Гениальный наставник

      До замка Кикё на другом конце Деревни осталось несколько жилых кварталов. Сасори сидел внутри грузного Хируко, тратя чакру лишь на управление куклой, остальную часть подавляя и скрывая за техникой. Предстояла важная встреча с Кабуто. Марионеткой из марионеточного Звука.       Тупой феодал страны Рисовых Полей пожелал заиметь свою Деревню, и Орочимару вовремя к нему подлизался, сыграл на его тщеславии, нашептал сладких слов и создал Звук. Тот костяной убийца действовал по его приказу. Не то чтобы больше некому, конечно…       Хируко запрыгнул под козырёк беседки, в которой уже стоял Кабуто. Ничем не замаскированный, облачённый в ту же одежду, в которой покинул Лес Смерти, улыбчивый ублюдок вежливо поздоровался и даже спросил, не возникло ли проблем по пути. А должны были? Сасори, впрочем, ощутил присутствие третьего только сейчас, значит, вероятно, хвост притащил Кабуто.       Буравя его тяжёлым взглядом Хируко, Сасори сопоставлял то, что видел вчера, с тем, что видит сейчас.       — Вчера, — заговорил он, — ты пробрался в палату Учиха Саске и убил его охранников-АНБУ. Что ты собирался делать?       Саске оказался целью Орочимару, и то, что Кабуто извлёк скальпель, можно было трактовать двояко. Хотел ли тот избавиться от Саске? Или готовился к бою с Какаши, который всему помешал?       — Вы следили за мной? — Кабуто изобразил удивление.       — Тебя не касается, как я узнал об этом. Отвечай на вопрос.       — Хорошо, — послушно кивнул он. — По окончании отборочных боёв на выход в третий этап Орочимару-сама сказал мне одну странную вещь… «Если ты хочешь остановить меня, единственный способ сделать это сейчас — это убить Саске-куна». Но до этого приказал похитить его.       Он не врал. Вчера, пока Хокаге разъяснял генинам правила третьего этапа, Сасори занялся делами и выследил своего шпиона. Тот побеседовал с Орочимару, а затем отправился в госпиталь, его закрытую часть, в палаты для сложных случаев. Учиха Саске, лежавший там, был подключён к системе жизнеобеспечения и дышал через маску, восстанавливаясь после запечатывания. Кабуто, не сводя с него взгляда, вытащил скальпель, который миг спустя выхватил Какаши.       — Убийство одного Учиха не сорвёт планов Орочимару, и ты это знаешь, Кабуто.       — Это личное, Сасори-сама. И я, и Саске-кун — одарённые люди, и нам не повезло быть замеченными Орочимару-сама. У нас с ним похожие судьбы, поэтому я захотел его увидеть. Возможно, я поступил глупо, но Скрытому Песку это не принесёт вреда, уверяю.       — Меня не интересуют твои личные проблемы.       Кабуто поступил не просто глупо, а очень. Убить четверых АНБУ, покуситься на последнего Учиха, нарваться на Копирующего Ниндзя, показать ему лицо и враждебные намерения — ради столь неправдоподобной цели? Сасори, к счастью, дураком не был уже двадцать пять лет как, и даже если он не мог по одной лишь чакре понять, лгут ему в глаза или нет, сейчас Кабуто врал, вне сомнений. Однако выдавать недоверие к нему сейчас будет ошибкой; проверить контролирующую технику тоже не выйдет. Если он остался марионеткой Скорпиона Красных Песков, то отлично. Если же начал служить Орочимару, то пусть тот как можно дольше не знает, что Сасори умнее, чем кажется.       Он видел пару причин, по которым Кабуто мог бы показать лицо врагам. Если он хотел вырваться из-под чужой власти, то у него получилось: теперь его было не использовать, и мышь, сейчас следившая за встречей, вероятно, тому подтверждение. Что ж. Кабуто повезло, что сегодня Сасори пришёл не ради разговоров о Саске.       — Что важнее. Где планы?       — Здесь, — послушно откликнулся Кабуто, достав из подсумка невзрачный небольшой свиток, и кинул его Сасори.       Он поймал свиток рукой куклы и спрятал его во внутреннем кармане просторного рукава. Само собой, мышь из Листа это увидела, и в уме уже возникли десятки цепочек событий, выбрать из которых стоило пусть не самую безопасную, но самую действенную. Обстоятельства складывались очень удобно, даже показалось, что слишком. Сасори не терял бдительность.       — Сасори-сама.       — Что?       — Это не относится к делу, но у меня вопрос. — Кабуто посмотрел на резные крыши замка Кикё. Над ними возвышалась полная луна, излучавшая бледный призрачный свет. Под порывами ветра развевались колокольчики фурин, наполняя тонким звоном воздух. — Это и есть чудовище Песка?       На крыше главного строения замка, на загнутом кверху хвосте золотой рыбы, украшавшей собой самый край конька, сидел в обычной своей позе Гаара. Сасори догадывался, что встретит его здесь: тот любил успокаивающий перезвон колокольчиков, — потому позвал Кабуто именно сюда, чтобы проверить интерес Звука к Гааре. Сасори, однако, не спешил с выводами: чужое любопытство ещё не было амбициями целой Деревни.       Гаара сидел на крыше, как всегда, со спокойным равнодушным лицом. Опустил взгляд, когда заметил пришедшего на ту же крышу генина, победителя последнего боя — Кинута Досу. Сасори по губам Гаары прочитал:       — Что тебе надо?       Лицо Досу было почти всё в бинтовой маске, движений губ разобрать не удалось, но в конце концов он приподнял один из рукавов, показав звуковой механизм. Тот самый, которым одолел Акимичи. Необходимость понять чужие слова отпала сама собой: язык угроз порой в них не нуждался. Скорее всего, эту ночь Досу не переживёт. Несмотря на странное непонятное настроение, одолевшее сегодня команду Сасори и даже ненадолго его самого, он знал, как Гаара поступит.       — Сасори-сама?       Ах да.       — Да, его называют чудовищем Деревни, — озвучил Сасори факт, внимательно за Гаарой наблюдая. Луна, казалось, засияла ярче, когда его песок вырвался из тыквы, разрушительной тенью пронёсся над крышей и одним ударом пробил Досу череп, перед этим сковав тому ноги. Хорошо. Сегодня ночью Гаара мог и перевоплотиться, но, как видно, сдержался.       Сасори прислушался к себе. Что именно он почувствовал? Удовлетворение от итогов работы или что-то из того, что давно позабыл? Если когда-либо знал, разумеется.       — Хладнокровно, — сказал об увиденном Кабуто.       Сасори не мог с ним согласиться: Гаара рос каким угодно, но не хладнокровным.       На этом беседа подошла к концу, и Кабуто спросил напоследок:       — Будут ли какие поручения, Сасори-сама?       — Нет.       — Что ж, — развернулся он, ухмыльнувшись, — в таком случае мне надо… прибраться.       — Иди к Орочимару, не трать моё время, — прогнал его Сасори. — Я всё сделаю сам.       Он выбрал нужную тактику и, когда мышь кинулась прочь, устремился за ней. По пути создал клона, покинул Хируко, вверил его тому в руки, перед этим забрав свиток Звука — и, убедившись в отсутствии Кабуто, догнал Гекко Хаяте на белой ровной крыше с иероглифом «нин»* на краю. Гекко отступил, разорвав расстояние, и приготовился к бою. Сасори спрятал руки в карманах, сделав спокойный вид. Убийства в его планы на эту ночь не входили.       — Скрытый Песок… — Гекко пару раз кашлянул, потянулся к мечу в ножнах за спиной. — Вы наши союзники, но якшаетесь с Орочимару. — И сложил из двух пальцев печать. — Что это значит, потрудитесь объяснить.       — С радостью, — согласился Сасори. — Веди меня к Хокаге. Мне есть, — достал он свиток Звука, — что ему показать.       Полчаса спустя бывший судья вместе с Сасори вошёл в Резиденцию через чёрный ход. Миновав ничем не освещённый коридор, изгибавшийся полукругом вовнутрь, они спустились на этаж вниз, и Гекко Хаяте остановился перед сплошной стеной. Сасори смекнул, что здесь тайный лаз. Так и оказалось: тонкая каменная плита с шуршанием отодвинулась в сторону, открыв взгляду тёмную лестницу с грубыми крутыми ступенями. Оттуда дохнуло подземным холодом.       Гекко многозначительно посмотрел на Сасори, и тот не заставил его ждать. Первым ступил на лестницу, показывая спину пока что врагу: ножа в спину можно было не опасаться. Стенная плитка с тем же шорохом вернулась на место, и всё погрузилось во тьму. Шаг за шагом шиноби спустились в подвалы, где царила политика пыток и допросов. В основном в коридорах клубился полумрак, но местами встречались тусклые лампы, вырывавшие из тени серые стены, голые, как кожа.       Конечно, это не штаб АНБУ и даже не застенки Морино. Так, закуток перед порогом.       — Здесь, — остановил Сасори голос Гекко, который подошёл к невзрачной двери и толкнул её внутрь.       Сасори неспешно зашёл в кабинет, небольшой и почти что квадратный, с низким белым потолком и без лампы, вместивший в себя уже пять человек. Третий Хокаге, Морино Ибики и Митараши Анко замерли перед столом у стены напротив. За их спинами дрожало пламя свечи. Гекко закрыл чуть скрипнувшую дверь, и громко щёлкнул замок.       — Я знала, что когда-нибудь это увижу, — хищно усмехнулась Митараши. Сасори притворился чуть-чуть удивлённым:       — Меня в гостях у самого Хокаге? Я польщён.       — Скрытый Песок, — подал голос Морино. Тяжёлый, густой бас. — Скрытый Песок, — продолжил тот медленно, — заключил союз со Скрытым Звуком с целью уничтожения Скрытого Листа. Это известный нам факт, Акасуна. Однако ты пришёл сам.       Пыточных дел мастер знал своё дело. Сасори оценил, хотя его не проняло.       — Как отражено в прошлых докладах разведки, — деловитым тоном начала Митараши, — на улицах Деревни Скрытого Листа был обнаружен человек с Проклятой Печатью Орочимару, и речь не об Учиха Саске. Некто беловолосый, зеленоглазый, светлокожий, способный преобразовывать собственное тело при помощи Проклятой Печати. Некто, поборовший благодаря ей действие яда Скорпиона Красных Песков.       Она глаз не спускала с Сасори. Он, не напрягаясь, лишь пожал плечами:       — Этот человек покусился на мою жизнь. А я предпочитаю за неё бороться.       — Доказательства.       Он кивнул, понимая, что если их не предоставит, то проснётся в тюрьме или в пыточных застенках. И работать над ним будет сам Морино Ибики: только шиноби, подобные Сасори, и удостаивались такой чести.       Ощутив мимолётное чужое внимание, Пакура мгновенно проснулась. Не торопясь, не выдавая себя, она сомкнула пальцы на рукояти куная, но почти сразу расслабилась: у стены замер лишь маленький зверь. Сняв сенсорную технику, Пакура открыла глаза и села на футоне, и ящерица подбежала к ней, подставив её пальцам кобуру на спине. Открыть, достать небольшой свиток, увидеть на нём золотую печать…       Послание государственной важности.       «Положение Песка на политической арене пошатнулось. Помимо того, что Скрытый Лист уже четырнадцать лет грабит Скрытый Песок, обнаружилось также следующее. Все сведения, с которыми вы ознакомитесь далее, являются военной тайной».       Баки всмотрелся в вязь иероглифов. По почерку он понял, что писал Гоза-доно, один из советников Деревни Песка. Первые несколько строк легко удалось прочитать, а вот дальше свиток сверкал белизной. Мера предосторожности. Положив его на пол в коридоре, освещённом лишь парой свеч, Баки провёл длинную серию печатей, собрал в ладонях чакру и приложил их к бумаге. По той словно пробежала рябь, как по тающему миражу, и через несколько секунд техника-шифр сработала. Глазам Баки открылось продолжение.       Которое совершенно ему не понравилось.       Он не видел причин не верить Гозе-доно, и каждое его слово откликнулось в сердце гневом. Баки сжал кулаки, едва не зарычав, но расслабился и взял свиток в руки. И чем дальше он читал, тем большую злость чувствовал, тем лучше понимал, что его обманули, и не только его, но и почти весь Песок. Почти.       — Каков Казекаге, такова и Деревня.       — Я обязан подчиняться приказам Казекаге, но вовсе не обязан одобрять их, так что сойдёмся на этом и закончим.       Сасори всё знал с самого начала. И то, что показалось Баки опасным, слова, от которых несло предательством, эти пляски на треклятых зыбучих песках Сасори устроил намеренно. Прощупывал почву, пытался намекнуть? Значит, не мог сказать прямо либо не счёл то нужным. Баки чертыхнулся, понимая, что времени почти не осталось.       И Казекаге-сама…       — Преданность Казекаге ещё не преданность Деревне. Преданность Казекаге…       Песок — марионетка…       — …это быть слепым, как АНБУ.       Звук не сумел закрыть Сасори глаза, и он открыл их всем остальным.       Баки стиснул зубы и свернул свиток.       Пустыня тоже полна миражей. Её пески поглотили столько врагов, что хватит на тысячу кладбищ.       «Во время переговоров со Скрытым Звуком поведение Казекаге-сама вызвало подозрения среди части Совета, которые стали причиной расследования. Оно было проведено тайно, под руководством Акасуна Сасори, а с началом экзамена в Листе — Караши Юры. Результаты его таковы.       Четвёртый Казекаге мёртв».       — Паучиха Чиё, — пробормотала Куу, сощурившись. — Её словам точно можно верить?       Конечно, даже эта старая сука не посмела б заявить, что Казекаге мёртв, без уверенности в этом, и всё же… письмо содержало имя Сасори. Сасори, порой напоминавшего Гаару своим взглядом хищника на добычу, и расследование под руководством такого человека — да можно ли ему верить? Куу сжала кулаки, пытаясь успокоиться. Её задело ещё кое-что.       Фууга коснулся её руки пальцами, провёл ими по коже, оставляя чакрой след — один из тайных шифров джонинов.       «Она ссылается на имя твоего брата, и это неспроста».       Куу ответила лёгкими жестами: «Сасори безумен. Расследование под его руководством…»       «В таких делах он не подводит. К тому же, есть и имя твоего брата».       «Я не могу верить этому письму. Я поговорю с Юрой лично, а до тех пор следуем приказам свыше».       «Хорошая идея. Если же всё окажется правдой, то говорить будем уже с Сасори».       «Надейся на обратное, Фууга. Если Песок действительно попал в лапы Звука… Если Казекаге-сама действительно мёртв, так просто из этого дерьма мы не выберемся. Однажды нас кинут Листу на съедение, как всякую ненужную куклу».       «Ну, мы уже не кукла. Лист и так попортил нам кровь, так что больше мы это не допустим».       Куу усмехнулась, посмотрев вновь на свиток, и решительно его свернула. Его прислала интриганка Чиё. Её слова не вызывали доверия, но если Юра их подтвердит, Куу убьёт каждого шиноби Звука, до которого сумеет добраться. Благо время для бесед оставалось. Если же окажется, что Акасуна с его бабкой треплют имя Юры без его ведома, им обоим несдобровать.       «Четвёртый Казекаге мёртв. Расследование, проведённое мной и Акасуна, показало, что вместо него Деревней уже три месяца правит ставленник Орочимару из Звука. Об этом знает ограниченный круг лиц, который постепенно расширяется. Послания, подобные полученному вами, разосланы всем джонинам в Листе, а также тем шиноби Песка, кто должен участвовать в грядущих операциях».       Пакуру как ледяной водой окатило. Скрытый Песок — марионетка. Четвёртый Казекаге — мёртв. И всё это время его шиноби выполняли приказы непонятно кого. Непонятно кого из Скрытого Звука, подвластного отступнику Листа, Орочимару. Чем больше об этом думала, тем сильнее Пакура ощущала, как в груди медленно разгорается гнев. Не потому, что Четвёртый Казекаге мёртв, не потому, что так долго ничего не знала, не потому, что времени почти не осталось, но то, что Песком поигрались, как куклой, просто выводило из себя!       Звук заплатит за это унижение. Деревня шиноби — не просто организация. Это люди, это их жизни, и не возникло ни единого сомнения, что Орочимару бросил бы Песок в самый ответственный момент. Этот человек убил Казекаге, и этой причины Пакуре хватило, чтобы стать для Звука врагом. Пощады — не будет.       Однако осталось ещё много нерешённого. Судя по тому, что письмо прислал Юра, о случившемся знали не все из Совета, либо в Совете наблюдался раскол. Последнее, конечно, было едва ли, но Пакура учла и этот вариант. Если бы в верхах царило единство, автором письма стал бы не Юра, а самый влиятельный после Казекаге — советник Саджо-доно. Похоже, придётся поговорить с Сасори. Неопределённость сейчас, в таком-то положении, грозила гибелью.       «Орочимару ещё не побеждён. Ведите себя как обычно, служите Песку и Звуку, совместному замыслу двух Деревень. Последующие указания к действию передаст Акасуна Сасори. Скрытый Песок должен победить.       Да будет пустыня милосердна».       Опытные в делах военных, бывшие участники Третьей Великой уничтожили полученные письма. Пламя Жара лихо сожрало бумагу. Острая, режущая чакра Ветра искромсала её в мелкий мусор. Столь же быстро послание рассыпалось песком. Уснуть в эту ночь не удалось ни одному джонину. Третий Хокаге, Морино Ибики и Митараши Анко продержали Сасори до самого утра, пока он не рассказал им всё.       После лёгкой встряски, учинённой местной разведкой, надо было успокоиться, а лучше всего в этом деле помогали яды. Вернее, их готовка, но она навлекла бы подозрения, которые только удалось усмирить, и Сасори решил не рисковать. Выбрал менее опасный способ, пусть даже и более скучный: приготовить завтрак. Сасори успокаивал сам процесс создания чего-либо. Когда голова и руки заняты, эмоции не докучают.       Держа в руке бумажный пакет, Сасори шёл по людной улице, как ощутил опасность, обернулся, схватил чужую руку прежде, чем оказался между домами.       — Ты дура, хватать меня со спины? — прошипел Сасори, отпуская Пакуру, его сюда затащившую. Та ответила сдержанным удивлением:       — Это ты слишком нервный: увидеть во мне врага.       Что ж. Сасори неохотно признал, что доля правды в её словах была. Шиноби не бросались, как дикие звери, на каждого, кто подошёл со спины. Пакура сообразила:       — Да ты сейчас везде видишь врагов.       — О чём ты хотела поговорить?       — О важном, — прошептала она и сжала в пальцах запястье Сасори. — Мне написал капитан Юра. Что ты вместе с ним…       …«провёл расследование», — продолжила она без слов, начертив это на его коже. Ощущения быстро померкли, и Сасори поднял свободную руку, коснулся мимолётно плеча и шеи Пакуры, по ним передав: «Всё правда». «Кто обнаружил первые признаки?..», «Я», «Никому не сказал», «Никому. Юра узнал об этом спустя месяц и нашёл меня», «Ты действовал в одиночку. Почему?», «Орочимару изворотливый гад. Я уступаю ему в опыте…»       Пакура сжала запястье сильнее, и Сасори застыл, не закончив писать. Кончики его пальцев едва касались её кожи, под самым ухом, с той стороны, где держалась тень. Пакура ослабила хватку, взяла Сасори за руку, начертила на его ладони, поверх ручки пакета: «За нами следят». Ответ лёгкими движеньями: «Лист. С этого дня — наш союзник». «Когда ты всё успеваешь?»       — Сейчас я немного опаздываю, — заметил Сасори, дёрнув бровью.       — Так я тебя задерживаю? — усмехнулась Пакура, отпустив его, и он поступил так же. — Сказал бы сразу.       — Ну, если ты так соскучилась по моим прикосновениям…       — Никто не должен знать, — завершила она маленький спектакль и покинула переулок.       Сасори для порядка посмотрел ей вслед пару-тройку секунд, поправил пакет на руке и пошёл домой. Ему точно надо было что-то приготовить.       Свиток, под маскировочной техникой выглядевший рядовым документом текучки, Хирузен рассматривал с особым вниманием. Изображённые на бумаге схемы с отсылками на карту Листа, краткие выкладки из истории его разрушений, меткие удары по укреплениям, которые могли быть известны лишь тому, кто воевал в них, использование змей Рючидо, выведение из строя барьера Деревни, со старой кодовой техникой… Очень похоже на Орочимару.       Очень похоже на отвлекающий манёвр.       Песок ещё носил маску куклы, так что тот, кто сядет на третьем этапе с Хокаге, будет, вероятно, врагом. Возможно, даже самим Орочимару. Глупым гениальным учеником, убить которого Хирузену не хватило воли. Маленьким чудовищем, которому он позволил вырасти.       Что ж.       Он ещё мог исправить эту ошибку прошлого.       Свиток же, который он держал сейчас в руках, мог привести в ловушку. Всё, что на сегодня удалось выяснить, ладно сплеталось в одно полотно. Доклады от Анко, отчёты АНБУ, происходящее с Саске, слова Скорпиона — и то, что творилось со Скрытым Песком. Но чувство опасности не покидало, цепляло внимание, как тучи на небе, а интуиции Хирузен привык доверять. Без неё он не дожил бы до своих лет, так что сейчас не сомневался: Орочимару пришёл за ним.       Угроза исходила также от Песка. Условия договора, заключённого четырнадцать лет назад, уже не были цепями, недаром эта Тайо уделяет ему столько внимания. Возможно, где-то Хирузен переборщил, и вот — последствия. Шиноби обедневшей Деревни Песка накопили достаточно злости для бунта, последнее письмо Хирузена осталось без ответа, а теперь заявляется Скорпион Красных Песков и показывает этот свиток.       Орочимару пришёл отомстить. За тем же пришёл и Песок, который, однако, пожелал союза. Но что если Сасори — лишь пешка? У которой были мотивы для мести. У многих джонинов Песка здесь были. Каждого ниндзя этой Деревни следовало проверить. До тех пор разведка не спустит с них глаз. Анко справится с этой задачей.       Хирузен выдохнул немного дыма. И лишь на мгновенье расширил глаза, когда сквозь его быстро исчезавшие кольца свиток в руках показался змеёй. Змеёй с белой чешуёй.       Скрытая Деревня Листа… Спокойная, мирная, желавшая лишь блага. Ну разве не прекрасное место? Безопасное, под тёплым крылом Хокаге. Орочимару усмехнулся, посмотрев на Кабуто — и на его повязку со знаком Листа. Все в этой Деревне были такие улыбчивые. Такие беспечные. Пожалуй, стоило их немного встряхнуть.       — Ты сделал то, о чём я просил, верно? — обратился Орочимару к Кабуто. — Отдал Сасори подделку?       — Разумеется, Орочимару-сама, — кивнул тот. — Я сделал так, как вы мне сказали.       Взгляд его остался доброжелательным, улыбка — милой и вежливой, но на мгновенье эта маска треснула, и в тёмных глазах Кабуто мелькнуло предвкушение. Столь решительный настрой нельзя было не похвалить, что Орочимару и сделал, добавив пару ноток угрозы. Ведь Кабуто шпионил ещё и на Сасори, и если тот всё-таки завербовал его себе, то мог получить и настоящие планы. Кабуто вырос в отличного лазутчика. На редкость непримечательная внешность, умение сливаться с толпой и навык носить маски на грани гениальности.       Орочимару умел видеть таланты и никогда их не недооценивал. Но когда человек осознаёт свой талант, у него неизбежно появляются амбиции. Не был лишён их и Кабуто. Интересно, кого он предал? Его, Орочимару, или гения Скрытой Деревни Песка?       Тело сладко ныло после утренней тренировки, которую Темари сама себе устроила. Хорошая, приятная усталость, разве что чакры уменьшилось. И никто ничего, конечно же, не видел: перед тренировкой Темари всё проверила и отработала потом лишь то, что уже показала в Листе — любимый Режущий Ветер. Эти мысли лениво кружились в голове, пока Темари поднималась к квартире, открыв которую, замерла: что-то не так.       Присутствие Гаары ощущалось иначе, то же относилось и к Канкуро. Сасори-сенсея Темари могла и не заметить, но от него точно не несло псиной. Домой пробрался чужак. Темари осторожно закрыла дверь, так, чтобы не щёлкнул замок, и кошачьей походкой, бесшумно, крадучись, пошла вглубь квартиры. Через пару шагов вытащила веер, пока что не разворачивая.       На кухне никого не оказалось, как и в зале. Спальня Канкуро и Темари пустовала, та, что у Гаары — тоже. Осталась лишь комната Сасори-сенсея. Замерев у сёдзи, Темари приготовилась. Шиноби внутри совсем не скрывался, значит, хотел, чтобы его обнаружили, и ей это не очень-то нравилось. Раздвинув перегородки, она стукнула веером по полу:       — Что вы здесь делаете?       Хатаке Какаши. Наставник тех ребят — Саске, Наруто и Сакуры.       — А-а-а, — не глядя на Темари, равнодушно протянул тот. Стоял, вложив руки в карманы, и осматривался по сторонам. — Ну, мне просто интересен ваш сенсей. Так что вот, жду его.       — Сасори-сенсей не любит, когда в его комнату входят без спроса.       — Какой же шиноби это любит? К тому же, ты вошла.       Темари легонько потянула носом. Ну, точно псина. И из Листа, а значит, он враг. Не став продолжать этот тупой разговор, она опёрлась спиной о стену рядом с сёдзи, да так и застыла, следя за Хатаке, Копирующим Ниндзя Какаши. Темари слышала, он тоже уродился гением, поднялся до джонина уже в тринадцать лет, а вот как получил Шаринган, не знала. Что здесь понадобилось такому человеку? Он пришёл к Сасори-сенсею.       По делам экзамена? Канкуро опять подрался с Наруто? Но это не имело смысла скрывать. Тогда что-то посерьёзнее, например, война?.. Темари никак не могла понять, но бдительности не ослабляла. Хатаке Какаши подошёл к окну, посмотрел наружу, сдвинул и раздвинул фусума, повернулся к столу с аккуратно разложенными свитками, тушью да кистью. А затем приблизился к стене, опёрся на неё и замер, как Темари.       Минута потянулась за минутой. Сасори-сенсей, как всегда, сгинул непонятно куда и непонятно когда вернётся. Держась наготове, Темари ждала. Какаши закрыл единственный видимый глаз и расслабился, однажды показалось, что и вовсе уснул, но едва ли джонин мог так сглупить. Тишина постепенно становилась угнетающей. Однако вскоре её рассекли слова:       — Ты ведёшь себя так, словно я враг. Успокойся, я пришёл не за жизнью Сасори-сана. Если бы я хотел его убить, — улыбнулся он с по-прежнему закрытым глазом, — я бы подкрался к нему ночью. А тебя с братьями предварительно бы усыпил.       Темари фыркнула. Как будто Гаара был способен на сон.       Впрочем, слова Какаши натолкнули на мысль. Насчёт той ночи, насчёт убийцы, насчёт убийства Сасори-сенсея. Действительно ли его собирались прикончить? Темари уже сомневалась.       — Но я здесь днём и даже позволил тебе меня обнаружить, так что не стоит так напрягаться.       Она ничего не успела ответить: с хлопком перед ней появился сенсей.       — Я смотрю, у меня гость.       Где-то в коридоре хлопнула дверь. Домой пришёл Канкуро.       Который встал рядом с Темари и Гаарой, когда все переместились на шестой полигон. Этот Хатаке Какаши вызвал Сасори-сенсея на бой, а тот, вопреки ожиданиям, вызов принял. И вот теперь Темари вместе с братьями пряталась от солнца под древесными кронами, глядя на джонинов из Листа и Песка, стоявших на поляне друг против друга. С одинаково вложенными в карманы руками. С одинаково скучающими лицами. Эти двое даже роста оказались одного.       — До первой крови, я так понимаю.       — До первой крови, — согласился Какаши.       Нахмурившись, Темари покосилась на Гаару, но взгляд у него остался спокойный. Едва ли его взбудоражат жалкие капли, конечно, но на отборочном туре — в бою против Рок Ли…       — Началось, — прошептал Канкуро, и Темари посмотрела на поляну, которая оказалась пустой.       Лёгким, как ветер, шагом остановившись на сплетении ветвей в густой кроне, Сасори затаился. Замедлил чакру, подстроив под природный фон, слился с обстановкой, задержал дыхание, и все чувства враз обострились. В паре метров левее птица чистила перья, внизу у корней шуршали грызуны, у деревьев за поляной жужжала мошкара. Полный жизни лес, с генинами рядом. А вот чтобы ощутить Какаши, придётся потрудиться.       Тщательно отмерив чакру, Сасори опустился на корточки и прислонил ладонь к ветви. Тончайшие, как паутинки, нити оплели её и устремились вниз, к корням, оттуда по земле во все стороны, и каждый шорох, каждый вздох, каждый стук сердца стали слышны. Распылять внимание было бы глупо, так что брал Сасори секторами. Позади оказалось пусто, на три и девять часов — тоже, а затем ему повезло впереди: Какаши себя обнаружил.       Причём оба, но какой из Копирующих подлинный, Сасори понять не успел. Прежде, чем собаки на него накинулись, он схватил их нитями чакры и вышвырнул прямо на поляну — и мопса, и тяжеловеса. Секунда — и, взметнув комья земли, Какаши коснулся нитей Райкири, пустив по ним свою чакру. Сасори их сбросил и отпрыгнул, за кольцо взял из кобуры кунай, но, подумав, поменял на другой, неотравленный.       Нити чакры, оборванные, опали на ветвь, по ним сухо трещало электричество. Спустя несколько мгновений приблизился Какаши, тоже с кунаем, без Райкири в руке, и сталь звонко столкнулась со сталью.       — Если ты хотел зрелищ, Канкуро, то сочувствую, — посмотрела на собак Темари. — Мы увидим лишь обрывки поединка.       Те пару раз дёрнули носами, затем переглянулись и исчезли. Призывные звери Копирующего. Он всё-таки использовал нинджутсу. А Сасори-сенсей? Сдвинув брови, Темари закрыла глаза и прислушалась к обстановке. Звон стали отдалялся, переходил на ту сторону поляны, чьё-то тело ударилось о дерево, отскочило, в кору вонзился кунай, а чакра…       Никакой чакры. Либо джонины отлично её прячут, либо перешли сугубо в ближний бой.       — А может, пойдём проследим за ними? — вдруг предложил Канкуро; Темари скептично на него посмотрела. — Ну, это же лишь демонстрация, верно? Не настоящий бой.       — Глупо, — оборвал его Гаара. — Этот Какаши здесь неспроста.       — Да понимаю я…       Знакомый свист заставил напрячься, и все трое дружно пригнулись. Над ними пролетел кунай с сюрикеном, со стуком вонзившись в ствол дерева. Темари повернулась туда, как и братья. Обычный кунай, обычный сюрикен, без всяких взрывных печатей и лесок. Выпрямившись, она подошла к кунаю, взялась за рукоять, чуть пошатала его в коре и вырвала.       — Наш кунай, — заявила Темари, попробовав на палец острие. — Ковка Песка.       Зашелестел песок. Темари с Канкуро по привычке насторожились, но Гаара не шелохнулся, да и тыква его была заткнута пробкой. Техника Сасори-сенсея? Возможно, песчаный клон. Только мелькнула мысль об этом, как навалилось безмолвие. Ни звона стали, ни скрипа веток, ни даже недавнего шороха песка. Лишь ветер игрался с листвой и травой, тихий плеск издавала река. Прошла секунда, затем ещё одна, следом потянулась другая, и началось ожидание, скучное и сосредоточенное, как в засаде.       Темари посмотрела на Гаару. Когда Сасори-сенсей и Какаши с ней и Канкуро покинули квартиру, тот в вихре песка появился перед ними. Слова не понадобились, всё сразу стало ясно, никто не оказался против. И всё же Гаара никогда не стремился составить кому-то компанию.       — Где-то там ловушка, — пробормотал Канкуро. Темари взглянула на него:       — Ловушка?       — Я её не чувствую, просто уверен. Это в стиле Сасори-сенсея.       — Держу пари, Какаши всё услышал, — фыркнула она полунасмешливо.       И упомянутый вдруг заговорил:       — Думаешь, я не найду тебя?       Голос шёл отовсюду, словно не имея источника. Пространный, как эхо, никуда не направленный.       — Я вижу твои нити чакры.       Техника?       — Рад за тебя, — раздался ответ в такой же манере, и на лес впереди вдруг обрушился вихрь.       Темари сощурилась, следя за листвой. Ветки согнулись, поддавшись силе ветра, дувшего на запад, в сторону реки. Шелест и вой слились в один гул, заволновалась вода, с того конца леса вспорхнула стая птиц, и атака внезапно заглохла. Но не успела Темари нахмуриться, как ярко ощутила нити чакры, словно с них сорвали сокрытие, и засвистели кунаи с сюрикенами. Похоже, Какаши хорошо уклонялся, раз дело дошло аж до трёх взрывов.       Шумный плеск раздался сверху, и Темари едва отпрыгнула от рухнувшего рядом водного дракона. Но её всё равно окатило, как и Канкуро, а Гаара… Гаара остался сухим, увернулся. Он оглянулся за спину, туда целилась техника. Там Сасори-сенсей?       Вновь грянул взрыв.       — Эй, лес-то побереги! — крикнул Какаши, взлетев над поляной, сложил быстро печати и выдохнул пламя. Огненный шар?       — Уж кто бы говорил, — фыркнул Канкуро.       Вспыхнуло дерево.       — Потуши, Гаара, — послышался голос Сасори-сенсея.       Гаара не пошевелился. Какаши приземлился и распрямил спину, тоже посмотрев на маленький пожар. Конечно, будь то настоящий бой, никто никому бы не дал передышки, а так… оба джонина скорее забавлялись, чем пытались друг друга побороть.       Какаши почти сложил печать, река вновь поднялась было волной, но тут пробка вылетела из тыквы Гаары, и огонь засыпал песок. В тот же миг в Какаши полетели кунаи, пять… даже шесть! — и сюрикены. Тот уклонился от трёх, ушёл в сальто от двух, метнулся поближе к реке, но вдруг замер, чтобы отпрыгнуть назад. Темари стояла поближе к деревьям, наблюдая за странными салками. Какаши легко сбегал от атак, собрался сигануть в реку, но его внезапно швырнуло об землю, из-под которой появился Сасори… Явно клон.       Какаши отступил и угодил в ловушку, обмотавшую его нитями чакры с кунаями на концах.       — Хм-м-м, — протянул он со снисходительной насмешкой. — Что-то такое делали с моим отцом твои родители. Правда, это оказалось бесполезно.       Сражались до первой крови. Темари видела в нитях сенсея чакру Ветра, но тот не спешил нападать. Он ответил:       — Считаешь меня моим отцом или матерью?       Нити чуть-чуть стянулись, разрезав рукава. Показалась беззащитная кожа.       — Да так, просто к слову пришлось. Но я не такой, как Белый Клык Листа, — понизил Какаши тон, и нити разрубили на куски замену, пока в атаку нёсся настоящий, выпрыгнувший из-под земли.       Сасори показался между деревьями, принял удар Какаши на кунай и с хлопком поменялся на куклу, что тут же ощерилась лезвиями. Лопнул теневой клон, песочный клон рассыпался. Одни клоны да замены, чёрт побери. Где настоящие?       — Так ты за этим пришёл ко мне, Копирующий Ниндзя? Повторить спектакль истории? — насмешливо спросил Сасори-сенсей, опять-таки словно эхом.       — Я бы сказал, утолить любопытство.       Вновь зазвенела сталь, и вновь этот звук отдалялся.       Гаара собрал песок обратно в тыкву, и Канкуро задумчиво сказал:       — С чего он вдруг упомянул Белого Клыка Листа?       Темари вопросительно на него посмотрела. Она тоже не уловила связи.       — Ну, я к тому, что Белый Клык убил родителей сенсея, — пояснил тот. — Вторая Великая почти закончилась, когда это случилось.       — Вот как. Старая история. — Она сдвинула брови. — Выходит, Сасори-сенсея провоцируют.       — По-моему, дохлый номер, — скептично фыркнул Канкуро.       Что правда, то правда, но зачем сама провокация? Темари перевела хмурый взгляд к реке, у которой раздался всплеск. Кто-то кого-то окунул, или просто перешли к бою на воде? Чакры не ощущалось. Тайджутсу и кунаи. Снова послышался плеск.       Канкуро, приблизившись к реке у поляны, вытянул шею, чтобы что-то увидеть, но тщетно, судя по тому, что он собрал в ступнях чакру и пошёл по воде. Бой Сасори-сенсея и Копирующего…       Копирующий был сыном Белого Клыка. Белый Клык убил родителей сенсея. Зачем выводить его из себя? Зачем это Деревне Листа? Лист предупреждал Песок, намекал, что знает про замысел с войной? Иначе зачем напоминать о личной мести? Темари не понимала. Не было похоже, что сенсея задело, может, у него давно всё отболело, потому у Листа ничего не получится, но сам факт такой попытки — насторожил.       Если верить взращённой на поле боя интуиции, шли последние ноты поединка. Сцепившись с Какаши кунаями, Сасори замер на ветви, перебарывая его руку, но смотрел совсем не на неё, а в глаза — следил за направлением взгляда. Чтобы заметить новый удар, чтобы не проиграть, чтобы убедить себя в своей правоте: Лист проверял причины Сасори для мести. И для начала взялся за семью. Бессмысленно, но… Какаши вдохновил. Немного.       Всё-таки сын Белого Клыка, выучивший больше, чем тысячу техник, определённо был вечности достоин. Стоило это обдумать, но позже. Сейчас встала другая проблема.       — Белый Клык Листа, — улыбнулся Сасори, — попрал законы мира ниндзя, за что и поплатился. — Небольшое удовольствие для себя. — Я помню ту операцию, кажется, против Облака, верно?       — Правильно помнишь, — чуть нахмурился Какаши.       — И Белый Клык покончил с собой, потому что Деревня его осудила.       — Что было, то было, — ответил он, не переменившись в лице.       — То же самое я хочу сказать и Листу, — не улыбаясь, сошёл Сасори на шёпот. — Если вы думаете, что я буду мстить, то вы ошибаетесь. Белый Клык Листа, к тому же, давно мёртв. Не тебе же мне мстить, Копирующий, да ещё за нечто столь старое?       — Хм, — прищурил тот глаз и ослабил напор, тут же получив неглубокий порез.       Кровь. Первая за весь поединок.       Из леса потянуло кровью. Лёгкие, почти незаметные нотки, напоминавшие о железе, едва витали в воздухе, но чуткий нюх шиноби их уловил. Рана… не больше пореза. Запах, ставший чуть ли не родным, сейчас означал, что бой завершён. Кто победил неважно, важно, что с Сасори-сенсеем. Шагов Темари не услышала — да и едва ли смогла бы, — и это оставалось неясным, пока в тенях под сенью деревьев не соткалось два силуэта.       Бесшумно они вышли под солнечный свет, на грязную, размякшую от воды поляну, оба мокрые, как после купания. С волос и Какаши, и Сасори-сенсея срывались мелкие капли, и если красная чёлка липла ко лбу и вискам, то серые пряди не лезли в глаза из-за хитая-ате. В мокрой же одежде сражаться неудобно, наверно, потому и завершили бой быстрее. Слабые струйки крови вместе с водой стекали по рукаву Какаши.       — Ну, я бы сказал, сенсей у вас сильный и опытный, — насмешливо, беззлобно заметил он. — Моё задание выполнено, — отдал он честь, — так что я пошёл! — и с хлопком техники перемещения исчез.       В тот же миг рядом с Темари спрыгнул Канкуро, покинувший наконец реку, подошёл поближе и Гаара, единственный здесь полностью сухой. Сасори-сенсей окинул его взглядом и притянул к себе за нити четыре куная, забытые, видимо, в лесу.       — Судя по всему, Какаши оставил их нам. — Сложив оружие в подсумок, Сасори-сенсей посмотрел на Канкуро, на Гаару и на Темари и, казалось, хотел что-то сказать, но она его опередила:       — Какое задание имел в виду Копирующий? Зачем он приходил? Это имеет отношение…       — Задание джонина, разумеется, — ответил сенсей ей внимательным взглядом.       Просто не хотелось об этом говорить? Из-за родителей. Или закрытые сведения? Нет, раз Какаши их упомянул, выходит, это не тайна, по крайней мере, для ниндзя Песка.       — Пока вас не было, — продолжила Темари: всё-таки многое её растревожило, — он говорил про ваше убийство…       — Убийство? — повернулся к ней Канкуро, вместе с ним — и Гаара.       — Ночью, — кивнула Темари, не сводя глаз с Сасори-сенсея. Тот остался невозмутим. — Предварительно усыпив нас троих. — Гаара презрительно фыркнул. — Возможно, мне лишь показалось…       — Они ничего не знают.       Ложь.       Темари почувствовала.       Или ей дали почувствовать ложь.       — Они ничего не знают, так что это просто слова, — отмахнулся сенсей, казалось бы, беспечно. — Ты правильно делаешь, что не теряешь бдительность. Так и поступает настоящий шиноби, но также шиноби подчиняется приказам и не действует необдуманно. — Взгляд его вновь стал тяжёлым и острым. — И я бы сказал не искать причин приказам, но, увы, я с этим правилом Кодекса Ниндзя не согласен.       Гаара вдруг спросил:       — Почему?       Темари взглянула на него с тщательно скрытым удивлением. Гаара стал интересоваться чем-то, отличным от убийства людей.       — Шиноби вредит то, чего он не знает. А знание — сила.       Простая философия шиноби. Ещё в день, когда надела хитай-ате впервые, Темари поняла, что принадлежит Деревне и однажды погибнет в бою за неё. Лишь позже стало ясно, что одной силы недостаточно, и какой бы крепкой ни была катана, её надо уметь применять. А значит, и следить за ней. Ничто не затачивает такое лезвие лучше ума и знания, а ещё — навыка читать между строк.        «Вы узнаете, обязательно, только попозже», — вот что говорил Сасори-сенсей.       — Вопросы? — спросил он явно напоследок и спустя пару секунд заявил: — Вижу, их нет. В таком случае Канкуро — запечатывание, Темари — то, что делала утром, Гаара — в воду.       — В воду? — переспросили все трое.       — Да.       Так уж вышло, что воду Гаара не любил, во многом, как думалось Темари, потому, что песок от неё терял в лёгкости, скорости, силе. А ведь это было главное оружие Гаары. Он мрачно посмотрел на реку, но не сделал в её сторону и шага, и Темари не знала, подчинится ли он, несмотря на Сасори-сенсея.       Но она тоже получила задание, так что вытащила из-за спины веер и, подумав, раскрыла его сразу.       Канкуро развернул свиток и почти распечатал Куроари, когда перед ним приземлилась другая марионетка — та, которая развеяла теневого клона Какаши.       — Это незнакомая тебе кукла, — пояснил Сасори-сенсей. — Запечатай её с первого раза, и не надо на меня так смотреть. Гаара.       — Зачем мне лезть в воду?       Гаара не хотел.       Темари высмотрела в небе пару птиц и прицелилась.       — Будешь управлять мокрым песком. Это задача посложнее обычной, но рано или поздно ты бы с ней столкнулся. Ты не будешь всю жизнь сидеть в Скрытом Песке, и однажды вода тебе навредит, если не сумеешь с ней совладать. Ну, река ждёт.       И следующие несколько часов Темари с одним веером охотилась на птиц, Канкуро бодался со свитком и с куклой, Гаара пытался поднять мокрый песок, а Сасори-сенсей за этим наблюдал. Однажды Гаара метнул в него тяжёлую песочную петлю, но та не долетела, распавшись на части. Зато Темари придушила ветром будущий ужин для всей команды: птицы в Огне были прожорливее и заметно жирнее, чем в Ветре. Что же касается Канкуро, то с задачей сенсея он справился, только не с первого раза. Тренировка получилась по контролю чакры. Без него бы не вышло ни поймать птицу в воздушную клетку, ни управлять непослушным песком, ни запечатать незнакомую куклу.       — Через неделю это не должно быть для вас задачей, — сказал в завершение Сасори-сенсей.       — Сасори-сенсей, — позвал Канкуро. — А сколько у вас ушло времени на овладение фуинджутсу?       — Не помню, но мало.       Какое-то время он донимал наставника вопросом про печати, а затем — про Хьюга, но ответов толком не получил. Кроме единственного: «Думай сам».       Следующий день тоже начался с тренировок. Сасори действовал на виду, не таился, позволял соглядатаям Листа всё видеть — и вёл себя как обычно. Скупо позавтракал, проверил барьеры и потащил генинов на шестой полигон отрабатывать то, чем занимались вчера: Темари снова ушла на охоту, Канкуро запечатывал и распечатывал, а Гаара работал с водой. Сасори наблюдал за ними так же внимательно, как и за АНБУ Митараши.       Сабакуно Раса был прав, говоря, что Сасори как сенсор бездарен, но чакру всех, за кем сейчас следил, он знал почти как свою собственную. Темари невидимой птицей пронеслась на веере над кронами в попытке приблизиться к здешним пернатым, но те ощущали движение воздуха и уклонялись от куная. Можно было напасть на них издали, конечно, но это лишило бы упражнение смысла. А смысл сводился к маскировке. Научиться двигаться в гармонии с ветром, поймать чакрой тот ритм, в каком живут птицы, сделать оружием незримую силу, которая довлеет над землёй. Для генина — задача не из простых.       Пока Темари охотилась, Канкуро возился с четвёртым свитком. Сасори дал ему семь, освободив пару из своего запаса, а к ним — семь марионеток. Марионеток, совершенно Канкуро незнакомых, с непонятным оснащением, непривычной формы, и это значительно усложняло задачу. Много ли ума надо, чтобы запечатать кунаи, сюрикены, боевые иглы? Сасори в своё время сумел это с первого раза.       А кукла — уже другое дело. Кукла — составное оружие. Если бы запечатать такое было просто, каждый шиноби владел бы фуинджутсу и таскал с собой целый арсенал. Вот и Канкуро уже час как пытался сладить с Саламандрой. Пропитать её чакрой, понять строение и перенести в пространственный карман, который и являлся свитком печати; конечно, определённого объёма. А именно с объёмом Канкуро разобраться и не мог.       Саламандра создавалась для защиты человека, будь то кукловод или кто-то другой, и стальная пластина, прикрывавшая сверху, могла выдержать и камнепад. Одна из бесполезных марионеток, которых Сасори взял с собой для прикрытия и для тренировок Канкуро. Человеческие же куклы оставались тайной, которой касался солнечный свет только в бою да в мастерской, и то лишь время от времени.       Гаара…       Год назад Сасори не загнал бы его в воду — и не от недостатка её в пустыне. Тогда он ничего для Гаары не значил, был очередным куском плоти и крови, который мог бы стать пищей Шукаку, не более. Это изменилось. И теперь Гаара по колено в реке держал над волнами тонкий слой песка. Мокрого, тяжёлого, непривычного песка, который унесёт течение, если его коснётся.       Помимо чакры, это закаляло и разум. Что для Гаары было особенно полезно. Конечно, понимали это лишь ниндзя Песка; АНБУ Листа едва ли могли предположить, что у них под носом тренировался джинчурики. Слишком невероятно. Слишком неожиданно. И слишком, пожалуй, неосмотрительно, привести столь страшное оружие сюда. Оружие, испытавшее зависть к искалеченному Ли из Листа. Сасори внимательно следил за Гаарой. И за Темари, и за Канкуро.       И, конечно, за псами Конохи.       К которым только что присоединилось несколько человек. Они, однако, совсем не скрывались. Даже Темари, ощутив их, застыла, да так, что случайно справилась с заданием: секунд пять Сасори её не замечал. Гаара тоже почувствовал новых гостей и, обернувшись, вышел на берег. Песок потянулся следом и рухнул безвольно на землю. Канкуро же отвлёкся от свитков и кукол и с вопросом в глазах посмотрел на Сасори.       — Продолжайте, — приказал он и, сложив печать, переместился к АНБУ.       Тем самым, кого Хокаге выбрал для расследования «дела близ замка Кикё».       Остановившись у ветвей, сплётшихся почти в шалаш, Сасори не спеша осмотрелся. Кроны здесь были столь густыми, что солнце почти не пробивалось сквозь листву, едва-едва шуршавшую от ветра. Стоило признать, неплохая сцена для спектакля Песка и Листа. АНБУ подождали ещё пару секунд и в один прыжок собрались в отряд на деревьях напротив Сасори. Он по привычке оценил вид противников: мечи за спиной — значит, кенджутсу; вместе с ним наверняка и тайджутсу; длинные фиолетовые волосы Кошки, возглавлявшей боевую четвёрку, тоже, несомненно, служили оружием. В АНБУ волосы отпускали не для красоты. Ну, или «в том числе для».       Сасори усмехнулся, решив начать с приветствия:       — Вы так старательно привлекали к себе внимание, что не уделить его было бы грубо. Чем могу быть полезен?       — Дело касается Гекко Хаяте, — подала Кошка голос, приглушённый маской. — Мы зададим вам несколько вопросов, Акасуна-сан. Не сочтите это оскорблением Песка.       — Гекко Хаяте, — сделал Сасори задумчивый вид. — Экзаменатор на отборочных, насколько я помню.       — Именно. Где вы находились вечером восьмого дня седьмой луны с десяти часов до полуночи?       — В покойницкой вашего Госпиталя.       В действительности на встрече с Кабуто.       — Кто это может подтвердить?       — Дежурившие в ночь с восьмого на девятое ирьёнины Хакуи-сан, Натори-сан, Сузуме-сан и главный врач Госпиталя, со мной беседовавший, Катара-сан.       — Вашего ученика, Гаару, видели близ замка Кикё, на крыше которого нашли труп Кинута Досу, представителя Деревни Звука.       — Кинута Досу пришёл убить Гаару, и я рад, что выжил именно мой ученик, — отрезал Сасори. — Однако как Кинута Досу касается Гекко Хаяте?       — Подробности расследования не должны вас интересовать, — невозмутимо ответила Кошка, чакру которой он только что узнал. Надо же, Узуки Югао. — Вашу чакру засёк один из демаскирующих барьеров Листа в восточном районе около полуночи.       — Я возвращался из Госпиталя. По личным причинам видеть свою команду не хотелось, так что я выбрал кружной путь.       — Что ж, — удовлетворённым тоном, но недоверчиво сузив глаза, подвела Кошка первый итог. — Через несколько дней мы свяжемся с вами ещё раз, Акасуна-сан, а пока, — она достала из подсумка свиток и кинула его Сасори, — держите. Вы привлечены к расследованию.       Он поймал свиток, тот легко лёг в ладонь, и команда АНБУ беззвучно исчезла, словно растворившись в лесных тенях. Расследование по делу близ замка Кикё. Убитый Гекко Хаяте, услышавший больше, чем следует. Сасори в числе подозреваемых, однако ненадолго. Сасори подготовил сценарий, Третий Хокаге обеспечил декорации, а Митараши и Морино раздали роли, со вкусом подобрав актёров. Первая совместная работа Песка и Листа против Звука.       Не опасаясь ловушки, но держась настороже, Сасори повертел свиток в руках и не спеша его развернул. Чернила, мелко испещрившие бумагу, сложились в официальную просьбу Хокаге явиться через несколько дней на допрос, и в конце её виднелась красная печать. Всё как положено, всё по уставу. Но должно было быть что-то ещё, и Сасори собрал в кистях рук чакру, которая быстро впиталась в свиток. Пара мгновений — и текст изменился.       Сасори улыбнулся, когда прочитал его.       Митараши занялась сообщением между Песком и Листом и звала на тайное собрание, первое в череде грядущих. Причём звала не только Сасори; такие свитки получили все джонины Сунагакуре, которых той ночью он назвал надёжными.       Сразу после тайного собрания Куу заявила, что отправится в Песок, чтобы отчитаться Совету лично, и возражений не встретила. Три дня пути через лес и пустыню прошли спокойно — подозрительно спокойно, и Куу шагнула в родную Деревню, как в скорпионью яму. Кругом царила тишина. Та особая тишина, когда поют лишь барханы, да ветер шуршит песками. Зной стоял страшный, все прятались в тени, в такие дни Деревня словно вымирала. Даже её сердце — Резиденция — отсюда показалось мёртвым.       Я не могу верить этому письму. Я поговорю с Юрой лично, а до тех пор следуем приказам свыше.       Так Куу решила пять ночей назад. Идти прямо в Резиденцию она не собиралась, предпочтя погостить дома у брата. Он жил недалеко от места работы, на одной из главных «солнечных» улиц, из тех, что плавились сейчас от жары. Утопив голову в капюшоне, Куу направилась туда. Песок сквозь подошвы обжигал ступни, и она посчитала это ироничным. Тот путь, какого держалась Сунагакуре, покрывало раскалённое золото песка, а впереди маячил мираж. Мираж о хорошей, достойной жизни, когда не приходится выживать.       Остановившись у двери в дом Юры, Куу снова взглянула на Резиденцию. Большое трёхэтажное здание с огромным иероглифом «ветер». Оплот Деревни во время бурь. Всё здесь давно занесло бы песками, если бы не Казекаге, встававшие на борьбу с пустыней. Сам вид Резиденции внушал уважение. Вселял чувство силы. И чувство гордости. И там… там, в сердце Деревни… засела мерзкая фальшивка, обманувшая весь Песок. Но надежда ещё трепыхалась в груди, так что Куу не впадала в отчаяние и хотела обсудить это с Юрой.       Она дождалась его дома и тем же вечером поговорила.       И последние её сомнения умерли: отныне Скрытый Звук — её враг.