Гордость

Гэвин всей душой ненавидел напиваться. Во-первых, вьетнамские флэшбеки из детства подкидывали образы того, чем он кончит, если будет налегать на бутылку. Во-вторых, когда он пьян, в голову лезет всякая хрень. И заканчивается это обычно каким-нибудь тотальным пиздецом. Как в этот раз, например. – Как мне, блядь, надоело быть одиноким. Крис, мальчишник которого и был причиной попойки, сочувственно похлопал его по плечу. Гэвина так качнуло, что он чуть не упал носом в стол. – Ну, что ж поделать, если ты как человек – говно. – Спасибо за поддержку, – сухо ответил Гэвин. – Я всегда знал, что ты мой лучший друг. Единственный друг, если честно, но это лишние подробности. – Гэвин, друг, я женюсь. Это предпоследний вечер моей вольной жизни. Давай поговорим о твоём недотрахе завтра, ладно? Гэвин не знал, какой пьяной логике следовали дальше их мозги, но в итоге они решили: что Гэвин – придурок, потому что просрал свои последние отношения за неделю; что девушка Криса – лучшая на свете, потому что приехала их забирать. Гэвина в четыре руки заботливо сгрузили на диван, но к тому моменту он уже уснул. Проснулся он с ноющей головой и твёрдым намерением жалеть себя всю неделю. Ведь Криса дома ждёт вся из себя замечательная Пэм, а его – только старый кактус на подоконнике, который он регулярно забывает поливать. Подошла Пэм и с умилительной улыбкой протянула ему стакан воды. Ну, начали. *** На свадьбе Криса гуляли всем участком. Даже Андерсона пригласили, хотя старый мудак свалил из полиции ещё год назад, сразу за своим ненаглядным андроидом. Гэвин весь вечер провёл вцепившись в единственный бокал шампанского и слабо огрызаясь на подъёбы коллег, а когда молодожёны стали танцевать под “I love you, baby” Синатры, он, вот серьёзно, чуть не расплакался от жгучей смеси радости за друга и разочарования в себе. Залпом опрокинув в себя остаток шампанского, Гэвин покашлял, шмыгнул носом пару раз и присоединился к аплодисментам остальных. Крис и Пэм с сияющими улыбками безошибочно нашли его в толпе взглядом. Гэвин, закатив глаза, улыбнулся в ответ и захлопал ещё сильнее. – Что за сраное ретро! – крикнул он, сложив руки рупором. – Я был о вас лучшего мнения! Пара патрульных справа, которых он даже по именам не знал, напряглись, а Пэм звонко рассмеялась. Гэвин хмыкнул и пошёл к барной стойке. С завтрашнего дня Крис уходит в свой заслуженный медовый месяц. Правда, всего на 12 дней, но они с Пэм не были в обиде. Гэвин ржал про 12 медовых дней, но ему было немного не по себе. В участке он не сработался ни с кем, кроме Криса. Без верного напарника будет хреново. За спиной раздался мелодичный голос Пэм: – Эй, детектив. Как вам нравится наш праздник? Гэвин обернулся. Иногда ему казалось, что Крис и Пэм решили попрактиковаться на нём, перед тем как заводить ребенка, и усыновили его без его ведома. Потому что иначе Гэвин просто в душе не ебёт, зачем Пэм на своей собственной свадьбе уделяет ему хоть какое-то внимание. Она ведь совсем не о том спрашивает. – Я в норме, Пэм, – отмахнулся Гэвин. – Да-да, именно поэтому ты собираешься напиться покрепче, – плечи обхватила изящная рука, – и устроить сцену на моей свадьбе. Гэвин нервно скосил взгляд на Пэм, но она улыбалась. Всё хорошо. – Вовсе я не собирался… – Конечно, – податливо кивнула в ответ. И зачем-то понизила голос: – Я вообще к тебе по делу. Ты же знаешь, мы улетаем завтра. – Гэвин кивнул. – И вполне возможно это наша последняя возможность поговорить. Вдруг самолёт разобьётся, или что-нибудь вроде того, – легкомысленно добавила она, стряхнув с плеча Гэвина невидимую пылинку. Тот закатил глаза. – Я хочу, чтобы ты сделал мне одолжение и забрал для меня кое-что. Унылый медляк сменился какой-то задорной попсой из десятых. Ночь ретро, ей-богу. Вспомни себя на выпускном в свои прыщавые семнадцать. Недалеко от них, кажется, затеяли танцевальный батл. Нет, для такого явно мало одного только шампанского. С другой стороны бара Фаулер и Андерсон о чём-то переговаривались. – Что, где, когда. – Он вообще-то в курьеры не нанимался, но, чёрт, он ей вроде как должен. У той загорелись глаза. Две максимально неловко выглядящие девчушки в одинаковых платьях подружек невесты встали от них в двух шагах. Кажется, он занимает невесту дольше, чем положено правилами приличия. Пэм оглянулась, но продолжила. – Спасибо! Ты настоящий друг! – она чмокнула его в макушку, и Гэвин хмыкнул. – В эту пятницу, в «Кофейне». Надо будет спросить у бариста заказ «для Пэм». – В которой кофейне? – В «Кофейне». – Рид моргнул. – Она так и называется! – Гэвин покачал головой. – Ох, я пришлю адрес потом. – Она ещё раз чмокнула его в макушку. – Я побежала, кажется, кто-то ещё хочет моего внимания. «Кофейня». У кого-то потрясающее отсутствие воображения. Будто андроиды кафе замутили. За спиной раздался взрыв смеха, и Гэвину вдруг иррационально показалось, будто бы смеются над ним. Он поморщился и подозвал бармена. Уходить со свадьбы первым – моветон. Уходить со свадьбы трезвым – просто глупо. Рид принял от бармена стакан виски и приготовился ненавидеть себя качественно. *** Иногда Гэвин ненавидел свою работу. К концу недели Гэвин запутался, сколько он отработал смен. Революция победила год назад, но такое чувство, будто некоторые люди резко забыли, что за повреждение жестянки теперь можно серьёзно попасть. Рида вызывали утром, вызывали вечером, вызывали ночью. Количество выпитого кофе явно превысило рекомендуемую врачами отметку. Гэвин медленно моргал над очередным отчётом и вдруг понял, что если просидит так ещё хоть одну минуту, то однозначно уснёт. Он полез в карман за телефоном, может, хоть 4096 поможет сосредоточиться. Взгляд упал на непрочитанное сообщение. «Гэвин, ты как? Не забудь, пожалуйста, зайти сегодня в “Кофейню”». Вот чёрт. Пятница.