деле Канкуро не проявил жестокость. Этот Мисуми умер бы в муках, получи от куклы даже мелкий порез. Яды Скорпиона Красных Песков легко проникали в кровь, обходили природную защиту и постепенно — обязательно — достигали сердца, по пути травя остальное. Единственной, способной составить антидот, стала когда-то Принцесса Слизней. Сравняться с ней сумел бы, может быть, Орочимару, но Сасори едва ли верил, что тот взялся бы спасать отработанный материал.       Всего лишь переломанные рёбра. Обычная задача для ниндзя-костоправов.       Тело Мисуми и марионетка упали на пол, и Сасори открыл глаза. Судья объявил:       — Так как противник не в состоянии сражаться, победитель — Канкуро.       Канкуро прошёл в третий этап.       Пока тело Мисуми убирали с поля боя, тот обмотал Карасу бинтами, устроил её на спине и поднялся к своей команде. Сасори повернулся к нему полубоком и спросил без интереса в голосе:       — Где Куроари?       — Запечатана в свитке, — улыбнулся Канкуро ещё шире, явно довольный, что Сасори заметил.       Фуинджутсу не входили в академический курс, их осваивали после, по личному желанию. Однажды Канкуро захотел овладеть ими и попросил наставника о паре уроков, на которых он показал ему лишь принцип базовой техники. С остальным, мол, справишься сам.       — Потом запечатаешь при мне ещё раз, — велел Сасори и отвернулся к вышедшим на поединок Харуно Сакуре и Яманака Ино.       Которые, конечно, не впечатлили, больше выясняя отношения, чем сражаясь. Но даже если учитывать боевую часть отдельно, уровень — средний для генинов, даже немного ниже.       А потом доска выдала имя Темари, рядом с ним же — имя некоей Тентен.       Сасори тихо посоветовал ученице, пока она проходила мимо:       — Покажи, как сражаются настоящие куноичи.       Темари ничего не ответила, лишь улыбнулась, едва разомкнув губы, и от неё повеяло лёгким ветерком.       — Пятый матч, — глухим тоном объявил Гекко Хаяте, когда Темари и Тентен встали друг против друга. — Тентен. Темари. Шаг вперёд.       Те подчинились. И пока члены вражеской команды вопили глупые слова поддержки, бой был начат. Тентен одним прыжком разорвала расстояние, стоит признать, относительно грамотно, оставив себе возможность для нападения и для защиты, но подобные приёмы против Темари никогда не работали. И Темари это понимала лучше всех. Усмехнувшись, она с издёвкой заметила:       — Хочешь понаблюдать, что я предприму? Это просто предупреждение, но если я перейду к атаке, — сделала шаг вперёд, — ты не продержишься и секунды. — Тентен отошла назад. — Проживи ещё лет сто, прежде чем сразишься со мной на равных. — Указав на себя, Темари предложила: — Так что я не против, нападай первой.       Подпрыгнув как можно выше, Тентен метнула в неё сюрикены, но одно дуновение ветра — и те со звоном упали рядом, Темари совсем не задев. Сасори прикинул, сколько времени займёт этот бой. Скорее всего, не больше трёх-четырёх минут. В крайнем случае пять, и то потому, что Темари собралась поиграться с противником, маскируя это под провокацию.       — В чём дело? — бросила Тентен Темари, руки уперев в боки. — Это проверка для меня?       Ту, похоже, задело.       — Я думала, я повеселюсь, — улыбка Темари стала снисходительной, — но от тебя, похоже, многого ждать не приходится.       Против любого другого противника эта Тентен, быть может, и сладила бы: полёт тех сюрикенов, хорошо рассчитанный, шёл действительно ровно, — но бороться с Темари мелкокалиберным оружием было затеей, обречённой на провал. Провокации Тентен не поддалась и начала другую атаку: оббежала Темари полукругом, выхватила из подсумка свиток и, собрав в ступнях чакру, с силой оттолкнулась от пола. А уже под потолком — развернула свиток, спиралью обвивший хозяйку.       — Фуинджутсу, — заинтересовался Канкуро и подошёл к перилам поближе.       На Темари, что взялась за веер, обрушился густой стальной дождь, отброшенный, впрочем, простым взмахом — чуть посильнее прежнего. Сенбоны, кунаи, серпы, сюрикены, ножи, кайкены, двойные клинки… Сасори оценил разнообразие. Примерно столько могла скрыть марионетка.       — Что?! Моё летающее оружие… — удивилась Тентен. Темари насмешливо на неё посмотрела, держась за верхний край веера, раскрытого до первой звезды. — Неужели вся хитрость в веере?       Разве это не было очевидно?       — Это первая звезда, — услужливо поведала Темари Тентен. — Есть ещё две. И когда ты увидишь все три, ты, — понизила она тон, — проиграешь.       Сама она терпеть не могла проигрывать. Умела принимать поражение, выносила из него урок и, безусловно, оборачивала себе на пользу, но… с такой противницей, как Тентен, даже драться было бессмысленно.       — Тентен! — завопил её напарник по команде, мальчишка в отвратительном зелёном костюме. — Не позволяй себе идти у противника на поводу! Главное — спокойствие! Спо-кой-стви-е!       На несколько секунд Тентен, стиснув зубы, закрыла глаза, то ли выражая досаду, то ли злясь на себя, а затем — вытащила и показала Темари ещё два свитка, словно готовила лучший свой удар. Но тактика Тентен с самого начала была непродуманной, да ещё не повезло с противником. Сасори начинало отчётливо казаться, что он впустую теряет здесь время. В победе Гаары он не сомневался, а Темари уже всё равно что прошла.       — Ха, — фыркнула она надменно, — что ты там ни делай, бесполезно.       Тентен установила на полу два свитка и, проведя серию печатей, скрестила предплечья:       — Восход близнецов-драконов!       Свитки взорвались дымовой завесой, заполнившей почти весь зал, и на миг Сасори потерял Темари из виду. Та зажмурилась — столь резок был порыв ветра, — прикрывшись от него рукой. Из маленького дымового озера ввысь взвились две белые ленты, напомнившие по форме драконов, пока образ не развеялся, оставив глазу свитки в кружащемся спиралью танце. И в его середине, в «оке урагана» замерла Тентен, затем ни на секунду не оставаясь без движения.       Дождь лезвий, летевший на Темари, стал гуще, но это вызвало лишь новое её замечание:       — Даже если ты увеличишь количество, — она взяла веер удобнее, — ничего не изменится!       Ещё несколько веерных сегментов разгладилось, и показалась…       — Вторая звезда! — резкий разворот и взмах сбили атаку Тентен, снеся всё оружие в сторону. Приземлившись, та крикнула:       — Ещё не всё! — и, вновь взяв прежнюю высоту, очень знакомо, так знакомо, что закололо кончики пальцев, двинула руками.       Жесты кукловодов.       Оружие, всё до единого, оторвалось от пола, на свету бликами сверкнула и исчезла леска, и Тентен с боевым кличем послала это в Темари. Сталь со свистом рассекла воздух, клинки помчались точно в цель, но, увы…       Посмеиваясь, Темари взмахнула веером, наверное, в последний раз, и воздушный заслон сбил наземь и саму Тентен. Та даже не смогла приземлиться, чудом не напоровшись на своё же оружие, приподняла голову, взглянув на противницу, застывшую с развёрнутым на три звезды веером.       Пора держать слово.       — Третья звезда, — ухмыльнулась Темари.       Спрятаться за веером, применить генджутсу, технику перемещения — и исчезнуть.       Сасори посмотрел за спину Тентен: в паре метров над полом, как из воздуха соткалась Темари. Её оружие, пропитанное чакрой, удерживало полёт ровным.       Тентен поднялась на ноги, оглядываясь по сторонам:       — Где она?       — Здесь!       Обернувшись, она застыла: у неё над головой, ненадолго замедлившись, на веере пролетела Темари. Ну, вот и всё. Третий этап взят.       — Искусство ниндзя, — спрыгнув на пол, протянула она с предвкушением, — Режущий Ветер*!       На первой её командной тренировке с Сасори эта её техника не возымела действия. Захватила периметр, подняла песок в небо, устроила лёгкую маленькую бурю, но не была куда-либо направлена. Здесь же вихрь ветра, пронизанного чакрой, поймал в свою ловушку Тентен, бросил её тело вверх и начал иссекать. Забирать из лёгких воздух, заглушать диким свистом крик, наносить мелкие, совсем не смертельные раны. Темари продержала её так полминуты.       А затем сложила веер.       Техника стихла, отпустила Тентен, и она, беспомощная, полетела вниз. Сущие мгновения падения закончились громким ударом, спина её резко согнулась дугой, и остатки сознания, похоже, погасли. Тентен сломанной куклой повисла на веере. Ей оставалось надеяться только, чтобы позвоночник уцелел, хоть Сасори и не сомневался, что ей ничего не грозило — не при медицине Листа. Темари, однако, немного удивила: излишней жестокости в ней не было. Впрочем, Темари знала, скоро грянет война, и себя готовила: всех из Листа воспринимала как будущих врагов.       Зал утонул в тишине.       Ненадолго.       — Как жестоко…       — Тентен…       — Это было скучно, — протянула Темари, будто ребёнок — надоевшей игрушке.       Канкуро. Ни единой царапины. Почти не выдал секретов Карасу.       Темари. Ни единой царапины. Применила лишь одну технику.       Гаара… Ни единой царапины. Покажет только власть над песком.       — Здесь мы точно не проиграем, — уверенно заметил Канкуро.       К участницам поединка приблизился судья и объявил победительницу. Губы её изогнулись в тонкой безжалостной улыбке, и небрежным отработанным движением Темари сбросила Тентен на её же оружие. От новых ран её спас, поймав на лету, тот мальчишка в зелёном подобии одежды. Лицо Темари стало ещё более жестоким:       — Хорошо поймал.       — Почему ты это делаешь?! — гневно вопросил тот, опуская Тентен на пол и сжимая кулаки. — Так ты обращаешься с теми, кто отдал себя битве до конца?!       Не собираясь выслушивать пафосную чушь, Темари грохнула веером по полу:       — Заткнись. Забирай этот кусок мусора и уходи.       Тот легко поддался эмоциям и сорвался в атаку, нарушая все правила:       — Вихрь Листа! — но удар его Темари поймала на веер, ухитрившись не сдвинуться ни на сантиметр. Это удивило всех так, словно они считали её слабачкой.       — Ты именно такой, каким выглядишь, — вкрадчиво заметила она, подняв взгляд на внезапного противника. — Всего лишь глупец.       — Что ты сказала?!       — Прекрати, Ли! — спрыгнул на арену…       — Гай-сенсей!       Сасори поморщился одновременно с Темари: что за уродство, в самом-то деле.       — Темари! — позвал он её, устав от этой скандальной сцены. — Поднимайся обратно. Победа за тобой, так что не трать наше время на всяких бесполезных людей.       Ли поглядел на него с искренней злостью, тихо процедив сквозь зубы:       — «Бесполезных»?       — Какие-то проблемы? — высокомерно посмотрел Гаара на Ли.       Сасори не позволил себе сдвинуть брови или как-то иначе показать недовольство, но его команда вновь стала центром внимания. Разница менталитетов всё-таки сказывалась. Если в Песке объявили «правил нет», значит, их действительно нет, здесь же, похоже, это было не так. Деревня, скрытая среди пустыни, тоже ратовала за честь, однако обходилась без ханжества. Здесь же…       Сасори не питал к человеческому обществу особой любви, но прекрасно чувствовал его настроение, и сейчас оно насквозь провоняло осуждением.       Ли продолжал сверлить Гаару взглядом.       — Они того не стоят, Ли, — Гай положил ладонь ему на плечо и, внезапно ухмыльнувшись, посмотрел Сасори в глаза. — Господа из Песка, позвольте предупредить вас об одной вещи.       Канкуро заметно напрягся. Что-то знал про этого Ли?       — Этот ребёнок сильный, — без капли сомнений заявил Гай. — Вам лучше приготовиться к этому.       Сасори улыбнулся так, как всегда улыбался людям, ему угрожавшим, но угрозы не представлявшим — надменно, снисходительно и уверенно:       — Моя команда всегда готова ко всему. Нам тоже, — чуть сощурился он, — есть чем удивить Лист.       Сасори и Гай смотрели друг на друга. Гаара свысока глядел на Ли, злого как чёрт. Канкуро стал искать кого-то на трибунах; Темари убрала веер за спину и в один прыжок вернулась к команде. Врачи уходили с Тентен на носилках, пока уборщики собирали с пола оружие. Орочимару делал безучастный вид. Сасори краем глаза за всем наблюдал, не отводя взгляда от Гая.       Судья вежливо кашлянул:       — Что ж… Думаю, инцидент можно считать исчерпанным, так что прошу освободить площадку.       Гай повернул к нему голову и кивнул:       — Да, конечно. Идём, Ли.       — Этот парень, — подал голос Канкуро, когда внизу остался только судья. — Он считается сильнейшим генином Листа.       — Этот Ли? — уточнил Сасори, следя за остатками команды Гая. Ли и Хьюга, судя по глазам.       — Нет, вон тот глазастый.       Предсказуемо.       — Учтём.       Следующий поединок, между Нара Шикамару и Тсучи Кин из Звука, не показался Сасори интересным, как и бой Узумаки Наруто и Инузука Кибы. Когда же электронная доска снова запищала, показывая очередные имена, Сасори совсем не ожидал, что он на ней увидит.       «Хьюга Хината», «Хьюга Неджи».       Клан Хьюга доставил Сасори проблем. В своё время. Давным-давно.       Поэтому, заинтригованный, он даже подошёл к перилам поближе, чтобы лучше видеть бой. Сильнейший генин Листа и наследница Хьюга. Как и ожидалось, тот величал последнюю госпожой, «-сама»… правда, через несколько секунд, после объявления судьи о начале, стало ясно, что то были лишь слова. Настоящего уважения за ними не стояло.       — Сдавайтесь, — приказал Неджи Хинате. — Быть шиноби не для вас.       Он описал её как слишком добрую, бесхребетную, неуверенную в себе, слабую бесконфликтную девчонку, избалованную главной ветвью клана, и Сасори, наблюдая за обоими Хьюга, не забывал следить за своими. Конечно, едва ли их взволнуют чужие семейные разборки, но он не терял бдительность: вопрос семьи всё ещё оставался болезненным.       — Люди не могут меняться, вот почему, — Хьюга продолжал трепать языком, — появляются понятия «элита» и «посредственности». Каждый судит о тебе по твоему лицу, уму, способностям, телу и характеру. По тому, что не меняется. Как и мы не можем изменить тот факт, что я из побочной, а ты из главной семьи.       Между этими ветвями клана шла тихая, холодная, затяжная война. Печати, защищавшие Бьякуган, заклеймившие большинство членов клана, сильно походили на те, что применял на шпионах Сасори. С тем лишь отличием, что его техники не оставляли ни шанса для бунта: кукла и подумать не могла о том, чтобы нарушить волю кукловода. Однако беспокоил Кабуто.       Сейчас была бы отличная возможность добраться до него, не наблюдай за Песком Митараши. Сасори не мог с уверенностью сказать, что салки с Орочимару остались незамеченными, и навлекать на себя ещё больше подозрений не хотел.       — Слушайте, Сасори-сенсей, — с ленцой протянул Канкуро и облокотился о перила, — этот Неджи говорит про Бьякуган так, словно это какая-то панацея. Эти глаза что, и правда так сильны?       — На твоём месте я бы внимательно следил за боем… если он вообще начнётся, конечно, — презрительно фыркнул Сасори, пройдясь взглядом по Хинате. Она едва заметно дрожала, и можно было руку дать на отсечение, что смотрела на Неджи с откровенным страхом.       Как можно быть столь слабой, Сасори искренне не понимал, и чем дальше заходил разговор, тем большее презрение чувствовал. Даже если учитывать давление такого клана, как Хьюга, сильный от природы человек — выдержал бы.       Неджи продолжал давить на Хинату, побеждая ещё до боя:       — …Другими словами, вы ведь уже знаете, верно? Что изменить себя саму — никогда не…       — Сможешь! — рявкнул с трибун уже знакомый голос.       Сасори посмотрел в ту сторону.       Узумаки Наруто.       — Не решай за людей, ты, придурок! — взбешённо проорал он. — Побей его, Хината! — Хината смотрела на него, будто впервые увидела: такое в её глазах встало удивление. Устав ждать, Узумаки вцепился в перила и закричал снова: — Хината! Почему ты не говоришь ничего в ответ?! Это выводит из себя!       Очень шумный ребёнок. Пожалуй, Сасори был рад, что долго его видеть — и слышать — не придётся.       Когда Сасори вновь посмотрел на двух Хьюга, вид у Хинаты уже стал другой. Твёрдый, уверенный, не чета тому, что было секундами ранее, даже положение ног изменилось, а от дрожи не осталось следа. Выходит, Наруто Хинату вдохновил? По словам Канкуро, этот мальчишка в кричащем костюме и на первом этапе выделился. Наорал на самого Ибики, сорвал ему все планы и провёл на экзамен Анко остальных.       — Похоже, сдаваться вы не будете, — надменно заметил Неджи. — За последствия я не отвечаю.       Хината обошлась без ответа. Она закрыла глаза и стала быстро складывать печать за печатью, не сбилась причём ни разу. Последний знак пальцами…       — Бьякуган! — и на висках и скулах Хинаты взбухли чакра-каналы. — Неджи-нии-сан, — приняла она клановую стойку. — Начнём бой.       — Хорошо.       Сасори почти незаметно улыбнулся:       — Наблюдайте за боем, — велел ученикам. — Это интересная задача.       Пусть даже и представят её условия всего лишь генины. Хината ударила первой, попав ладонью по предплечью Неджи, и тот вступил в поединок. Танец резких, чётких движений, брызги чакры от точечных атак, сияющий в глазах Бьякуган. Хьюга не будили в Сасори сильного любопытства: в коллекцию их тела он давно добавил и берёг до сих пор. Правда, не смог управлять ими так же хорошо, как делали они сами при жизни. Чтобы овладеть джуйкеном, требовался Бьякуган. Вот и вышло, что при жизни человек был сильнее, чем в качестве человеческой куклы.       Чтобы решить эту проблему, Сасори следовало тщательно изучить Бьякуган и развить у себя нужные навыки, но он не имел на то возможностей, да и интерес потух.       В какой-то момент Неджи открылся, и Хината немедля ударила. Ладонь её прошла совсем близко от его живота, но Неджи успел отскочить. Сасори, наблюдая за боем, пояснил Гааре, Темари, Канкуро — знания лишними не будут:       — Если Хьюга нанесёт вам даже слабый удар, вам придётся несладко.       Гаара медленно повернул к Сасори голову.       — Чисто по физиологическим причинам все Хьюга идеально управляют чакрой, они даже не нуждаются в особых тренировках, чтобы овладеть основами. Главное — пробудить доджутсу. И с его помощью они используют особое, клановое тайджутсу — джуйкен. Он атакует внутренние органы, которые невозможно натренировать. Разве что защитить чакрой. Бьякуган видит на триста шестьдесят градусов, в чёрно-белом спектре, сквозь предметы, людей, марионеток.       — Получается, — задумался Канкуро, — марионетка для Хьюга — не тайна…       — И нити чакры — как на ладони. Я бы сказал, Хьюга худшие противники для кукловода, но… их не назвать непобедимыми.       Гаара с холодом покосился на брата. Тот сделал вид, что не заметил, а Темари насторожилась. Обычно эти трое вели себя так, если случалась, например, ссора. Вот только её для полного счастья и не хватало.       Не став это как-то комментировать, Сасори сосредоточил внимание на Хьюга. Те ходили кругами, как хищники в борьбе за добычу. Выжидали момент для атаки. Выслеживали слабости. Было, кстати, заметно, что Хината смотрела на Неджи, как на противника, он же отвечал ей взглядом, словно она — его враг.       — Можно атаковать Хьюга издали, — заговорил Канкуро снова, — или напустить облако яда, да мало ли что ещё…       — Вспомни, что такое Бьякуган. К тому же, малоэффективная тактика, если Хьюга — из главной семьи.       — Что вы имеете в виду?       Хината и Неджи снова схлестнулись. Тишину зала разрывали удары, резкие и громкие.       — У некоторых из них есть защитная техника, называется Вихрь, — пояснил Сасори. — Хьюга раскручивается с высокой скоростью, при этом выплёскивая чакру, которая окружает его голубым куполом и отбивает не то что сенбоны, но даже кунаи. Разумеется, Вихрь легко развеет и облако яда.       В своё время никто ему об этом не сказал: безмозглые тупицы, которых он должен был величать семпаями, хотели проверить, действительно ли к ним в отряд попал малолетний гений, хотели посмеяться, что влияние Чиё не властно над жизнью и смертью, хотели убедиться, что свою тогда ещё ничтожную славу Сасори не заслужил.       Канкуро отвернулся к Хьюга, когда они одновременно напали, секунда — и удары их пришлись в грудь друг другу. Сасори продолжал наблюдать. Он видел исход боя с самого начала, но оценить, что за поколение у клана белоглазых на подходе, было не лишним. Хината харкнула кровью, обронив на пальцы Неджи бордовые капли, но после очередного крика Узумаки ударила снова. Сасори нахмурился, увидев, как Неджи перехватил её руку и с силой ткнул пальцами в очередную точку. Движения были знакомыми. Били по тенкетсу.       — Тенкетсу? — вопросительно протянула Темари, как только Неджи задрал Хинате рукав. Сасори ответил:       — Похоже на то.       Хьюга Неджи мог стать действительно опасным. Когда-нибудь в будущем, если доживёт. Тенкетсу — триста шестьдесят одна точка в системе циркуляции, «отверстия чакры» не толще иглы, на разной от кожи глубине, пусть даже и над скелетом. Что-то вроде пор, через которые выпускается чакра, но с гораздо большим потенциалом. Если попадёшь точно по тенкетсу, сможешь управлять телом противника — усилить его поток чакры в этой точке, ослабить ли, неважно. Походило немного на искусство кукловодов, даром что усилий требовало больше.       Видеть тенкетсу мог не каждый Хьюга, а уж так точно попадать по ним в бою…       В этот момент Неджи оттолкнул Хинату так, что она упала.       — Хината-сама, — подошёл он к ней на несколько шагов, — это та разница в силе, которую не изменить. Это та разница в силе, что разделяет элиту и посредственность. Такова реальность. — Она продолжала сидеть на полу, силясь совладать с дыханием. — Вы были обречены пожалеть о своих словах, когда сказали, что не хотите убегать. Должно быть, сейчас вы в отчаянии, так что предупреждаю в последний раз: сдавайтесь.       Хината ничего не сказала в ответ. Отвернулась и, упёршись руками в пол, попыталась встать. Преодолевая явную боль и дрожь, сотрясавшую тело, да ещё и бормоча, что не берёт слов назад. Что таков и её путь ниндзя. Значит, в своей глупости кому-то подражала.       Гаара судорожно вздохнул. Сасори незаметно посмотрел на него. Неужто его тронули эти слова? Нет, скорее его взбудоражила схватка. Чем дольше длились бои, тем опаснее был взгляд Гаары. Чем больше крови лилось из других, чем больше ударов наносил Неджи, чем громче говорили слова о судьбе, тем хуже становилось положение. Лес Смерти. Семья. Судьба обречённого. И хорошо знакомое вязкое ощущение — Гаара вновь жаждал крови.       — Гаара, — негромко позвал Сасори.       Тот унял мелкую дрожь, беспокоившую руки, и расслабил пальцы.       — Сасори-сенсей, а эти Хьюга, — неуловимо помрачнела Темари. Задумалась о Казекаге, скорее всего. — Между ними какая-то?..       — Война, я бы сказал.       Больше Сасори объяснять не собирался, глядя, как Хината бросилась в атаку. На его взгляд, печать, которую использовали Хьюга, была отличным способом защитить Бьякуган. Однако ставить её стоило на всех членов клана, включая самого главу: тогда и только тогда эта защита достигла бы совершенства. Взять хотя бы эту Хинату. Сасори вполне мог похитить её ночью, тихонько прирезать в переулке и притащить в Деревню Песка. Хьюга бы уже потеряли Бьякуган, а вот если бы лоб Хинаты тоже украшала печать, то Бьякуган не достался бы никому, кроме смерти.       Ещё одна мерзкая черта политики: она поощряет глупость. Мол, зачем ставить печать всем, это же лишит власти, уравняет главную семью с побочной — что за унижение.       Поймав момент для атаки, Неджи ударил Хинату в подбородок, чем сразу отбросил назад. Голова у неё наверняка закружилась, да и кожа стала бледнее. Зажмурившись от боли, Хината замерла, постояла молча несколько мгновений и зашлась болезненным кашлем. Сасори не мог назвать это боем. Скорее уж избиением, ерундой, не стоящей потраченного времени.       — Да она же еле на ногах стоит, — удивился Канкуро, когда Хината перешла в нападение.       — Глупо, — высказался мрачно Гаара. Трудно было не согласиться.       Одним ударом Неджи пропустил через неё столько чакры, что сомнений совсем не осталось: Хината надолго загремит в госпиталь. В подтверждение этим мыслям, она кашлянула кровью и беспомощно, оглушённая, может, уже и без сознания, упала на пол.       — Непонятливый вы человек, — обратился к Хинате Неджи. — Ваши атаки против меня были бесполезны с самого начала. Это конец.       И, развернувшись, он отправился прочь. Бой завершился его победой. Немного понаблюдав за бездвижной Хинатой, так решил и судья:       — Я вынужден признать, что она не в состоянии продолжать бой…       — Не останавливайте! — Узумаки Наруто. — Не останавливайте бой!       Этот мальчишка в оранжевом, что, хочет прикончить наследницу Хьюга? Неджи уже несколько раз ударил джуйкеном по её сердцу.       Впрочем, она упрямо попыталась встать.       — Почему вы встаёте? — обернувшись, спросил Неджи взволнованно, но сдержанно, с непониманием. — Если вы будете так давить на себя, вы действительно умрёте. — Та лишь усмехнулась. — Нет смысла выглядеть сильной. Вы едва стоите на ногах. Быть наследницей клана Хьюга… Для вас это непосильная ноша, — вернулся он к своей философии. Хината смотрела на него без злости. Только неровно дышала, пытаясь унять боль рукой, которую прижимала под грудью. — Вы проклинаете свою слабость и вините себя. Но люди не могут меняться. Такова судьба.       Хината медленно покачала головой:       — Ты ошибаешься, Неджи-нии-сан. Потому что я вижу… что ты страдаешь сильнее, чем я.       — Что? — удивился он.       — Ты тот, кто больше всех пострадал… — уверенно звучит, однако, — …в сплетении судеб наших семей.       И лицо его резко поменялось. Ярость и ненависть — и больше ничего. Потеряв всякую власть над собой, Неджи с рёвом сорвался в атаку, не услышал окрика судьи, уже занёс руку для удара, и джонины Листа пошли на перехват. Хватило пары мгновений. У Неджи, конечно, ничего не вышло. Судья, Хатаке Какаши, наставница Хинаты — Юхи Куренай, и этот Гай. Не многовато ли для одного генина?       — Почему другие джонины тоже вмешались?! — не сумев скрыть обиды, процедил злобно Неджи. — Главная семья — особое отношение, да?!       Похоже на то.       Хинату вновь поразил кашель, и устоять на ногах она не смогла, села на корточки, затем легла на пол, не без помощи своей сенсей. Та обращалась с ученицей аккуратно и бережно, как врач — с пациентом S-группы. К которой её в госпитале, скорее всего, и припишут, пока не вернут её состояние в норму.       Вниз спрыгнули Наруто и Сакура, подбежали к терявшей сознание Хинате, переглядывались между собой сенсеи: никому не хотелось проблем с кланом Хьюга. Или это знаменитая мягкотелость Листа? Если не брать в расчёт детей, разумеется: с ними и так всё было ясно.       И всё же беспокоило ещё кое-что. Тема, которую поднял этот Неджи. Судьба обречённых. Судьба, что так часто пленяла джинчурики. Сасори чуть сдвинул брови. Если его ученики, особенно Гаара, задумаются об этом…       — Если вы думаете о словах этого парня, — кивком указав в нужную сторону, Сасори посмотрел на троих Сабакуно: — то имейте в виду, что он просто обижен на судьбу. Не более того.       Никто ему не ответил. Это хорошо.       Переведя взгляд обратно на Хинату, Сасори едва не закатил глаза: и это сильнейшая Деревня Пятёрки. Ладно генины устроили разборки, но джонины вспомнили о Хинате, только когда она снова харкнула кровью. И врачи — такие вежливые, что стояли до тех пор в сторонке. Как же низок авторитет Хьюга Хиаши, если всем так плевать на его старшую дочь?       — Плохо, она не продержится в таком состоянии и десять минут, — всполошились медики, измерив её пульс. — В реанимацию её. Скорее!       Медицина Листа — лучшая в мире.       Сасори было разочарованно вздохнул, но судить по этим копушам всю медицину Деревни, пожалуй, не стоило. Посмотрев на Гаару, он нахмурился. Взгляд у того вновь стал опасным, хотя секунду назад, как казалось, успокоился. Лес Смерти, пропитанный запахом крови, бой Саске и Проклятая Печать, Хьюга, оказавшиеся слишком болтливыми, забота, которой окружили Хинату, личная проклятая метка Гаары — «любовь»*.       О медицине можно подумать и потом.       — Гаара, повернись, — позвал его Сасори и собрал в руке немного чакры. Полнолуние приближалось.       Медленно поднеся ладонь ко лбу Гаары, Сасори сосредоточился на технике, но в глаза всё же бросился этот иероглиф. Кроваво-красное, впечатанное в кожу намертво, мрачное напоминание о прошлом. «Любовь»… Сасори не знал, что именно толкнуло Гаару во власть безумия, но наверняка это было что-то болезненное.       Он немного успокоился, и Сасори прервал технику. Чакра сначала ослабла, истончилась, затем исчезла, уйдя под кожу, и он, опустив руку, отвернулся к доске, на которой мелькали жёлтые знаки. Гаара продолжил смотреть на него, и на ум снова пришла мысль, что где-то закралась ошибка. «У меня задание — обучить вас, ваше задание — обучиться у меня». Быть может, это не Сабакуно забыли слова наставника, а он сам позволил им это сделать? Создал подходящие условия, потерял бдительность, чем подал дурной пример.       Он был не более чем аптечкой для Гаары и кладезем сведений для Темари с Канкуро, и то по приказу свыше. Как только удастся вернуться в Деревню, Сасори прекратит быть наставником команды. В конце концов, Четвёртый Казекаге, поручивший ему эту работу, умер. И всё же Сасори не чувствовал той твёрдой уверенности в своей правоте, которую обычно ощущал. Та же терапия, потихоньку вытравливавшая безумие… Предстояло ещё много работы…        «Рок Ли», «Гаара».       Сасори вскинул бровь. Рядом взвился песок, спиралью окруживший Гаару. Пара секунд — и он переместился на первый этаж, возникнув посередине из песочного вихря, в угрюмом ожидании глядя на противника:       — Иди сюда.       Ли вместе с этим Гаем мёл чушь, что обманул судьбу, что та бросила жребий так, как хотелось именно Ли, и чем дольше Сасори наблюдал эту картину, тем сильнее желал закатить глаза. Ли ещё не знал, чему он так радуется. Если он останется в живых, это уже станет удачей. Бой с Гаарой закончится быстро, обсуждение третьего этапа едва ли окажется дольше, и можно будет наконец разойтись по домам.       Закончив со всеми воплями, Гай отпустил ученика, и тот спрыгнул вниз, к Гааре. И тишина вернулась.       — Я очень рад, что встретился с тобой так быстро.       Какое-то время спустя она станет гробовой.       Ли перехватил пробку от тыквы, вылетевшую из горла.       — Не стоит так спешить, — сказал он Гааре, разжав пальцы. Пробка упала на пол.       — Итак, девятый матч, — подал голос судья и дал знак рукой: — Начали.       Ли немедленно напал, но всё пошло по обычному сценарию: песок перехватывал любой удар, не позволял коснуться Гаары, и в конце концов это вынудило противника отступить. Несколько секунд песок не двигался, как змея перед броском, а затем — устремился в атаку, схватил за ногу не успевшего отпрыгнуть Ли, с размаху метнул его в стену, а когда он упал, приходя в себя, — ударил снова. Откатившись в сторону, Ли побежал в атаку, размахнулся, врезал кулаком, метя в Гаару, но тщетно. Тайджутсу против него почти никогда не действовало. Уравнять шансы против Гаары могли только нинджутсу либо генджутсу, и то без всякой гарантии.       Ли в сальто уходил от лап песка, волнами его преследовавших, и двигался довольно быстро для генина, однако поскользнулся и упал. Лапы сжались, вгрызшись в пол, и никого не поймали: Ли перекувырнулся несколько раз в воздухе и приземлился на каменные пальцы памятника, изображавшего печать. Гаара наконец столкнулся с Ли взглядами. Вид тот имел озадаченный.       Сасори бы усмехнулся, будь в силе Гаары хоть капля его заслуги, но увы. Да и присутствие Орочимару ощущалось, как сырое дыхание могил; тот совсем не скрывал свою ки*, по крайней мере от Песка.       — Ли, снимай! — вдруг крикнул Гай, показав ученику большой палец. Сасори посмотрел на Ли внимательнее. Что снимать?       — Но, Гай-сенсей, вы же говорили, что только когда я защищаю дорогих мне людей… — растерялся этот мальчишка.       — Давай! Я разрешаю!       Оказалось, что речь шла об утяжелителях. Сасори взглянул на грузы в руках Ли с лёгким презрением. Устаревшая методика, показавшая свою несостоятельность лет десять назад, уж точно не поможет в победе над Гаарой. На что Ли, интересно, рассчитывал, сбросив утяжелители? На что рассчитывал его сенсей? Всё равно бесполезно, потому как…       Зал сотряс грохот от упавших грузов, будто весили те минимум тонну; судья пошатнулся от такого удара, у всех пооткрывались рты. Сасори ограничился выгнутой бровью. Похоже, в садизме Гай Ибики обскакал: обрекать на эту тяжесть двенадцатилетнего… Садизм, несомненно.       — Вперёд, Ли!!! — рявкнул Гай во всю мощь лёгких.       — Есть! — крикнул Ли и исчез.       В тот же момент ударив Гаару со спины — по песчаной защите. Он обернулся, но пропустил атаку сзади, сбоку, снизу, растерялся, пытаясь за Ли уследить, был раза в три медленнее противника, что вихрем носился вокруг, не давая ни секунды на вздох. Песок отбивал удары, песок пока успевал, но на миг померещилось, это ненадолго. Ли был быстр, возможно, быстрее джонина, и Гаара в сравнении с ним вёл себя как черепаха.       И не заметил, когда тот подпрыгнул и пнул Гаару по голове. Пнул Гаару… по голове. Словно песчаной защиты не было и нет. Хмурясь, Сасори подошёл к перилам. Гаара, шипя от боли, сжал кулаки и, когда Ли вновь рванулся в атаку, резко взмахнул рукой. Волна песка взмыла перед Ли, не помешала, бросилась в тыл, не успела, Гаара не знал, откуда ждать атаки, она могла прийти отовсюду. Во взгляде его скоро стала мелькать злость, растерянность сменилась раздражением, и Сасори знал, что это сулит.       Пробив песок вновь, Ли врезал Гааре, и тот отлетел, не устояв на ногах, а Сасори понял, что не верит глазам. Этот Ли оказался действительно силён, раз сумел пробить щит песка. От генина Сасори такого не ждал. Гаара же неспешно поднимался, стоя в круге беспокойно шуршащего песка. Пинок по голове, и тот пропущенный удар, и подведшая абсолютная защита, и эти нарочито медленные движения. Было бы лучше, сдайся Ли сразу. Полнолуние… Это треклятое полнолуние… Неужели на сей раз Шукаку победил?       Сасори пошевелил пальцами. Его техника. Иероглиф «любовь». Странный взгляд Гаары. Теперь — это.       — Сасори-сенсей, — встревоженно пробормотал Канкуро. Тоже заметил.       — Это же… — оглянулась на Сасори Темари.       — Сасори-сан, — издевательски протянул Орочимару. — Кажется, вы не в настроении.       — Когда я не в настроении, плохо становится всем, имейте в виду, Макото-сан, — не шелохнувшись, процедил Сасори, проигнорировав ответный смешок и внимательно следя за Гаарой. Пока что ничего не случилось. И техника не могла не принести результата, пусть даже слабого, но… Гаара впервые перенёс телесную боль.       Это серьёзно.       Обычно Гаара был спокоен и собран, однако сейчас лицо его исказило безумие. Широко раскрытые глаза, нездоровая улыбка, спадающая с лица песчаная броня, вместо которой накладывалась новая. Глазами Гаары смотрел Шукаку.       Сасори чертыхнулся.       Он не любил песчаную броню: она потребляла слишком много сил, чем ослабляла и самоконтроль. Единственная альтернатива абсолютной защите не могла полностью её заменить. Гаара Ли, само собой, не проиграет — скорее всего, раздавит песком, — но Шукаку всё же беспокоил. Третий Хокаге был мягкотел и болтлив, но дураком не был. Гаара привлечёт много внимания, не обойдётся и без Орочимару, и Сасори этого очень не хотел.       Когда всё дойдёт до критической отметки, он остановит бой. Больше никто… он обвёл зрителей взглядом… не понимает происходящего.       Гаара скрестил руки на груди.       — И это всё? — презрительно бросил он Ли. Жажда крови скрылась под маской спокойствия.       Ли ничего не ответил, но явно поразился стойкости противника. Посмотрел на своего наставника, потом опять — на Гаару, и размотал концы бинтов на руках. Похоже, снова тайджутсу.       — Приготовься! — заявил Ли и на безумной скорости рванулся вперёд. Сасори видел его движения, но Гаара не мог: не хватало опыта. Ли носился по кругу, не атакуя, почти сливаясь в сплошную полосу, когда Гаара велел:       — Нападай же.       — Как пожелаешь! — Ли ударил ногой снизу, прямо в голову, подбросив его над полом.       Гаара попытался защититься блоком, но отразить смог лишь удары по плечу, в шею и грудь, живот оставив открытым. Броня, конечно, глушила боль, так что она не сильно отвлекала, и когда уже Ли из-за неё зажмурился, Гаара применил технику прежде, чем его тело обмотали бинты, перевернули и штопором обрушили на пол. Песок… Найдя его, Сасори сузил глаза.       — Да… Да не может быть… — поражённо пробормотал Канкуро.       К участникам боя приблизился судья, посмотрел на пустышку, которую Ли опрокинул, и в этот момент она треснула. Постепенно, кусок за куском, развалилась, сильно всех удивив. Сасори это не понравилось. Чем больше техник применит Гаара, тем хуже, и даже не в плане раскрытых козырей. Сасори следил за песком, гибким, подвижным, насквозь пропахшим кровью. Гаара…       Гаара, скрытый им, встал, без спешки, посмеиваясь, с трещинками на песчаной броне. И взгляд. Такой взгляд Сасори видел лишь по полнолуниям.       Волна песка отбросила Ли назад, и он даже не смог подняться. Из-за боли в ногах, те аж дрожали. Последствия этой техники тайджутсу, Лотоса. Ли обречён, и это плохо.       Гаара, ухмыляясь, сложил печати. Песок полетел в атаку, отбросил Ли на стену, разделился на несколько хлыстов, и каждый из них ударил, оставив в камне вмятину. Ли едва защитился, и то потому, что Гаара просто играл.       Началось избиение Ли.       Мрачный, Сасори отправился вниз. Есть пара слов для судьи. Чтобы прервать поединок, требовалось оставить Ли без сознания либо убить. Последнее легко провернул бы Гаара, но подпитывать кровью Шукаку Сасори сейчас не хотел. Второе же условие… Конечно, вопреки правилам, джонины спасли от смерти Хинату, но Ли Хьюга не был, за него никто не вступится. Сасори же носил хитай-ате Песка, союзной Листу Деревни, и это предоставило пару возможностей.       — Не хотите портить отношения с Листом? — со скупым удивлением переспросил Хаяте.       — Они сейчас и без того неважные, — ответил Сасори кивком. — Мой ученик далёк от политики и перебил бы здесь всех генинов, но…       — Не останавливайте бой! — крикнул Гай, оказавшись внезапно за спиной.       Сасори медленно обернулся, взывая к своему терпению. Гай хмуро поглядел на него, на судью, на Ли, который кричал от боли, пока песок вдавливал его в пол.       — Это очень важно для Ли.       — Вы разве не видите, Гай-сан? — подчёркнуто холодно спросил Сасори, тоже повернувшись к сражавшимся. — Гаара играется с вашим учеником.       — Такова битва.       — Впрочем, если Рок Ли умрёт… — он пожал плечами словно бы равнодушно, следя краем глаза за реакцией Гая: тот крепче сжал кулаки, заиграли на лице желваки.       — Он не умрёт.       Сасори усмехнулся. Бывают же такие глупцы. Забавно, даже несмотря на то, что убийств не хотелось и ему.       — Я предупредил. Ко мне и моей команде, Гай-сан, — посмотрел Сасори в глаза упомянутому, — я не приму никаких претензий.       Совсем рядом пронёсся Ли, едва не попав под кулак песка, разворотивший пол. Гай не шелохнулся, глядя на Сасори, показывая, как верит в своего подопечного. Глупая вера, которая, вне сомнений, доведёт Ли до могилы.       — Есть два вида битв, — заговорил Гай. — Битва за жизнь и битва за честь. Это, — повернул он голову к генинам, — битва за честь.       Сасори задумчиво посмотрел на Ли, которого швырнули песком об стену.       — Скоро это будет битва за жизнь, имейте в виду, Гай-сан.       Что ж. Гаара всё-таки ещё держался. Не раздробил же он Ли ногу, за которую протащил его по стене.       Надежда и вера — довольно глупые чувства, но, возвращаясь на второй этаж, Сасори мрачно попросил Гаару про себя: «Не подведи».       Сейчас шла битва за честь. Битва за свой путь ниндзя. Поднимаясь к Неджи на второй этаж, Гай верил. Верил, что Ли справится, потому что… потому что Ли… Ли работал больше всех здесь, вместе взятых. Ещё когда впервые увидел этого мальчика в Академии, Гай заметил в нём это пламя — мечту. Достойную цель, о которой Ли заявил при знакомстве с наставником и командой: «Я хочу доказать, что даже без нинджутсу и генджутсу можно стать отличным шиноби! Вот что я хочу! Для меня это всё!» И ради этого Ли трудился не покладая рук.       Конечно, бывали моменты слабости. Когда Ли только-только начинал путь генина, когда его юность лишь проклёвывалась на ветвях жизни, как почки по весне, бывали моменты слабости. Особенно после неудачных заданий.       Гай остановился рядом с Неджи, посмотрел на Ли, еле убегавшего от песка. У каждого бывают моменты слабости, но сейчас — это точно не один из них.       Всколыхнулись воспоминания.       — Я сейчас здесь, потому что верил… что если я буду тренироваться в два-три раза больше Неджи, то стану сильнее. Я верил в это… но я начинаю думать, что мне не догнать настоящего гения, — бормотал Ли, прижимаясь лицом к столбу, чтобы скрыть слёзы. — Окупится ли этот труд? Чтобы понять это, я вызывал Неджи на сражения… Но каждый раз одно и то же… Я ему и в подмётки не гожусь! Во время заданий у меня трясутся колени. Сколько я ни работаю, сильнее не становлюсь… и я так боюсь, что у меня ничего не выйдет.       Гай в тот день ответил:       — Тяжкий труд не принесёт результата тем, кто не верит в себя!       И Ли проняло.       — Ты очень похож на меня, Ли. Я тоже был неудачником, — весело говорил Гай, сидя с ним под открытым звёздным небом. Прекрасная ясная ночь. — Но теперь я могу справиться даже с этим элитным ниндзя, Какаши. «Я хочу доказать, что даже без нинджутсу и генджутсу можно стать отличным шиноби!» Это твой путь ниндзя? — Он улыбнулся шире. — Отличная цель! Ради такой стоит потрудиться. Поэтому!.. — крикнул он. — Ты должен поверить в себя и продолжать двигаться вперёд! Стань сильным мужчиной, на которого я могу посмотреть и улыбнуться!       Глядя на Ли, тяжело дышавшего от бесконечной гонки с песком, Гай чувствовал, что пламя его юности тлеет. Но это ещё не значило, что оно погасло! Ли стал сильным. Достойным того пути ниндзя, который однажды выбрал. Поэтому, поймав его взгляд, Гай улыбнулся.       Это переломило ход боя.       Песок перестал попадать в цель.       Ли вернул себе прежнюю скорость, словно преодолев некий барьер. Сасори облокотился о перила, наблюдая за участниками боя. Та техника Лотоса, которую испытал на себе Гаара, была не лучшим выбором в затяжном поединке, хотя бы из-за неадекватно тяжёлых последствий. В теле человека скрывалось восемь ограничителей, называемых Вратами, и техника Лотоса их снимала. Мозг начинал работать почти на сто процентов, раскрывался весь внутренний потенциал тела, на короткое время шиноби становился сильнее, чем Каге.       И цена этой мощи — смерть.       Если раскрыть все Врата, разумеется, что едва ли случится здесь. Сколько именно Врат умеет открывать Ли? Сасори внимательно за ним наблюдал. За тем, как он скрестил предплечья, остановившись напротив Гаары. За тем, как незримая чакра сгустилась вокруг него. За тем, как она подчинила воздух, устремившийся вниз.       — Я не знаю, что ты собираешься делать, но сейчас для тебя всё закончится, — мрачно посулил Гаара, уже без улыбки: осознал угрозу. Из тела Ли выходила чакра, кожа его покраснела, мускулы напряглись. Гаара не справился с Первыми Вратами, и если этот уровень повысится…       — Третьи Врата, Врата Жизни, открыты!       Сасори стиснул зубы.       — Четвёртые Врата, Врата Урона… открыты!!!       Самоубийца.       Ли сорвался в атаку, и дикий всплеск чакры разломил пол, поднял тучу пыли, Сасори потерял Гаару из виду, но лишь на миг: тот был наверху, подброшенный тяжёлым ударом. Песчаная броня крошилась, абсолютная защита осталась внизу, и Гаару стали просто избивать, точно так же, как недавно делал он сам. Точно так же, как бессилен был Ли, Гаара был бессилен перед его скоростью. Какие-то удары Ли даже Сасори не увидел, лишь услышал за их громом крик Гаары. Песок метался за ним, не успевая — бесполезная абсолютная защита.       Промчавшись мимо Гаары, Ли оттолкнулся от пола и пролетел к потолку, который стал трамплином для атаки, — и Гаара всё ещё падал. Броня спасла от повреждений, и всё-таки…       — Пятые Врата, Врата Предела… открыты! — раздался крик Ли.       Проклятье! Гаару никогда так не избивали.       Мгновение — и Ли кулаками, тяжёлыми от чакры, врезал ему в живот, отбросил вниз, но дёрнул назад за бинты, которыми его обмотал. И с криком:       — Высший Лотос! — ударил Гаару туда же — ногой и открытой ладонью. Сасори на миг похолодел — и прикрыл глаза от пыли, песка и мелких обломков, полетевших во всех взорванным облаком. Но увидел, как тыква Гаары рассыпалась.       И воцарилось молчание. Мусор с гулом оседал вниз. Гаара тяжело дышал, лёжа на песке, и даже поднять руку без дрожи не сумел. А этот Ли… Ли валялся в семи метрах от него. Сел, но встать от боли не смог. Светлые сыпучие струи слились в когтистую лапу, и та поползла к добыче. Так медленно, через силу, преодолевая плиту за плитой. Ли встал на колени, попытался подняться, но боль сбила его на четвереньки.       Сасори цыкнул, посмотрев на Гаару. Броня в трещинах, дрожащая рука, тяжёлое дыхание. Проверить кости не помешает. И Шукаку… Шукаку с проклятым полнолунием…       — Здесь действительно собрались чудовища, — втёк в мысли голос Орочимару, и Сасори осознал, что забыл про него.       — Мы не спрашивали ваше мнение, — вдруг взъярилась Темари, в ответ был лишь смех.       Песок схватил руку и ногу Ли, тот закричал в попытках вырваться сначала от усердия, спустя секунду — от боли:       — Песчаная гробница! — и сквозь крики был слышен хруст костей.       Ли упал уже без сознания. Песок на конечностях его не шевельнулся: чакра из него утекла, но Гаара атаковал снова:       — Умри-и-и.       Он прикончил бы Ли, не отбей песок Гай, спрыгнувший вниз. Сасори на мгновенье закрыл глаза. Всё закончилось.       Песок больше не двинулся, совершенно без чакры. Гаара, привставший на колено, открыв рот смотрел на Гая и схватился за голову, зажмурившись и застонав от боли. Опять… Опять воспоминания, узнать о которых не удалось до сих пор.       — Почему?.. — через силу спросил Гаара у Гая и взглянул на него. — Почему… ты спасаешь его?       — Этот парень… — медленно начал тот — и уверенным тоном отрезал: — Этот парень — мой драгоценный ученик, которого я люблю.       Столь прямой ответ сбил Гаару с толку. Сасори знал, что никогда ему подобного не скажет.       — Его любимый ученик? — растерянно переспросила Темари. И вместе с Канкуро осторожно покосилась на Сасори, рассчитывая, видимо, что он не заметит. Он с каменным лицом их проигнорировал. Гаара. Сейчас больше занимал Гаара.       Тот поднялся на ноги, пошатнулся, но устоял и направился к лестнице: на технику перемещения ему не хватит сил. Песок собирался в тыкву, затем втекал в её горло. Сасори тоже пошёл к лестнице, уж слишком тяжёлый бой. Поскорее оценить нанесённый урон…       — Победитель — Гаа…       По залу пронёсся вздох удивления. Судья не договорил.       Сасори взглянул на арену и обмер: этот Ли, чёрт бы его взял, встал. После открытия пяти Врат, после атаки Гаары, на дрожащей, истекающей кровью ноге, подняв целую руку в традиционном жесте… Сам факт, что человек с раздробленной костью стоял и вызывал на бой… Это было невозможно. Человеческое тело неспособно…       — Ли, — подошёл к Ли Гай. — Достаточно. Всё кончено. Сейчас тебе нельзя двигаться… — он прервался, вдруг широко распахнув глаза.       Да, Ли был без сознания. Он не мог услышать слов. Когда Гай заплакал, Сасори отвернулся было и пошёл дальше, но Гаара — его ученик — остался стоять. Он наблюдал за Гаем и Ли, за тем, как первый обнял второго, бормоча что-то про великого ниндзя, которым тот стал. Неприятное чувство, возникшее в сердце, — не раздражение — заставило нахмуриться, и Сасори перевёл взгляд на Гаару и застыл, словно забыв, как дышать.       Тот смотрел на Гая и Ли с завистью.       С завистью.       — Победитель — Гаара, — объявил судья.       Цыкнув, совсем не радостный, Гаара продолжил путь к лестнице. Сасори последовал его примеру. Его ученик позавидовал Гаю и Ли. Чему там было завидовать? Раздробленным костям, бессознательному состоянию, разорванным мышцам? Тому, что на восстановление уйдёт два месяца и больше, если это вообще возможно? Тому, что путь Ли как шиноби закончился?       Почему Сасори вообще это волнует?       Чувство в груди стало сильнее. Чувство неясной природы. Не удалось даже вспомнить, как его называют.       Один из врачей, осматривавших Ли, отвёл Гая в сторону. Судя по его лицу, новости он получил неважные. Гаара всё же стал за этим наблюдать, замерев совсем рядом с лестницей, на нижних ступенях которой так же замер Сасори. Он смотрел на Гаару, Гаара смотрел на Ли, которого тащили на носилках в их сторону — выход располагался у лестниц.       — Гаара.       Гаара повернулся. Взгляд у него был совсем не безумный. Спокойный, как всегда. Всё стало как обычно, но возникло ощущение, что от Сасори теперь что-то ждут.       — Идём, — позвал он, кивком указав на Темари и Канкуро. Гаара чуть сузил глаза и тоже на них посмотрел.       Ситуация с ними превратилась в непонятную, и Сасори решил про себя — сначала разобраться со срочными делами вроде осмотра Гаары, собрания по поводу третьего этапа и в принципе войны с Орочимару, а уж затем… затем это всё.       — Но тогда… что же остаётся толстобровому?! — вдруг ворвался в их с Гаарой молчание крик Узумаки Наруто. — Он всё повторял, как хочет сразиться с Саске и с этим Неджи… Сделайте хоть что-нибудь!       Узумаки кричал это врачам, проходившим с носилками мимо ниндзя Песка. Сасори скользнул по Ли взглядом, прикинув объём работы для госпиталя. Ли ждёт много разных операций, частью — повторных из-за осложнений, без которых не обойдётся.       Развернувшись, Сасори стал подниматься. Гаара последовал за ним, как всегда молча. Только на этот раз молчание получилось пустым, требующим какого-то наполнения, чего Сасори не мог дать. Обычно оно было равнодушным, и это всех устраивало. Чёрт побери. Успокоиться. Надо успокоиться.       Смятение — это неизвестность, а её Сасори терпеть не мог.       — С возвращением, Гаара, — улыбнувшись, поприветствовала Темари брата, и тот, коротко кивнув, посмотрел вдруг на Канкуро.       Словно ждал от него тех же слов.       Дьявол.       — Я тебя осмотрю, Гаара, — сообщил Сасори. — Не дёргайся.       Чакра привычно окутала ладони, которые он приблизил к груди повернувшегося к нему Гаары. Чакра проникла под кожу, в мышцы, нырнула дальше, глубже, втекая внутрь естественно, как ручей — в реку. Один из принципов любой лечебной техники. Но это был первый такой опыт с Гаарой. Тот никогда не нуждался в лечении, тем более подобного рода. «Самовлюблённый демон»… Как же не любила сына Карура, если назвала его таким именем.       — Меня зовут Сасори, и с этого дня я наставник твоей команды, — сев рядом с Гаарой на краю крыши, сухо осведомил Сасори. — Ситуация вокруг тебя мне прекрасно известна, но не жди, что я буду потакать твоим капризам, Гаара.       Тот безразлично протянул:       — Ясно, — и в ночную тишину вплёлся зловещий шелест песка.       Лёгкие его облака плавно летали над крышей. Петля из него сомкнулась в кольцо вокруг шеи Сасори. Гаара повернул к нему голову и заглянул в глаза, он же не пошевелился, не изменился в лице, и бровью не повёл, как тот, наверно, ждал.       — Что именно тебе ясно? — спросил Сасори.       — Ко мне приблизился ещё один человек, одержимый ко мне ненавистью и жаждой убийства.       Сасори приподнял уголки губ.       — Ты не сделал мне ровным счётом ничего, за что я мог бы тебя ненавидеть, так что не обольщайся. Особого отношения не жди.       Петля на его шее немного ослабла. Он выбрал верную тактику. Помогало и то, что он не сказал ни слова лжи.       — Все меня боятся. Все меня ненавидят. Абсолютно все, — угрюмо смотрел на него Гаара.       — Единственное, что в этом мире абсолютно — вечность, — возразил Сасори. — В остальных же правилах всегда найдётся исключение. Например, я.       Гаара презрительно фыркнул и отвернулся. Петля песка на шее стала туже, но Сасори заставил себя не напрягаться, даже взгляд его не потяжелел. Тактика поведения с Гаарой должна быть чётко выстроена. Требовалась основа — и надёжная.       Секунда потянулась за секундой. Гаара посмотрел на луну, посеребрившую светом его волосы и кожу. Шелест песка постепенно утих. Петля расслабилась и сползла с шеи, но Сасори сделал вид, что ничего не заметил. Словно с самого начала никто никому не собирался рвать горло.       — Приходи завтра к пяти часам утра на шестой полигон Деревни. Вместе с Темари и Канкуро, — сообщил Сасори, поднялся на ноги и спокойно зашагал прочь. Дело сделано. Ах да… — И ещё кое-что. Единственное для тебя правило поведения со мной. Без опозданий.       Гаара мог бы не прийти на шестой полигон. Мог бы назло сенсею опоздать. Мог бы сделать многое, но не сделал и пришёл, как приказано.       Канкуро и Темари наблюдали за боем Кинута Досу с Чоджи, потому что сбор сведений никто не отменял, а Сасори подлечивал Гаару. Повреждения его не были серьёзными — лишь куча синяков да пара трещин на рёбрах, хорошему врачу достаточно дня, чтобы справиться с этой задачей, но всё-таки… Сасори лечил Гаару. Непривычное ощущение. Новый опыт. Ещё более смятенное состояние.       — Телесная боль — неприятна, — негромко поделился Гаара с Сасори. Он посмотрел ему в глаза, так провёл пару мгновений и кивнул.       Гаара никогда ничего подобного не испытывал.       — Если ты понял это, — сказал Сасори, — значит, от тренировок тайджутсу отказываться больше не будешь.       Покончив с осмотром, он убрал от Гаары руку, заметив лишь, как тот проводил её слишком задумчивым взглядом. Вспоминая объятия Гая и Ли? Сасори нахмурился и выкинул их из головы. Никого он обнимать не собирался. Даже своих учеников. «Даже»? Почему не, например, «в том числе»?       — Придём домой — и я тебя подлатаю.       Больше Сасори не сказал ни слова ни Гааре, ни Темари, ни Канкуро. Впрочем, никто к нему и не лез.       Собрание по поводу третьего этапа закончилось два часа назад, и вся команда давно вернулась в квартиру. Канкуро и Темари сидели за дверными перегородками, через щель между ними наблюдая за комнатой Сасори-сенсея. За самим Сасори-сенсеем и за Гаарой. Последний, без футболки, без плечевых ремней, без тыквы, уже часа полтора смирно сидел у окна, будучи обнажённым по пояс. Рядом с Сасори-сенсеем, который залечивал что-то, понятное лишь ему.       Солнце за окном, выходящим на запад, уже скрылось за домами напротив, лишь небо — в жёлтых, оранжевых, красных цветах — намекало, что оно ещё не зашло. Яркий, красный мир. Только лечебная техника — с бирюзово-зелёной чакрой — да чёрная одежда обоих сидящих выбивалась из этой гаммы.       Ощущения победы не было. Победа вообще оказалась неважна.        «Сасори-сенсей нам больший отец, чем Казекаге-сама». В тот раз Канкуро эти слова ляпнул не подумав, но сейчас, кажется… глядя на Сасори-сенсея, на Гаару, на Темари рядом с сёдзи…       …он безумно захотел в них поверить.