Парень из реалити-шоу

«Дорогая ТелеТётя! Знаю, вы расстроитесь, но я пишу вам не из тюрьмы, а из шатра, где отдыхаю с моей девушкой Ханной и моим единственным другом Джо. Он мой единственный друг потому, что после всего, что сделало со мной ваше шоу, заводить друзей стало практически невозможно. Я долго ходил на сеансы борьбы с гневом, и там мы писали вам письма, но ни в одном из них я не написал того, что действительно хочу сказать. Я писал то, чего мой психолог от меня хотел. В основном – о своем гневе. Гнева у меня было завались. Я знаю, что вы это знаете, потому что он копился во мне задолго до того, как вы притащили в мой дом кучу операторов, камер и таблиц поведения, но после вашего прихода я стал еще злее. Моя сестра Таша творила со мной и второй моей сестрой ужасные вещи. Она постоянно пыталась нас убить. Думаю, вы все это знали. Не понимаю, почему вы не заявили в органы опеки и вообще толком ничего с этим не делали, но пусть это остается на вашей совести, а не на моей. У Лизи все хорошо, она теперь живет в Шотландии. У меня тоже все хорошо. Надеюсь, вы помните, как весело нам бывало вместе. Вчера вечером я играл с пятилетним мальчиком и вспомнил, как мне самому было пять и как это было круто, потому что, когда никто не гоняется за тобой и не пытается тебя убить, мир превращается в огромный парк развлечений. Я тоже умел веселиться и веселить других, но вы вырезали это из шоу. В прошлом месяце одна женщина узнала меня. Она обняла меня и сказала, что, посмотрев ваше шоу, она хотела забрать меня из моего дома и позаботиться обо мне. Я ответил, что было бы круто, но теперь все хорошо. Поэтому я и пишу вам. Теперь я достаточно взрослый, чтобы сбежать из города, где все верят в то, что им показали, и слишком тупые, чтобы докопаться до правды. ТелеТётя, как вы думаете, почему они такие? Им что, нравилось смотреть на мои страдания, просто потому что страдания маленького мальчика это прикольно? Или они хотели отвлечься от собственных страданий? Или они просто кретины и любят злорадствовать? Мы ведь страдали. Мы с Лизи говорили вам. Вы спросили, и мы сказали. И даже несмотря на то, что вы все знали и ничего не сделали, у меня все в порядке. И я хочу, чтобы вы знали: я надеюсь, у вас тоже все в порядке. Искренне ваш, Джеральд Фауст» Пока я писал, Ханна позвонила маме. Она вышла на улицу, бродила туда-сюда и разговаривала. Ее мама попросила ее тетю о помощи – в том числе с поиском хороших врачей: психика матери Ханны разрушается все сильнее. Тетя навела справки и говорит, что что-нибудь придумает. Мама Ханны больше не будет присылать ей по сотне безумных сообщений в день. Я звоню папе, не отходя от Ханны. Она слышит: – Да. Хорошо. Вот как? Ясно. Наверно. Да, я бы так и сделал. А ты? Ты что, доволен? Думаю, она просто не хотела в это лезть. Не волнуйся, вы с ней еще поговорите. Напомни, какой сегодня день? Думаю, если сегодня выедем, то к четвергу. Спасибо. Когда я вешаю трубку, Ханна явно хочет услышать, о чем мы говорили, но я обнимаю: – Я обещал Джо-младшему сходить с ним в сарай. Через час вернусь. – Мы правда сегодня уезжаем? Ты же обещал отцу? – Если хочешь, уедем. Если не хочешь, останемся. Мы можем делать все, что захотим.