Парень из реалити-шоу

– Просто прыгай, – наставляет Джо-младший, – и держись за перекладину. Он сидит на стуле на крае импровизированной сцены. В десяти метрах подо мной. Я стою на крошечном выступе и сжимаю в руках перекладину. Руки потеют. Я цепляю перекладину за крючок и в пятый раз опускаю руки в мел. – Смелее! – подбадривает Джо. – Внизу сетка. Тебе нечего бояться. Я закрываю глаза и представляю, что с другой стороны стоит Лизи. Я обещаю себе порцию мороженого. Любого вкуса. Нужно только прыгнуть. Руки снова вспотели, я снова цепляю перекладину и сую руки в мел. И потом еще раза четыре. Джо-младший запускает в телефоне какую-то игру и перестает обращать на меня внимание. Отсюда и он, и его стул кажутся очень маленькими. Его телефон кажется размером с муравья, а он сам – размером с крупного паука. Сетка висит где-то очень далеко. Я осматриваю свои руки – они покрыты толстым слоем меловой пыли, но не трясутся. На другом конце сцены расположен такой же выступ, как мой, и я вижу там Белоснежку с синей птицей. Она тоже кажется маленькой, но все же побольше Джо-младшего и его телефона. Я ее выдумал, ее не существует. Она просто изображение, которое я себе представляю. Я сажусь на выступ и думаю. Я разговариваю с кем-то у себя в голове. О том, чтобы никогда больше не видеть Ташу, потому что я этого требую. «Я требую никогда больше не видеть Ташу». «У Таши винтика в голове не хватает, и никто не знал, что с ней делать, поэтому они скрывали ото всех этот винтик и расшатывали его еще больше, пока не оказались у него в подчинении». Мне жаль, что так вышло. Жаль себя и Лизи. Жаль отца. Даже маму. Даже, может, немного жаль Ташу, у которой винтика в голове не хватает. Мне жаль всех, кто пострадал. Потом разговор в моей голове переходит на Ханну. На то, что она изменила мою жизнь. До нее никому в голову не пришло бы меня любить. Я был слишком злым. Слишком жестоким. У меня было слишком плохое прошлое и слишком безнадежное будущее. Никто не говорил этого вслух, но все об этом думали: «Напишешь мне из тюрьмы?» Но Ханна все изменила. Я рассматриваю сетку, а потом Джо-младшего, который время от времени поднимает голову, чтобы проверить, не встал ли я, и возвращается к телефону. Я перевожу взгляд на образ Белоснежки, но от нее осталась только синяя птица. Если бы она могла говорить, она сказала бы, что видит она. Кучку цыплячьего дерьма. Я встаю, в последний раз опускаю руки в мел, хватаюсь за перекладину – и прыгаю. Одним движением. За долю секунды. Точно так же, как сбежал из дома. Принял решение. Совершил действие. Не раздумывал. Не получал предписаний врача. Просто встал, схватился и прыгнул. Я качаюсь первый раз – и тут же понимаю, что девочки из Монако, должно быть, сильнее любого профессионального борца. Перекладина еле-еле движется. Я почти не могу заставить ее пошевелиться. Со стороны, наверно, мои потуги выглядят как эпилептический припадок. Несколько секунд – и все. С перекладины трапеции в сарае цирка где-то в глуши Флориды неподвижно свисает бессильный семнадцатилетний гетеросексуальный куль с дерьмом. Это даже забавно, но мою спину сейчас разорвет надвое. Джо-младший смеется: – Ты смог! Трусишка жалкий, ты смог! Я тоже хихикаю, но от смеха у меня кончаются силы, и я замолкаю. Потом я вспоминаю, что вишу метрах в семи над землей. «Требую научиться доверять сетке». Но я ей не доверяю. Мои измазанные мелом руки крепко держатся за перекладину. Такое ощущение, что они слились с перекладиной. Я врос руками в перекладину. И это прекрасно, потому что я не собираюсь ее отпускать. – Спускаться будешь? – спрашивает Джо-младший. Он, небось, уже раз сто так делал. Какая ерунда – просто упасть в сетку, которую едва видно. – Не буду, – отвечаю я. – Пожалуй, останусь тут насовсем. – Сначала сгорят к хренам плечи. Потом руки. – Откуда ты знаешь? – Оттуда. Потом твои пальцы по одному разогнутся и ты упадешь. Чувак, с гравитацией не поспоришь. Это сраная физика. – Заткнись! – Ладно, пойду целоваться с твоей девушкой, – произносит Джо и идет к двери. – Когда надумаешь спускаться, падай задницей вниз, потом перекатывайся на край. Я хихикаю, потому что это забавно. А еще мне страшно, что с сеткой может быть что-то не так и я сейчас разобьюсь насмерть. Впервые в жизни это не кажется мне заманчивым. Я не смеюсь над смертью, как будто это приключение. Я не хочу умирать. У меня есть план. Я разжимаю руки. Падая, я как будто снова попадаю в Джердень. Кажется, я ору во всю глотку. Пока я падаю, полиэтилен разматывается. Его слои развеваются в воздухе надо мной, невесомые, и улетают вверх, как дым от сигарет Джо-младшего. Я приземляюсь в сетку, и она пружинит. Несколько минут я лежу в сетке и смотрю на перекладину, висящую в воздухе. Она кажется крошечной. Через какое-то время снаружи раздается шум. Шум фургона или трактора. Чьи-то вопли. Крики Большого Джо: «…, …, …!» Я перекатываюсь к краю сетки, переваливаюсь через край и встаю на пол. Мне отчасти хочется снова залезть на выступ, но я понимаю, что пора ехать домой. – Самое время! – говорит Джо, когда я вхожу в шатер. Ханна уже собрала вещи и сидит рядом с ним. – Чувак, она не стала со мной целоваться. Тебе достался …ный бриллиант! «Я заслужил …ный бриллиант».