Открыть себя

Пик, пик, - пищала касса, отбивая выложенные нестройным рядом продукты с ленты. Рис, кимчи, пара банок пива, вода, рамен. Стандартный холостяцкий набор. - С вас двадцать тысяч вон, - холодно и бездушно произнес молодой парень-кассир, даже не глядя на покупателя. – Расплачиваетесь наличными или картой? Да, в этом весь Чо Кюхен. Идеальный робот, как прозвали его сослуживцы. Внешне очень притягательный – высокий рост, худощавое тело, так восхваляемая в Корее бледная, хоть и не идеальная, кожа и каштановые, чуть вьющиеся волосы. Учится в институте, сам зарабатывает на жизнь, несмотря на довольно состоятельных родителей. Чем не пример для подражания? Но первичный интерес затухает, словно свеча на ветру, стоит только заглянуть в пустые, словно у безвольной куклы, карие глаза и услышать настолько же безэмоциональный баритон. Его голос, словно снег – с виду мягкий и пушистый, а на деле холодный и раздражающий своей отстраненностью. Но со временем привыкаешь к тишине, что его окружает. Ну не разговорчивый парень, главное ошибок не делает. Ведь его до противного логичный склад ума не допускал и мысли о промахе. - Карточкой, - уставшим голосом произнес покупатель. Его руки сильно дрожали, передавая пластиковую Visa, и Кюхен чувствовал жар, когда они случайно соприкоснулись кончиками пальцев, однако не придал этому значения. Просто провел платеж, вытащил чек и подал его покупателю – красивому брюнету, лицо которого портили огромные мешки под глазами и сухие, потрескавшиеся губы. «Но все равно красивый», - спокойно промелькнула мысль в голове у Чо. За свои 25 лет он научился просто оценивать красивых людей, не делая никаких неоднозначных намеков или предложений. Красивый, да красивый. Что здесь такого? Все знакомые в шутку говорили, что Кюхен – асексуал. Он и не отрицал. Просто молодой парень не понимал, как можно терять голову от поцелуев или объятий, да и зачем? Быстрого траха вполне достаточно для того, чтобы удовлетворить нужды, при этом оставаясь в здравом уме. - Распишитесь, пожалуйста, - сказал Кю. Покупатель вытащил из держателя ручку, быстро черканул в нужном месте свое имя. Собрал немногочисленное продовольствие в пакет и медленно начал идти к выходу. Кюхен развернувшись на стуле вышел из-за аппарата. Покупателей не было, поэтому можно было выпить кофе в подсобке и заесть их свежими булочками, которыми с утра угостила его престарелая бухгалтерша. Внезапный грохот заставил парня отвлечься от приятных мыслей и обернуться на шум. Красивые карие глаза расширились. Около входа без сознания лежал покупатель. Банка пива, вывалившись из пакета, медленно катилась по полу. *** Подношу к его лицу ватку, смоченную нашатырным спиртом. Парень смешно морщит нос, а его веки, с просвечивающими ниточками вен и длинными черными ресницами, медленно приподнимаются. Выкидываю ставший ненужным диск в распахнутое окно и подкладываю под спину юноши подушку, помогая принять ему сидячее положение. Желание помочь ближнему своему никогда не входило в число моих добродетелей. Ярко выраженный флегматический тип темперамента, где процессы торможения очень сильно, в моем случае, преобладали над процессами возбуждения, делал свое дело. Выражаясь просто, даже если бы я захотел кого-то выручить, меня бы пять раз опередили, не забыв потом бросить косой взгляд в мою сторону. Но с этим парнем выбора не было. В торговом зале был только я, поэтому волей-неволей пришлось брать в охапку тело, которое в таком состоянии больше походило на мешок с мукой, и тащить в единственное помещение с мебелью. - Где я? – спрашивает он и заходится в приступе кашля. - В подсобке, ты потерял сознание на выходе. - Простите, - он слегка встряхивает головой. – И спасибо. - Да пожалуйста, - пожимаю плечами. – Не оставлять же вас умирать. Он странно хмыкает и поднимается с небольшого дивана. Я встаю следом и подаю ему сумку с продуктами. Парень немного склоняет голову набок и смотрит прямо мне в глаза. Без проблем встречаю взгляд незнакомца и вижу в нем частичку себя. Такого же потерянного, отстраненного от жизни и всех мирских сует. Но было и различие. В нем была боль. Тщательно скрытая, похороненная где-то в глубине, и, в то же время, такая отчетливая и проскальзывающая в каждой охровой крапинке черных глаз. Видно, что ее причинили недавно, потому что ее блеск еще не поддался пыльному налету времени. А я всегда был таким. Несмотря на всю любовь родителей, прилипчивость и восхищение одноклассников. Мне просто не было до этого дела, вот и все. Хм, он весьма… Забавный, странный… Интересный? Он моргает, разрывая зрительный контакт, и тыльной стороной руки вытирает скопившийся над верхней губой пот. - Я пойду, - берет из моих рук пакет и делает неуверенный шаг в сторону выхода. Его немного покачивает, но он не останавливается. Да, весьма интересный. Моего терпения хватает ровно настолько, пока он не опирается на стену возле моего рабочего места. Тяжело вздыхаю и подхожу к нему. Парень не замечает меня, пытаясь, видимо, перебороть подступающий кашель и выровнять дыхание. Беру его под руку и тащу в сторону своей старенькой Hyundai, ведь сам он явно упадет где-нибудь в ближайшей подворотне на радость ворам и прочей городской нечисти, которая только и ждет, чтобы стаей голодных воронов набросится на беззащитного. - Пусти, - вяло вырывается он. – Я сам справлюсь. Не хочу отвечать, да и не знаю, что можно на это сказать, поэтому просто усаживаю парня в машину и захлопываю дверцу. Обхожу авто и сажусь на водительское место. - Куда? – спрашиваю, одной рукой немного напряженно сжимая руль, а другой вставляю ключ в зажигание. - Никуда, - он отворачивает голову. - В смысле? - В прямом. Никуда. – в его голосе что-то изменилось. Появилась какая-то сталь, которая совсем не вязалась ни с мягким, переливчатым голосом, ни с такой болезненной, но милой внешностью. Завожу мотор и включаю заднюю передачу, выезжая со стоянки. Отвезу пока к себе. Дальше разберемся.