Выстрел в сердце.

      Когда ты потеряла ту тонкую нить, которая связывала все ваши мысли, идеи? Как могла настолько не знать человека, который стал твоим первым воплощением настоящего героя? Почему проглядела в нём холодный расчёт и абсолютное безразличие после, казалось бы, ужаснейшего поступка? Неужели ты и правда не замечала этот ледяной взгляд и каменное сердце, когда он отдавал очередной приказ? Почему? Почему позволила себе выстрелить? Выстрелить в ребёнка, забирая его жизнь, и убивая своё собственное сердце.       Мысль о том, что Бизон сказал это вслух, убивала тебя. Ты не верила собственным ушам, не верила в слова своего командира, своего товарища, своего старшего брата. Он не мог отдать подобный приказ, не стал бы приказывать именно тебе. Так хотелось в это верить, но было уже поздно. Нужно было делать выбор. Выбор между своей командой и ещё не повидавшей жизни детской душой. Перед прицелом маячил красный бубончик, рука паренька тряслась, а ты не могла пошевелиться. Ты просто замерла и не могла нажать на курок, видя испуганные глаза ребёнка. Ему, наверное, от силы лет тринадцать, может четырнадцать. Он ведь ещё не проходил в школе квадратные уравнения. Он не успел сказать своей однокласснице Ленке, что та нравится ему с пятого класса, не успел вернуть Максу приставку и сделать тарзанку своему младшему брату Игорю. Сейчас этот мальчик стоял перед тобой, отдавая тебе честь забрать его жизнь. Его умные глаза выражали страх и абсолютное понимание. Он понимал, что может стать причиной смерти около двух сотен людей, понимал, что лишь пешка в руках террористов, он понимал, что либо ты сделаешь один выстрел и остановишь это сумасшествие, либо ему пустят очередь в спину отморозки и угробят очень много жизней. Вы оба понимали, что обязаны сделать это. Он обязан отдать свою жизнь, а ты обязана её забрать. И никакие слова сейчас не помогут, никакие действия не смогут решить эту проблему.       Шум в ушах, громкий голос в наушнике, который призывает к действию очередной раз, заставляют тебя очнуться. Ты будто просыпаешься из крепкого сна, который обвязал вокруг тебя свои цепкие руки. Пелена перед глазами всё ещё не даёт тебе возможности точно прицелиться, а трясущиеся руки пытаются удержать винтовку. Ты не понимаешь, не хочешь в это верить, но глаз отчетливо останавливается напротив детского лица. "Прошу вас, у меня больше нет сил", - читаешь ты по миниатюрным губам, уверенно перехватывая курок оружия указательным пальцем. Всё, что ты сейчас хочешь, это оказаться в другом месте и в совершенно другой жизни. Не хочешь быть спецназовцем, не хочешь принимать этого решения и совершенно не хочешь держать на мушке голову кудрявого паренька. Тебе так интересно немного узнать о нём, прежде чем выстрелить. Ты желаешь узнать о его жизни и родителях, о том, как он учился и почему у него шрам на правой брови, но на это совершенно нет времени. Может быть потом, если у тебя будут силы, ты спросишь его мать об этом.       После операции ты будешь винить во всём себя и отчасти Борю. За то, что он не нашёл другого выхода, за то, что он не смог спасти жизнь ребёнка. Вина, пожирающая тебя после, превратится в ненависть, и ты уже не сможешь улыбаться. Буквально через пять секунд ты станешь убийцей, которая лишит жизни ни в чём невинного мальчика. Вернувшись в КТЦ, ты наткнёшься на Багиру, которая не перестанет утешать тебя и твои мысли. Но разве у неё получится? Разве человек, который никогда не убивал дитя, сможет подобрать нужных слов? Но это будет потом.       Капелька пота стекает по виску, устремляясь по щеке, и падая на пыльный бетон. Ты немного опускаешь винтовку, целясь в грудь своей мишени, и делаешь выстрел. Выстрел в дико бьющееся сердце.