(un)safe zone

Крысы и дети Следуют за мной за пределы города, Крысы и дети Следуют за мной за пределы своих домов.

— Kid A, Radiohead.

* * *

      Ходить вдвоём с Броди стало тяжело.       И хотя на территории школы они старались перед всеми делать вид, будто всё в порядке, каждый раз, когда огромные широкие ворота с тихим скрежетом закрываются за ними, Марлон чувствует в воздухе то самое напряжение, отзывающееся незримыми бурлящими комочками совести внутри. Это напряжение медленно давит, осыпает целые горсти жгучей соли на незажившую рану, которую в своё время толком и не обработали нормально — он решил, что если игнорировать правду, скрывать её от своих и продолжать жить дальше, то станет легче. Думает, что в состоянии держать под контролем ситуацию и заключать сделки, а рейдеров на самом деле лишь забавляет то, как подросток изо всех сил старается быть лидером для других подростков.       Наверное, где-то в глубине искалеченного ужасами апокалипсиса сознания парень и сам понимает: он просто оттягивает неизбежное. Ведь, по сути, если ублюдки захотят захватить территорию, то никто и ничего помешать им не сможет. Их больше количеством, у них есть кое-какое огнестрельное оружие, они сильнее, а группа Марлона — не более, чем кучка детей, застопорившихся на одном месте, боящаяся выйти за пределы «безопасной зоны».       Броди никогда ничего не говорит, даже наедине старается не упоминать то, что они… что он скрывает и заставляет скрывать её из-за собственного стыда и слабости, но по взгляду и натянутым отношениям всё и так понятно. Поэтому с ней на охоту Марлон старается не выбираться, зачастую предпочитая Луиса с Аасимом. Или своего верного сторожа Рози, как сейчас — вдвоём с ней ему точно опасаться нечего.       По крайней мере, он хотел надеяться на это и на то, что сегодня их ждёт рутинная и ничем не отличающаяся от прочих прогулка вдоль звериных ловушек и обратно. По ощущениям — либо позднее лето, либо начало осени: уже пару недель в воздухе заметно холодает. Листья не торопятся выцветать, однако изредка среди пушистых зелёных копен встречаются маленькие жёлтые росточки, которые очень скоро начнут опадать на землю, превращаясь в пожухлое шуршание под ногами. Иногда парень просто позволяет себе наблюдать за погодными изменениями на очищенной от монстров территории, насчитывать количество пережитых ими зим. В его голову на доли жалких секунд даже прокрадывается мысль, что, возможно, у него есть шанс прожить долгую и счастливую жизнь в апокалипсисе. Что не слишком скверен мир, когда ты обучен уничтожению чудищ, ведь обычно дети мечтают о всяких приключениях?       А потом Рози берёт след, возвращает к реальности, где тебе всегда придётся остерегаться смерти.       Она резко застывает посреди знакомой тропы, заставив своего хозяина насторожиться и последовать её примеру. Сначала с плотно сжатыми челюстями издаёт звук, напоминающий подавленный лай, после чего поворачивает морду налево, словно указывая на невидимую причину волнения.       — В чём дело, девочка?       Марлон делает медленный шаг, становится совсем рядом с питомцем. Смотрит на неё, затем в сторону того, что её заинтересовало. Не видит ничего примечательного, кроме кустов, да деревьев с периодически мелькающими ловушками. Даже мертвецов не видит и не слышит, хотя именно их появлению он мог бы удивиться меньше всего.       Проходят еще несколько секунд, прежде чем собака не спеша, но с заметным энтузиазмом устремляется вперёд, вызвав у хозяина мгновенное беспокойство — это было прямо по направлению к реке, где метров через пятьдесят кончается та самая «безопасная зона», которую в своё время Марлон так старательно прятал, ограждал от чужих глаз уничтожением указателей на дорогах и толстыми красными чёрточками карандаша на нарисованной карте. Парень тихо ругается, на ходу достаёт из-за спины самодельный из подручных предметов крепкий лук, что удобно крепился на ремне рядом с чехлом для стрел, и бросается следом за Рози.       В ту же минуту страх привлечь внимание монстров сменила ужасающая мысль, догадка: Рози не станет бежать трусцой за первым попавшимся далёким мертвяком. Нет, слишком уж хорошо выдрессирована.       Как он и предполагал, почти рядом с рекой показались люди. Правда, вопреки неуспокоившейся паранойе парня, не рейдеры. Мужчина и девочка, оба с бледной кожей, оба черноволосые. У девочки волосы в некоторых местах выгорели на солнце и были сострижены не очень аккуратно до подбородка, а у мужчины — тугой хвост, завязанный в пучок на затылке. И борода, рваная, с некоторыми тонкими седыми волосками. Остановились в метрах семи-восьми от начала леса, начала чужих границ, ведут беседу. Марлон за деревьями и кустами, успокаивает собаку, чтобы та не рычала и даёт команду сидеть на месте. Притаился, и незнакомцы не могут их заметить хотя бы по причине занятости друг другом.       — …за лоха меня держишь?       — Уверяю, сэр, мы уже почти пришли.       — Хватит мне беса гнать! Помниться, мадемуазель, вчера вы так же пели. И позавчера вечером, а?       У взрослого хрипловатый низкий голос, и смотрит он на подростка сверху вниз, пользуясь незначительным преимуществом в росте. Пытается запугать, а она всего-то вымученно улыбается в ответ. Марлон хочет надеяться, что это просто люди, проходящие мимо, и что они действительно уйдут своей дорогой, куда-нибудь вверх по реке, не обнаружив ни их школу, ни рыбацкого домика. Но, по всей видимости, мужчина был настроен куда решительнее, чем казалось.       — Полагаю, пора покончить с играми.       Извлекает с ремня обагренный засохшей кровью охотничий нож с древесной рукояткой, небрежно хватает за рукав и приставляет к её горлу, а у Марлона внутри идёт непродолжительная война между добротой и животной потребностью выживать, не вмешиваться и не навлекать на себя лишнюю беду, ведь лидер отвечает не только за собственную жизнь. Побеждает первое — даже в долбанном апокалипсисе один подросток не мог оставить второго подростка, чисто из солидарности и понимания того отвратительного давления, с каким на тебя постоянно смотрят… смотрели взрослые.       Юноша выходит из своего укрытия, стрелой натягивая одну из тонких чёрных резинок, служащих вместо обычной тетивы.       — Прекращай.       Голос его мгновенно становится властным и жёстким, несмотря на сдержанность ничуть не уступает грубому басу мужчины. Тот резко оборачивается на звук, наверняка сгоряча собирается дать остроумный ответ, но хитрые зелёные глаза встречаются с злыми глазами недовольно порыкивающей Рози. Незнакомцу невдомёк, что она не кинется на него, пока лучник не прикажет, поэтому он отстраняется от удивлённой девушки.       — Думаешь, она твоя единственная проблема? — парень всё замечает, мотнул головой в сторону собаки. — Ошибаешься. Бросай нож.       — Слушай, пацан… — бородатый приподымает руки вверх, выражение делается у него сначала испуганное, а после становится растерянное. С ножом не расстался. Должно быть, досадно, когда тебя левый недомерок к стенке припёр, и он желает поскорее взять ситуацию в свою узду. — Ты не прав. У нас здесь личные дела.       — Бросай. Нож. Сейчас же!       — Ох… Да. Конечно.       Его ладонь разжимается, и оружие с глухим шелестом соприкасается с заросшей травой.       — Прошу, — между тем продолжает мужчина, не позволяя вежливому тону сойти за рамки грубости. — я не собирался предпринимать ничего дурного. Это моя дочь, я… я вспылил.       Марлон неподвижен, держит незнакомца на мушке. Не знает, как обернётся обстановка, но о поступке не жалеет — он ведь спас чью-то жизнь, верно? Впрочем, сказать о том, чтобы они убирались отсюда подальше или выяснить причины происходящего, лидер не успевает: почувствовав весьма ощутимую свободу, та девушка подобрала с земли лезвие и с силой всадила мужчине в бок, под ребро, прорвав тонкую материю из куртки, кожи и сухожилий.       — Ну, ты облажался, пап!       В ответ она получает резкий удар в лицо с локтя, от которого с тихим ругательством роняет нож и падает, а он вскрикивает от острой боли, пятно карминного оттенка лихо распространяется на ткани вокруг вошедшего почти по рукоятку ножа. Больше Марлон не раздумывает, под тревожный лай Рози отпускает тетиву, с невообразимой лёгкостью поражает раненого точно в правый глаз: стрела разрывает зажмуренное в приступе шока веко, входит глубже, чем наполовину внутрь, распарывает скопления сосудов и нервных тканей, а самое главное — мозг. Звук влажного хруста, резко нарушивший рёв незнакомца, заполнил собой прилегающее вокруг пространство, и даже после падения тела на землю парень слышит не шум реки неподалёку, а этот звук у себя в голове, видит жутко преобразовавшиеся черты, распахнутый рот и окропленную горячей кровью чёрную гуталиновую бороду. К такому никогда не привыкнешь.       — Блин… — поднявшись с колен и ладонью зажимая разбитую бровь, девушка пытается сфокусировать мутный взгляд на стрелке, но видно, как её пошатнуло, слишком сильно мужчина ей врезал. — Спасибо, чувак. Я думала, до конца жизни с ним теперь тащиться придётся.       Она усмехается так, будто здесь нет ничего противоестественного, не выглядит испуганной и не пятится, когда Марлон осторожно, с уже опущенным луком подходит ближе. Выпрямляется, по хулиганской привычке засовывает руки в карманы подранных чёрных джинсов, и тонкая алая струйка стекает вниз, минуя окрасившуюся в розоватый оттенок склеру, по щеке и рядом с уголком тонких искусанных губ. Приглядевшись тщательнее, Марлон навскидку даёт ей лет семнадцать-шестнадцать, но в любом случае не старше себя.       — Всё в порядке? — интересуется юноша, одновременно пряча лук за спину и машинально пригладив присевшую у его ног Рози по гладкошерстной макушке.       — Теперь – да. — незнакомка добродушно кивает на труп, легонько пинает его краешком ботинка. — Представляешь, подлец шёл со мной третий день! Хотел сначала прибить, но я ему наплела, типа у меня хижина неподалёку. Мне повезло, что ты оказался здесь, а то подходящего момента для расправы всё никак не представлялось… Меня, кстати, Элис зовут.       — Марлон, — представляется он в ответ. — Выходит, до встречи с ним ты бродила одна?       — Ага, уже месяцев шесть или семь, наверное. Были, конечно, другие люди, но ты сам знаешь, как оно получается…       На последних словах девушка опускается на корточки рядом с мужчиной, переворачивает тяжёлое тело, чтобы снять потрёпанный жизнью довольно старый рюкзак. Потом она хлёстко и с противными брызгами вытаскивает из червлёной глазницы стрелу Марлона, со смешком протягивает ему: мол, ты «обронил», браток. Сам Марлон не знает, удивляться или опасаться этого вечно позитивного настроя.       — Знаешь, твою рану не помешало бы обработать, — подмечает лучник, мгновенно наплевав на всякие правила стерильности и сунув грязную стрелу к остальным, чистым, в чехол. — Не так далеко у нас есть убежище, там и другие дети есть. Как на счёт того, чтобы остановиться ненадолго?       — О… — темноволосая вдруг замирает в задумчивости, затем встаёт, закидывает рюкзак на плечо и снова отшатывается на шаг в сторону. — А я… не помешаю?       — Конечно нет. Мы всегда рады помочь людям, если они хорошие. — Он тут же поправляет себя: — В смысле, у нас тут новых лиц, вообще-то, никогда не было, но если ты захочешь остаться и помочь, думаю, против никто не будет.       И улыбается ей самой дружелюбной улыбкой, словно и не возникало в его голове мысли, что она может сгодиться в качестве запасного варианта для рейдеров.