Гениальный наставник

      Тьма, пустая, спокойная, без холода и тепла, без боли, рассеялась. Скула саднила, и это чувство — неприятное, непривычное, неправильное — лучше всего доказало, что техника ложного сна была разбита. Распахнув глаза, Гаара сразу нашёл Наруто, откатившегося назад по морде Шукаку. Наруто гневно посмотрел в ответ и с боевым кличем понёсся в атаку.       Гаара отказывался верить.       Шукаку могли остановить только Казекаге или целые отряды шиноби. Но никак не один-единственный генин! Гаара рванулся вперёд, и едва ноги Наруто вновь коснулись песка, песок этот стал зыбучим болотом, и тот провалился по колено. Гаара не медлил:       — Песчаная гробница!       Жабий язык защитил от атаки, кольцами собравшись вокруг Наруто. Песок заструился вниз по этим кольцам. Какого чёрта?!       — Не недооценивай меня! — бешено крикнул Гаара.       Шукаку продолжал толкать жабу назад, и лес под их лапами трещал и стонал. Передвигаться это, впрочем, не мешало. Поднявшись и замерев у правого уха Шукаку, Сасори пару секунд наблюдал — и начал неслышно спускаться к Гааре. Пора было его забирать. Что творилось с Узумаки Наруто, Сасори не видел из-за языка жабы, но ещё мог успеть.       Только он об этом подумал, как жаба убрала язык в пасть: Наруто, со скованными песком ногами, в бессильной ярости смотрел на Гаару.       И увидел Сасори.       — Ты! Сделай же что-нибудь, чёрт возьми! — крикнул Наруто ему, активно жестикулируя. — Он же твой ученик, верно?!       — М?! — обернулся Гаара к Сасори, похоже, в запале его не узнав, и песок отовсюду на него бросился.       Железный песок защищал надёжно, не пропуская сверкавшие на солнце крупицы, пропитанные чакрой Гаары, и при этом оставляя Сасори на виду. Но учитывать следовало и голову Шукаку. Превратить песок под ногами в зыбучий, затянуть в его плен и убить было для Гаары пустяком, однако он об этом словно не вспомнил. Он не узнал Сасори. Острая, как клинок, мысль…       Немного погодя взгляд Гаары прояснился; напор обычного песка на железный ослаб, а затем и вовсе исчез.       Гаара произнёс:       — Сасори.       — Успокоился?       Он ничего не ответил. Он выглядел спокойнее, чем секунду назад. В любом случае, в его глазах было меньше безумия и слепого гнева.       — Сначала я закончу здесь, — заявил Гаара и отвернулся к Наруто. — Я его убью, и моё существование не обернётся пустотой!       — Мы об этом уже говорили, — отбросив в сторону железный песок, но так, чтобы успеть защититься, Сасори скользнул поближе к Гааре. Тот промолчал. Не шелохнулся. Дал понять, что слова бесполезны?..       Вздрогнув от осознания, Наруто посмотрел туда, где были его друзья и товарищи — именно на них с неумолимостью бури надвигался Шукаку. Гаара не останавливался. Сасори уже было хотел его вырубить, но отвлёкся на красное сияние, которое заметил краем глаза.       Горячая лисья чакра охватила тело Наруто как пламенем, разорвала молнию на его куртке, отшвырнула песок прочь от его ног. И этой чакры было больше, чем имелось у Гаары, больше, чем осталось у Сасори, при том что он её почти не тратил! Останавливать сразу двоих он не станет, но если Наруто лишит Гаару сознания… пусть, пусть так, пусть так и будет. Сасори не желал лишь убийств. Сасори их не допустит.       — Ты готов, глупый енот?! — задиристо крикнул Наруто. Гаара, взбесившись, сложил печать:       — Сдохни!!!       Железный песок не понадобился. Хватило одного удара лбом в лоб, чтобы положить конец этому бою. Может, завтра или на днях Сасори и Какаши растолкуют сражавшимся, что они ошиблись врагами.       Зацепившись за первый же достаточно крепкий сук, Сасори ловко вскочил на него, выпрямился и огляделся. Громада Шукаку рухнула на лес, но ничего не разрушила, создав лишь видимость грохота: в конце концов, биджу состояли из чакры. Но куда отбросило Наруто и, самое главное, Гаару? Об остальных Сасори не беспокоился: Канкуро наверняка был жив-здоров, а Темари… о Темари он старался не думать.       На одиннадцать часов от него сидела жаба. Впрочем, она тут же исчезла, и воздух ринулся заполнить пустоту, которая образовалась вместо неё. Сасори устоял под сильным ветром. Задрал голову, забрался повыше, раздражаясь от мысли, что ему необходимо увидеть Гаару живым. И не только Гаару, чёрт побери.       Тот обнаружился на макушке дерева метрах в десяти впереди недалеко от исполинского жабьего меча, а напротив почти в той же позе — сидя на полусогнутых — оказался Наруто. Ни он, ни Гаара уже не были в том состоянии, чтобы воспользоваться силой джинчурики, Сасори это отчётливо видел. Вмешиваться не торопился. Опыт с Гаем и Ли показал, что поражения могли пойти Гааре на пользу. Настоящие поражения, а не постановки, в которые неизбежно превращались тренировочные бои.       Оба, никуда не спеша, поднялись на ноги.       Приняли стойку поудобнее.       Приготовились к последнему удару.       Сасори оценил запас собственной чакры: на лечебные техники и парочку клонов должно было хватить сполна.       Огромный жабий меч с характерным звуком вернулся в измерение хозяина — и Гаара с Наруто напали друг на друга. Их удары были просты и безыскусны, как деревенская драка, но действенны: Наруто врезал Гааре так, что голова его мотнулась в сторону, и оба упали, скрывшись в листве совершенно без сил.       Не теряя ни секунды, Сасори поспешил следом, вниз, к корням, и по пути создал двух клонов. Одного отправил искать Канкуро и Темари, а собрать железный песок в Казекаге и, само собой, Казекаге запечатать поручил второму.       — Вот, — отдав ему свиток печати, Сасори нырнул в яму, окаймлённую листвой, и лёгким шагом, не спускаясь, подобрался к небольшой прогалине.       У самого её края, повернув голову к Наруто, что в нескольких метрах правее, Гаара и лежал на спине. Сасори на глаз оценил его состояние и прикинул, какие понадобятся техники, кроме обычной «мистической руки». Гаару знобило от слабости, наверняка вызванной чакроистощением, в остальном же… кроме лба да скулы, и раны, нанесённой ещё на арене, Сасори не заметил серьёзных повреждений. Требовался полный осмотр.       Сасори перевёл взгляд на Наруто.       Открыв глаза, не в силах подняться на ноги, он повернулся к Гааре и немного погодя пополз в его сторону. Упёрся ногой в попавшийся камень, оттолкнулся, чтобы продвинуться вперёд. Работал плечами, но не мог толком использовать руки. Видимо, из-за дикой усталости. И хорошо. Ему не хватит сил, чтобы добить Гаару. У Гаары, в свою очередь, не было даже абсолютной защиты…       — Не… Не подходи! — вдруг испуганно, тихим от слабости голосом, беспомощно крикнул Гаара.       Сасори захотелось немедленно, никого, даже себя, не слушая, забрать его оттуда и вылечить.       Сасори не шелохнулся. Безжалостный, бездушный, бессовестный — все эти слова были о нём. Должны были быть о нём. Он сам давным-давно похоронил своё сердце и не то чтобы страдал из-за этого. Забрать Гаару и вылечить!.. Это было бы логичным поступком, но Сасори пришлось не по нраву, что его идеальное самообладание давало слабину.       Ветвь под ногами задрожала и гибко согнулась: рядом спрыгнули оба клона Сасори, Канкуро — и живая невредимая Темари. Забрав у одного из двойников свиток с Третьим Казекаге — без названия, никак не подписанный, — Сасори убрал его в подсумок и посмотрел на Гаару.       — Боль одиночества, — вдруг заговорил Наруто, — это нечто невообразимое.       Одиночество?       — Я понимаю тебя, — поделился он с Гаарой, продолжая ползти к нему, — понимаю, как это больно… но теперь у меня есть те, кто мне дорог. И я не позволю тебе… тронуть их хоть пальцем!       Сасори понял, что последует за этими словами. Много раз слышал, за тридцать два-то года. И ответ на этот вопрос — одиночество — он нашёл совершенно другой, не настолько наивный.       — Сасори-сенсей? — посмотрели на него Канкуро и Темари.       Не глядя на них, Сасори велел:       — Забирайте Гаару и тащите в безопасное место. Я скоро вернусь.       — Куда вы? — встрепенулся Канкуро, однако ответа не получил: Сасори бесшумной тенью ускользнул прочь.       Никому из его учеников никакой опасности уже не грозило. Если бы Кабуто или Кимимаро понадобилась жизнь кого-либо из них, было бы глупо выдавать себя Сасори, а врагами эти двое были какими угодно, но не тупыми. Потому на всякий случай он хотел проверить, как обстояли дела в Листе, благо заняться этим можно в одиночку.       Без Гаары, без Темари, без Канкуро.       Сердце колотилось в груди слишком быстро, напоминая как будто, что существует.       Арену, предназначенную для поединков генинов, усеяли тела, в основном, ниндзя Звука. Встречались среди трупов и парочка одетых в форму Листа, и трое — родом из Деревни Песка. Сасори не стал вспоминать их имена. С вершины стены, ограждавшей арену, открывался отличный обзор даже на крышу главной трибуны, где Третий Хокаге и сразился со своим бывшим учеником. Впрочем, Орочимару постарался, чтобы бой никто не увидел: на крыше разросся густой, невероятно ветвистый, созданный с помощью нинджутсу лес. Искусственная, так сказать, чаща.       В любом случае, здесь было всё кончено.       В пару прыжков спустившись на арену, Сасори отыскал у стен напротив Пакуру, стоявшую к нему спиной — перед связанными военнопленными. Было их немного, не больше пятнадцати… Стоило, возможно, считать и тех, с кем разобрался Сарутоби Асума на поляне в лесу вне Конохи. Сосредоточившись на мыслях об этом, Сасори подошёл к Пакуре и встал рядом. Она повернула к нему голову, с усталым спокойствием посмотрела в глаза и кивнула:       — Операция завершена успешно. Мы не понесли серьёзных потерь, если не считать Казекаге-сама. И если не считать Хокаге-доно, Лист в таком же положении.       — Я правильно понял, Орочимару притащил сюда пешек, едва получивших чунина, — уточнил Сасори, с безразличием оглядев пленников. Пакура подтвердила:       — Встречались и уровня джонина, но их меньшинство. Третий Хокаге мёртв, Сасори.       Её тон неуловимо потяжелел, как будто эта смерть для неё что-то значила. Едва ли тут шла речь о скорби или хотя бы мимолётной печали: каждый шиноби Песка понимал, что Сарутоби Хирузен — враг, причём не из слабых.       — Учтём, — ответил Пакуре Сасори, вложил руки в карманы и замер, глядя на безоружных, беспомощных пленных. Он выполнил задание Деревни. Осталось отчитаться перед Советом, обдумать произошедшее, чтобы выявить возможные ошибки и проделать работу над ними. Как всегда после столь затяжных миссий. Как всегда…       — Акасуна? — спрыгнув за плечом Сасори, обратился к нему Ширануи Генма, недавний судья арены. — Что с Учиха Саске?       Сасори не обернулся.       — Ваш Шаринган жив. Оба глаза на месте.       Генма цыкнул с лёгкой досадой:       — Не меряй Лист мерками Песка, — и, не дожидаясь ответа, удалился разбираться с делами на трибунах. Генма что, хотел сказать этим, Лист ценит Саске не за красивые глаза? Так Сасори и поверил.       Пакура посмотрела на него со странной задумчивостью, негромко, почти тактично спросила, что произошло между его командой и Учиха. Не имело смысла что-то скрывать, как и тратить время на подробности, и Сасори ограничился ответом «коротко, но ёмко». Гаара потерпел поражение. И Темари, и Канкуро уцелели. Сейчас они искали, если ещё не нашли, укрытие, достаточно надёжное и удобное, чтобы можно было заняться лечением, не отвлекаясь на мелочи.       Осмотреть всех троих, сделать что возможно — и наконец убраться отсюда.       Пакура не стала настаивать, но сдвинула брови, очевидно, заподозрив неладное:       — Осталось что-то ещё?       — Нет.       — Ты взволнован.       Сасори пристально на неё посмотрел и ничего не сказал.       Пакура, конечно, хмыкнула, однако промолчала — и на том спасибо.       План Сасори сработал, хоть и не без огрехов. Лист и Песок совместными усилиями отбили атаку Звука, тем укрепив вновь заключённый союз. Третий Хокаге погиб, Орочимару, судя по всему, отступил — интересно бы знать, в каком состоянии… и задумал ли он что-то ещё. С него бы сталось расставить ловушку там, где не ожидает никто.       — Я возвращаюсь к команде, — сообщил Сасори Пакуре, — и сразу выступаю в Песок.       — Удачи.       Орочимару требовалось время, чтобы оправиться от поражения, особенно после боя с Хокаге. Это было ясно, и, тем не менее, Сасори не расслаблялся. Такой враг, как Орочимару, невольно вызывал уважение. Сасори не понаслышке знал, насколько тяжело сражаться с шиноби уровня Каге, и понимал, что настоящая борьба только предстоит. Потому что Песок это так не оставит. Что Сасори, родную Деревню не знал.       Он развернулся и не спеша, перешагивая трупы, подошёл к ограде, взобрался на неё и спрыгнул на ближайшую крышу. И именно этот момент выбрал его клон, чтобы развеяться: в голове мелькнули образы Темари с Канкуро и истощённым Гаарой, которые устроились в маленьком подобии пещеры недалеко от поля недавнего боя. Ещё раз прокрутив в голове воспоминания клона, Сасори огляделся, определился с направлением и продолжил путь.       Жители потихоньку вылезали из убежищ и возвращались к себе домой, разве что шиноби Листа не пускали их на улицы, затронутые битвой. Сасори, никем не остановленный, пересёк границу Деревни и нырнул в шумный, неспокойный, совсем не тёмный лес. Впереди, возможно, оставались ловушки, так что он соблюдал осторожность. Однако это оказалось излишне. Вскоре начали встречаться деревья с надломленным стволом, оборванной кроной или вовсе обрушенные, вдавленные в землю тушами Шукаку и призывной жабы. Укрытие Гаары, Темари и Канкуро находилось дальше, на три часа.       Сасори повернул и, спустившись, так сказать, на ярус ниже, минут десять бежал только вперёд. Чем дальше, тем гуще становился лес, а тени внизу, у корней — темнее, хотя встречались и полосы света. Миновав ещё несколько мелких прогалин, Сасори приземлился у кривого, точно старушечьи пальцы, дерева и посмотрел на холмик с пологими склонами, поросший по-летнему сочной травой. Тени, его окутавшие, подрагивали вместе с беспокойной листвой. Вход располагался с другой стороны.       По корням, мощные жилы которых сложились в подобие лестницы, Сасори сошёл к подножию и осторожно, не задев ни одну из ловушек, обогнул холм. Земляная ниша вдавалась в него неглубоко, но местом была безопасным, если не считать дырявого каменного свода. Напряжённые не хуже затравленных зверей, к Сасори обернулись все трое Сабакуно. Гаара сидел, опираясь спиной о плоский, вросший в землю валун; рядом, на корточках, была Темари. Ближе всех к Сасори стоял Канкуро.       Подойдя и присев напротив Гаары, Сасори приступил к лечению. Сосредоточил в пальцах чакру, заострил стихией Ветра, превратив в аналог скальпеля, и парой аккуратных движений взрезал ткань одежды вокруг раны в плече. Гаара не сводил с него взгляда. Затаили дыхание его брат и сестра.       — Фляжку с водой.       Канкуро дал свою, и Сасори промыл рану, на всякий случай обезболивая чакрой. Гаара дышал ровно, даже не дёргался и, в целом, вёл себя лучше некоторых взрослых. Сасори почти незаметно поджал губы, стараясь не думать ни о чём, кроме лечения. Чакра — сначала голубая, холодная, затем уже более мягких оттенков — плавно обволокла кисти рук. Левую он приблизил ко лбу Гаары, правую — к ране от чидори, самих повреждений не касаясь.       Сасори очень странно себя чувствовал. Словно только сейчас осознал в полной мере всё, к чему пришёл за последние месяцы. Он всегда хотел сражаться лишь за себя, и жизнь над ним посмеялась.       Немного погодя убрав ото лба руку, он сосредоточился на ране от чидори. Целительная чакра светилась, и её прозрачное прохладное сияние отражалось в тёмных глазах, придавало его лицу странный, потусторонне-бледный оттенок. Сасори… Гаара устало, отрешённо-задумчиво смотрел на него и про себя перебирал воспоминания: и бледные, и яркие; и приятные, и болезненные; и те, которые почти позабылись. Перебирал их, как бисер из драгоценных камней. Как песчинки — сквозь пальцы…       Затем перевёл взгляд на Темари, в глазах которой увидел беспокойство пополам с каким-то робким, осторожным изумлением. Ни губы, ни ресницы её не дрожали. Оставались неподвижны и пальцы. Темари, вопреки обыкновению, не улыбалась приторно-ласково, приветливо, и впервые за эти бесконечные годы Гаара ей поверил. Или, возможно, у него просто-напросто закончились силы на иное. Темари следила за тем, как под действием чакры Сасори края раны Гаары стягивались.       За тем же следил и Канкуро. На его лице застыла смесь удивления — и непонятного, незнакомого Гааре страха. Бывало, подобный он встречал у Темари, если Канкуро на него нарывался… Это чувство было Гааре внове. Или почти внове. Он не знал наверняка и был слишком слаб, чтобы думать об этом сейчас, только вертелись в голове слова Узумаки Наруто.       — Они… Они мои друзья! Тронешь их ещё раз хоть пальцем — и пожалеешь об этом!       Сейчас заставить Гаару пожалеть было проще простого. Он смотрел на Темари, Канкуро и Сасори и понимал, что они могли бы его бросить, могли бы ударить, могли бы убить. Это было бы ожидаемо. Гаара не сумел бы даже встать без чужой помощи, так что о достойном сопротивлении и думать было бессмысленно. Однако… ничего не менялось. Никто не стремился убить Гаару, хотя возможность отличная.       На миг он прищурился: в пещеру, через отверстия в сводах, заглянули лучи солнца. Он ощутил — не испепеляющий жар пустыни, не ледяной холод ночи…       Тепло.       Тепло не рассеялось и через полчаса. Сасори подлатал Гаару, отдал его в руки Канкуро и приказал выступать. Все подчинились и направились домой, дерево за деревом отдаляясь от Скрытой Деревни Листа. А Гаара продолжал размышлять — о людях вокруг, об их чувствах, о своих собственных чувствах, и раз за разом повторял про себя слова Узумаки Наруто.       — Темари, — тихо позвал Гаара. — Канкуро. Сасори.       Он помедлил мгновение — и всё же…       — Спасибо вам.       Слова странно ощущались на языке. Гаара так давно не говорил ничего подобного, что уже и забыл, каково это — благодарить других. Канкуро переглянулся с Темари, наверно, удивлённо. Сасори даже не повернулся, спокойно продолжал путь.       — Да не за что… — пробормотал Канкуро растерянный, но вовсе не злой ответ.