Гениальный наставник

      Когда команда собиралась в зале, вопросы вставали касаемо задания, но сегодня Сасори-сенсей удивил. Он спросил Темари, Канкуро и Гаару, как у них дела с третьим этапом. Сначала показалось, речь шла о войне, но эту ветвь разговора сенсей отрубил. Он вёл себя, как обычно, и взгляд его не был ни выразительным, ни демонстративно пустым. Совершенно обыкновенным. Сенсей говорил о боях на арене.       — Разве это необходимо? — Темари не сумела скрыть презрения. — Я не проиграю этому Нара.       — На отборочных вы показали лишь пару собственных техник, — ответил Сасори-сенсей и повернул голову к раскрытому окну рядом с креслом, в котором сидел. — С чего ты взяла, что Нара Шикамару не поступил так же?       Канкуро недоумённо заметил:       — Но ведь в этом нет смысла. Мы же всё равно… — и замолчал. В продолжении не было нужды. Гаара без выражения смотрел на сенсея, когда он приказал:       — Займитесь делом.       И вот уже полчаса Темари бесцельно бродила по Листу, размышляя над этими словами. Третий этап экзамена сводился к поединкам, до которых оставался почти полный месяц. За это время Деревня пригласит нужных гостей, продаст билеты на арену, покончит с бумажной волокитой, а сами генины-участники — разработают тактику боя против своего соперника. Предполагалось, что все будут так заняты, что не смогут отвлечься ни на что другое, но Темари не видела в этом смысла.       Она остановилась у лавки с сувенирами и осмотрелась. Улица кишела людьми, галдящими, как на ярмарке, разодетыми, как на празднике, беспечными, как те, кто ничего не знает. Сасори-сенсей велел заняться делом. То есть разведать всё про Шикамару и его боевой арсенал, составить план неизбежного боя и тренироваться ради этого дня.       Но смысл этим заниматься?! Песок прислал генинов в Коноху не для того, чтобы они стали чунинами. А для того, чтобы все эти люди, праздно шатавшиеся сейчас по улицам, познали его месть.       — Вы будете что-нибудь покупать? — донёсся слева вежливый голос. Темари посмотрела на говорившего. Им оказался торговец.       — Нет.       Его отношение сразу изменилось:       — Тогда я попросил бы не мешать мне работать.       Она скользнула взглядом по дешёвым сувенирам и пошла прочь. В голове назойливо крутилось это слово — «смысл». Первая декада августа всё равно завершится разрушением Листа, и Темари не понимала Сасори-сенсея. Он ничего не делал просто так. Он презирал что-либо бессмысленное. Он велел заниматься делом, говоря о подготовке к боям на арене. Темари нахмурилась, вдруг ощутив, что двигается в верном направлении.       — Но ведь в этом нет смысла. Мы же всё равно…       — Займитесь делом.       Смысл был.       Несколько дней назад, когда сенсей сразился с Какаши, Темари, Канкуро и Гаара получили обещание, что всё узнают. Непонятно когда и непонятно как, но — обязательно, вне всяких сомнений… Темари усмехнулась, наконец поняв, что сказал Сасори-сенсей.       Может ли быть так, что ждать войну больше не надо? Эта мысль приятно согрела, хотя и не расслабила. Темари понимала, что ничего ещё не кончилось, и всё же её настроение стало заметно лучше. Словно жара спала и позволила наконец-то вдохнуть полной грудью. Может, войну ждать больше не надо. А может, стоит продолжать ждать, но ветер в любом случае переменился, да так, что вернуться в прежнее русло если и выйдет, то с трудом.       Темари расправила плечи.       Ей стоило заняться Нара Шикамару, верно? В таком случае пора было прекращать тратить время. Для начала Темари отыщет квартал Нара. Она про них слышала ещё дома. Мастера театра теней, убийцы из темноты, прирождённые стратеги и тактики.       Темари на миг застыла, ощутив чужое внимание, которое, впрочем, тут же исчезло. Что это было за чувство? Откуда, с какой стороны? Продолжая неторопливо идти вперёд, Темари присматривалась к обстановке, но пока тщетно. То внимание точно принадлежало шиноби, это не спутать ни с чем. На улице было достаточно ниндзя, дежуривших или получивших отгул, и каждый мог следить за Темари. Даже Митараши со второго этапа, прошедшая мимо с данго во рту.       Кто это был, осталось неясным. Может, и Митараши.       Но Темари решила не волноваться. Пусть следят за ней сколько влезет, она не выдаст Песок. Например, сейчас она шла к Академии, чтобы найти там маленьких Нара, которые после уроков, конечно, побегут домой. К тому же, стой за слежкой что-то серьёзное, Сасори-сенсей это без внимания не оставил бы, а если это было причиной, по которой он заставил Темари работать, тем более не стоило вызывать подозрения чрезмерной подозрительностью.       Эти мысли успокоили, и Темари, когда добралась до Академии, думала уже совсем о другом. Как водится, на заднем дворе была устроена площадка для спаррингов, а перед парадными дверьми раскинулся пустырь, огороженный деревянным забором. Напротив крыльца у самого забора росло дерево с раскидистой густой кроной, создававшей приятную тень, и Темари, подойдя, присела на верёвочные качели, висевшие на его ветке.       Солнце стояло в зените. В такой час дети ещё занимались, поэтому пришлось ждать. Темари покачивала качели, не отрывая ног от земли, и совершенно не скрывалась, словно была всего лишь старшей сестрой местного мальчишки. Когда же она последует за маленьким Нара, едва ли он заподозрит неладное. Да что там — даже не заметит, если только Темари того не пожелает.       По опыту собственной Деревни она знала, что клановые дети почти во всех случаях носят одежду с гербовой вышивкой, так что не тревожилась о своём плане. Круг, посередине рассечённый линией. Он украшал накидку Шикамару, когда тот сражался с Тсучи Кин. И когда час спустя двери Академии выпустили первых учеников, Темари взялась ненавязчиво разглядывать одежду каждого. Не прошло и получаса, как Нара попался на глаза.       — Я сейчас быстро сгоняю домой и вернусь! Встречаемся на нашем месте! — помахал он друзьям на краю пустыря и побежал в противоположную сторону.       Добраться до цели оказалось легко. Поместье Нара гнездилось в западном районе, поближе к порождавшим тени лесам, и Темари даже не пришлось стараться, чтобы отыскать на одном из деревьев убежище из листвы. Оттуда открывался хороший обзор на главный вход в квартал клана Нара, и при этом саму Темари было не увидеть, если, конечно, не присматриваться. Чем-то походило на засаду. Осталось лишь дождаться Шикамару.       Возможно, тот мог войти либо покинуть квартал клана окольными путями, но таковые, как правило, были дольше. Так что Темари рассчитывала на лень своего противника, которую он показал в бою с Кин из Звука. Когда поединок только объявили, Шикамару спустился на первый этаж с таким лицом, словно делал всему миру одолжение, раздражённый самой необходимостью сражаться. В конце концов Кин поймала Шикамару в генджутсу, но тени оказались изворотливее. В целом, ничего особенного.       Да и как тени помешают ветру, который пропускает свет сквозь себя? В победе Темари не сомневалась. Сомневалась скорее в том, будет ли её поединок вообще, ведь всё начнётся после боя Гаары с Саске. А бой Гаары с Саске стоял раньше. Впрочем… Темари улыбнулась… этим делом занялся Сасори-сенсей, и теперь впереди виднелся туман, а не силуэты войны. Поэтому Темари стала думать только о своём поединке.       Она продолжала наблюдать. Главные ворота Нара порой пересекали темноволосые ниндзя, сильно друг на друга похожие. Мужчины и причёски носили одинаковые, собирая волосы в хвост на макушке. Шикамару, однако, всё ещё не встретился, а перепутать его с прочими Темари не могла: те были значительно старше.       Спустя час-полтора она уже задумалась, а не тратит ли время зря. Но только-только появились эти мысли, как квартал покинул Нара Шикамару, и Темари, собравшись, к нему присмотрелась. Подсумок сзади на поясе был полон, лицо выражало обречённость, а ленивый шаг выдавал неохоту куда-либо сегодня идти. Похоже, Шикамару шёл на тренировку. Тем лучше: удастся узнать, какой у него полигон.       — Что вы здесь делаете, — раздался сзади низкий голос, — куноичи-сан из Песка?       Темари резко обернулась, схватившись за веер, но почти сразу расслабилась. Незачем было нападать на джонина Нара. Поднявшись с корточек, она усмехнулась:       — Выполняю задание экзаменатора с экзамена на чунина.       И ведь ни капли не солгала.       — Здесь не водится той рыбы, которую вы ловите, — с нажимом произнёс джонин Нара.       — Я в этом уже убедилась.       И, стоило от него отделаться, помчалась за Шикамару, но того и след простыл. Раздосадованная, она прислушалась к земле, обыскала ближайшие улицы, пошла к полигонам команд из Листа, даже поспрашивала местных — тщетно. Нара Шикамару улизнул.       Настоящего раздражения Темари не почувствовала, но потраченное время всё же было жаль. В таком настроении она остановилась у светлой берёзовой рощи и, немного подумав, вступила под сень деревьев. Выросшая в пустыне, Темари ценила тень и прохладу. Их давали раскидистые, широкие ажурные кроны, скрывавшие в выси тёмно-серые и чёрно-бурые стволы. Темари слышала, на севере берёзы были другими — белыми с чёрными полосками. На юге же таких деревьев не водилось: было проще встретить кипарис и цитрус.       — О чём я думаю, — пробормотала она, когда увидела деревянную скамейку, мимо которой ползла тропа.       Подойдя, Темари сняла веер и присела, устроив его рядом. Вокруг не было ни души. Темари завела руки за спинку скамьи и медленно запрокинула голову. Густая листва шелестела, подчиняясь дуновениям ветра. Солнечный свет пробивался сквозь, роняя лучи на траву, и в душе поселился неожиданный мир. Словно всё шло как надо, самым правильным образом, и ничто не могло изменить этот путь. Иллюзорное, конечно, настроение, но всё же приятное. Со всех сторон ласково прикасалась прохлада, и свет наполнял всё вокруг, не слепя. С соседнего дерева вспорхнули три птицы и, вольные, как ветер, улетели прочь. Темари проводила их взглядом.       Бой с Нара Шикамару мог и случиться. Сенсей намекнул, что что-то изменилось, и стоило быть готовой. Однако несмотря на это, чувство, без которого минуло полгода, раскрылось с неожиданной стороны. Чувство, что Темари — такой же генин, как все, и единственная её забота — это как победить на арене.       С того же самого дерева взлетела ещё одна птица. Похожая на предыдущих, только заметно крупнее, она последовала той же дорогой. Темари закрыла глаза.       Главный урок, преподанный жизнью, Сасори-сенсей лишь подкрепил. Канкуро довольно усмехнулся, разматывая свиток и вертя карандаш в руках. Было велено заняться делом. Чем-то, что впоследствии принесёт пользу, и Канкуро легко понял, как заполнит день. Брошенный жребий — Абураме Шино — не беспокоил. Просто потому, что поединка с ним не будет: каждый имел право сдаться без боя.       Сдаться без боя… Последнее, что должен делать шиноби. Сасори-сенсей придерживался того же мнения, добавляя, однако, что не стоит, во-первых, лезть в заведомо проигрышный бой и, во-вторых, умирать за что-то, что ценности не имеет. Канкуро, конечно, не уступал Абураме в силе, уме и таланте — ещё чего! — но марионетки оставались действенны, лишь пока были тайной. Поэтому Канкуро ни разу не одолел Сасори-сенсея. Но только пока! Пока что! Однажды… непременно получится!       Но прежде, чем это случится, надо было хотя бы решить задачку с Хьюга.       — Если Хьюга нанесёт вам даже слабый удар, вам придётся несладко.       Безусловно. Канкуро отлично помнил, как Хинату уносили из зала.       — Чисто по физиологическим причинам все Хьюга идеально управляют чакрой, они даже не нуждаются в особых тренировках, чтобы овладеть базой. Главное — пробудить доджутсу.       Нет кукловодов с плохим контролем чакры. Однако Хьюга владели преимуществом — сквозным зрением, этим Бьякуганом. Канкуро видел пока один контрприём — брать скоростью, причём на расстоянии. Не слишком далеко, чтобы не ослабить атаку, но и не слишком близко, чтобы не лишиться куклы. Ведь…       — … с его помощью они используют особое, клановое тайджутсу — не что иное, как джуйкен. Он атакует внутренние органы, которые невозможно натренировать. Разве что защитить чакрой.       И следовало учесть, что главной целью всегда будет кукловод, а не кукла. Всевидящего Хьюга придётся непрерывно отвлекать, чтобы он открылся — и тогда нанести удар на поражение. Но что делать с собственной защитой, Канкуро ещё не придумал.       — Бьякуган видит на триста шестьдесят градусов, в чёрно-белом спектре, сквозь предметы, людей, марионеток.       Так что он не надеялся удивить Хьюга. Скорее измотать.       — …нити чакры — как на ладони. Я бы сказал, Хьюга худшие противники для кукловода, но… их не назвать непобедимыми.       Именно! Хорошая тактика сладит со всем! Ну… пожалуй, со всем, кроме Шукаку.       Мысль о нём холодом проникла под кожу, и Канкуро передёрнуло. Древний зверь пустыни наводил страх на всех, но Гаара Шукаку не был и… стал неуловимо меняться. Темари как-то говорила об этом. Однако всё пока казалось чересчур зыбким, чтобы твёрдо поверить в надежду, и Канкуро, сжав кулаки, решительно отогнал эти мысли. Пусть всё идёт своим ходом. Сасори-сенсей знал, что делал, а Темари была кем угодно, но не дурой.       Канкуро потряс головой, чтобы точно вытряхнуть всё лишнее, и попытался вспомнить, о чём думал раньше. Да, о Хьюга. О том, что победить можно каждого, даже Казекаге всех поколений. Что Хьюга в сравнении с этими людьми…       Перейти на прежнюю тему удалось на удивление просто.       — Бьякуган видит на триста шестьдесят градусов, к тому же… малоэффективная тактика, если Хьюга — из главной семьи.       Любопытно.       — У некоторых из них есть защитная техника, называется Вихрь. Хьюга раскручивается с высокой скоростью, при этом выплёскивая чакру, которая окружает его голубым куполом и отбивает не то что сенбоны, но даже кунаи. Разумеется, Вихрь легко развеет и облако яда.       Представить по описанию картинку у Канкуро получилось не сразу, но он справился. Слой чакры, отбивающий и летящие кунаи, должен был оказаться очень крепким, чтобы стать преградой лезвиям Ветра. Темари легко справилась бы с Неджи, попросту лишив его зрения. Ниндзя Песка это любили. Устроить подобие бури, чтобы враги ненадолго ослепли, направить воздух им в лицо, мешая, раздражая, отвлекая, терзая ветряными клинками их тела, чтобы в решающий момент — ударить по слабым точкам. Так, чтобы наверняка.       Но Канкуро был кукловодом и победить хотел как кукловод.       Как сделал в своё время Сасори-сенсей.       Воодушевившись, Канкуро провернул карандаш в пальцах, взял его удобнее и набросал на бумаге примерный список преимуществ Бьякугана. Доджутсу, конечно, являлось лишь оружием, оно не делало владельца сильнее, однако давало немало удобств. Которыми надо ещё уметь пользоваться. Те же Хината и Неджи — как небо и земля, и Канкуро хотел обдумать каждый случай, чтобы победить.       Разобравшись с делами в Резиденции Хокаге и получив для своей команды право оставаться в Листе до конца экзамена, Баки шёл по улице. Он не собирался покидать эту Деревню, пока не завершится муть со Звуком, и решимость эта была крепче железа. Ещё бы она оказалась слабее! Весть о смерти Казекаге-сама всё перевернула вверх дном. Каждая мысль, что Баки так долго подчинялся врагу, плясал под его дудку, точно послушная кукла… Каждая такая мысль была подобна пощёчине. Раздражало и то, что пришлось жать руку Сарутоби Хирузену — обезьяне, столько лет унижавшей Песок. Чёрт побери, и Баки не знал, как из такого положения выйти!       Баки, ощутив чужое внимание, замер и дождался, когда Сасори появится. Тот никогда не приходил просто так, а в свете последних событий стоило готовиться к худшему.       — Насколько я знаю, ты один из лучших в тайджутсу, — сохраняя надменный вид, равнодушно произнёс Сасори. — Лучше, чем я.       Баки нахмурился. Сасори действительно уступал ему в тайджутсу, предпочитая театр марионеток и иллюзии, но чтобы открыто это заявить?..       — К чему ты клонишь?       — Некоторые обстоятельства требуют моего непосредственного внимания. — Сасори чуть повернулся, как бы освобождая дорогу, и скоро Баки вместе с ним шагал по улице. — И, к сожалению, даже я не могу быть в двух местах сразу целую неделю. Здесь мне требуется замена.       — Касательно какого дела?       — Тренировки с Гаарой.       — Тренировки? — Баки покосился на Сасори с хорошо скрытым недоумением. Тот и бровью не повёл.       — У Гаары возник интерес к ним. Думаю, ему будет полезно. Если ты переживаешь насчёт его поведения с тобой, то сперва я буду с вами. Он не натворит глупостей. К тому же, полнолуние миновало.       — Это меня не беспокоит, — покачал Баки головой. — Но учитывая обстановку, могу сказать, Гаара — не самая важная из наших проблем. Разве что ты не справился и он…       — …держит себя в руках. Гаара отличает разумный поступок от глупости, особенно здесь, в чужой Деревне, где спуску ему никто не даст. Однако меня не будет по меньшей мере неделю, в то время как Канкуро и Темари заняты делами третьего этапа.       Баки хмыкнул. Он не общался с Гаарой и вполовину так часто, как Сасори, и о многом не знал, но настораживало не это. Тайджутсу. В начале разговора Сасори упомянул тайджутсу. Основным техникам Гаару обучил Казекаге-сама, и этого оказалось достаточно, чтобы Деревня Песка пострадала. Но сейчас сложилась другая ситуация. Если надо лишь наблюдать за Гаарой, зачем тренировки в тайджутсу? Сасори недоговаривал.       — Твои подозрения бессмысленны, Баки, — заявил Сасори всё тем же тоном. — Во время отборочных перед третьим этапом Гаара едва не потерпел поражение от мальчишки по имени Ли, и ты знаешь, что как раз из-за тайджутсу. Это видели многие джонины Листа и люди Звука. Так что… мне рассчитывать на тебя или нет?       Баки всё понял.       Спрятать в потоке слов настоящий ответ было искусством, которым рано или поздно овладевал каждый мало-мальски толковый ниндзя, что уж говорить об АНБУ. Гаара оставался учеником Сасори и при этом — оружием Деревни, таким же, как все сильные шиноби. И бросать его без присмотра здесь, в окружении врагов? Пусть Песок и заключил с Листом союз, это не умаляло опасности даже с учётом того, что необходимость в участии Гаары в экзамене отпала.       — Можешь на меня рассчитывать, Сасори. Когда первая тренировка?       Сасори улыбнулся, едва показав зубы.       — Сегодня. Тебя устраивает?       — Вполне.       Найти Гаару труда не составило. Тот оказался на крыше дома, в котором располагалась их с командой квартира. Уже нагретая летним солнцем черепица обжигала теплом даже сквозь подошвы, когда Сасори и Баки остановились за спиной Гаары, и последний медленно, с явной неохотой повернул к ним голову. На наставника он посмотрел особенно внимательно. Снова.       — Тебе не помешает тренировка, — обратился к Гааре Сасори. — Но сегодня ты будешь заниматься не только со мной.       — С Баки? — перевёл тот взгляд на упомянутого.       — Да.       Проблем не возникло, и все трое отправились на шестой полигон. По дороге никто не проронил ни слова, но Сасори заметил, что Баки держался настороже, а Гаара на него презрительно поглядывал. В целом, это было ожидаемо. Ничего не изменилось, и когда ворота шестого полигона остались позади. Для тренировки подошёл другой берег реки, с более просторной площадкой, частью заросшей травой.       — Что за тренировка? — Гаара скрестил руки на груди и повернулся лицом к Сасори.       — Тайджутсу, — ответил он. — Думаю, ты помнишь бой с Рок Ли и наш разговор по его окончании.       Сам Сасори не любил это вспоминать. «Телесная боль — неприятна», — признался тогда Гаара, на что получил ответ: «Если ты понял это, значит, от тренировок тайджутсу отказываться больше не будешь». Казалось бы, обычные слова, но что-то в них неуловимо мешало и никак не могло оставить равнодушным.       — Баки в искусстве ближнего боя лучше, чем я, — продолжил Сасори, — так что считай, ближайшую неделю у тебя два наставника.       — Мне не нужен второй наставник.       Гаара посмотрел на Баки, как на мусор.       — Я не собираюсь слушать капризы.       Ответом послужило напряжённое молчание. В нём ощущалось недоверие, густое, как смола, но это было лучше жажды убийства. Минута ещё не прошла, когда в глазах Гаары стала заметна задумчивость, а через несколько мгновений он стащил со спины тыкву и, особо не напрягаясь, поставил её у ближайшего дерева. Сасори одобрительно кивнул и, дав Баки знак отойти, приказал нападать. Как угодно, хоть спереди, хоть сзади, хоть с неба, главное — без песка.       Гаара посмотрел на свои руки, размял кулаки, принял боевую стойку, замер так на пару-тройку секунд — и сорвался в лобовую атаку. Сасори без труда перехватил удар, отклонив его в сторону, и Гаара пролетел мимо. Он развернулся, тыльной стороной кулака метя противнику в голову, но лишь подставился: Сасори вцепился в его запястье и одним резким жестом вывернул руку, прижав её к спине Гаары. Миг — и его горла коснулся кунай. Сасори плашмя прижал сталь к коже:       — Ты был бы мёртв без абсолютной защиты, — и отпустил. — Есть способ вырваться из столь простого захвата, и ты о нём знаешь. Но промедлил.       Он чувствовал на себе взгляд Баки, цепкий, тяжёлый, внимательный. Гаара, пошевелив пострадавшей рукой, ответил Сасори молчанием. Тренировка началась. Сасори не ждал мгновенных успехов, но видеть, сколько ошибок делал его ученик, оказалось пренеприятно, причём винить его было не в чем. Необходимости в тайджутсу никогда не возникало, абсолютная защита справлялась со всем, сам Сасори не уделял этому время. И вот к чему это привело.       Гаара раздражённо цыкнул и подчинил было чакре приречный песок, но подавил неуместный порыв. Сасори чуть склонил голову набок, выразив интерес, и Гаара прыгнул в атаку, приблизившись за пару секунд, но удар его ушёл в пустоту. Вмиг поменявшись с Баки местами, Сасори проследил, как тот отбросил Гаару, заставив его сдавленно что-то прорычать. Вот теперь Баки тоже включился в тренировку. Теперь надлежало только наблюдать.       Недоверие и напряжённость никуда не исчезли, летучим ядом витая в воздухе, и Гаара нападал всё резче, агрессивнее, подогреваемый накопленным гневом к Деревне. Баки был лишь его целью, чем-то, что можно ударить, и Сасори не видел в Гааре ни капли стремления чему-то научиться. Ровно пока тот не рванулся вдруг к нему, оставив за спиной Баки, за что и поплатился: уклонившись, Сасори отступил в сторону, и когда Гаара развернулся, Баки опрокинул его наземь, попросту схватив за ворот.       От удара о камни спас слой песка.       — Ты повторяешь ошибки, — заметил Сасори. — Ты позволяешь врагу оказаться у тебя за спиной. Отучайся от этой привычки.       Гаара, поднявшийся на ноги, мрачно на него посмотрел. Абсолютная защита могла отбить удар даже самого Казекаге, причём с любой стороны, но слова Сасори если и показались в чём-то смешными, менее правдивыми от этого не стали. Гаара посмотрел на Баки взглядом ещё мрачнее, но, несмотря на напряжённость, того не проняло.       — Баки поставит тебе удар.       — За неделю? — недоверчиво уточнил Баки. — У меня есть и другие дела.       — Считай мою волю волей Деревни. Гаара, ты всё понял?       — Зачем мне второй наставник?       Он ничего не понял.       — Я ненавижу повторяться, — ровным тоном напомнил Сасори. В глазах Гаары затаилось выражение, не до конца понятное, нечёткое, как туман в пустыне на морском берегу.       — Мой наставник — ты.       Баки прикинулся бездушной скалой и не произнёс ни слова. Он тоже не хотел заниматься с Гаарой, и Сасори мог бы это понять, но когда ему было дело до чужих желаний? Однако превращать грядущую неделю в бесполезную трату времени не стоило, и он спокойно повторил, что в тайджутсу Баки уступает, и если Гаара действительно хочет чему-нибудь научиться, ему пора прекратить страдать ерундой.       Тренировка продолжилась, и всё изменилось. Сам настрой стал другим. Гаара то и дело хотел вернуться к песку, но боролся с тягой к привычке; Баки и Сасори спуску не давали, не атакуя, конечно, всерьёз и позволяя разглядеть удары. Так прошло три часа. Число ошибок уменьшилось. Гаара не терял противников из виду, но верил не только и не столько глазам, сколько ощущению чакры. Однажды даже смог засечь за спиной Баки, который, разумеется, бить не собирался: это было всего лишь начало, а не последний рубеж. Гаара тоже это осознал, и Сасори наконец увидел в нём то, чего добивался всю тренировку.       Готовность делать шаги вперёд — с чужим человеком рядом.       Пусть презрение из глаз Гаары не ушло, это уже было прорывом. Баки был достаточно умён, чтобы понять это самостоятельно.       — Как ты наладил отношения с Гаарой? — спросил он Сасори, когда они отошли к реке освежиться.       Сасори предпочёл промолчать и ополоснул лицо. Вода обожгла приятным холодом, отогнав мутные мысли, но оставаться на корточках вечность, глядя на песчаное дно, конечно, было нельзя. Поднявшись, Сасори посмотрел на Гаару, который замер под кроной дерева, как всегда скрестив руки на груди. Баки вновь задал вопрос, только сердито.       — Какое тебе дело? — спросил Сасори.       — Это касается Деревни Песка, — отвернувшись к реке, сказал Баки негромко, так, чтобы никто посторонний не услышал.       — Можно подумать, раньше не касалось.       — Оставь яд при себе, — помрачнел Баки. — Это важно.       — Если это успокоит твоё любопытство, — ответил Сасори так же тихо, — то я просто Гаару не провоцировал, а потом завелась привычка.       Так должно было быть.       Он с самого начала знал, насколько проще работать с командой, чем с теми, кто держится порознь и друг другу мешает, а именно таких он получил учеников. Недоверчивых, самоуверенных и порывистых, благо мозговитых. И он стал приучать их друг к другу. Тихо, вкрадчиво, незаметно, как действовал всегда и во всём. Гаара не пришёл? Позовите его. Канкуро опаздывает? Гаара, приведи его. Темари прогуляла? Что случилось, расскажите. Пустыню составляли песчинки, так же, как куклу — детали, и через полгода Сасори понял, что оказался прав.       Задания выполнялись легче и быстрее. Качество было на высоте. Дело команды Сасори не знало слова «провалено», что, опять же, работало на имя. Так когда, чёрт побери?.. Когда привычка превратилась в привязанность? Да так, что Сасори — Сасори! — не заметил ничего.       — Знаешь, почему тебя стали считать безумным, Сасори? — вмешался в мысли голос Баки, да и Гаара открыл глаза. — Ты самоубийца.       — Не равняй меня со всеми. Если им не под силу работать, как я, это явно не мои проблемы.       Сасори вышел вперёд, встав посреди поляны.       — Нападай, Гаара.       — Я ухожу в Деревню. Вернусь через неделю, а до тех пор, Гаара, тренируешься с Баки. Квартира же с делами экзамена — на вас, — посмотрел Сасори на Темари с Канкуро. Те кивнули, обойдясь без вопросов, хотя желание задать их, несомненно, было: мало кто соглашался работать с Гаарой, а здесь — ещё и целых семь дней.       — Сасори-сенсей, один вопрос.       Или всё-таки зададут.       — Что, Канкуро?       — Что вы подразумеваете под «делами экзамена»?       Ну, уж точно не передоверить генинам переговоры с Листом и военные собрания.       — Подготовку к боям на арене.       На лице Канкуро мелькнуло облегчение. В этом он был раздолбаем: не любил ответственность сверх той, что на него возлагали. Темари фыркнула с лёгкой насмешкой, хорошо зная старшего из братьев, и Сасори посмотрел на Гаару. Который, как всегда, подпирал спиной стену у самой двери, стоя в метре от дивана, занятого Канкуро и Темари. Сасори поднялся с кресла.       — Увидимся через неделю.       — До свидания, — попрощались двое из троицы, когда он уходил.       Ответа они не получили. Сасори здоровался и прощался лишь при необходимости, каковой чаще всего не наблюдал, и мимо охранно-пропускных постов прошёл так же молча. Его не задержали, несмотря на привлечение к расследованию; поработали АНБУ Листа. На всё про всё имелся день, а остальные шесть суток, как ни прискорбно, заберёт дорога. Сасори хотел лично проверить обстановку в Песке, в частности — своих шпионов. Орочимару больно тихо себя вёл. Кабуто исчез с поля зрения, хотя дотянуться до него было можно. По сравнению с началом и серединой конец шёл чересчур гладко, а в безопасность Сасори никогда не верил. Нутром чуял ловушку.       И ощущение опасности становилось тем сильнее, чем больше времени проходило спокойно. Минуло два дня. Тенистая дорога, сжатая с двух сторон лесом, казалась таящей засаду, но уже приближалась граница с пустыней, а Сасори никто не попытался убить. Костяной парень тоже как в воду канул. Ни души. Сасори послал вперёд разведку клонами, но та не принесла особой пользы.       Раздражение от этого быстро сменилось напряжением, лёгким, как в воздухе перед грозой. Сасори пасли. Они появились впереди и позади. Позади, судя по смутным ощущениям чакры, стоял Кабуто, а значит…       Направления Сасори не изменил, приближаясь к тому, кто ждал впереди, и то и дело ловя отголоски его чакры. С каждым шагом это чувство усиливалось, обретало чёткость, и Сасори не удивился, увидев на опушке Орочимару. Маски Макото на нём не было: заострились скулы, стали шире губы, волосы свободно лежали на плечах. Он застыл впереди лесной тенью, и пустыня, что раскинулась до горизонта, казалась от этого ярче.       За спиной бесшумно приземлился Кабуто. Кукла, но непонятно чья. Сасори покосился бы в его сторону, но лишь дурак так себя поведёт, когда впереди — Орочимару.       Тот улыбнулся, вкрадчиво спросив:       — Соскучился по дому?       «Большую его часть населяют идиоты, так что, пожалуй, нет», — мог бы честно ответить Сасори, но предпочёл промолчать. Кабуто готовился к бою, причём на стороне врага. Орочимару вёл себя расслабленно, словно встретил старого друга, испытанного огнём и бурей. Сасори ждал удара отовсюду. Нельзя позволить себя удивить.       Улыбка сползла с лица Орочимару, и стало ясно, что он перешёл к делу.       — Так ты всё-таки предал меня… Сасори.