Парень из реалити-шоу

Когда я вхожу в тренажерку, ко мне подходит Джеко: – Эй, чува-ак, я помню, что здесь ты не дерешься, но может выйдем? Только ты и я? – Братан, ты же не с Ямайки, хватит уже, – отвечаю я. – В смысле – не с Ямайки? – В смысле, ты с трех лет жил в товариществе Блэк-Хилл. Это же через два товарищества от меня. А еще ты учишься в частной школе за тридцатник в год. Он толкает меня: – Ты так и не ответил, щукин сын, – произносит он с убедительным ямайским акцентом. – Буду ли я драться? – переспрашиваю я. – Не-а. Даже если ты оторвешь мне голову и нассышь в горло. Мой психолог Роджер с радостью забрал бы Джеко в качестве эталонного образца. У него есть все классические признаки гнева: стиснутые зубы, мелкая дрожь… Я обхожу его, иду к пневмогруше и кидаю все свои вещи в угол. Потом я снимаю футболку и начинаю упражнение. Джеко что-то говорит, но я не слышу. Я останавливаю грушу левой рукой и спрашиваю: – Кстати, зачем ты называешь себя Джеко? Он несколько секунд смотрит на меня, не отвечая, и наконец уходит: кулаки сжаты, мышцы напряжены. Я снова берусь за грушу и представляю на ней лица. Лицо Таши, ТелеТёти, мамы. Таша. ТелеТётя. Таша. Николз. Таша. Оператор первого эпизода, говорящий: «Посмотрите на его краник!» Таша. Мама. ТелеТётя. Папа. ТелеТётя. Таша. Мама. По мне струится пот. С лица и рук стекает боевая раскраска. Перья вождя падают на спину, потом на пол. Теперь я просто Джеральд. У меня горят руки и шея. Пневмогруша гипнотизирует меня, я очарован тем, как она всегда угадывает, когда я по ней ударю. Как она меня изучила. Она каждый день спасает меня от тюрьмы. К черту тюрьму. Кто-то резко ударяет меня справа по ребрам. У меня безусловный рефлекс – выбросить назад правую руку и не смотреть, куда она попадет. Я останавливаюсь посреди удара и вижу Джеко. Он несет какую-то чушь, которую я не успеваю разобрать. Я начинаю пятиться – пусть он потанцует со мной. За ним стоят два его приятеля. Они гоняют меня по всему залу, лавируя между тренажерами. Джеко медленно размахивается, и я уворачиваюсь. Он ударяет быстрее – я уклоняюсь снова. Я спиной чувствую взгляды всего зала. Я слышу только барабанный бой у себя в голове. Я прыгаю с ноги на ногу. Я танцую с Джеко и чувствую, как сливаюсь со вселенной. Как будто я вождь племени и накурился пейотля. Джеко наносит новые удары. Я уворачиваюсь. Я мог бы поймать его за кулак и бросить на пол. Я мог бы выбить из него дух. Если бы захотел, я мог бы убить его голыми руками и обглодать ему лицо. Вместо этого я заставляю его танцевать. Танцевать. Танцевать. Он начинает уставать. Он замедляется. Он потеет. Я вижу, как на его брутальных ямайских мускулах трясется американский жирок. – Все! Хватит! – вмешивается тренер. – Ты – обратно к груше, – командует он мне. – А ты иди со мной, – говорит он Джеко, фальшивому ямайцу из среднего класса. Я подхожу обратно к груше, но не продолжаю упражнение, а собираю вещи, надеваю футболку и иду к своей машине.