Это провал

      Дни летели словно года — настолько обычный день был насыщен необычными и, местами даже мучительными, событиями. Чимин думал, что у него уже шарики за ролики заскакивают, ведь такие частые столкновения с Юнги грозили, возможно, даже чем-то большим, чем дуркой. Жизнь как будто повернулась к нему жопным местом, и каждый день Чимин то подскальзывался, то запинался обо что-то и каким-то чудеснейшим образом все это происходило аккурат рядом с Юнги. И, конечно же, пренепременно, навернуться нужно обязательно на него и никак иначе. Нет чтобы, хоть ради приличия, разулю по старинке на полу растянуться или хотя бы рядом. Нет. Хер там плавал.       Мемберы словно сговорились и каждый раз, когда у Пака был свободный вечер, который он хотел провести дома, каким-то волшебным образом из дома испарялись абсолютно все, ну, конечно, кроме Юнги, который в обязательном порядке предлагал провести время вместе и, Чимин не мог ему отказать. Потому что он ни в чем не мог отказать Юнги.       Однако, спустя пару таких времяпрепровождений, Пак таки задумывался о том, чтобы осуществить давно придуманный план и залезть в петлю, и параллельно вместе с жизнью избавиться от всех остальных проблем. Потому что терпеть «случайные» прикосновения Мина к стратегически важным частям своего тела было выше его сил. Старший не скупился на касания: тут рука по бедру прошлась, здесь за зад ущипнул со словами «все так делают» (кто, блять, так делает непонятно, но главное отмазаться типа все поверили), там ладонь под рубашку забралась проверить как Пак «проел» свой пресс. Со всем этим, Чимину уже просто было страшно возвращаться домой, ведь такими темпами до нервного срыва оставалась всего пара миллиметров, а жить и нормально функционировать было еще ой как нужно, хоть уже и не хотелось.       В один из таких дней, когда Чимин в очередной раз упал на Шугу и почувствовал, как по его заднице прошлись теплые ладони хена, что было за последний месяц м-м-м… разом сороковым — не меньше, терпение парня окончательно и бесповоротно оставило черепушку и, с песней «Run», ускакало хер пойми куда и возвращаться ни под каким предлогом не думало. Решив, что сидеть дома одному с Юнги (черт побери, как это вообще получается, если Чонгуку приходилось докапывать индивидуально каждого мембера и заебывать его чуть ли не до помутнения рассудка, чтобы выбить хотя бы сутки наедине с Тэхеном, а тут целый сговор) в очередной раз себе дороже, Чимин остался в танцевальном зале, чтобы в очередной раз отточить свои навыки и усталостью вышибить из головы все, что мешает нормально соображать. Нужно было отвлечься от всего этого дерьма, что не дает спокойно жить.       Полностью погрузившись в музыку и отдаваясь ей, Пак не заметил, как тихо приоткрылась дверь в тренировочную и кто-то выглянул из-за нее. Тело продолжало чувствовать лишь ритм песни, абсолютно не отвлекаясь ни на какие внешние раздражители в виде постороннего шума или ощущения пристального взгляда на себе, что обычно люди примечают сразу же. Но в этот момент существовал лишь Чимин и его единение с музыкой.       Смотря на то, что происходило перед глазами, Шуга закусил губу. Чимин в принципе казался чем-то таким, на что можно любоваться вечно, но увлеченный одиночным танцем Чимин, который полностью погружен в музыку, являлся не иначе как божеством. Смотря на это, Юнги казалось, что Чимин не просто танцует, а буквально занимается любовью с музыкой, высказывая все свои чувства к ней при помощи своего тела. Хотелось, чтобы Пак высказывал чувства к Шуге так же. Желательно лежа под ним с раскинутыми ногами, периодически проводя языком по своим блядским пухлым губам, постанывая и требуя большего. Такой расклад казался идеальным.       Эти мысли не давали Мину покоя уже очень долгое время. Наверное, с момента их знакомства. И держать все в себе столько лет было очень сложно. А тут еще и «шпедики», как Мин про себя называл Ви и Чонгука, мелкие на больное давили своими сюсюканиями. Юнги не знал, чего хотел больше — придушить эти слишком счастливые рожи, либо же поймать и нагнуть Пака. От осуществления хотя бы одного из этих желаний его останавливало, пожалуй, только уголовное право. Садиться в тюрьму из-за придурков не хотелось. Да и обижать Чимина тоже было таким себе развлечением. Его хотелось обнимать и оберегать, а не насиловать и убивать морально.       Однако, в какой-то степени Шуга таки решил убить его морально, сам того не зная. Просто устав наблюдать за Чимином и работать рукой столько времени, Мин решил перейти к действиям. Принцип «смотри, но не трогай» уже давно себя изжил, а шикарная Пуссанская задница, особенно в обтягивающих кожаных штанах, манила только так, от чего ее ну очень хотелось именно трогать, а не просто глазеть. Для начала он организовал небольшое столкновение возле ванной, чтобы оценить свои шансы на успех. Из того, что он увидел, шансы оказались вроде как очень даже ничего на первый взгляд, и Юнги решил взять эту крепость измором.       Каждый раз наблюдать за покрасневшим Паком было тем еще удовольствием, которое грозилось перерасти в фетиш. Легкий румянец распространялся даже на уши и шею Чимина, глаза бегали из стороны в сторону, не зная за что бы зацепиться, и предательски долго и тщательно скользили по очертанию лица или тела Юнги. На это можно было смотреть вечно. Однако хотелось не только смотреть, а еще и ощущать, и желательно, владеть. Чтобы Чимин принадлежал не куче фанатов, а только Мину.       Засмотревшись, Юнги решил, что измор уже себя исчерпал и пора перейти к решительным мерам, чтобы окончательно сломить и завоевать крепость под именем Пак Чимин.

***

— Ребята, — радостно произнес Намджун, довольно хлопнув в ладоши, — у нас завтра выходной!       Мемберы сразу же радостно загалдели, обсуждая чем бы хотели заняться. Ребята, несмотря на то, что и без того почти двадцать четыре часа в сутки вместе, решили провести этот выходной вместе. Чимин, уставший от всего происходящего с ним в последнее время, слушал краем уха предложения, залипая взглядом в стену. Ему этот выходной был жизненно необходим. Паку было все равно на то, что выходной и у Юнги тоже, ведь весь день ребята должны быть вместе. Вместе — всей группой, а значит неловких ситуаций будет минимум. Ну, во всяком случае он свято верил, что его хотя бы не кинут. Хотел верить. Мечтал. Молился. — Может просто выпьем? — прозвучал отстраненный голос Чимина, на что все вздрогнули. На памяти остальных, парень был таким лишь в те редкие моменты, когда очень сильно расстраивался из-за ошибок на выступлении или когда что-то не получалось. Но в данный момент Пак не грузился, как это было бы не получись у него что-то, а по виду просто заебался. Именно по этой причине ребята решили просто посидеть в общаге и выпить, возможно, играя в различные игры с алкоголем. Почему нет?       Так оно и получилось. Ближе к вечеру, вдоволь закупившись соджу и не забыв про закуски, ребята засели в гостиной. Чимин, завидев заветную бутылку, изрядно повеселел, что не могло не радовать ребят. Они изредка, когда Чимин не шел на контакт и не хотел ни с кем делиться тем, что его гложет, прибегали к этому методу. Да, нехорошо, но зато на следующее утро Пак становился огурчиком и словно заново рождался.       Тем временем своеобразная домашняя вечеринка перетекла уже за две пустые бутылки соджу и это могло означать только то, что пришло время для веселья. — С чего сегодня начинаем? — ехидно спросил Тэхен, готовый уже пуститься во все тяжкие. Кто если не он будет придумывать бредовые и идиотские наказание в этой компании? Ну, разве что Хосок может в этом ему помочь. Остальные же делают это более щадяще. — Давайте в «Кинг»? — предложил Чонгук, подскакивая и направляясь к полочке возле телевизора, где он взял блокнот и ручку, сразу же начиная писать на листочках цифры и сворачивать их. Макнэ ни секунды не сомневался, что его идею поддержат. Так оно и оказалось.       Как только шесть цифр и одна заветная бумажка с надписью «Кинг» оказались свернуты и находились в чьей-то кепке, веселье началось. Конечно же, веселость желания и тяжесть его исполнения зависели от того, кому и какая бумажка попадалась. Практически все мемберы молились всевышнему, когда «Кинг» доставался Тэхену, а попадался он ему слишком часто. И это было ой как не зря. Например, Намджуну пришлось пить соджу с пупка Джина и после пройтись языком по ребрам старшего, Хоупу досталось от него станцевать эротичный танец вокруг Чонгука, представив, что макнэ это шест.       Это могло бы продолжаться вечно, но тут Тэхену наконец-то улыбнулась удача. «Кинг» выпал ему в третий раз, а цифрами он назвал два и пять. Чимин и Юнги. Именно ради этого Чонгук и Ви и затевали эту игру. Они уже давно заметили, как Чимин облизывается на Юнги, но не решается и слова сказать, и как старший стал активничать по отношению к Паку. Однако Чим оказался то ли слепым, то ли тугодумом. В общем, ребята решили подсобить. — Я хочу, чтобы вы вдвоем, — Ви указал кивком головы на парней, — провели «Семь минут рая», ну, предположим, в комнате Юнги.       Реакции мемберов были разнообразными: Чонгук вовсю улыбался своими кроличьими зубками и довольно сощурил глаза, Хосок ухмылялся, Джин сокрушался о потерянной комнате, но радовался тому, что не кухне, а Намджун снова проявил себя как «Халк ломать» и случайно разбил рюмку. Но самые интересные выражения лица были у виновников сей ситуации: Юнги приоткрыл рот и нахмурился, не понимая, что тут вообще происходит, а Чимин, казалось, и вовсе сменил национальность — настолько его глаза широко раскрылись. — И что это значит? — уточнил Пак, шумно сглотнув. Видимо, Господа Бога и впрямь не существует, иначе как объяснить то, что все надежды на спокойный и веселый вечер были просто похерены сраным Ким Тэхеном. А еще лучший друг, ага. — То и значит, будете семь минут сидеть в комнате, — покачав головой сказал Тэ, — в темноте. Закрытые.       Чимин вздрогнул и прикрыл глаза. Ему казалось, что пришла его смерть. Последние крупицы разума уверяли, что все будет хорошо и они останутся с Паком до конца. Что он не натворит дел и не похерит дружбу с Юнги, группу и себя самого. Возможно, если Чима таки не выдержит, то он максимум получит в рожу и плевок в нее же. С другой же стороны, это всего семь минут и за них крыша вряд ли успеет далеко уехать и вообще тронуться. Во всяком случае он на это надеялся.       Юнги же казалось, после того как охуевоз после первых секунд прошел, был спокоен словно скала. Чимин думал, что ему и правда насрать, а значит все точно, ну прямо инфа сотка, будет хорошо.       Темная комната Юнги и Джина немного пугала Пака. Он в принципе не любил темные помещения, а здесь можно было различить лишь смутные очертания самого Мина и некоторых крупных предметов. Юнги сразу же подошел и завалился на свою кровать, а Чимин, не став наглеть, сел возле нее на мягкий ковер и уронил голову на покрывало, соприкасаясь ею с ладонью Мина. — Зачем Тэхен все это загадал? — поинтересовался Чимин, в общем-то и не надеясь, что ему ответят. Он прикрыл глаза и наконец-то ощутил спокойствие. Этот раз отличался от других. Не было ни неловких ситуаций, ни неприемлемых прикосновения, которые бы доводили Пака до виселицы. Было тихо, спокойно и хорошо. Он ощущал запах Юнги, который был слегка мятным, и младший готов был поклясться, что так пахнет не только шампунь хена, но и доля запаха идет от самого Шуги, теплая ладонь слегка поглаживала растрепанные волосы Чимина, успокаивая. Чимин чувствовал себя в раю и слишком расслабился. — За тем, что Тэ может и дурак, но не слепой, в отличии от тебя, — тихо прошептал Юнги возле уха Пака. Разморенный легкими прикосновениями к голове, он и не заметил, как Шуга приподнялся и оказался слишком близко. — В смысле? — резко распахнув глаза, Чимин повернул голову в сторону Юнги, и их губы тут же соприкоснулись. Дыхание младшего тут же сперло, и он вздрогнул, когда почувствовал, как Мин целует и видя на перед реакцию Пака, обвивает его шею руками и держит, параллельно лаская особенно чувствительные участки, о которых он уже давно знал.       Губы Юнги были на удивление горячими. Пак представлял их себе теплыми, возможно даже прохладными, но так оказалось даже лучше, чем в фантазиях. Закрыв глаза, Чимин углубил аккуратный поцелуй, действуя активнее, чем предполагал Мин, что несомненно не могло его не порадовать.       Резко оборвав поцелуй, Чимин ошалело посмотрел на Юнги, и даже сквозь темноту смог различить взгляд старшего, который был наполнен похотью. Именно на этом моменте Пак понял — его хотят тоже, возможно, даже больше, что не могло не радовать. И заслонки сорвало, в голове включилась «Run», а душа понеслась в рай. Чимин резко встал, тут же оказываясь в жарких и желанных объятиях старшего, через мгновенье оказавшись на кровати, придавленным к матрасу таким желанным телом.       Это казалось из разряда фантастики. Только в своих самых смелых мечтах Чимин думал о том, что такое может произойти. Перед тем как прижать Юнги ближе к себе, Пак ущипнул себя, чтобы убедиться в том, что он точно не спит и был приятно удивлен, ведь все действительно происходило в реальности, и старший, вроде как, никуда не должен был пропасть и рассеяться словно туман.       В то же время Мин проник ладонями под футболку Пака, оглаживая горячее рельефное тело не «случайно», а вполне себе, наконец-то, с согласия и получал от этого полный кайф. Его губы сместились по щеке на шею младшего, оставляя едва заметные метки, которые позже будет легко закрасить, чтобы не получить пиздячек от компании, а пальцы прошлись по горошинам сосков, от чего Чимин издал тихий стон.       Юнги показалось, что за всю его жизнь он еще не слышал ничего более прекрасного. Голос Чимина и так был для его ушей лучшей музыкой мира, но теперь он пересмотрит свои взгляды на этот аспект, меняя приоритеты.       Юнги стягивает с младшего футболку и, несмотря на то, что в комнате темно, ему неплохо удается разглядеть в полной красе то, о чем он так давно мечтал: рельефное тело, гладкая кожа, блестящие похотью глаза, похотливо закушенная пухлая нижняя губа и легкий румянец на щеках. Только от этого вида Мин готов был спустить в штаны, как какой-то неопытный подросток.       Чимин не остался в долгу и решил, что ему в обязательном порядке хочется снять футболку со старшего самостоятельно, что он собственно и сделал, оставаясь доволен видом мягкой бледной кожи. Не удержавшись, он приподнялся и прошелся языком по ключицам старшего, наслаждаясь солоноватым привкусом на языке. Мин рывком вернул Чимина на место, давая понять, кто тут главный, а Чимин, собственно, и не был против, даже только за, позволяя буквально вытряхнуть себя из штанов и нижнего белья, оставаясь абсолютно обнажённым перед своими желаниями.       Шуга зачарованно глядел на Чимина, любуясь. Он огладил натренированные ноги от щиколоток к верху, сжимая ладони на упругой заднице, наслаждаясь тем, как она ложится в ладонь. Пуссанская задница Чимина была создана чтобы так идеально лежать в ладонях Юнги. Оставив одну руку лежать там, где ей самое место, как решил Шуга, второй ладонью он спустился к колену, раздвигая ноги Пака и целуя внутреннюю сторону бедра, не разрывая зрительного контакта с младшим. Чимин как завороженный наблюдал за этим и, казалось, даже не дышал и с замиранием сердца ждал дальнейших действий Юнги.       А дальше было больше. И приятнее.       Оторвавшись от Пака всего на пару секунд, Шуга вытащил из тумбочки смазку и склонился ниже, оказавшись практически вплотную к паху. Хмыкнув, Юнги тут же, не задумываясь, подул на головку эрегированного члена Чимина, вызывая его судорожный хриплый вдох. Усмехнувшись, Мин прошелся языком по головке члена, сначала как бы пробуя на вкус, а после, услышав стон, не спеша насадился на него ртом. Он двигался размеренно, медленно, как будто пытаясь распробовать, а после стал брать глубже, буквально заглатывая и активно работая языком. Чимин очень сильно удивился технике старшего, что не могла не натолкнуть на определенные мысли. Юнги изначально был из радужной команды. Сие открытие настолько поразило Пака, что он забылся и очень громко застонал, выдавая не то, что соседней комнате, а, кажись, всему миру, как тут проходят его «Семь минут рая». И ведь действительно, как в раю. — Ох, Юнги, — громче простонал Чимин, ощущая влажные и прохладные пальцы, проникающие внутрь него.       Чимин постарался максимально расслабиться, понимая, что после очень долгого перерыва будет больно так же, как и в первый раз, но он очень хотел, чтобы хен наконец-таки взял его, а больно или нет — не важно. Главное, что это Юнги.       Шуга же не переставал ласкать Чимина ртом, в это же время растягивая. По действиям Пака Юнги прекрасно понял, что будет проще, чем он предполагал, потому что может и давний, но опыт у Чимина чувствовался. «Да и не может парень, ни разу не садившийся на хуй, так вилять такой блядской задницей» — пронеслось в его мыслях.       Почувствовав дрожь Пака, Юнги выпустил член младшего изо рта, целуя его живот, и уже раздвигая внутри него два пальца на манер ножниц и ища заветный комок нервов. То, что Чимину было хорошо, Мин и так видел, но хотелось, чтобы Пак получил максимально возможное удовольствие из всех, что мог. Прямо в обязательном порядке. И он начал его получать, после того, как Юнги таки нашел то, что искал. Стон Чимина был резким и громким, от чего парень даже порывался прикрыть рот, но Юнги поспешно убрал его руки со словами: «Я хочу слышать твой голос». Пак не мог ему отказать. Снова.       Уже когда три пальца могли спокойно двигаться, Чимин сам остановил руку Юнги. — Возьми меня, хен, — прошептал он, облизав свои блядские пухлые губы именно так, как и мечтал в своих самых пошлых фантазиях Юнги. — Что? Я не расслышал, — решил поиздеваться Мин, но не ожидал такого ответа от младшего. — Трахни меня, — гортанно, слишком пошло, слегка громковато и, о боги, так сексуально простонал Чимин.       После такого, просить второй раз не пришлось. Да и Чимин, воспользовавшись заминкой старшего, резко поднялся и уложил Мина на лопатки, оседлав его бедра. Юнги даже не успел охнуть, как вжикнула молния его джинсов, а член оказался наружи и уже через секунду погружался в горячее податливое тело Пака.       Насадившись до упора, Чимин облегченно выдохнул и наклонился к Шуге, соприкасаясь с ним губами. Поцелуй вышел аккуратный, практически невесомый, на грани. А привыкнув к заполненности, Чимин без промедления выпрямил спину и начал двигать бедрами вверх-вниз. Юнги не мог отвести взгляд от лица Пака. Он был настолько сексуальным, что даже не верилось в существование такого человека, а его задница так туго сжимала член старшего, что это казалось невероятным.       Раньше Юнги мечтал хотя бы раз услышать стон Чимина, сейчас же он мечтает, чтобы эти стоны никогда не заканчивались. Голос Пака всегда казался Шуге красивым, но вот когда он стонет — это что-то неземное. Лучшее, что когда-либо слышал Шуга. Он опустил свои ладони на бедра Пака, с силой надавливая на них, помогая насадиться настолько глубоко, насколько это вообще возможно, от чего младший только и мог что кусать губы. — Стони для меня, — буквально приказал Юнги, а кто Чимин такой, чтобы оспаривать приказы самого Шуги? И он стонет. Протяжно. Громко. Вкладывая в эти стоны все свои вокальные данные.       Шуга, явно оставшись доволен, проходится руками по спине Чимина, резко подрываясь и меняя их позициями, подминая его под себя и буквально вдалбливая в матрас со всей силы. Чимин сжимает его плечи, царапая их короткими ногтями и надеясь, что сильных следов не останется. Член размеренно бьет по простате и Чимин исправно стонет так, как и приказал Шуга, не замолкая ни на секунду. Казалось, что голос охрипнет, а потом Чимин получит по шее от начальства, но это будет потом и по шее — не по заднице. А задница теперь явно принадлежит лишь Шуге. О да.       Движения Юнги становились все резче и грубее, что не могло не нравится Чимину и он чувствовал, что вот-вот скоро наступит разрядка, от чего попытался опустить ладонь на свой член, но был остановлен рукой Юнги и фразой «Ты кончишь только когда я скажу и только от моего члена», что было более чем убедительно. От этого Пак, казалось, перестал дышать. Юнги вдалбливался все сильнее и сильнее и Чимин уже не мог выдерживать натиск старшего, с силой комкая простыни и обвивая его талию ногами. Несколько сильных и глубоких толчков и рык Юнги: «Кончай!», заставили Чимина в эту же секунду излиться себе на живот, а Шугу через пару грубых движений последовать за ним, выходя из парня и опускаясь рядом на кровать. — Охуеть, — тихо произнес Чимин, не в силах пошевелиться. — Наконец-то, — сказал Юнги, глубоко выдыхая. — Столько лет ждал. — Лет? — переспросил Пак, вытаращив глаза на хена. — Ну да, а ты как думал, — Юнги выгнул бровь в удивлении, — я, по-твоему, вдруг внезапно начинаю тебя со всех сторон домогаться и всех мемберов своей физиономией распугивать и из квартиры выгонять? — Чего? — удивлению Чимина не было предела. Он, конечно, догадывался, что тут дело совсем не чисто, но не думал, что Шуга впадал в такие крайности. — Хен, ты в курсе, что это провал, а не подкат? — Я в курсе, что твоя Пусанская задница сегодня, похоже, недостаточно настрадалась, — усмехнувшись, Юнги снова навалился на Пака. — Второй раунд?

***

— Я так понимаю, расходимся? — сказал Хосок, как только из-за двери в комнату Джина и Юнги послышались тихие стоны. — Я так понимаю, что в комнату меня не пустят, — завозмущался Джин. — Ой, да не кряхти ты как старая бабка, а, иди к Намджун-хену переночуй или к Хоупи-хену, я все равно пойду к Чонгукки, да? — довольный, словно чеширский кот, Ви, взял макнэ за руку и они направились прямиком в его комнату. — Вот тебе и семь минут рая, — выдохнул Намджун. — Главное чтоб комната цела осталась, — грустно протянул Джин, — пойдемте хоть еще прибухнем, а.