Красный Август

       КРАСНЫЙ АВГУСТ              Кто мы, зачем мы здесь,        Живы мы или нет – дикой пчеле всё равно,        Мир для неё внизу        Только дорога цветов…        (хокку из фильма «Каникулы строгого режима»)              21 АВГУСТА, ТОКИО              Опять этот сон. Наверное, у всех бывает сон, который повторяется почти каждую ночь, который знаешь в мельчайших подробностях, помнишь каждую его ниточку, а по утрам ломаешь голову - зачем он снился, почему эти образы тебя преследуют? Может быть, они пытаются что-то сказать, передать весточку из параллельной Вселенной? Иногда эту картину видно чётко и ярко, а порой её будто показывают через запотевшее стекло на старом кинопроекторе с зацарапанной плёнкой.       Жаркая ночь наполнена ароматом летних трав. Неширокая, изогнутая змеёй асфальтовая дорога уходит куда-то за горизонт, рассекая поля и небольшие кустарники на обочинах. Тьму тщетно пытаются разогнать несколько тысяч звёзд.Они мерцают лампочками от гирлянды, складываются в причудливые созвездия, танцуют, манят за собой в путь, туда, за горизонт, где обрывается ночное небо, и виднеются огоньки небольшого городка или посёлка.       Мне нравятся звёзды. Они вселяют надежду. Я даже не знаю, во что. На удачное путешествие, на новые встречи, на благополучную жизнь? Или на то, что однажды доберусь до этого городка? Мне ни разу не удавалось это сделать, сколько б ни шла по бесконечной дороге. Но всё равно я верю крошечным одиноким огонькам, проткнувшим небо серебристыми точками, и иду на их зов. Мои шаги не слышны. Нет ни одного звука вокруг. Ни стрекотания цикад, ни шума ветра, ни пения заспанных птиц. НИЧЕГО! Это пугает и настораживает. Ночь, будто вязкий мазут, проглатывает все звуки, попадающие в неё. Но всегда присутствует голос. Голос парня, который то говорит громче, почти срываясь на крик, то шепчет, что я должна идти с ним. Как только он проговаривает эти слова три раза, исчезает асфальтовая дорога, звёзды, ночное небо, и я просыпаюсь.       Сегодня было так же. Не могу понять, чей именно этот голос - на голоса моих родных и знакомых он точно не похож. Я взглянула на часы - они показывали ровно девять. Несмотря на то, что надо было давно вставать, я всё ещё лежала в постели, размышляя об этом странном голосе. Интересно, могу ли я так же само назойливо сниться кому-то в другом мире или разговаривать с ним? Я представила идущего где-то по дороге парня, и раскаты моего голоса над степью. Он оглядывается, но не может меня заметить, а я, прячась за облаком в небе, наблюдаю за ним. Вот он прилёг отдохнуть у камня, а я кричу ему с небес: "Пора вставать!"       - Пора вставать, - я действительно сказала это вслух и зевнула. Не знаю, услышал ли мои слова только что придуманный мной парень, но сегодня был очень важный день, и я скинула с себя одеяло. Быстро нацепила повседневную одежду - майку и обычные джинсовые шорты, и посмотрела в зеркало.       Зеркало, мой добрый старинный друг. Наверное, единственный из тех, кто каждое утро рад меня видеть и воспринимать такой, какая я есть - заспанной, неумытой, не расчёсанной. Оно видело меня ещё маленькой, когда у меня были друзья, настоящие друзья, я ходила в школу, а не сидела целыми днями дома, уткнувшись в монитор компьютера. Нам есть о чём вспомнить. Два года назад ко мне приходили шумные компании одноклассников. Мы пили травяной чай с булочками, сидя на кровати, а потом веселились. Помнит оно мои разбитые коленки и оцарапанное лицо, когда я упала с велосипеда. Кому же, как не ему было пожаловаться, ведь я хоть и смелая, но всё же девочка! С зеркалом я иногда делилась своими тайными мечтами, о которых боялась говорить даже себе. А оно всё слушало, смотрело, и, если бы могло, конечно, кивало в ответ. Во всяком случае, мне кажется, что оно всё понимает и вот-вот заговорит, но молчит просто из вежливости, предлагая мне самой разбираться в собственной жизни, без посторонних подсказок. А потом зеркало увидело нечто такое, о чём вспоминать страшно. У меня начались приступы головной боли, и я упала в обморок. Сначала на кровать. Но приступы продолжались, и когда я отрубилась на пороге школы, моим родителям предложили перевести меня на домашнее обучение. С тех пор я сижу дома, а место на столике перед зеркалом заняли коробочки с лекарствами, вытеснив оттуда мои любимые книги и игрушки.       Зеркало и сегодня молчит, укоризненно демонстрируя моё лицо. А вид у меня не очень. Заметно выделяются небольшие круги под глазами, наверное, от полуночного рисования. Я будто слышу его внутренний голос - "Пора приводить себя в порядок, маме это не понравится...". Ой, нет, хватит с меня уже голосов, из-за которых не высыпаюсь. Я шутливо щёлкаю его по рамке, и бегу в душ. Зеркало одобрительно вздрагивает.       На пороге комнаты сразу натыкаюсь на маму:       - Доброе утро, мам, - бросаю я ей и отворачиваюсь к стене в надежде просочиться незамеченной в ванную.       - О, ты уже встала. Это хорошо. Сейчас быстро иди умывайся и будем завтрака...- тут она всё понимает, останавливается и подзывает меня к себе. Квест провален, но я просто не хотела расстраивать её своим видом! Коснувшись пальцами моих кругов под глазами, мама стала серьёзной, ее выражение лица показывало, что сейчас меня ждёт поучительная лекция на повышенныхтонах.       - Гиссарико Комуро,- начала серьёзно мама.- Я тебе сотни раз говорила, что надо ложиться спать вовремя. Иначе снова начнутся головные боли. Мы столько с отцом на лекарства потратили, столько врачей оббегали. Мы хотим, чтоб ты была здоровой, а тебе будто наплевать на себя! Тем более сегодня ты должна была отдохнуть перед дальней дорогой.        - Мам, да все со мной нормально...       - Это сейчас с тобой все нормально, а если не будешь высыпаться, твоё здоровье снова ухудшится. Представь, если это произойдёт в самолёте!       - Ну мааам, успокойся,- я обняла ее покрепче,- я ж люблю тебя, и ценю всё что вы с папой для меня делаете.       Тут мама выдохнула, будто опустила что-то тяжёлое, и ласково сказала:       - И я тебя, поэтому забочусь. Ладно, соня, времени у нас мало, приводи себя в порядок и не опаздывай к завтраку!       Я "угукнула" себе под нос и, высвободившись из объятий мамы, продолжила свой путь с мыслями о бабушке, которую не видела целых пять лет.       Бабушка жила на другом конце мира, в далёкой России, в городе Саратов, но, несмотря на это, по-прежнему, оставалась самым родным и близким человеком. Конечно, после мамы с папой. А в некоторых вопросах я доверяла ей даже больше, чем маме. В основном, мы общались через скайп. Я рассказывала ей даже те тайны, которые не могла сказать Зеркалу. Мы болтали обо всем на свете. Обсуждали, книги, фильмы, киногероев. Я делилась с ней и горечью ссор с подругами и радостью проведённого с родителями пикника, восторженно описывала увиденное в школьном походе и возмущалась несправедливостью оценок. Не существовало темы, которую нам не интересно было бы обсуждать - с бабушкой всегда было весело. А ещё она любила фотографии, и я постоянно высылала ей свои, но в ответ не получала практически ничего, потому что бабушка почти не выходит из дому. Пять лет назад, когда я была ещё здорова и гостила у неё, мне показывали мне огромные альбомы с бумажными фотографиями, но «это всё в прошлом» - любила повторять она. Мы тогда, помню, ходили в музей и просто гуляли в парке вечером. Да, как же это было давно... Интересно, изменилась ли она? Неужели завтра я смогу её увидеть? Даже не верится!       Мы очень долго готовились к поездке, и идея лететь в Россию появилась неспроста. Однажды наш доктор посоветовал маме обратиться за помощью к некоему русскому врачу Глебу Валерьяновичу, проводящему исследования в сфере лечения странных болезней при помощи кардинальной смены обстановки, такая себе шоковая терапия для пациента. Каково же было мамино удивление, когда этим врачом оказался её бывший однокурсник Глеб, живущий и работающий в Саратове. Мама тогда ушла с медицинского, о чём неоднократно жалела, а вот Глеб, этот смешной худенький парнишка, вдруг стал именитым врачом, труды которого изучают даже в Японии! Он с радостью согласился меня осмотреть и принялся настаивать на том, что если за последние три месяца у меня не было кризисных состояний, то авиаперелёт мне не повредит, а вот встреча с бабушкой, наоборот поможет забыть о болезни. В доказательство Глеб Валерьянович начал приводить сотни историй из медицинской практики, так что после долгих раздумий и дополнительных консультаций мама согласилась. А когда я увидела, как вспыхнули радостью её глаза при мысли о том, что она побывает в родном Саратове, я поняла, что осмотр - не единственная причина, по которой она хочет лететь со мной в Россию. К счастью, папа согласился оплатить дорогущий авиаперелёт.              Я быстро приняла душ, умылась, уложила щётку в футляр, упаковала зубную пасту, принадлежности для умывания и косметику в рюкзак, стоявший наготове ещё со вчерашнего дня в моей комнате. Улыбнулась зеркалу, завёрнутая в белое махровое полотенце.       - Так значительно лучше, - сказало Зеркало, - только волосы мокрые и растрёпанные, причесать бы надо...       - Да без тебя знаю, - ответила я. Включила фен и взяла расчёску.       - И оденься красиво, а то всё в этих шортах лазишь. В другой город собралась как-никак, не в магазин идёшь.       - Ну, этот вопрос мы вчера с тобой обсуждали, когда, перекопав два шкафа гардероба, я всё же остановилась на платье и лёгких дорожных туфельках.       Тем временем мама на кухне звенела посудой - готовила завтрак. Огромные бутерброды с сыром и чай. Несмотря на простоту, завтрак получился какой-то торжественный. Может быть потому, что к столу спустился папа, который в это время всегда на работе, но сегодня отец взял выходной, чтобы проводить нас в аэропорт.       Он волновался ещё больше, чем мама, но старался этого не показывать, улыбался, шутил, говорил, что наконец-то птичка выпорхнула из гнезда и что-то ещё похожее. Однако я видела, как в его пальцах подрагивала чашечка с чаем, и он несколько раз не попал ложечкой в сахарницу, что свидетельствовало о его крайне сильном напряжении. Папа давал нам напутствия, как себя вести: не есть холодного, не пить горячего, не ложиться спать после полуночи, не трогать бродячих котов и всё в таком же духе. Мама послушно кивала головой, а я прятала глаза за чашкой - уж больно смешно и наивно это выглядело, но я боялась его расстроить. Он очень меня любил и потому так переживал за мою судьбу. Одно дело - отправить здорового ребёнка, другое дело.... Стоп. Я здорова! Я нормальная красивая девушка! У меня нет никаких проблем! Так учил меня говорить доктор, если вдруг болезнь давала о себе знать. Так повторила я и сейчас про себя, а вслух сказала:       - Ну что ты, дорогой папочка, всё будет замечательно! Через месяц я вернусь совершенно здоровая!       Завтрак был окончен, и пришло время ехать. Зашла напоследок в свою комнату, надела рюкзак. Небольшой чемодан был уже внизу, его спустил папа, упаковав предварительно в багажник мамины вещи. Я села на кровать и, погладив Зеркало по деревянной раме, шепнула ему:       - Не скучай. Береги мою комнату. И не заглядывайся на других девушек, пока меня не будет!       Зеркало печально кивнуло и блеснуло стеклом в ответ, словно солдат оптическим прицелом винтовки, заступающий на охрану чрезвычайно важного объекта.       Моё прощание прервала мама:       - Гиса, не задерживайся, иначе мы опоздаем на самолёт.       Я, стараясь не оглядываться, вышла из дома и быстро села в машину. Больше всего на свете не люблю сцен прощания. Колёса зашуршали по асфальту, и вскоре дом скрылся за поворотом, утонув в зелени листвы. Жизнь меняется у каждого человека. В хорошую ли, в плохую сторону - то нам неведомо. Но она меняется. С каждым скрипом калитки, с каждым поворотом дороги, с каждым шагом по незнакомому миру. Встречи и расставания крутятся, как колёса жизни, заставляя нас страдать, радоваться, но вместе с тем принося нам новые впечатления и открытия. Потому всю недолгую дорогу в аэропорт я старалась не думать о прошлом, о том, что осталось за спиной, так как на глаза сразу же наворачивались слёзы. Наоборот, представляла себе, как вскоре серебристый лайнер взмоет в небо, и начнётся новая жизнь, полная приключений, по которым я так соскучилась. И пролетая где-то там, высоко над облаками, я увижу вдруг внизу бесконечную асфальтовую дорогу из своего сна с идущей по ней одинокой девочкой. Тогда я громко крикну ей, так, чтобы услышала вся Земля - "Иди за мной!"       * * *       Через час мы добрались в аэропорт. В зале ожидания было мало людей - какая-то парочка, о чем-то весело воркующая, женщина в полном расцвете сил с маленькой собачонкой (всегда интересовало, как оформляют собак на рейс), паренек, уткнувшийся с головой в журнал (непрерывно краснеющий - отчего, не понятно) и еще какие-то люди, не так ярко выделявшиеся из серой массы...       Мы прошли все необходимые формальности с документами и ещё раз крепко обнялись с папой, когда приятный голос объявил посадку на Московский рейс. Папа ещё раз обнял меня и маму, и за нами закрылись стеклянные двери.       Самолёт набирал высоту... Мне было немного не по себе - с тех пор, как я пять лет назад летала к бабушке в детстве, я больше не поднималась в воздух.       - Всё в порядке? – поинтересовалась мама, готовя сумку с медикаментами.       С трудом поборов головокружение и подступающую к горлу тошноту, я кивнула и попыталась отвлечь внимание, уставившись в иллюминатор. Самолёту предстояло болтаться в воздухе десять часов. И это только до Москвы! Не представляю, как выдержу такой сложный перелёт, но вскоре я привыкла к ощущениям. Лайнер набрал высоту и устремился в такую далёкую и странную страну под названием Россия.       Вечер прошёл как в тумане. Всё же после перелёта моё состояние ухудшилось, и мне пришлось выпить лекарства, но сознание я не теряла. Мама очень тревожилась и всю дорогу не выпускала мою руку с того момента как мы вышли из аэропорта и доехали до гостиницы, где я впала в тревожный тяжёлый сон.              22 АВГУСТА, МОСКВА, ГДЕ-ТО В НЕБЕ              Дороги, расчерчивающие на квадраты землю, казались крошечными, не толще карандаша, а автомобили я даже разглядеть не могла, уж не говоря о людях. С высоты мир кажется совсем маленьким, беззащитным, каким-то игрушечным. Но вместе с тем великим и непознаваемым. Куда все эти дороги ведут? Какие судьбы связывают?       Самолёт снова мчался где-то над разорванными облаками, унося нас в Саратов из Москвы. На этот раз перелёт должен быть совсем быстрым по сравнению со вчерашним, но, углубившись в размышления, я обнаружила, что меня нестерпимо клонит в сон. Чувствовала я себя прекрасно, но возможно лекарство, которое мама мне дала в аэропорту, подействовало в сочетании с изменением давления и моими переживаниями. По правде, сказать, переживать было не из-за чего, скорее, это было приятное волнение перед встречей с бабушкой.       Пытаясь побороть свою сонливость, я надела наушники и включила тяжелый рок. Но даже он не смог мне помочь, и вскоре я провалилась в сладкое царство Морфея...       Снова эта дорога... Только пейзаж немного изменился. Небо окрасилось в розово-сиреневый цвет, как при рассвете или закате. Дорога была вся в лужах.       - Наверное, в моё отсутствие тут дождь прошелся, - буркнула я себе под нос.       - Да, он тут поработал изрядно, - промурлыкал голос. Тот самый голос, который мне снился. Я чувствовала, что он стоит где-то за моей спиной, резко обернулась, но никого не обнаружила.       "Что за чертовщина!" - пронеслось в моей голове. Мне было интересно и одновременно страшно, я очень хотела увидеть его, хотя и понимала, что всё это сон. Неожиданно для себя выкрикнула:       - КТО ТЫ ТАКОЙ И ГДЕ ТЫ?       В ответ голос хихикнул и спросил меня:       - Ты точно хочешь меня увидеть?       - Да! - растянула я немного, но ответила твёрдо и уверенно.       - Так увидь же, наконец!       Передо мной, метрах в трёх, появился туманный силуэт юноши. Я не могла определить ни кто он, ни во что одет, ни даже его возраст. Лица его я тоже рассмотреть не могла, но понимала, что в очертаниях его головы что-то не то. И вдруг я ясно увидела КОШАЧЬИ УШИ!! Сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать.       Он задал тот же вопрос, который задавал всегда:       - Ты пойдешь со мной?       Я молчала, так как была не в состоянии вообще что-то говорить и решать и не понимала, что происходит. Человек-Кот повторил вопрос.       - Да, я пойду с тобой, - рассеянно выдавила я из себя, я немного заикаясь.       Вокруг все начало расплываться. Я успела ему крикнуть:       - Но кто же ты?       Юноша ответил, немного мурлыча:       - Скор-ро узнаешь...       Проснулась я от того, что мама слегка трясла меня за плечо - мы заходили на посадку в Саратове.              * * *       Вечером я уже сидела в комнате у бабушки, глядя в окно на алый пожар заката у горизонта, и пыталась его нарисовать. Не найдётся на свете слов, описывающих радость нашей встречи. Бабушка, после того, как приготовила нам настоящий пир, целых три часа за столом расспрашивала обо всём. А сейчас устало дремала в кресле, глядя по телевизору какой-то русский сериал без смысла и сюжетной линии. Спала она или всё же смотрела - определить было тяжело, и я не решалась её беспокоить. На часах было почти одиннадцать вечера. Мама ушла на встречу с Глебом Валерьяновичем, договориться о моём осмотре, но конечно же, я сразу поняла, что они будут сидеть в ресторане до его закрытия. Я достала из рюкзака ноутбук, подключилась к интернету, пролистала несколько форумов, пробежалась по своим страничкам в соцсетях. Сотни, тысячи сообщений от таких же, как я, закрытых, запертых в паутину виртуального общения людей, которые никогда не встретятся в реальности. Некоторым наскоро отписала, сбросила папе несколько селфи из аэропорта. С друзьями я привыкла за время своей болезни общаться через сеть, а он был постоянно рядом, и мне было как-то неловко.       Сон в самолёте нельзя было назвать полноценным сном, скорее это была просто "отключка" с надоевшими мне видениями. Усталость давала о себе знать, и мои глаза слипались. Мне жутко хотелось спать. Стрелка часов подбиралась к двум часам ночи (а я в онлайне, наверняка получу очередной нагоняй за ночные посиделки). И вдруг на экране выплыло окно со странным сообщением: "ГЕНДА ЖИЛ. ГЕНДА ЖИВ. ГЕНДА БУДЕТ ЖИТЬ!" Но это было уже где-то там, в другой реальности...       23 АВГУСТА, САРАТОВ Доброе утро (точнее день) началось для меня часов в 11. У бабушки было совсем не так, как у родителей - можно было спать, сколько захочешь, и никто тебя не будил кроме запаха оладий и свежезаваренного кофе. Не будила даже мама потому что… спала на соседней кровати. Интересно, когда она вернулась и с какими новостями? Наконец, я окончательно поняла, что меня разбудил аромат завтрака и открыла глаза. Оказалось, я так и заснула, не раздеваясь, свернувшись на диване клубочком, а мама не стала меня будить, только укрыла пледом. На столе темнел погасшим экраном ноутбук, и я вспомнила, что задремала за ним, а потом появилась странная надпись с чьей-то фамилией, которую я не могла вспомнить. Я пошевелила мышкой, но, конечно же, никакой надписи не было - всего лишь моя страничка в фейсбуке и с десяток гневных сообщений от папы на тему "Гиса, почему не спишь?! Ты же обещала..." Мне нужно было во что-то переодеться - не идти же к завтраку в помятом платье, и я принялась разбирать содержимое чемодана. Одежды было не так много, ведь я не планировала ехать в горные районы, где нет магазинов и цивилизации. Квартира у бабушки была вполне современная и пригодная для жизни. Конечно же, она уступала нашему дому в Токио, но в ней имелось всё необходимое для жизни - и микроволновка, и стиралка, и вайфай работал вполне сносно. Бабушка у меня была замечательная, всегда интересовалась новостями и старалась не отставать от современной жизни. Умываясь, я думала, чем здесь можно заняться. Конечно же, общением с бабушкой, осмотром достопримечательностей города. Прогулкой в музей. Но всё это займёт в лучшем случае два-три дня, пусть неделю, и жизнь снова станет такой же серой, погружённой в виртуальный мир, как в Токио. Всё зависит от результатов моего осмотра Глебом Валерьяновичем. Со слов мамы, он очень хороший специалист, пишет какую-то диссертацию на тему лечения неизвестных болезней путём изменения привычной обстановки. Он изучил сотни историй путешественников, переселенцев, солдат на войне, и даже узников, утверждая, что когда организм испытывает шок и пытается приспособиться к новым условиям жизни, то задействует различные целебные силы, спрятанные глубоко внутри него. Я ему интересна не только как пациент, но и как объект исследований. Да и мне, признаться, интересна его теория, потому я решила с ним познакомиться. Но, конечно же, только после чудеснейшего русского завтрака - оладий со сметаной и мёдом под неустанные расспросы бабушки о жизни в Японии. Мне тоже интересно узнать, какой сейчас стала Россия. Одно дело – рассказы мамы и бабушки, а другое дело увидеть всё это своими глазами. Мама, как и бабушка, родилась в Саратове, затем вышла замуж за японского дипломата и уехала в Токио, где на свет появилась маленькая Гиссарико. Потому во мне так гармонично переплетены две культуры. Я довольно неплохо разговариваю и пишу на обоих языках. Говорят, русская философия очень похожа на Японскую. А в России считают, что японцы лучше всех понимают русских. Раз уж я здесь, попытаюсь в этом разобраться, изучив местные традиции и уклад жизни. А потом написать диссертацию на эту тему, как Глеб Валерьянович. Или хотя бы реферат. Наш завтрак, а вернее сказать, обед, прервал звонок в дверь. Бабушка очень удивилась и пошла открывать - к ней редко приходили гости. Но оказалось, что это всего лишь почтальон курьерской службы. Бабушка хотела быстро расписаться на пакете, но почтальон долго читал адрес и фамилию. Адрес был указан Саратовский, а вот имя моё – Гиссарико Комуро! Мы переглянулись - кроме родителей никто не мог знать адрес, где я остановилась. В графе "от кого" было написано "Управление по делам молодёжи". Пакет выглядел очень официально. Я предъявила свой паспорт, расписалась, и удовлетворённый курьер исчез. В дверях показалась заспанная мама, видимо разбуженная звонком, и мы все вместе аккуратно вскрыли конверт. Там лежали какие-то документы с печатями и сопроводительное письмо на казённом бланке с гербом. В нём говорилось: "Дорогая Гиссарико! От имени трудящихся разрешите поприветствовать Вас на земле счастья, свободы, равноправия и братства! Ваш визит из Японии в нашу прекрасную страну стал великой честью для всего народа. Мы приложим максимальные усилия для того, чтобы Ваш отдых прошёл в незабываемой, тёплой и дружественной обстановке среди товарищей. Учитывая вашу блистательную и безоговорочную победу в конкурсе по истории СССР, разрешите от имени Министерства пригласить Вас в пионерский лагерь "Солнечный". Мы уверены, что среди пионеров - юных продолжателей дела партии - вы найдёте много верных, добрых и отзывчивых друзей. Пожалуйста, примите это приглашение в знак выражения глубокой дружбы, взаимопонимания и культурного сотрудничества между нашими народами. В случае положительного решения просим Вас прибыть в кратчайшие сроки по адресу г. Саратов, 9-я Дачная для регистрации и заселения. С уважением, первый секретарь т. Генда." В конверте также находилась заполненная путёвка на моё имя, датированная сегодняшним числом, различные медицинские справки на русском и японском языках и копии ещё каких-то документов. Поверх других бумаг лежал бланк согласия родителей для подписи. - Бабушка, мама, что всё это значит? - недоумевала я. - Надо же! Ай да Глеб, ай да молодец! Как же он так быстро всё решил! - Мам? - Гиса, я тебе хочу кое-что рассказать. Не зря я так поздно вчера вернулась. Глеб Валерьянович - первоклассный врач! Он предложил своеобразный эксперимент. Здесь, рядом с городом, есть пионерский лагерь. Вернее, он когда-то был пионерский, а сейчас просто детский оздоровительный центр. Ты одну неделю проведёшь в нём, для тебя это будет полная смена обстановки. Глеб же берёт отпуск и устраивается работать в лагерь врачом с той целью, чтобы постоянно быть с тобой рядом и контролировать твоё здоровье. С его стороны это очень большое одолжение, он готов даже отказаться от выступления на симпозиуме в Москве. Как понимаешь, ни я, ни бабушка поехать в лагерь и присматривать за тобой не сможем. Но окончательное решение за тобой. Я в раздумьях покрутила в руках конверт и принялась перечитывать письмо заново, пока бабушка недовольно разговаривала с мамой о том, что её не поставили в курс дела. Мне показалась знакомой фамилия Генда. Где-то раньше я её слышала. Показался странным и стиль письма, будто оно было написано несколько десятков лет назад, когда в России главенствовала коммунистическая партия. Но подлинность бланка, печатей и подписей сомнений не вызывала. Скорее всего, документы всё же настоящие. Вдруг я заметила в конверте ещё один совсем маленький кусочек бумаги. Это была короткая записка на японском. Сверху было написано моим почерком: "Да, я пойду с тобой... Г.К." А внизу - другим, почти неразборчивым почерком добавлено: "Пожалуйста, не отказывайся, это очень важно для нас всех". Вместо подписи нарисован силуэт с кошачьими ушками. Я похолодела, и листок выпал у меня из рук. Значит, в самолёте был не сон? Но как я могла написать эту записку? Во сне что ли? Да, действительно, я сказала эти слова незнакомому юноше из сновидений, но чтобы написать? Значит, происходящее со мной нечто большее, чем просто сны? Кто знает, что я ещё могу совершить в таком состоянии? Я слышала, что есть такие люди - лунатики, которые бродят по крышам в полнолуние, а на утро ничего не помнят. Значит, моя болезнь прогрессирует? Или этот парень действительно существует и зовёт меня куда-то. Но кто он? Зачем? Почему выбрал меня? Мне казалось, что он сейчас материализуется прямо из воздуха за моей спиной, как тогда в самолёте, и утащит куда-то в свой мир...       - Мамочка! - закричала я и бросилась на кухню, куда они ушли о чём-то спорить с бабушкой. - Гиса, успокойся, я знаю, что приглашение поступило весьма неожиданно. Я думала, что у нас будет время пообщаться и походить всем вместе по городу, но давай сделаем это после того, как ты вернёшься из лагеря. Дело в том, что Глеб не может заняться твоим вопросом в сентябре, так как улетает. - Да нет, я не об этом хотела спросить… - А о чём, дорогая? Задавай любые вопросы. - …. Когда мне ехать? Ну а что? Не стану же я рассказывать маме про какие-то странные записки и сны о парне с кошачьими ушками. Вместо этого меня охватил некий азарт. А что? Хорошее приключение выйдет! Раз меня официально пригласили от имени министерства, почему бы не воспользоваться приглашением? Заодно разузнаю о местной жизни школьников.Видимо, судьбе угодно, чтобы я попала в этот загадочный лагерь. Записка, сны, голос, таинственный парень в самолёте - всё было частью какой-то головоломки. Я ведь действительно согласилась идти с ним. Уж не найду ли я в лагере объяснение своим снам и постоянно зовущему меня голосу? Я вернулась в коридор, где лежал пакет с письмом, чтобы ещё раз перечитать послание юноши-кота (теперь я ни на секунду не сомневалась в том, что он существует). Всё было на месте кроме маленького клочка бумаги. Я обыскала тумбочку, заглянула под шкаф, за телефон, и даже в мамину сумку - таинственной записки нигде не было, так, будто не существовало никогда.        24 АВГУСТА, ПЕРВЫЙ ДЕНЬ СМЕНЫ       В салоне было совсем мало пассажиров – несколько стариков с вёдрами и огромными сумками, скорее всего, дачников. Трамвай грохотал по старым рельсам, и вскоре городской пейзаж сменился одноэтажными домиками с маленькими садиками, как их называют русские, дачами. Некоторые были ухожены, с аккуратно подкрашенными заборчиками и калитками, другие находились в полном запустении, заросшие травой и кустарником, но все они, сливаясь в монотонную ленту за окном, составляли какое-то однообразие вяло текущего жаркого лета. Меня порядком утомляла поездка в этом противном маленьком вагончике – медленном, гремучем, ужасно жарком и без кондиционера. Я обязательно напишу в своих заметках об этом кошмарном виде транспорта, как только доберусь до лагеря. Да. Я решила ехать. Причём не на такси, как настаивала мама, а на трамвае, чтобы узнать во всех подробностях жизнь Российской глубинки. О своём решении я пожалела неоднократно, но решила стойко вытерпеть поездку до конца. Вот только мои мысли остались с бабушкой – ночью у неё неожиданно прихватило спину. Вызвали "скорую", делали какие-то уколы. К утру бабушка ожила, но провожать меня у неё не было сил. Мама вынуждена была остаться с ней, пока не придёт участковый врач. Конечно же, я тоже хотела остаться, но мама очень строго сказала, что справится одна, что «сама доедешь – не маленькая», а у бабушки это «не в первой», и что вопрос моего выздоровления есть смысл нашего приезда в Россию, и он важнее, чем радикулит, на что бабушка активно закивала в знак согласия. Накормив меня завтраком, мама практически насильно выпроводила за дверь, несмотря на мои настойчивые протесты. Пообещала навестить, как только бабушке станет легче, и проверить, как я устроилась. Надеюсь, это просто совпадение, а не проделки котика, иначе, клянусь, при встрече я ему повыдираю уши.       Последний пассажир вышел, я осталась одна в салоне. К счастью, следующая остановка была конечная, чему я немало обрадовалась. Старинный вагончик зашипел дверью за спиной и выплюнул меня с вещами на жаркую мостовую. Впрочем, здесь, благодаря подобию лёгкого ветерка и свежему лесному воздуху, было прохладнее, чем внутри. Трамвай громыхнул колёсами и уехал на кольцо разворачиваться. Я посмотрела ему вслед и удивилась, что рельсы шли только в одну сторону – встречных не было. Видимо, в такой глухой район ходит всего один вагончик, потому их даже не стали прокладывать. Включила GPS – всё правильно, 9-я дачная… Пройти метров 300, и за поворотом будет лагерь «Солнечный».       Я медленно, задыхаясь от жары, тащила чемодан по раскалённой солнцем улице, которая была укрыта старым потрескавшимся асфальтом с пыльными обочинами. А за спиной ещё и висел рюкзак! Ни одного прохожего не попалось навстречу. Дачники то ли спали по домам, пережидая жару, то ли вообще не появлялись в этом районе. Уж если я такая важная гостья, неужели не мог товарищ Генда прислать за мной машину из министерства и доставить с почестями в лагерь? «Ну да, Гиса, тебе ещё красную дорожку, серпантин, телекамеры и бутылку шампанского, как в Голливуде», - улыбнулась я сама себе.       Вот, наконец, и ворота в лагерь. Такие старые. Даже символика СССР сохранилась – серп, молот и красная звезда – это я в школе изучала. Ворота были заперты, а над ними висела вывеска с надписью огромными буквами "Пионерский лагерь Чайка" и нарисованным силуэтом птицы. Я остановилась в нерешительности и оглянулась. Поблизости никого не было. Достала смартфон – связи со спутниками нет, интернет не работает… Что за чертовщина – всё ж работало 10 минут назад. Может быть, просто вывеску сменить забыли? Я прошла немного вдоль забора, вернулась к воротам, заглянула через них вовнутрь. Никого нет. Ни охраны, ни КПП, ни дежурных. Только огромная синяя бабочка отдыхает на камне. Совсем не боится меня, не улетает, то складывая, то расправляя крылья. Странная, никогда таких не видела, но, к сожалению, она мне не может помочь. Вернуться на остановку что ли? Должны же в этом городе быть люди! Я постучала. Металлический гул средь тишины леса колокольным звоном огласил округу, но бесполезно, никто не отозвался. Похоже, придётся идти назад, искать, у кого спросить, возможно, водитель трамвая знает? На остановке хотя бы связь работает. Интересное дело, вдруг окажется, что у них ещё и вайфая нет? Ходить по жаре с рюкзаком за спиной и тяжёлым чемоданом - дело не из приятных, но другого выхода нет, если никто ничего не знает о лагере, отправлюсь домой. Не ночевать же мне перед ржавыми воротами в надежде, что кто-нибудь из них появится!       Я нехотя побрела обратно, всё больше склоняясь к мысли, что эта история самый нелепый розыгрыш из всех в моей жизни. Но с какой целью? Либо произошла ошибка, и в путёвке случайно указали адрес старого, давно заброшенного лагеря. Даже у нас в Японии чиновники в министерствах путают бумаги, вот и товарищ Генда ошибся. Некрасиво, конечно, с его стороны - такие комплименты на бумаге, а по факту - никакого гостеприимства. Но это всё объясняет. Они просто ждут меня в другом лагере с флагами и холодной минералкой. Играет весёлая музыка, торжественно построен почётный караул, салют в мою честь. Товарищ Генда на трибуне готов произнести речь, нервно поглядывает на часы, а меня всё нет и нет.       Умирая от жары, я вскоре вернулась на трамвайную площадь, и готова была поклясться, что она изменилась. Повсюду царило страшное запустение - высокая, почти по пояс, некошеная трава, потрескавшийся асфальт, заброшенная остановка, давно не крашеная, сломанная скамейка. Может быть, я вышла на какую-то другую остановку? Людей по-прежнему не было, связь не работала. И вдруг моё внимание привлёк ржавый каркас старого трамвая с выбитыми стёклами, выломанными дверьми и облупившейся от дождей краской. Точь-в-точь такой же вагон, на котором я приехала!       "Так, стоп, Гиса, думай, думай… Всё в порядке… Ну и что, просто нет людей, просто старый трамвай на конечной, смартфон в роуминге, закончились деньги на счету… Но трава - она ведь не могла вырасти за полчаса? Видимо, я сбилась с дороги и вышла в другом месте, где-то на заброшенной ветке".       Кончики пальцев похолодели, несмотря на жару, а сердце бешено стучало от волнения, хотя никаких явных признаков для беспокойства не было. "Ладно, ничего страшного, рельсы в траве всё ещё видны, пойду по ним, выйду на основную ветку, а по ней в сторону города, там обязательно подберёт попутная машина или автобус, или встречу каких-нибудь дачников и попрошу помощи". Вот, кстати, и прохожие. К остановке быстро приближался мужчина в тёмном плаще и капюшоне. Нет, это был не дачник. Сердце ушло в пятки. Он шёл явно ко мне. Но кто он? Насильник? Маньяк с бензопилой? Ведь никто не станет ходить в плаще в такую жару! Вместо того чтобы бежать, я стояла как вкопанная, скованная ужасом, и смотрела полными страха глазами на свою неумолимо приближающуюся судьбу. Мужчина поравнялся со мной и заговорил первым. Его лица я не могла рассмотреть из-за надвинутого капюшона.       - Здравствуйте, девушка. Вы долго здесь стоите?       - А вам какое дело? Вы кто вообще? - я сжала в руках рюкзак, готовясь нанести им удар, если незнакомец подойдёт хотя бы на шаг ближе.       - Я ваш друг. В такое время здесь стоять не безопасно. Вернитесь лучше в лагерь.       - Откуда вы знаете, что я приехала в лагерь?       - Вы приехали на трамвае? – парень покачал головой.       - На трамвае!       Парень посмотрел на ржавый вагон, валяющийся в кустах, и хлопнул себя по лбу:       - Как же я сразу не догадался! Обратная петля бабочки!       Я его не поняла. Похоже, незнакомец нападать на меня не собирался, но вёл себя довольно странно, постоянно оглядывался по сторонам и к чему-то прислушивался.       - Прекратите меня разыгрывать! Если вы местный и знаете, где здесь лагерь, подскажите, лучше, как туда добраться. Мне нужен «Солнечный».       - Единственный лагерь, который здесь есть, это «Чайка» и поверь, тебе лучше в него вернуться немедленно (он перешёл на "ты"), у нас почти не осталось времени. Скоро ОНИ будут здесь.       - Кто "они"? Пионеры? Знаете что, мне надоели эти мистификации с таинственными голосами, трамваями, записками, котиками и прочей ерундой. Я возвращаюсь домой! – выпалила я так, будто он был в курсе моих недавних приключений. Затем решительно развернулась и зашагала вдоль заросшей травой трамвайной колеи, волоча за собой чемодан. Хотя я была абсолютно не уверена, иду ли я в сторону города или наоборот. Вдруг сзади послышался голос, тот который звучал в моих снах, тот, который я ни с чем не могла перепутать.       - Гиса, НЕМЕДЛЕННО беги в лагерь! Ради твоего блага и ради блага твоих родителей! Тебя встретят. Время на исходе. Здесь я не смогу тебя защитить!       Я резко обернулась, и вопрос «от кого?» застыл у меня на губах. Я сразу поняла, кто был этот парень в капюшоне, но он находился уже метрах в десяти от меня, преодолев одним прыжком огромное расстояние. Я в жизни не видела ничего подобного, и закричала:       - Подожди, не уходи! Кто ты? Что тебе нужно от меня?       - Я позже всё объясню. Беги к воротам, изо всех сил, как можно быстрее, я их задержу.       В тот же миг со стороны леса раздался не то вой, не то крик, от которого стыла кровь в жилах. Он подхлестнул меня, словно раскалённая плеть, и я со всех ног я бросилась бежать к лагерю, боясь даже представить себе тех, кто мог меня преследовать. Кошмар становился реальностью. Я бежала из последних сил, не обращая внимания на жару, не оглядываясь, спасая свою жизнь, а за спиной слышались какие-то крики и звуки битвы.       На этот раз ворота лагеря оказались открыты. Меня ждала девушка в пионерской форме со светлыми, чуть ниже плеч, развивающимися по ветру волосами, которая схватила меня за руку и буквально втащила внутрь. Она захлопнула калитку, и мы с ней обе упали на траву. Я тяжело дышала, а сердце бешено колотилось. Вот уж точно «отдых» начался в экстремальных условиях. Глебу Валерьяновичу будет о чём написать в своей диссертации, ведь в такой обстановке я очень быстро забуду о своей болезни, если, конечно, не сойду с ума раньше.       - Всё, всё, дорогая, ты в безопасности… Ну же, посмотри на меня, успокойся… Здесь никого нет, кроме меня… Кого ты испугалась? Зачем так бежала? Где твои вещи? Ты новенькая, верно?       Я лишь неуверенно кивнула. Вещи! Рюкзак у меня висел за спиной, но вот чемодан! Чемодан я бросила на остановке, когда побежала. А ещё там был ОН, который дрался за меня с неведомыми чудовищами.       - Извините меня, да я новенькая. Меня Гиссарико зовут, но простите, мне некогда сейчас разговаривать с вами, срочно нужно забрать вещи на остановке, я их забыла. А ещё позвонить в полицию или вызвать охрану, там за воротами человек, ему грозит смертельная опасность!       - Дорогая Гис (похоже, она запомнила только первые три буквы моего имени), за воротами никого нет, посмотри сама, только давай сначала встанем с газона, ты меня сбила с ног.       - Ох, Sumimasen, простите меня, пожалуйста, - я поклонилась в знак извинения, - просто за мной была погоня.       - Охотно верю, что за такой красивой девушкой гоняется целая куча парней, - она подмигнула, - и давай на «ты», я ведь такая же пионерка. Разреши представиться - Полина Добродарова. Извини, ты можешь ещё раз повторить своё имя?       - Гиссарико Комуро. (По разочарованному взгляду Полины я поняла, что она снова запомнила не более трёх букв) Но мы пообщаемся позже, сейчас нужно помочь попавшему в беду человеку. Возможно из-за меня... Ты можешь открыть ворота?       - Дорогая Гис, пионер обязан помогать каждому попавшему в беду товарищу, но сперва об этом нужно сообщить вожатым.       - Некогда, Полина, он может погибнуть, или уже погиб. Он там, на площади! Открывай ворота скорее!       - Успокойся, пожалуйста... Посмотри на меня. Так. Хорошо. Вдохни три раза, закрой глаза и постарайся рассказать, что произошло.       - Ты не понимаешь! Не до рассказов сейчас!       - Нет, Гис, это ты не понимаешь некоторых правил, о которых я тебе обязана сообщить. Первое и самое главное правило - запомни его - что бы ни случилось, мы не имеем права без сопровождения вожатых выходить за территорию лагеря. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Ни днём, ни ночью. Это правило номер один для всех пионеров. Ты позже поймёшь, почему оно так важно, а сейчас просто запомни это. Посмотри на меня, Гис. И скажи, что поняла. Пожалуйста.       Я устало кивнула в знак согласия. От слишком сильного нервного напряжения у меня начала болеть голова, и я побаивалась, чтобы не начался приступ.       - Вот и хорошо, а остальное тебе расскажут вожатые. Сейчас мы пойдём в административный корпус, и ты спокойно расскажешь обо всём случившемся. Вожатые вызовут милицию и во всём разберутся.       - Но если будет поздно, если его убьют?       - Гис, я понимаю, ты переживаешь за своего друга, но ты еле на ногах стоишь, тебя к врачу нужно отвести, а ты за преступниками гоняться решила. Подумай сама, даже если всё что ты говоришь - правда, что ты сможешь сделать против них голыми руками? А если их пять или даже десять человек?       - Они не люди, я слышала вой...       - Гис, прекрати фантазировать. В этом лесу не то что волков, даже белку не встретишь. Мы в пятидесяти километрах от центра города. Пойдём, тебе нужно отдохнуть.       Мне и правда, нужно было отдохнуть. Голова болела и кружилась. Но я всё же подошла к воротам и выглянула сквозь решётку. Улица была пуста. Никаких людей, волков и кошмарных монстров. Я осмотрела замок. Автоматический.       - Полина, а ключи у тебя?       - Нет, Гис, ключи только у вожатых. Они поручили мне тебя встретить, открыли замок, а когда ты вбежала, я захлопнула калитку, и он защёлкнулся автоматически. Так что в любом случае, сейчас ни ты, ни я не сможем выйти, даже если бы захотели. Ну что, идём в медпункт или к вожатым? Они тебя зарегистрируют и поселят в домик. Ты сможешь сама идти?       Меня начинало тошнить, но я кивнула. Полина помогла мне застегнуть рюкзак, в котором, к счастью, остались документы, и мы отправились по узенькой дорожке, уводящей вглубь лагеря. Только сейчас я рассмотрела свою новую знакомую как следует. Худенькая, лет 15. Шелковистые, аккуратно расчёсанные до плеч светлые волосы заканчивались спереди короткой чёлкой. Одета она была в пионерскую форму с красным галстуком на шее. Как выглядела пионерская форма в СССР, я тоже знала по картинкам из учебников. Идти почему-то становилось всё тяжелее. Приступ готов был вот-вот начаться, и я могла потерять сознание. Ещё и эта проклятая жара! Мне нельзя нервничать и перенапрягаться, не то, что бегать кроссы. Чтобы не испугать Полину, я осторожно сказала:       - Давай всё же заглянем в медпункт ненадолго. Хочу таблетки кое-какие попросить, мои в чемодане на остановке остались.       - Конечно, Гис. Здоровье превыше всего. Пионер обязан следить за своим здоровьем! А за чемодан не волнуйся, его вожатые найдут. Здесь чужих нет, а местные не тронут, поймут, что кто-то из пионеров оставил.       Мы свернули на тенистую дорожку и вскоре оказались у дверей аккуратно выкрашенного золотистой краской двухэтажного деревянного домика с огромным красным крестом на двери. Едва мы успели переступить порог, как всё поплыло перед глазами. Туман начал клубами заволакивать голову. Сквозь полусон я почувствовала, как меня подхватили чьи-то сильные руки, затем куда-то повели, точнее понесли. Свет, какие-то голоса. И провал в бездну пустоты...              * * *       Не знаю, сколько времени прошло. Вокруг меня был яркий белый свет и никого. Я будто плыла по течению огромной реки, не в силах пошевелиться. Постепенно среди света я начала различать силуэты, появился звук. Голоса говорили на повышенных тонах. Вначале я ничего не могла разобрать, но вскоре стала понимать слова: - Ты где должен был её ждать? - У ворот лагеря. - А где находился? - Но петля! - А чем ты думал? Своими кошачьими мозгами? Ты должен был предусмотреть возможность петли! Ты хоть понимаешь, КАК всё это могло закончиться? Понимаешь, какую ответственность мы несём за неё? Будешь лично товарищу Генде докладывать!       Я пошевелилась и, наверное, застонала, так как разговор прекратился. Вскоре туман окончательно рассеялся, и я увидела двух человек, пристально глядящих на меня. Один из них держал меня за руку и мерил пульс, затем достал фонарик и посветил в глаза. Я зажмурилась.       - Отлично, Гиссарико. Ты пришла в себя. Что-нибудь помнишь?       Несмотря на то, что голова всё ещё раскалывалась, я попыталась собрать в целое последние события. Трамвай, запертые ворота, заброшенная остановка, бегство от неведомой опасности… Так, значит я в лагере.       - Верно, Гиссарико, в медпункте. Я Глеб Валерьянович, врач, знакомый твоей мамы. Думал, что мы с тобой встретимся при других обстоятельствах, но получилось, как получилось. Теперь я буду наблюдать за твоим состоянием. Знакомься, Семён Михайлович, директор лагеря.       Высокий худощавый мужчина с острым носом и пронизывающим, но тёплым взглядом, лет тридцати, подошёл ко мне.       - Сожалею, что наше знакомство происходит на больничной койке. Безусловно, в этом наша вина, вина руководства. Прошу простить. Ты особый гость, но нам слишком поздно сообщили из министерства о твоём прибытии. К счастью, помогла Полина, в рюкзаке оказались документы, путевка и история болезни. Бумаги мы оформили, и как только тебе станет лучше, вожатые поселят тебя в домик к другим ребятам.       - Да, да, - подхватил Глеб Валерьянович, - я уже ознакомился с твоей историей болезни, и кажется, понимаю, с чем столкнулся. Скажи, Гиссарико, у тебя не было в последнее время странных снов, видений, возможно голосов, звучащих в голове?       - Были, но это не сны. Я теперь точно знаю, этот парень существует. Ой! Вы нашли его? Он дрался с чудовищами! Полина сказала вам? Вы вызвали полицию?       - Гиссарико, успокойся, иначе у тебя снова начнётся приступ. Давай я тебе кое-что объясню. Твоя болезнь, твой мозг иногда может играть с тобой злые шутки. Ты можешь видеть или слышать галлюцинации. Тебе кажется, что это абсолютно реальные события, но пожалуйста, не спеши верить всему, что видишь и слышишь. Лучше приходи сразу ко мне и рассказывай о своих видениях, а я буду их записывать и стараться помочь тебе в твоём состоянии. Я не знала, верить ему или нет. Что если доктор прав, и мне всё это привиделось?       - Семён Михайлович, я могу задать вам вопрос?       - Конечно, Гиссарико.       - Скажите, пожалуйста, с моими документами всё в порядке? Особенно с путёвкой?       - Безусловно. Она у меня в кабинете, моя помощница, Александра, оформляет твоё личное дело. Обычная процедура, прошу простить, что осмотрели без спроса твои вещи, но ты была без сознания, а нам необходима хоть какая-то информация о тебе. Не волнуйся, мы составили протокол с описью, ничего не пропало. Историю болезни я передал, как уже говорил, Глебу Валерьяновичу, с сегодняшнего дня он оформлен в лагере врачом по контракту, потому имеет право знакомиться с такими вещами. Все документы и личные вещи тебе, конечно же, вернут.       - Нет, я не об этом, я хотела спросить, верно ли заполнена путёвка, особенно название лагеря…       - Абсолютно верно, ведь её выписывали в министерстве.       - А приглашение в конверте было? От товарища Генды?       - Оно и сейчас там, а почему ты спрашиваешь?       - У меня путёвка выписана в лагерь "Солнечный", а ваш называется "Чайка". Я точно попала по адресу?       - Ах, это... Мы всё никак табличку не поменяем на воротах. Это вызывает некоторые сложности у новичков. Сегодня же дам соответствующие распоряжения.       - Глеб Валерьянович, я могу встать?       - Не вижу никаких препятствий, если ты себя хорошо чувствуешь.       - Тогда переодевайся, и приходи знакомиться с вожатыми, - предложил Семён Михайлович, - надеюсь, ещё успеешь на обед. Если возникнут какие-то вопросы, не стесняйся, заходи прямо ко мне, а если почувствуешь ухудшение здоровья – немедленно в медпункт. Администрация лагеря несёт персональную ответственность за каждого пионера, ты должна это понимать.       Он вежливо кивнул Глебу Валерьяновичу «вы уж понаблюдайте за ней, буде так добры», и удалился. Тот протянул мне пахнущие свежестью вещи – белую блузку, юбку, пионерский галстук и ремешок с медной пряжкой, на которой был изображен костёр.       - Выходит, мне нужно надеть пионерскую форму?       - Конечно, в этом лагере все пионеры обязаны носить форму. Надеюсь, размер я подобрал правильно.       - Но я же не пионерка!       - О, Гиссарико, за это не переживай, ведь тебя пригласил лично товарищ Генда, а это очень высокая честь. Считай, что он принял тебя в пионеры заочно, и ты наравне со всеми получаешь право носить пионерскую форму. К тому же в ней ты быстрее вольёшься в коллектив и жизнь лагеря.       - А я могу сходить на остановку поискать свои вещи?       - Нет. То есть да, конечно, это же не тюрьма, а пионерлагерь. Ты даже можешь уехать домой, если тебе здесь не понравится. Только немного позже, когда твоё состояние стабилизируется. Полина тебе уже рассказала о первом правиле пионера? Никогда, ни при каких условиях не выходить…       - Да, да, помню, - устало кивнула я, подозревая, что никакой здесь не лагерь, а всё же тюрьма или колония для малолетних преступников. Только с какой целью меня сюда заманили? Ладно, сейчас всё равно я не найду ответы на свои вопросы, поживём – увидим. Уж если судьба забросила меня сюда, то в этом должен быть какой-то смысл.       - Ах, да, тебе же нужно переодеться, буду ждать тебя за дверью, - спохватился Глеб Валерьянович.       Я встала с кровати, быстро надела блузку и юбку, застегнула поясок. А вот галстук долго вертела в руках, не понимая, как его завязывать. Размер был точь-в-точь мой, и форма отлично на мне смотрелась. Мне даже понравилось такое перерождение в советскую пионерку. Я не доверяла Глебу Валерьяновичу. Даже не была уверена, что это действительно он, знакомый моей мамы. Скажите, пожалуйста, зачем известный врач, посещающий международные симпозиумы, устроился работать в медпункт заброшенного лагеря на краю мира? И тут меня осенила догадка. Конечно! Это же всё для диссертации – глобальная смена обстановки, закрытый мирок со своими законами… Что ж, если это такая игра, необходимая для моего выздоровления, то я в неё сыграю по их правилам. Не давало покоя лишь странное преображение трамвайной остановки. Или у меня действительно галлюцинации? Возможно, вернувшись туда, мне удастся что-то выяснить – не станут же они меня удерживать силой? Второй вариант - наладить контакты с парнем из снов – уж он точно знает, что происходит.       Мои размышления прервал стук в дверь:       - Гиссарико, ты уже переоделась? Мне работать нужно.       - Ох, да, простите, Глеб Валерьянович, заходите. Только я никак не могу завязать этот галстук.       - Это не беда. Вожатые тебя научат. Наш лагерь маленький, ты быстро освоишься. Как выйдешь из медпункта, иди по дороге прямо и направо, там увидишь административный корпус. Если что, спросишь у ребят, они тебе охотно подскажут, где искать вожатых, а сейчас извини, мне нужно заняться делами. Приходи ко мне обязательно каждое утро и вечер, я буду тебя осматривать. Или в любое время, если вдруг твоё состояние ухудшится. Я постоянно на месте.       - Спасибо, Глеб Валерьянович, за то, что оказали мне помощь, и передавайте привет маме, вы ведь её хорошо знаете? - (Я решила осторожно проверить доктора).       - Конечно, Гиссарико, мы с Василисой учились вместе в медицинском, но тебе уже пора, мы обязательно поговорим ещё.       Я готова была закрыть за собой дверь, как вдруг заметила, что штора, отделяющая кушетку в углу кабинета, шевелится, будто за ней кто-то есть. Из-за неё раздался не то стон, не то кашель. Я негодующе взглянула на доктора:       - Глеб Валерьянович! Что это значит? Там кто-то есть?       - Не обращай внимания, просто ещё один пациент.       - Как вы могли мне не сказать об этом! Ведь я переодевалась в его присутствии!       - Гиссарико, неужели ты мне не доверяешь? Он спал.       - И слышал весь наш разговор? Кто он?       - Гиссарико, ты не должна нервничать. И какое тебе дело до моих пациентов? Обычный пионер, отравился какими-то ягодами в лесу. Я промыл желудок и дал ему снотворное, гарантирую тебе – он спал и не слышал ни единого слова, не говоря о том, что смотрел на тебя. Прошу, не волнуйся, и иди к вожатым, мне нужно сейчас осмотреть этого мальчика.       Я раздосадовано хлопнула дверью. А с другой стороны, что на меня нашло? Мало ли кто может лечиться в медпункте? На то он и медпункт. Врач совершенно не обязан рассказывать мне о своих пациентах.       Я вышла на улицу и направилась в сторону административного здания. Познакомлюсь для начала с вожатыми. Как жаль, что приступ начался в такое неподходящее время. Теперь наверняка по лагерю поползут слухи о том, что я не здорова. Глеб Валерьянович врач, и надеюсь, сохранит врачебную тайну, Семен Михайлович не будет рассказывать, но вот Полина? Не растреплет ли она ребятам в отряде? Нужно найти её и поговорить. Самое главное сейчас это передать весточку родителям и бабушке, что я благополучно (почти) добралась до лагеря. Они наверняка волнуются. Только о случившемся я, конечно, говорить не стану. И обязательно узнаю, как себя чувствует бабушка. Мне пришла в голову мысль попросить Глеба Валерьяновича съездить в город и осмотреть её, когда у него будет свободное время. Я достала телефон – картина была та же, что и у ворот. Связи нет. Интернета нет. Перезагрузила, вытащила и вставила карточку – ничего! Неужели в этом лесу не ловится мобильный сигнал? Что ж, попрошу вожатых сообщить. Наверняка у них есть какой-то телефон.       Лагерь действительно оказался не очень большим, и вскоре я вышла к повороту дороги на площадь перед административным корпусом. Здесь было достаточно много ребят. Стайки пионеров суетились на полянках – одни что-то живо обсуждали, другие играли в догонялки, кто-то рисовал. Интересно, подумала я, есть ли здесь кружок рисования? На подходе к зданию дорогу мне перегородила низкорослая девочка крепкого телосложения со смешными рыжими хвостиками:       - А ты почему без галстука ходишь? Вожатая увидит – всыплет! Да ещё и всему отряду перепадёт. Ты из какого отряда?       - Не из какого пока. Меня ещё не распределили.       - Новенькая, значит! Сегодня приехала?       - Сегодня.       - К вожатым идёшь записываться?       Я кивнула.       - Лицо у тебя, смотрю, не наше какое-то, и говоришь немного странно. Приезжая?       - Угу. Из Токио.       - Вот это да!!!! Ты Японка? И в наш лагерь? А расскажи, ты войну помнишь? … Хотя нет, сначала к вожатым зайди. Я тебя потом найду. Ты мне понравилась, несмотря на то, что дед... хотя это не важно, война закончилась. А если мальчишки вздумают дразнить косоглазой – скажи сча Мадина вам как даст! Я и правда, как дам! Меня тут все знают. Ну, до встречи!       Девочка весело умчалась в сторону столовой, а я наконец-то зашла в админкорпус. Здесь чувствовалась приятная прохлада, возможно, работал кондиционер. В огромном светлом холле были развешаны пионерские знамёна, вымпелы, фотографии из жизни лагеря. Хотя корпус был отреставрирован и свежевыкрашен, в нём сохранялся какой-то дух 80-тых годов. Дизайнеры на славу постарались, пытаясь передать стиль советского пионерлагеря. Абсолютно всё - и мебель, и плакаты, и символика. В самом центре зала висела фотография какого-то человека в фуражке, а под ней огромными золотыми буквами высечена надпись: "ГЕНДА ЖИЛ, ГЕНДА ЖИВ, ГЕНДА БУДЕТ ЖИТЬ!". Неужели это портрет того самого первого секретаря министерства, который прислал мне письмо-приглашение? А эта фраза? Она же мне приснилась на ноутбуке! Теперь я вспомнила, почему фамилия Генда мне показалась знакомой. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть фотографию, и тут заметила столик, за которым сидела девушка в очках с журналом, одетая, как и все здесь, в пионерскую форму. Она внимательно рассматривала меня, но ждала, что я начну разговор первой. Над столиком висела табличка "ДЕЖУРНЫЙ", а чуть ниже, в специальной рамочке вставлена карточка с красиво выведенным фломастером именем Александра.       - Здравствуйте! Мне нужен кто-нибудь из вожатых.       - Здравствуйте. А вожатый какого отряда вас интересует?       - Честно говоря, не знаю, я только приехала, и мне нужно заселиться в домик.       - В таком случае, добро пожаловать в наш лагерь. Подскажите, не вы ли госпожа Гиссарико Комуро, прибывшая сегодня утром?       - Да, это я.       - Значит вы та самая особая гостья, о которой говорил Семён Михайлович! Я оформляла ваше личное дело. Простите мою неучтивость, он предупреждал по поводу вас. Ярослава Сергеевна, вожатая первого отряда, уже ждёт вас. Пожалуйста, следуйте по коридору налево, вторая дверь.       Я вежливо поклонилась и направилась к указанной двери, провожаемая заинтересованным взглядом пионерки. У самой двери я услышала голоса, доносящиеся из комнаты вожатых:       - Слава, ты же понимаешь, кто она!       - Семён, мой дорогой Семён, конечно же, я понимаю. Обещаю, всё сделаю правильно!       - Слава, моя любимая, как хорошо, что я могу на тебя положиться! Знаешь, за все эти 10 лет я ни разу не жалел о том дне, когда выбрал тебя. Ей пока не нужно ничего рассказывать. Пусть привыкнет к лагерю, познакомится с детьми, а там - время покажет. Будем держать друг друга в курсе событий. Люблю тебя!       Неожиданно дверь распахнулась, и мы столкнулись нос к носу с Семёном Михайловичем.       - Ой, Гиссарико, ты уже здесь... Проходи в комнату, знакомься с вожатой. Ярослава Сергеевна, встречайте же нашу гостью!       Директор выскользнул из комнаты, а я осталась наедине с красивой стройной женщиной с собранными в длинные косы светлыми волосами. На вид ей можно было дать не более 30-ти лет, и она действительно была необычайно прекрасна. Огромные синие глаза светились нежностью и добром, будто обнимали меня каким-то загадочным тёплым светом, от которого внутри становилось спокойно и радостно. Как ни странно, но даже на ней была пионерская форма, ах, ну да, ведь она вожатая пионерского отряда. Не носили здесь форму только два человека - Глеб Валерьянович и Семён Михайлович.       - Здравствуй Гиссарико! Проходи, присаживайся. Я бы предложила тебе чай с печеньем, но сейчас как раз начинается обед, и мне бы хотелось, чтобы ты на него успела, потому я не стану тебя долго задерживать, только запишу в отряд и выдам ключи от домика. А после обеда зайдёшь ко мне ещё раз, и я тебе расскажу о лагере и о правилах, которые должен соблюдать каждый пионер. Ведь пионер - это не просто слово. Это честь и высокая ответственность перед товарищами и перед Родиной. Жить, учиться и работать по заветам товарища Генды. Впрочем, об уставе пионерской организации ты узнаешь позже, когда станешь её частью. Вижу, пионерскую форму тебе уже выдали. Она тебе очень идёт! А галстук?       Я смущённо протянула вожатой свой галстук...       - Ах, понимаю. Сейчас я тебе его повяжу, но после обязательно научу завязывать его самостоятельно. Это должен уметь делать каждый пионер. Вот так. Взгляни на себя - теперь ты настоящая пионерка! Но мы ещё сделаем торжественное посвящение на линейке! Так. Погоди минутку.       Ярослава принялась листать огромный толстый журнал. Интересно, у них что, компьютеров здесь нет, и всю информацию они записывают вручную?       - Отлично! Есть свободное место в домике №2. К сожалению, твои соседки девочки с немного тяжёлыми характерами, но настоящий пионер ценит дружбу и готов помочь товарищу в его перевоспитании. Считай, что это будет твоё первое пионерское поручение. Вот ключик от домика, а сейчас бегом на обед! В столовой номер столика обычно соответствует номеру домика, так что ищи столик с номером 2, а после обеда приходи, у нас с тобой есть о чём поговорить.       Я вышла с противоречивыми мыслями о своей вожатой. С одной стороны, она была мне симпатична. К ней что-то притягивало - может быть, нежный ласковый голос и манера общения, а может быть огромные синие глаза, в которые хочется заглянуть ещё раз и утонуть в них навсегда. Но вот лекции про пионерскую организацию мне совершенно не нравились, и я не собиралась становиться пионеркой с торжественным посвящением на линейке. Я вообще не имела никакого отношения ни к этому лагерю, ни к идеалам товарища Генды. Но гораздо больше настораживал разговор вожатой с директором. Говорили они, конечно же, обо мне. Чего я не должна знать, о чём мне нельзя рассказывать? Почему нельзя выходить за ворота? Возможно, там живут какие-то монстры, с которыми дрался человек-кот, и этот запрет во благо пионеров? Вдруг это никакой не лагерь, а секретная база инопланетян, на которую меня заманили обманом и хитростью с целью ставить жуткие эксперименты? Для этого и Глеба Валерьяновича пригласили. Никакой он не доктор, и не знакомый моей мамы. Нужно с ней связаться и попросить выслать его фотографию. Я поёжилась от такой мысли. Надо быть осторожной. А может быть сделать ноги, пока не поздно? Через ворота можно перелезть. Дойти до остановки, и даже если не ходят трамваи, я успею пешком добраться в город до наступления темноты.       Но как только я вышла на крыльцо, порывом тёплого летнего ветра, разметавшего мои волосы, унесло все дурные мысли. Август катился к осени, но лето было ещё в самом разгаре. По дорожкам бегали пионеры, возможно, мои будущие друзья, которых мне так не хватало в моём домашнем затворничестве. Нет, я не могла поверить, что они инопланетяне. Обычные дети, такие же, как и у нас, в Токио. Шумные, озорные, весёлые. Ветер принёс запах полевых трав, наверное, где-то недалеко был луг. Я вспомнила слова из песни - "Лето - это маленькая жизнь". Мне совершенно не хотелось уезжать в город. Наоборот, любопытство подталкивало остаться и разгадать тайну лагеря. Что ж, как сказал Семён Михайлович, время подскажет. А пока что мой желудок подсказывал мне, что я жутко проголодалась, и нужно срочно найти столовую.       Обед уже заканчивался, когда я, наконец, нашла столовую и нужный столик №2. За ним сидели две пионерки и уплетали за обе щеки суп. Я тихонько подсела к ним, пожелав приятного аппетита. Одна из них оказалась та самая рыженькая Мадина, которая встретилась мне по дороге к вожатым. Вторая девочка была мне не знакома.       Мадина чуть не выронила ложку, когда увидела меня.       - Ой, это ты! Надо же! Смотри, Ань, Это та самая японка, о которой я тебе рассказывала! Я же говорила, что к нам японка приехала! Но подожди, раз тебя посадили за наш столик, это значит, что и жить ты с нами будешь! О как круто! Мы с тобой взорвём весь лагерь!       - Мадина, остынь. В антитеррористическом комитете про взрывы расскажешь. Здравствуй! - она обернулась ко мне, - Ты по-русски понимаешь?       - Конечно, хотя и говорю с акцентом. Я в Японии выросла, но мама со мной по-русски общалась, вот и выучила два языка.       - Понимает, понимает, - вмешалась рыженькая. - А как по-японски тебя зовут? Вы там иероглифами всё записываете? Научишь меня писать по-японски? Я пацанам на дверях домика такое напишу!       - Ракчева, дай человеку покушать. Салат, боюсь, уже отправился в мир иной, а суп в кастрюле ещё остался. Насыпай, пока горячий, и давай знакомиться. Меня зовут Аня, а её - Рак!       - Убью.       - Молчу-молчу. В тарелку свою глянь - там труп таракана плавает.       Мадина взвизгнула:       - Где таракан?       - Да там, на дне, ложечкой поковыряй хорошенько.       - Опять разыгрываешь?       Рыженькая пионерка на секунду погрустнела, но через секунду улыбка снова вернулась на её озорное лицо.       - Ты не обращай внимания на Аню, она немного странная. Но с ней дружить можно, вот как я делаю. В случае чего – дай ей пару затрещин, и она успокоится. Но уж если мы вдвоём против кого ополчимся - эх не будет проклятому буржуину покоя ни в светлый день, ни в тёмную ночь. Ты "Мальчиш-Кибальчиш" читала? А впрочем, у вас в Японии откуда такие книги...       - Рак, не тараторь, дай гостье хотя бы имя своё сказать!       - Гиссарико Комуро.       - Кому что?       - А ты, Аня, не издевайся над чужими фамилиями, вот лучше японский учи, как я. Может быть, твоя фамилия Полякова в переводе с японского означает "уборщица туалетов", ну-ка скажи, я правильно перевела?       - Твой таракан всё ещё в супе, на этот раз по-настоящему.       Мадина достала на ложке огромного чёрного, шевелящего лапками таракана, но вместо ожидаемого визга посмотрела на него внимательно и демонстративно переложила в тарелку Ани. Обе девочки брезгливо отодвинули суп. Я на всякий случай помешала свой.       - Не, ну как она это делает, Ги.... Гис... ?       - Я понимаю, вам трудно выучить моё имя, можете меня называть Гиса, так меня называют друзья.       - Гиса-киса. Это запомнить намного легче. О, вот и второе несут. Ммм- котлетки.... Обожаю котлетки из кошачьих яиц!       - Фу, Полякова, я сейчас блевану. Мне и таракана хватило.       - Ну а как ты думаешь, куда девают яйца кастрированных котов?       Аня наколола котлетку на вилку и, глядя мне в глаза, откусила почти половину. Да, уж, весёленькая мне компания попалась. Не зря вожатая говорила о сложном характере моих соседок. Вот оно, высокоморальное поведение пионера во всей красе. У меня даже аппетит пропал. Или я не понимаю русский юмор?       - Ну что, Киса, раз ты уже покушала, пойдём домик осваивать. А то смотрю, ты так с рюкзаком и носишься, будто в нём куклы Вуду твоих одноклассников.       - Я позже подойду, Ярослава Сергеевна просила меня зайти к ней после обеда.       - Понимаю, лекции про светлый мир, подаренный нам Гендой, будет читать? Ты особо не слушай эту лапшу. Она любит часами про пионерию и всякие там заветы первого секретаря рассказывать, сама фанатеет от этого. Никуда Ярослава Сергеевна не денется, и постулаты пионерии тем более, а тебе вещи разложить нужно, кровать на вечер приготовить. Так что пойдём сначала в домик. Про "пионерообликоморале" на её линейках ещё вдоволь наслушаешься.       Что ж, в словах Ани был здравый смысл. Видимо она не очень любила вожатую, или пионерию вообще. Мне тоже поскорее хотелось увидеть своё новое жилище, и я решила отправиться с девочками "домой".       Небольшой, довольно уютный домик с огромной цифрой 2, нарисованной жёлтой краской, тонул в зелени деревьев, практически сливаясь с ними цветом своих стен. Смотрелся он довольно симпатично, но сразу было понятно, что это летний вариант, и зимой здесь не живут.       - Вот, Киса, наш пятизвёздочный отель, в котором тебе предстоит провести остаток своей жизни.       Я посмотрела на Полякову вопросительно.       - Да шучу я! Сколько тебе отпущено Господом в этом лагере, столько здесь и проведёшь бессонных ночей в молитвах. Аминь!       Хм, возможно, я привыкну однажды к её манере разговора. Мы зашли внутрь. Нетрудно было догадаться, где чья кровать. Над кроватью Мадины половину стены занимала гигантская картина - сцена какого-то боя, где десантники штурмовали вражеские окопы под пулемётным огнём. Внизу были развешаны несколько солдатских жетонов и медаль, а на спинке кровати висела настоящая морская тельняшка. Кровать Ани была оформлена гораздо скромнее - небольшой постер из журнала с изображением оскалившегося на луну волка, а под ним надпись фломастером «Смысла нет». Аня проследила за моим взглядом и усмехнулась:       - Это я в полнолуние. Когда оборотнем становлюсь. Вою на грёбаную жизнь. Нам вообще-то не разрешают стены обклеивать чем попало, разве что небольшую фотографию повесить у изголовья. А для Мадины исключение сделали. Она убедила Ярославу Сергеевну, что в первых рядах этого отряда её дедушка, который штурмует позиции белогвардейцев. Вожатая сочла картину патриотической, пропагандирующей революционные идеи великого Генды, и разрешила оставить.       - Вожатая в домики заходит?       - Конечно! Проверяет, чтоб мы морально не разлагались.       - Но кое-что она не нашла, - хихикнула Мадина.       - Ракчева, давай пока без рекламы.       - Молчу-молчу, - спохватилась пионерка.       - Стало быть, свободная кровать для меня?       - Для нас, если не боишься мести трупов...       - Каких ещё трупов?       - Мы с Ракчевой на ней трупы плохо ведущих себя пионеров расчленяли по заданию вожатых.       - Мадина, она всегда такая?       - Ань, ну прекрати. Не смешно нисколечко! Врёт она всё и на ходу разные глупости сочиняет. Врезать ей, думаю пора, как следует. Ты со мной?       И прежде, чем я успела ответить, в Аню полетела подушка. Та успела увернуться, и в следующую секунду запустила в ответ шлёпанец. Шлёпанец попал в цель, и Мадина с оскаленным лицом показала жест, проведя пальцем по шее. Через минуту девочки катались по полу, сквозь смех и визг тузили друг друга подушками. Да уж, компания у меня действительно не адекватная. Пожалуй, схожу я к вожатой, пока они не угомонятся. Всё равно в таком бедламе я даже вещи разложить не смогу. И мне нужно связаться с родителями. Телефон по-прежнему не подавал признаков жизни.       По уже знакомой дорожке я отправилась в административный корпус. На этот раз пионеров было совсем мало - в младших отрядах объявлен тихий час, а у старших начались занятия в кружках. Те, кто не ходили на кружки, предпочитали переждать полуденный зной в домиках. Я зашла в здание, и меня окутала приятная прохлада после раскалённого летнего воздуха.       На этот раз, завидев меня, Александра первая встала из-за своего столика и поприветствовала меня, всё так же обращаясь на «вы».       - Я к Ярославе Сергеевне, она просила меня зайти после обеда.       - К величайшему сожалению, Ярославы Сергеевны сейчас нет, она ушла в библиотеку, но скоро вернётся. Вы можете её подождать здесь. Могу ли я предложить вам чай?       - Я очень польщена таким вниманием с вашей стороны, скажите, вы всех пионеров так вежливо принимаете?       - Нет, только вас. Ведь вы приехали по приглашению товарища Генды.       - Александра, послушайте, я самая обычная девушка, и совсем не важно, как я попала в лагерь. Ни директора,ни товарища Генду я никогда в жизни не видела и не знала. Мне бы хотелось, чтобы вы не оказывали какого-то особого внимания к моей скромной личности.       - Я вас поняла, мисс Гиссарико! Прошу меня простить.       Мисс Гиссарико, обалдеть! Даже имя моё с первого раза правильно запомнила. Ресепшен работает как в дорогих японских гостиницах, где мы иногда останавливались с папой, когда ездили на осмотр к именитым врачам в другие города. Только там были шикарные холлы, а здесь реконструкция пионерлагеря 80-х. Или не реконструкция? Но что тогда? Настоящий лагерь? Версия, что я оказалась в прошлом, объясняла, почему не работает мобильная связь. Её ещё не изобрели.       Я уселась на диванчик, принявшись рассматривать плакаты на стенах, и краем глаза саму Александру. Высокая девушка, лет 18-ти, с хорошо оформившейся грудью. Коротко подстриженные каштановые волосы придерживает заколка с белой ромашкой, а длинная чёлка практически закрывает глаза. Чуть вздёрнутый носик и тонкие губы создавали впечатление, что она постоянно улыбается. Цвет глаз я разобрать не могла – они были скрыты за очками.       - Мисс Гиссарико, если вам что-то интересно, но не понятно, я могу рассказать. Здесь, как вы видите, мы постарались организовать подобие музея, воссоздать все знаменательные события в жизни нашего лагеря. Этот стенд посвящён визитам товарища Генды. Вот он, на фотографии, жмёт руку нашему директору Семёну Михайловичу. А тут он в окружении пионеров на поляне у костра.       Почему-то Александра была уверена, что мне интересно слушать про их обожаемого лидера. На самом деле меня интересовали совсем другие вопросы. Возможно, это воплощение вежливости расскажет мне хоть немного о тайне лагеря, в который я попала.       - Александра, все эти дети на фотографиях - пионеры. Но я знаю, что сейчас в России пионеров нет, пионерские лагеря больше не существуют. Ваш лагерь - это игра такая или косплей?       - Простите меня, мисс Гиссарико, а что означает «косплей»?       - Это очень популярная не только в Японии, но и во всём мире традиция, когда люди переодеваются в костюмы персонажей фильмов, книг или визуальных новелл, собираются вместе и ведут себя так, будто они эти герои. Вы все здесь, наверное, увлекаетесь идеями товарища Генды и создали такую масштабную реконструкцию из прошлого?       - Наш лагерь действительно создан на месте старой базы отдыха. Товарищ Генда лично руководил строительством. Домики, как вы видите, вполне современные, столовая, игротека, спортивные секции, кружки, библиотека, инвентарь и оборудование - абсолютно всё призвано развивать в пионере его лучшие качества и таланты, обеспечивать незабываемый и прекрасный отдых. Но это всего лишь декорации. Только благодаря неустанной работе руководства и вожатых пионер может развиваться как личность, как достойный последователь дела партии. И, мисс Гиссарико, быть пионером - это вовсе не игра. Это ответственность и честь. Конечно, мы переодеваемся иногда, когда идём в поход или когда играем в спортивные игры или спим. Мы не всегда ходим в форме, если вы говорите об этом.       Александра словно читала наизусть слова заученного за много лет текста, который полагалось говорить новичкам.       - А почему запрещено выходить за территорию лагеря?       - Потому что там опасно.       - Опасно? Вы кого-то боитесь? Инопланетян, монстров, диких зверей или преступников?       - Не боимся. Но там просто ничего нет. Ничего интересного. А в сопровождении вожатых мы выходим, как я уже говорила, в походы, устраиваем игры в лесу.       - Вы живёте всё лето здесь? А потом?       - Потом? - Александра задумалась, - Мисс Гиссарико, уточните, пожалуйста, о какой дате вы бы хотели узнать?       У меня складывалось чувство, что я разговариваю с очень вежливым роботом.       - Потом - значит осенью, зимой. Я видела, что домики летние, в них нет ни кондиционеров, ни отопления. Они ведь закрываются? Куда деваются пионеры, когда заканчивается лето?       - Лето заканчивается? Неужели так скоро? - полувопросительно прошептала Александра так, будто для неё это было открытием.       - Представьте себе, Александра, бывает и такое, - раздражённо передразнила я её, и тут же пожалела, потому что глаза девушки стали такими грустными, что она готова была вот-вот заплакать, - но вы так и не ответили на мой вопрос.       - Мы уезжаем.Или нет. Я точно не знаю, это моя первая смена. Наверное, лагерь закрывают, - пионерка говорила как-то расстроено и растерянно, - я думаю, что кто-то может остаться, если захочет. Наш директор не уезжает.И вожатая.        - Что же они делают зимой?       - Работают, готовятся к новому сезону. Их мир здесь.       - А ваш?       - У каждого из нас свой город, свой дом, своя семья, друзья, школа. Ведь это и есть мир человека, в котором он живёт. Вы согласны со мной, мисс Гиссарико? У вас тоже есть мир в Японии. А здесь всё соединяется, мы становимся одним целым, новым миром, обогащая друг друга, и это помогает нам понять Вечность. Если вы внимательно прочтёте труды товарища Генды, то поймёте, что именно об этом он мечтал и с этой целью создавал наш лагерь.       - Чтобы понять Вечность?       - Конечно! А разве вы не хотите её понять?       Ого, да она настоящий философ! Александра отвечала с учтивостью, глядя мне в глаза, будто совсем ничего не скрывала и не замечала никаких странностей ни в жизни лагеря, ни в моих вопросах.       - А почему у вас последняя фотография с товарищем Гендой датирована августом 1987 года? Разве с тех пор в лагере ничего интересного не случалось?       - С тех пор? Эта фотография совсем свежая, ей всего три дня!       - То есть, по-вашему, сейчас август 1987 года?       - Разумеется. Вы можете посмотреть на календарь.       Надо же! Они настолько вжились в свои образы, что представляют, будто действительно пионеры из прошлого. Или...       - Вот и Ярослава Сергеевна идёт. Большое спасибо, что поговорили со мной и проявляете интерес к нашему лагерю. Хорошего вам дня!       - Гиссарико! Прости, что заставила тебя ждать, но у меня были неотложные дела в библиотеке. Вижу, ты уже познакомилась с моей помощницей Сашей. Она очень вежливая и аккуратная девушка, всегда выполняет любые поручения, готовится стать вожатой. Она умная, много читает, но, к сожалению, ещё не умеет правильно работать с пионерами. Можешь ей во всём доверять, она моя правая рука. Но что же мы в коридоре стоим? Идём в комнату, наверняка у тебя есть много вопросов, да и мне рассказать тебе кое-что нужно.       Мы зашли в «пионерскую», как называла её Ярослава Сергеевна. В первый раз я не очень хорошо рассмотрела кабинет, но теперь у меня было больше времени. Аккуратно расставленные книги, подшитые в папки вырезки из газет и журналов, канцтовары, - во всей обстановке царил идеальный порядок. На стене висела целая коллекция грамот, медалей и вымпелов за победы пионеров, в чём только можно себе представить - в конкурсе поэзии, в беге с препятствиями, в спортивном ориентировании, в музыкальных фестивалях и так далее.       - Да, Гиссарико, видишь, какой у нас замечательный отряд! Ты тоже можешь принести нам одну из побед, и твои достижения попадут в этот скромный музей. Ведь пионер - значит первый, лучший. Во всём. В труде, в спорте, в учёбе. Ты в школе хорошо учишься?       - Довольно хорошо.       - А чем увлекаешься? Спортом? Музыкой? Может быть поэзией?       - Я рисую. И хотела спросить, есть ли здесь художественный кружок?       - Замечательно! Кружка не было, но считай, что мы его только что создали. На линейке я объявлю о том, что у нас открывается кружок рисования, и ты его будешь вести. Напиши мне список всего необходимого, я привезу из города, чтобы ты могла не просто проявить свои таланты, но и помочь товарищам раскрыть их в себе.       - Но подождите... Как это вести кружок? Я не так хорошо рисую, и не умею учить...       - А вот бояться, Гиссарико, и сомневаться в своих силах нельзя. Обучая других, ты растёшь над собой. Это ведь не уроки. Наши кружки - это собрания пионеров по интересам. Вполне возможно, что в лагере найдутся художники, которые и тебя смогут чему-нибудь научить. Учиться, Гиссарико, особенно у товарищей, не стыдно. А вот хоронить свой талант - это настоящее преступление. Завтра составим расписание работы твоего нового кружка. А сейчас у меня будет к тебе не то что задание, но огромная просьба, в которой я надеюсь, ты мне не откажешь. Сегодня вечером у нас в актовом зале будет конкурс поэзии, и я хочу, чтобы ты на нём выступила. Понимаю, что ты устала с дороги, но чем быстрее ты примешь участие в общественной жизни лагеря, тем быстрее вольёшься в наш дружный коллектив.       - Но я совершенно не разбираюсь в русской поэзии, даже говорю по-русски с акцентом.       - В том-то и дело! Многие в лагере уже знают, что к нам приехала гостья из Японии. И выступив на этом конкурсе, ты покажешь, что тебе не безразлична наша культура. А мы с удовольствием послушаем стихи японских авторов, может быть, ты какие-то помнишь наизусть?       - К сожалению, нет...       - Жаль, но тогда расскажи что-нибудь по-русски со сцены. Например, стих Пушкина, или какой-нибудь коротенький рассказик. Я уверена, у тебя будет огромный успех. Отправляйся сейчас в библиотеку и подбери себе произведение, которое смогла бы выучить за несколько часов. Конкурс будет сразу после ужина. Я очень на тебя рассчитываю, Гиссарико, постарайся не подвести наш отряд.       Мне не оставалось ничего другого как кивнуть в ответ. Ну как я могла отказать этим бездонно синим глазам, которые смотрели на меня с такой лаской?       - Но и у меня к вам будет просьба, Ярослава Сергеевна. Мой телефон почему-то не работает. Могли бы вы на несколько минут позвонить по скайпу в Токио и сообщить маме, что всё в порядке? И ещё бабушке в Саратов.       Вожатая задумалась.       - По поводу «скай-связи» с Японией я поговорю с Семёном Михайловичем, и мы обязательно что-нибудь придумаем. А с Саратовом можем связаться из его кабинета. Когда ты хочешь с ней поговорить?       - Сейчас. Как можно скорее. Мне нужно сообщить ей, что всё в порядке, я добралась в лагерь. Она наверняка волнуется.       - Дело в том, что ни у кого в лагере нет таких телефонов, как у тебя. Они просто не нужны. Здесь нет интернета, нет мобильной связи. Я понимаю, что в Токио технический прогресс ушёл далеко вперёд, но для этого пионеры и учатся, чтобы наша Родина завтра не только догнала, но и перегнала Японию. Позвоним по обычному, городскому телефону. Какой номер бабушки?       Тут я с ужасом поняла, что понятия не имею, какой у бабушки номер городского телефона. Он давно пылился в коридоре, но никто никогда по нему не звонил. Да и много ли квартир сейчас осталось с проводной связью? Но бабушка не стала его отключать. «А вдруг скорую вызвать, а мобильный разряжен» - говорила она на все доводы. «Абонплата за него копеечная, пусть себе будет». Я не знала, что сказать. Внутри поднималась волна ужаса. Я отрезана от мира, от близких, от форума, фейсбука и всего что меня связывало с внешним миром. Совершенно одна, словно астронавт на затерянной планете посреди бесконечной Вселенной. Но Ярослава Сергеевна поняла моё молчание по-своему:       - Не помнишь номер? Не волнуйся, я найду на почте в городе адресную книгу и постараюсь его узнать. А пока что напиши письмо, я завтра его отправлю в конверте. Что ты так расстроилась? С тобой ведь всё в порядке, близкие знают, где ты, знают адрес и телефон лагеря. Позвонят сами. Посольство поможет. Ведь за тебя сам товарищ Генда ходатайствовал. Не унывай! Пионер должен уметь переносить трудности! Всё. Беги в библиотеку, готовься к конкурсу и о плохом не думай. Потерянный чемодан мы твой разыщем и с родителями свяжемся.       Вожатая крепко обняла меня, и сразу стало тепло и спокойно на душе. Верно, чего я так разволновалась? Это ведь часть моего лечения - смена обстановки. А раз так, то никаких компьютеров, смартфонов и прочих гаджетов! Будто я живу в 1987 году, до их изобретения. Вот и отлично! Зато будет время заниматься творчеством, рисовать, играть и общаться с обитателями лагеря, как это делали дети в прошлом. Почему бы нет? Мне это пойдёт на пользу. А близкие, конечно же, знают, где я. Возможно, на выходных мама и бабушка приедут меня проведать. Или Глеб Валерьянович поедет в город, где свяжется с ними. Обязательно поговорю с ним вечером. Ладно, пойду в библиотеку, выполнять задание Ярославы Сергеевны. Выходя, я вежливо попрощалась с Александрой, договорившись, что буду называть её Саша, а она меня Гиса. Заодно спросила, не знает ли она, где найти Полину? Саша знала всё. Полина жила в 8-ом домике. Нужно её попросить, чтоб никто не узнал о сегодняшнем инциденте с медпунктом, если, конечно она уже не разболтала. Жалеть ведь будут или держаться подальше, считая заразной. Если второе я ещё переживу, то первое выводит из себя - терпеть не могу, когда меня жалеют!       Библиотека располагалась позади здания столовой, почти у самой ограды. К ней сбегала вымощенная старой плиткой дорожка. Архаичное здание в наш век электронных книг и планшетов. Но в лагере, где не было интернета, библиотека обретала некий новый смысл и значимость. Подобно тому, как древние философы обращали свои взоры на кладезь мудрости и знаний человеческой цивилизации, смотрела я сейчас на большой с балконом на втором этаже раскрашенный в мятный цвет домик с железным куполом-крышей.       Я потянула за ручку, и довольно тяжёлая железная дверь поддалась. После яркого солнца мои глаза ничего не могли рассмотреть в полутьме коридора, ведущего в светлую комнату. Боковые двери были заперты, и мне ничего другого не оставалось, как идти на "свет в конце туннеля" по скрипучим паркетинам пола.       Когда я вошла в зал, ни с чем не сравнимый запах старых книжных страниц, который я не вдыхала целую вечность, заставил меня чихнуть. Из-за стола, заваленного книгами, показалась чья-то голова со слегка растрёпанными пепельно-белыми волосами и неприветливо произнесла:       - Ты кто такая?       - Простите, что вам помешала, меня зовут Гиссарико Комуро, вожатая отправила в библиотеку с заданием.       Голова поднялась из-за стола, превратившись в пионерку, недружелюбно уставившуюся на меня взглядом, полным недоверия.       - Так, так, так, значит вожатая? Как зовут вожатую?       - Ярослава Сергеевна.       - А лагерь наш как называется?       - "Солнечный"... Впрочем, может быть "Чайка"? - неуверенно ответила я.       По лицу пионерки пробежала тень сомнения.       - А что на обед в столовой подавали сегодня?       Странный допрос - подумала я, но решила ответить:       - Суп и котлеты.       - Ты человек?       - Послушайте, что вы за странные вопросы задаёте? К чему всё это?       - Потому что я тебе не доверяю.       - Вы же меня в первый раз видите.       - В том то и дело, что в первый раз. Хочу узнать, кто ты и откуда появилась.       - Я попала в лагерь можно сказать случайно, приехала сегодня утром на трамвае, а вообще прилетела из Японии. Мне скрывать нечего.       - Тогда я о тебе уже слышала. Но точно ли ты та, за кого себя выдаёшь? Расскажи, как прошла через ворота лагеря?       - Ну, прошла и прошла, Полина помогла, а что здесь такого?       - Перед воротами что видела?       - Не буду я ничего рассказывать! Ты сама кто такая? Если библиотекарь, то займись своей работой, а если следователь, я не заметила надпись "полиция" над дверью. Кажется, здесь написано "библиотека".       - Ладно, не кипятись. Библиотекарь я. Выдам тебе книгу, если ты за этим пришла, но ещё одна просьба. Видишь эту свечку? Принеси мне на стол.       - Встань да сама принеси! Я в прислуги не нанималась!       - Что ты грубая такая? Я ногу стёрла, ходить тяжело, в библиотеке электричество отключили, а без света я формуляр не заполню.       Я вздохнула. Как там говорила Ярослава Сергеевна? Пионер должен помогать товарищам в беде. Я взяла свечку и с силой поставила перед библиотекаршей, грохнув о крышку стола тяжёлым подсвечником, видимо серебряным, ручной работы.       - Могла бы и спасибо сказать! Ещё задания будут, чтобы получить, наконец, книгу? Или станцевать?        - Надеюсь, это не потребуется. Пока что.       Библиотекарша протянула мне руку - Аделина. Ада. Мне не особо хотелось её пожимать, но японские традиции во мне укоренились с детства, и я в ответ слегка поклонилась - Гиссарико.       - Никаких заданий и вопросов больше не будет, но поверь, они вскоре появятся у тебя. Я не больная и не чокнутая, просто не доверяю незнакомым людям, приходящим сюда, и поверь, у меня есть на то причины.       - Какие же?       - Не хочу об этом говорить.       - И ты всем задаёшь глупые вопросы?       - Всем.       - Ладно, мне книга нужна.       - Сейчас, карточку заполню. Номер отряда?       - Первый.       - Домик?       - Два.       - Имя, фамилия?       - Гиссарико Комуро.       - Что читать будем?       - Не знаю, что-нибудь простенькое из русской поэзии. Стихи какие-нибудь, которые хорошо запоминаются. Может быть Пушкин?       - Пушкин так Пушкин, сейчас принесу. Жди здесь и никуда не суй нос.       Ада (из Ада, как я её мысленно прозвала) скрылась за полками, а я всё же осторожно "сунула нос" за стопку книг на её столе. Там лежали какие-то чертёжные приборы и странные схемы с пометками. Поверх них были разбросаны испещрённые цифрами бумажки, и стоял советский калькулятор "Электроника". Наверное, Ада занималась какой-то научной работой, а я своим визитом отвлекла её от вычислений. Может быть, потому отреагировала с таким раздражением? Библиотекарша вскоре вернулась с небольшим томиком зелёного цвета, на котором был изображен силуэт великого русского писателя.       - "Избранное". Прошу. Если ещё есть вопросы...       - Нет, нет, никаких. Я очень тороплюсь.       - Вот и прекрасно! Бывай...       Ада проводила меня сверлящим спину взглядом, так что мне пришлось поспешно ретироваться из библиотеки. До ужина оставалось два часа, и я отправилась в домик учить произведение. Дверь была не заперта, значит, кто-то из наших был внутри. Надеюсь, девочки прекратили свою бойню? Дома оказалась только Аня, которая валялась без формы, в одном нижнем белье на кровати и что-то писала или рисовала в блокноте. Увидев меня, она ничуть не смутилась, лишь бросила в мою сторону короткий взгляд и продолжила своё занятие.       - Ты дверь не запираешь? А если б это не я была?       - Кто же, например?       - Мальчишки, допустим, а ты в таком виде, и дверь не заперта.       - Пусть смотрят, мне не жалко. Но я твёрдо знаю, что сюда зайти могут только четыре личности. Первая - это Мадина, потому что здесь живёт, она меня голой видела, вторая - это ты, потому что тоже теперь здесь живёшь, голой пока не видела, но обязательно увидишь. Третья - это вожатая, которая всегда заявляется в самое неподходящее время и даёт какое-нибудь поручение, но её интересуют не мои сиськи, а порядок в домике. И четвёртая - труп Фредди Крюгера, потому что он вообще куда угодно может заходить. Судя по тому, что мы с тобой сейчас разговариваем, и я всё ещё жива, ты - это не он, и точно не вожатая, иначе ты б меня отправила помогать чистить картошку на кухню или поливать саженцы. Мадина так рано не приходит - она в своём кружке робототехники целыми днями пропадает. Следовательно, методом дедукции я делаю вывод, что ты - это Киса.       - Браво, Шерлок!       - Обращайтесь, господа, в частное детективное агентство "Анна энд компани".       Я прошла к своей кровати, нашла чистое бельё в изголовье, немного повозилась с пододеяльником и подушкой, но в итоге у меня получилось прекрасное гнездо, в которое так и хотелось прыгнуть. Настало время разобрать рюкзак. К счастью, косметичка, документы и деньги осталась здесь, а вот одежды не было, как и ноутбука, оставшегося в чемодане. Что ж, хорошо, что мне форму выдали, но как быть с купальником, повседневной одеждой и обувью? Придётся просить вожатую. Что если они не найдут мой чемодан? Впрочем, кроме ноутбука, там ничего особо ценного и нет.       Я сняла туфли и прилегла поверх одеяла. Мне стало видно, что рисует Аня - она рисовала волка. Как художница, я сразу заметила неправильные пропорции тела, но вот глаза у него были потрясающе живые! Мне тоже вдруг захотелось нарисовать ворота лагеря и сидящую перед ними огромную синюю бабочку, но я вспомнила, что у меня нет ни карандашей, ни красок, ни альбома. Закажу всё это Ярославе Сергеевне после ужина.       Я открыла книгу в поисках подходящего стихотворения. Это длинное, это непонятное. Может быть это? Листая страницу за страницей, я ничего не могла выбрать, пока не увидела клочок бумаги. На нём были такие строки, написанные уже знакомым по первой записке корявым подчерком.              Котам подвластны тайны ночи,       Глаза их - изумруды звёзд.       Кто тайны снов изведать хочет,       Пусть выйдет на старинный мост.              Опавшим цветом пыль созвездий       Падёт на времени гранит.       Две стрелки соединятся вместе,       Сердец притянется магнит.              Мы, взявшись за руки, конечно,       Сквозь жизнь и смерть пойдём домой,       Где власти нет у слова "вечно",       И сакура цветёт весной.              Конечно же, это было послание от него! О Боже, как я счастлива! Значит с ним всё в порядке, таинственный незнакомец жив после битвы и снова прислал мне весточку! Но почему он просто со мной не встретится, не поговорит, не расскажет, что происходит вокруг? Может быть, не имеет права, или за ним следят?       - Анна энд компани, ваше детективное агентство всё ещё работает?       - Естественно, - произнесла она, не отрываясь от рисунка.       - Тогда скажи, если мне нужно отыскать одного парня, которого я ни разу не видела, вернее, видела, но не уверена, что это был он, и от которого получаю загадочные записки, с чего мне начать?       - С консультации у психиатра в дурдоме, но для первого разговора подойдёт и наш новый врач, Глеб Валерьянович.       - Ань, ну не смейся, я серьезно.       - А что в записках говорится? В них описываются ритуалы призвания злых духов, или мантры, которые перед сном читать?       - Нет, он всё время зовёт меня куда-то.       - Так сходи. Если боишься одна идти - возьми Мадину. Она ему "как врежет", - передразнила Анька Мадину её голосом.       - В том-то и дело, что я не знаю куда идти. И даже как этот парень выглядит - он в плаще и капюшоне ходит.       - Тогда не попадайся ему на пути, потому что в капюшоне ходит Смерть! Коса у него длинная?       - Да ну тебя! С тобой совсем невозможно разговаривать!       - Никто и не разговаривает. Ты первая заговорила. Ладно, не дуйся. Может быть, помогу. Записки у тебя?       Я задумалась в нерешительности, стоит ли показывать Поляковой записку. Впрочем, в ней не было ничего личного, просто стих. Раз сказала "А", надо говорить и "Б" - кажется, такая поговорка есть у русских, и протянула ей листок.       - О, да тут любовь, Киса! Сакура, магнит сердец, потрясающе...       - Дело не в любви, мне нужно у него кое-что узнать.       - Кое-что ты в учебнике по анатомии сможешь узнать, ещё интересные журналы есть у Ады в библиотеке, американские, только она их прячет от вожатой.       - Да что ты за человек такой! Это действительно важный вопрос в моей жизни!       - Во-первых, я не человек, а волк свободного племени. Во-вторых, если хочешь что-то узнать, здесь же прямо написано - приходи на старинный мост.       - Действительно, стихи - это же ключ к нашей встрече. Их нужно только расшифровать. Я и не догадалась сразу. Спасибо тебе, Аня! Но подожди, а где этот старинный мост, и когда я на него должна прийти?       - Чукча не знать. Чукча думать будет, однако. С шаманом, говорить, шаман с духами общаться. Поспрашивай ребят из лагеря, может, кто слышал. И сходи к коровке на лугу, обязательно принеси ей сено.       - Коровка-то здесь причём? Она разве поможет?       - Нет, конечно, не поможет, просто покушает сено. Это такая детская считалочка.       Кошмар, я никогда не привыкну к ней, с Аней заговаривать - себе дороже. Но мне пришла в голову идея. Я прочту этот стих на конкурсе! Ярослава Сергеевна ведь не сказала, что это обязательно должен быть известный русский классик. Потом спрошу про старый мост, и понаблюдаю реакцию пионеров. Возможно, у меня появятся какие-то подсказки.       Раз вопрос со стихотворением был решен, у меня оставалось ещё немного времени до ужина, и я решила поискать Полину. Её поиски я решила начать с домика №8.       Найти домик оказалось не так просто. В их размещении по территории лагеря не прослеживалось абсолютно никакой закономерности. За шестым следовал двенадцатый, за пятым третий. Знакомство с лабиринтами тропинок между домиками заняло всё оставшееся до ужина время, прежде чем мне удалось найти номер восемь. Я постучала, но дверь никто не открыл. Что ж, возможно, его обитатели ушли на ужин, попробую найти Полину там.       Перед входом в столовую уже сновали пионеры, среди них была и Полина, которая о чём-то живо беседовала с Сашей. Узнала я и стоящую чуть поодаль Аду, внимательно наблюдавшую за площадью. Остальные лица были мне не знакомы. Аньки и Мадины не было. Я не хотела отвлекать Полину от дискуссии, но чем раньше я с ней поговорю, тем меньше шансов, что она расскажет обо мне ребятам за ужином. К счастью, Полина первая заметила меня и помахала рукой, приглашая подойти и присоединиться к их разговору с Сашей.       - Гис! С тобой уже всё хорошо? Ой, как я за тебя переживала! Хотела зайти после ужина навестить, и вот ты сама здесь.       - Приветствую, Гисарико-тян! Рада тебя видеть. Может быть, ты поможешь нам выяснить один вопрос?       Полина с завистью посмотрела на Сашу, как вежливо она ко мне обратилась, назвав полное имя и даже употребив именной суффикс. Мне было приятно, но, всё же, я её поправила:       - Мы ж договаривались, что не будем называть друг друга официально. Полина, можно сказать тебе пару слов наедине? Извини, Саша, это очень важно.       - Конечно, - понимающе кивнула Саша, я подожду здесь, на скамейке.       Я отвела Полину в сторону и спросила:       - Полина, ты ничего не рассказывала ребятам о том, как я попала в лагерь?       - О том, что бежала по дороге без вещей и сбила меня с ног?       - И об этом тоже, но больше всего мне не хотелось бы, чтобы в лагере узнали, что у меня слабое здоровье. Все начнут жалеть, вожатые перестанут давать поручения. А я ведь хочу быть такой же пионеркой, как все, не чувствовать себя ущербной, приносить пользу лагерю. Понимаешь меня?       Снаряд попал в цель. Они же тут все думают, как пионеры, и Полина не была исключением.       - Конечно, Гис, у меня рот на замке! Но прошу тебя, если тебе будет плохо, немедленно беги в медпункт. А если какая помощь нужна, говори мне или Саше, она моя подруга, очень вежливая, умная и начитанная, к тому же, помощница вожатых. Мы обязательно выручим.       - Да, да, с ней я уже познакомились, когда в отряд записывалась. Скорее всего, мне действительно понадобится помощь, но я позже расскажу, какая именно. А что за важный вопрос вы обсуждаете?       - Саша считает, что каждый человек самостоятельно может добиться успеха, признания, уважения. А я думаю, что сделать он это может только благодаря поддержке товарищей, так нас учит вожатая. Потому Саша много учится, книги читает и не одобряет того, что я всем стараюсь помочь. Я же ей доказываю, что если помогать коллективу, то и люди тебе помогут в трудной ситуации.       - А что по этому поводу написано в трудах товарища Генды?       - Противоречиво. В одном месте выходит, что права я, в другом – что Саша. А в Японии как думают?       - Чтобы это объяснить, придётся вникнуть в тонкости японской культуры и речи. В Японии мы употребляем понятие, которое означает доля меня в жизненном пространстве, разделённом с окружающими, но которое, тем не менее, мне не принадлежит, мы им как бы обладаем совместно. Личность осознает себя как часть в цепочке человеческих отношений, - я специально наговорила побольше умных слов, чтоб Полина ничего не поняла.       - Как сложно, - прошептала Полина, - тебе бы с Сашей поговорить – она начитана и любит философствовать. Блондинкам такие вещи не подвластны. А сама-то ты как думаешь?       - Нужно искать нечто среднее. Никто не оценит твоё самопожертвование и жизнь для других – в большинстве случаев тобой начнут пользоваться, но и отгораживаться от мира тоже не стоит.       Философию этого вопроса можно было обсуждать бесконечно, но ужин уже начинался, и пионеры спешили в корпус столовой.       Я уселась за наш столик. Аня ещё не пришла, а Мадина весело болтала с каким-то мальчиком. При виде меня, он помахал нам рукой и убежал к своему столику.       - Привет, Гиса, это Данька был, жаль не успела вас познакомить. Он такой замечательный! У нас с ним в кружке целый проект. Ты кстати, в технике разбираешься?       - Если не считать, что я смотрела несколько раз, как папа в гараже машину чинит, то, наверное, нет.       - Это не страшно, мы тебя всему научим. Приходи в кружок робототехники, там такое, такое покажем!       - Спасибо, обязательно загляну.       Вскоре к нам подсела Полякова, но ужин, в отличие от обеда, прошёл без приключений, если не считать нескольких колких замечаний Ани, к которым я уже начала привыкать. После ужина участники литературного конкурса и зрители спешили занять места в актовом зале.       - Аня, ты не идёшь с нами?       - Я, зал и стихи ненавидим друг друга. Если встретимся втроем - бах - прощай лагерь! Так что своим отсутствием я вам всем спасаю жизнь. Увидимся в домике...       У входа меня встретила вожатая.       - О, Гиссарико, я так рада, что ты откликнулась на мою просьбу. Сейчас я внесу тебя в список выступающих. Та-ак... Твой номер третий. Какой стих читать будешь?       - Ярослава Сергеевна, мне бы хотелось прочесть стих одного малоизвестного поэта на двух языках – на русском и японском.       - Что ж, это ещё лучше! Ты прекрасно придумала! А как фамилия этого поэта?       Я смутилась, ведь даже не знала, кто этот загадочный персонаж моих снов, и придумала ему имя на ходу, в надежде, что вожатая всё равно не знает японского языка:       - Манэки-нэко.       /Дословно - «Манящий кот» - распространённая в Японии скульптура кошки с поднятой лапой, считается, что привлекает счастье, удачу и благосостояние/       - Ой, скажи медленно по буквам, пожалуйста, я запишу. Тебе нужно что-нибудь для выступления?       - Нет, но я бы хотела попросить кое-что для рисования - альбом, карандаши, краски. И ещё, если вы не найдёте мой чемодан, мне понадобится кое-какая одежда и вещи.       - Гиссарико, не волнуйся, это даже не обсуждается. Завтра тебе привезут всё что нужно. Что касается вещей, давай подумаем после конкурса, сейчас мне нужно решить несколько организационных вопросов. Итак, выступать ты будешь после Ады Новиковой, а первым на сцену выйдет Максим Добров.       Я уселась за кулисами в ожидании своего номера. Вскоре послышались аплодисменты, на сцену вышел парень и принялся читать стихи. Наверное, Пушкина. Как хорошо, что я отказалась от идеи их учить, иначе было бы два похожих номера. За кулисами остались я с Адой и ещё несколько выступающих, которых я не знала. Хорошо, что нам не пришлось остаться с библиотекаршей наедине. Крайне неприятная личность. К счастью, она готовилась к своему выходу и не обращала на меня никакого внимания. Ада переоделась в старинное платье, которое, надо сказать, на ней прекрасно смотрелось, и как только объявили номер, вышла на сцену с зажжённой свечой, той самой, из библиотеки. Надеюсь, она не начнёт просить зрителей в зале подать ей свечу или задавать странные вопросы?       Но Ада обвела собравшихся внимательным взглядом и, выждав паузу, пока стихнет шёпот, громко произнесла:       - Борис Пастернак. "Зимняя ночь".       Затем сделала несколько шагов по сцене и тихо начала, глядя на свечу:              - Мело, мело по всей земле       Во все пределы.       Свеча горела на столе,       Свеча горела.              Как летом роем мошкара       Летит на пламя,       Слетались хлопья со двора       К оконной раме.              Ада сделала вид, что глядит в окно, не выпуская из рук свечу.              - Метель лепила на стекле       Кружки и стрелы.       Свеча горела на столе,       Свеча горела.              На озаренный потолок       Ложились тени,       Скрещенья рук, скрещенья ног,       Судьбы скрещенья.              И падали два башмачка       Со стуком на пол.       И воск слезами с ночника       На платье капал.              На этой строфе она скинула туфли и проникновенно продолжила, обводя свечой зал:              - И все терялось в снежной мгле       Седой и белой.       Свеча горела на столе,       Свеча горела.              На свечку дуло из угла,       И жар соблазна       Вздымал, как ангел, два крыла       Крестообразно.              Вдруг она одним ловким движением скинула с себя длинное старое платье, под которым оказалось ослепительно белая, сверкающая переливами блёсток, короткая туника. Но самое главное, что за спиной у неё раскрылись два крыла из настоящих перьев, которые были спрятаны под старым платьем. Зал взорвался аплодисментами, но Ада, всё же, закончила:              - Мело весь месяц в феврале,       И то и дело       Свеча горела на столе,       Свеча горела.              Вежливо поклонившись, она спустилась со сцены, так и не погасив свечу, и гордо прошла мимо меня, покачивая крыльями. Да, лучше этого номера сложно было что-то придумать, наверное, она к нему долго готовилась. Я даже засомневалась - стоит ли мне выходить на сцену, но увидела тёплые синие глаза вожатой, вселяющие надежду. Надо сказать, что я практически никогда не была на сцене, и сделать первый шаг оказалось не так просто. Я будто окаменела перед лесенкой. Не могу объяснить, что на меня нашло. Заметив это, Ярослава Сергеевна взяла меня за руку и вывела на сцену. Я послушно вышла за ней.       - Дорогие пионеры! А сейчас я хочу представить вам нашу гостью из Японии Гиссарико Комуро, которая сегодня приехала в наш лагерь по приглашению товарища Генды. Возможно, некоторые из вас уже успели с ней познакомиться, а остальные обязательно познакомятся до конца смены. Ведь все мы, пионеры - интернационалисты, гордимся тем, что слова великого Генды, звучат не только у нас на Родине, но и в далёкой Японии. Конечно, каждый слышал о необычайной тонкости и глубокой философской возвышенности японской культуры, но сегодня нам представился шанс услышать произведение японского поэта в оригинале, почувствовать удивительные переливы языка и красоту ритма. Конечно, мы не знаем японского языка, но Гиссарико сама, в стихотворной форме любезно перевела стих на русский язык, доказав тем самым, что в какой бы стране не жил человек, его сердце всегда открыто поэтическим образам. Прошу тебя, Гиссарико, начинай.       После такой речи зал притих в ожидании. Немного смущаясь, я поклонилась. На самом деле, всё было наоборот, мне буквально на ходу пришлось перевести стих как раз на японский язык. Но поскольку, его никто не знал, некоторые слова я заменила так, чтобы сохранилось нечто похожее на стихотворный ритм, хотя и получалась бессмыслица. Конечно, это в каком-то роде был обман, но мне приходилось до конца играть роль носительницы великой японской культуры.       К счастью, среди ребят действительно не нашлось знатоков японского языка, и я облегчённо выдохнула. Конечно же, никто ничего не понял, но Мадина первая зааплодировала, и за ней начал аплодировать весь зал. Когда овации стихли, я начала читать "русскую версию".       - Котам подвластны тайны ночи....       Пионеры заслушались, только Ада, которая уже успела пересесть в зрительный зал, изменилась в лице, когда я прочла строки про старинный мост.       - ...и сакура цветёт весной, - закончила я.       Мне показалось, что где-то над сценой промелькнула чёрная тень, и вдруг сверху посыпались белые и розовые лепестки. Я стояла, ошеломлённая, посреди этого дождя и растеряно улыбалась, не понимая, кто и где мог раздобыть такое огромное количество цветов.       - Браво, Гис! - выкрикнула Мадина. И весь зал одобрительно захлопал. Я же решилась задать свой главный вопрос, присочинив пару строчек, которые, как мне казалось, попали в общий ритм стиха на записке.              Мне в сказку хочется поверить,       Узнав, где спит старинный мост.       И как открыть мне в тайну двери -       Ответ, друзья, увы, непрост.              Но если кто-то вдруг поможет       С решеньем мост где разыскать,       То встречу я судьбу, быть может,       И стану счастлива опять.              - Поможем! Правда? - закричала Мадина.       - Конечно, обязательно поможем, разыщем, мы же пионеры, - вторили ей голоса среди шума аплодисментов.       Я поклонилась несколько раз. Всё же, несмотря на некоторые косяки с рифмами, выступление можно было считать удавшимся. Неужели мой котик устроил весь этой цветочный фейерверк? Как же я ему благодарна!       Едва я спустилась со сцены, ко мне за кулисами подбежала Ада. Буквально вцепившись в мою блузку, она буравила меня безумным взглядом и почти кричала:       - Что тебе известно про старый мост? Что ты о нём знаешь? Говори! Отвечай мне немедленно! Зачем ты его ищешь?       От её образа ангела не осталось и следа, скорее передо мной был разъярённый демон из Ада (ну естественно), который тряс меня, не понимающую в чём дело. К счастью, на помощь подоспела Мадина, которая вбежала за кулисы, чтобы поздравить меня, и увидела эту сцену.       - А ну отстань от неё немедленно! Сейчас как врежу! Да так, что сама дальше моста улетишь.       Глаза Мадины метали молнии, кулаки были сжаты, и Ада не посмела ей перечить. Отпустив меня, она прошептала нечто наподобие "прости" и поспешила удалиться. Мадина зло захрипела:       - Ты посмотри на эту библиотекаршу! Да она сумасшедшая - все в лагере об этом знают. Гиса, не обращай на неё внимания. Она давно ку-ку... Всё ловит каких-то шпионов и монстров. Бегает постоянно со своей свечкой. Давно пора засунула ей эту свечку в...       - Мадина, что ты такое говоришь? А ну марш отсюда живо! Утром после линейки ко мне! - бездонно синее ласковое море глаз вожатой превратилось в бушующий грозой океан. - А тебе огромное спасибо, Гиссарико, что не подвела. Но что ж ты о лепестках ничего не сказала? Это было так замечательно! Когда ж ты их собрать успела, и главное, где?       - Ярослава Сергеевна, они из бумаги нарезаны, мне товарищи помогли номер подготовить.       (Ну а как ещё я могла объяснить их происхождение вожатой?)       - Какие же вы у меня молодцы, первый отряд, как я вами горжусь! Настоящие пионеры! - Ярослава обняла меня. Она готова была обнять весь отряд, даже провинившуюся Мадину, но кроме меня рядом никого не было.       - Между прочим, Мадина меня от Ады спасла, вы не сильно её ругайте, - я попыталась вступиться за свою новую подругу.       - Гиссарико, она чуть драку не устроила, я эту проказницу знаю. Ада же - хорошая и умная девочка, может быть у неё и есть небольшие странности, но устраивать травлю - это поступок, не достойный пионера. Аделина очень талантливая, читает детективы, но временами заигрывается в сыщика, расследуя придуманные ею же истории. Мадине следует брать с неё пример. Где в лагере неприятности, там обязательно я слышу имя Мадина. Я, конечно, понимаю, тяжело без отца и матери расти, но нельзя же махать кулаками постоянно. Гиссарико, поговори с ней, и постарайся объяснить, что не все споры решаются драками. Ещё раз спасибо за выступление, утром на линейку принеси список необходимой тебе одежды, постараюсь что-нибудь достать, а пока дождёмся окончания конкурса и оценок.       Мы прошли в зал и сели на места. На сцену выходили ещё пионеры с разными номерами, но мне не нравилось, как они читают стихи, или же я была поглощена собственными мыслями. Поведение Ады мне казалось странным. Она точно знала, о каком мосте идёт речь. Но почему пыталась узнать ответ у меня, если помощь в его поисках нужна как раз мне? Как она связана с человеком-котом? В любом случае, я должна найти способ поговорить с ней на эту тему и наладить контакты. Уж если кто и знает, что здесь происходит, то наверняка она. Но сейчас я слишком устала, чтобы думать о чём-то ещё, и почти задремала к тому моменту, когда на сцену вышел Семён Михайлович.       - Дорогие пионеры! От имени руководства, хочу поблагодарить всех за прекрасный вечер, замечательные стихи. Хочу также поблагодарить наших вожатых за организацию этого конкурса. Вы все очень постарались и очень порадовали нас сегодня, потому жюри было крайне тяжело определить победителя. Безусловно, вне конкуренции был номер Аделины Новиковой "Зимняя ночь", за что ей присуждается первое место.       В зале послышались аплодисменты.       - Однако выступление Гиссарико Комуро было не менее эффектное, особенно учитывая то, что она в стихотворной форме самостоятельно перевела произведение на неродной язык. Сделать это, согласитесь, довольно непросто. Потому она также заслуживает звания победителя. И сегодня мы сделаем исключение из правил. Победителя будет два: Гиссарико Комуро и Аделина Новикова! Девушки, прошу вас на сцену для вручения грамот.       Как же это было неожиданно и, честно сказать, приятно, под гром аплодисментов и крики "браво" идти на сцену. Мы с Аделиной поднимались с разных сторон, стараясь не смотреть друг на друга. Я не могу сказать, что Ада стала для меня врагом всего за один день, но нервы подпортила изрядно. К сожалению, только она пока что была единственной зацепкой в разгадке всей истории. Девушка гордо шла в своём белом наряде, расправив крылья - высокая, гордая, красивая, и первая получила грамоту из рук Семёна Михайловича. Затем настала моя очередь. В момент, когда меня фотографировали с грамотой в руках, я уловила полный нежности и одобрения взгляд Ярославы Дмитриевны, адресованный директору. Она слегка кивнула ему головой и улыбнулась, мол, спасибо, Семён, ты всё решил абсолютно правильно.       Потом нас попросили с Адой сфотографироваться вместе. После её выходки мне было неприятно даже стоять рядом с ней, но фотосессия есть фотосессия, и я, превозмогая отвращение, постаралась натянуто улыбнуться и подать ей руку. Испытывала ли она аналогичные чувства, я затруднялась сказать. Её глаза за стёклами очков хранили полную непроницаемость.       Наконец, нас отпустили, и настало время готовиться ко сну. На улице уже стемнело, на небе появились звёзды. С заходом солнца лёгкая долгожданная прохлада опустилась на поляны, деревья и дорожки. Пионеры, мирно разговаривая, расходились по домикам в ожидании отбоя. Лагерь жил своей обычной, но непонятной мне жизнью. И во всём этом был какой-то высший смысл, который постоянно от меня ускользал. Вместе с ним ускользало и понимание вопроса "зачем я здесь". На секунду показалось, что ответа на него не существует. Ответ терялся где-то высоко, в шелесте листвы и царапающих ночное небо иглах сосен, в лёгком ветерке и огоньках окон домиков, в приглушенных голосах пионеров и в мягкой траве. В водовороте происшедших за день событий, грохоте аплодисментов зала, в бездонно-синих глазах обнимающей меня Ярославы Сергеевны. Да ни зачем! Я просто ЗДЕСЬ!       Мир кружился у меня в голове. Было легко и спокойно. Я засыпала, вдыхая ароматы трав, доносимые ветром с луга. Я растворялась в пении цикад и стрекотании кузнечиков. Второй домик, свет в окне. Свет - это хорошо. Свет - это значит, что тебя ждут. Я с трудом, держась за перила, поднялась по маленькой трёхступенчатой лесенке на веранду и открыла дверь, спугнув огромную синюю бабочку... Две, бабочки, три, они порхали вокруг меня, кружась в хороводе... Я зашла в комнату. Мадина и Аня были дома и что-то мне говорили, но лица расплывались, я не могла их узнать... Рядом с ними сидел Семён Михайлович, обнимая Ярославу Сергеевну. Её прекрасные глаза шептали - отдыхай, Гиссарико, до завтра. Я хотела что-то спросить, но не могла побороть навалившийся, словно медведь, сон и, сломившись под его мохнатыми, но нежными лапами, опустилась на кровать. Парень с кошачьими ушками укрыл меня одеялом и поцеловал в щёку. Это было последнее, что я запомнила перед тем, как провалиться в небытие.                     25 АВГУСТА, ВТОРОЙ ДЕНЬ СМЕНЫ              Фу. Кошмар какой-то снился. Я открыла глаза от того, что Аня трясла меня за плечо со словами:       - Дух ночи, отпусти её. Дух ночи, ты над ней не властен!       И размахивала каким-то амулетом.       - Слава великому Озирису! Ты проснулась! Линейка уже началась, а ты всё спишь и спишь. Мы с Мадиной тебя не могли разбудить, она ушла на линейку, а я осталась сражаться за твою душу с демоном ночи.       - Эммм... Спасибо, наверное, что отбила...       Я осмотрелась. Солнце уже светило в окно, давно наступило утро, а я лежала в смятой пионерской форме поверх одеяла. Вот это меня вчера после концерта вырубило, так вырубило! Даже раздеться не успела перед сном, не то, что в душ сходить. Усталость с дороги, нервное перенапряжение первого дня, десятки новых знакомств. Для меня, домашней девочки, практически не выходившей на улицу, это было слишком много. Но что делать теперь? Первая вернувшаяся ко мне мысль - я всё ещё в лагере, значит, это не сон. Второй мыслью было - что делать с одеждой? Не идти же на линейку (на которую, впрочем, я опоздала) в мятой форме. Третья мысль пришла о том, где здесь душ? Я была благодарна Ане за то, что она осталась со мной. Во всяком случае, было кому эти вопросы задать.       - Аня, скажи, пожалуйста, а где вы тут переодеваетесь, моетесь ну и всё такое? Как мне постирать и погладить форму? Можно ли по лагерю ходить в повседневной одежде?       - Киса, Киса, погоди. Вопросов много задаёт юный падаван. Знать много хочет, жаждет мудрости душа, но помнит пусть - лишь сердце и холодный ум наставники его. Давай по порядку. Душ у нас на улице. Специальный домик недалеко от админкорпуса. Он разделён на две части - для людей и мертвецов. В ту часть, где мертвецы, лучше не заглядывай, а там, где моются люди, есть отделения для юношей и девушек. Раздевалка и одёжные шкафчики. Для мелюзги душевая отдельная, потому у нас ты малых не встретишь. Кстати, я как раз туда собралась, так что дорогу покажу, вместе пойдём. Отвечаю на вопрос №2. Форму всегда несколько комплектов выдают. Её и гладят, и стирают огромные жужжащие машины. Я не знаю, почему тебе один комплект выдали. Но, впрочем, от Злых Бук всего ожидать можно. Они запросто второй комплект формы сожрать могли. К вожатой подойди, она тебе ещё один выдаст, впрочем, Ярослава Сергеевна сейчас на линейке, а вид у тебя малость помятый. Ответ номер три - ходить без формы в лагере совсем не приветствуется, но к душу и обратно ты можешь сбегать в каких-нибудь шортах или спортивных штанах, как будто ты на утренней пробежке. Если что - сразу кричи вожатой "физкультпривет". Спорт в пионерии одобряется.       - Аня, тут такое дело, мои вещи в чемодане пропали, и мне даже переодеться не во что. Ярослава Сергеевна обещала что-то придумать сегодня, но я в таком виде не могу по лагерю ходить, пока она "что-нибудь придумает".       - Моя теория оказалась верна! Злые Буки постарались на славу и сожрали целый чемодан с вещами. Оставь даже мысль его найти. Ну не расстраивайся, я скоро этих тварей выловлю по подвалам, ишь, что учудить вздумали! Вещами примерных пионерок закусывать! Слушай, мы с тобой примерно одинакового роста, может быть тебе подойдёт мой запасной комплект формы? Больше не знаю, что тебе предложить. Плащ ку-клус-клана дорог мне как память, а костюм ведьмы слишком эротичный для пионерской линейки, я его только на Вальпургиеву ночь одеваю!       Аня протянула мне аккуратно сложенную и выглаженную блузку с юбкой. Я сбросила мятую форму и примеряла Анину. В самый раз! Конечно же, узел галстука оказался для меня непосильной задачей, и я просто завязала его дважды. Блин, как же тяжело без интернета! Там я хотя бы могла посмотреть обучалку по его завязыванию. Полотенце и косметичка с собой, к счастью, её Буки не съели (какие ещё Буки? я уже как Анька думать начинаю).       Так, готова идти. Аня стояла передо мной в короткой майке и джинсовых шортах. Я смотрела на неё вопросительно.       - И не спрашивай, откуда джинсовые шорты! Базар закрыт, коллекция распродана! Эксклюзив на мне!       - Я не об этом. Ты что, выходит, отдала мне свою форму, а как же сама пойдёшь? Тебе влетит!       - Влетит разве что вампир в окно директора, укусив его за одно место. А в наше окно не влетит - я чеснок привязала, вон смотри. Да какая разница, в чём ходить? Главное не одежда, а что под ней. А у нас с тобой там всё в порядке (Аня поправила руками грудь). Так что эта форма теперь твоя. А после линейки попросим ещё по комплекту. Я сдам твой и свой. Всё равно сегодня менять собиралась.       - Анька, ты такая классная! Спасибо тебе!       Я её обняла.       - Ну-ну, обручальное кольцо потом подаришь, а сейчас идём в душ, а то не только на линейку и зарядку, но даже на завтрак опоздаем.       Мы вышли из домика, заперли дверь и отправились к душевым. Анька шла впереди, показывая дорогу, и я невольно оценила её прекрасную фигуру. Такой наряд шёл ей даже больше, чем пионерская форма, но был слишком уж открытый, что наверняка противоречило нормам морали пионерского лагеря. Правда, я не замечала, что Аньку эти нормы особо волновали. Вскоре мы подошли к душевой. Конечно же, никакого отделения для мертвецов здесь не было, обычное кирпичное здание с рельефными стёклами, разделённое на две половины - для мальчиков (это они-то мертвецы?) и для девочек. Внутри оказалось довольно чисто. Пол и стены выложены плитками с весёлыми рисунками, по периметру стен стоят металлические крашеные шкафчики, а в центре - скамейка. Нечто подобное я видела в раздевалках городских общественных бассейнов Токио.       - Вот здесь мы раздеваемся. Ищи шкафчики с номерами 2-1, 2-2 и вчера тебе должны были сделать 2-3. Первые два это мой и Мадины. В мой не вздумай лазить - там хранится червивое мясо, чтоб зомби кормить, тебе оно не понравится. В шкафчике Мадины - дробовик на верёвочке, привязанной к курку. Как только откроешь - башку сразу снесёт. В своём ящике можешь что угодно хранить - хоть галерею порно актёров устроить, вожатая в них не заглядывает. Правила такие. Раздеваешься и идёшь в кабинку, открываешь кран и вуаля. Душем, надеюсь, ты умеешь пользоваться или в Японии их ещё не изобрели?       - То есть, как раздеваешься? При всех? А потом голая идёшь в кабинку и обратно?       - Раздеваешься вооот-тааак... Медленно и возбуждающе, как в стриптизе - Анька медленно, пританцовывая, принялась снимать с себя маечку, - или быстро как в солдатской казарме, одним движением, р-ааа-з, - она скинула с себя шорты, под которыми не было даже трусиков, - это уж как тебе заблагорассудится. Можешь идти в купальнике, если стесняешься. Я, вот, совершенно не стесняюсь. Кому стыдно, пусть отвернётся.       Аня, помахав мне рукой, побежала в кабинку в чём мать родила. Мда... ну и порядочки здесь. Это ещё хорошо, что никого нет, все на линейке, а завтра чувствую, мне придётся переодеваться перед всем лагерем? Даже не знаю, как смогу к этому привыкнуть. Оглядываясь по сторонам, я сняла галстук, блузку, юбку и лифчик, и аккуратно, стараясь не помять, уложила их в шкафчик. Надеюсь, горячая вода хотя бы есть? Слава Богу, вода была. Этот факт радовал. С наслаждением я нырнула под обнимающие тело ласковые струйки, смывая с себя двухдневную усталость. Вместе с шипящей водой приходила бодрость начинающегося дня, а с ней и новые мысли. Я решила пока что, ничем себя не выдавая, играть по правилам лагеря, знакомясь с его обычаями и обитателями. Ответ обязательно должен прийти сам собой. Анька беззаботно плескалась в соседней кабинке, казалось, у неё совершенно не было никаких проблем и забот, а на все вопросы был готов весьма специфический ответ. Странно, почему с ней никто не дружит. Если пропускать мимо ушей генерируемый на ходу бред, в ней можно разглядеть доброго и отзывчивого человека. Как жаль, что люди не чувствуют душу глубже оболочки болтающего глупости тела. Я закрыла кран, завернулась в полотенце и пошла к шкафчику, где надела чистое бельё (к счастью, несколько пар было упаковано в рюкзаке, иначе я со стыда сгорела бы такое просить у вожатой) и принялась надевать форму. Как обычно, галстук не хотел правильно завязываться, я плюнула, и завязала его, как умела, на два узла. Глупо было даже спрашивать про наличие фена в пионерском лагере образца 1987 года, придётся предоставить солнцу возможность окончательно высушить мои волосы. Я уже окончательно оделась к тому времени, как из кабинки вышла Анька, до половины завёрнутая в полотенце. На её плечах и прекрасной груди всё ещё дрожали капельки воды. Не стесняясь меня, она скинула мокрое полотенце, несколько раз отёрлась им и тоже принялась одеваться. Учитывая то, что на ней было всего две вещи без противного галстука, сделала она это гораздо быстрее, чем я.       - Ох, эта замечательная утренняя свежесть! Знаешь, горячую воду провели только в этом году, а до этого она была такой ледяной, что хоть трупы в ней морозь! Даже костяшки пальцев замерзали. Но товарищ Генда видимо считал, что это помогает пионерам закаляться, и приносит пользу здоровью.       - А ты и раньше бывала в этом лагере?       - Я не бывала, я в нём есть.       - Я имею в виду, что ты приехала уже не в первую смену, раз знаешь, что тут было раньше. Ты из какого города?       Аня почему-то озлобленно на меня посмотрела:       - Я не приехала. Я не из города. Города мертвы. Из них не приезжают и в них не уезжают.       - Ну да, и живут в них только мертвецы, - в тон ей сказала я.       - Верно. Только мертвецы. Бывает, даже их не встретишь. Ладно, пойдём, а то мне ещё форму получить нужно. На завтрак меня в таком виде не пустят.       М-да, говорить с Аней на какие-то серьезные темы было бесполезно. Но мысль мне понравилась - понемногу начать расспрашивать пионеров кто они и откуда приехали, как попали в эту игру. Ведь это же была мастерски поставленная игра! Мы вышли из душевой. Навстречу уже начинали попадаться пионеры, спешащие после линейки и зарядки принимать водные процедуры. Хорошо, что мы успели раньше них, и никто, кроме Аньки, не видел меня без одежды. Она отправилась на склады получать форму, я же решила отнести домой косметичку. У крыльца нашего домика стояла Ярослава Сергеевна и грозно смотрела на меня. Её глаза были не ласково-голубыми, а серовато-грозными, цвета океана перед бурей. Кажется, я догадывалась почему.       - Гиссарико Комуро, подойди ко мне, - сказала она точь-в-точь с такой же интонацией, как говорила моя мама за минуту перед основательной взбучкой.       Всё равно, чтобы попасть в домик, я должна была пройти стену вожатой, потому с опаской приблизилась к ней.       - Послушай меня, Гиссарико. Я понимаю, что ты гостья, иностранка, но прежде всего ты пионерка. И раз уж ты в пионерском лагере, ты обязана выполнять его правила. Не важно, кто тебя при этом пригласил - товарищ Генда, Семён Михайлович или лично император. Ты когда-нибудь слышала такое слово, как "расписание"?       Я кивнула.       - Отлично. И если там написано, что в 9:00 у нас линейка, это значит то, что ты должна на ней стоять, как штык, а не валяться в кровати. Я торжественно объявила ребятам, что сегодня мы примем в наши ряды новую пионерку, а ты не являешься на площадь! Я не знала, куда провалиться от стыда и что сказать твоим товарищам. Сказать, что ты спишь? Что твой сон важнее устава лагеря, интересов вожатых и друзей? Гиссарико! - она смягчилась, - я понимаю твою ситуацию, и особенно твоё состояние - ведь я не знала, что у тебя проблемы со здоровьем, и ты побывала в медпункте сразу как приехала, иначе ни за что не просила бы тебя выступить в этом конкурсе.       Я умоляюще посмотрела на Ярославу Сергеевну.       - Не переживай, всё конечно же останется между нами. Глеб Валерьянович прекрасный врач, он поможет тебе выздороветь, но ты ведь обещала заходить к нему каждое утро и каждый вечер для осмотра, а вчера не зашла. Пойми, дисциплина - это в твоих же интересах, в интересах твоего здоровья. А здоровый пионер - сильная страна. Потому так важно, чтобы каждый из нас был здоров и соблюдал режим дня. Я очень ценю то, что ты в таком состоянии вчера согласилась участвовать в конкурсе, да ещё и заняла 1-е место. Ты повела себя более чем достойно, и я горжусь, что в моём отряде такая замечательная пионерка. Но прошу тебя, не пропускай линейки и зарядку, а если по состоянию здоровья ты не можешь на них присутствовать, немедленно отправь ребят за Глебом Валерьяновичем или иди в медпункт сама. Но не доводи себя до состояния обмороков. Я очень рада, что ты меня поняла, - глаза Ярославы Сергеевны приняли привычный ласково-синий цвет.       - Прошу меня простить, очень сожалею о случившемся - я поклонилась по-японски.       - И ты меня прости, Гиссарико, я иногда чересчур строга в вопросах, касающихся устава лагеря. Ты уже написала список необходимых вещей?       - Нет ещё.       - Тогда после завтрака обязательно напиши. И сразу сможешь забрать принадлежности для рисования, приступив к записи пионеров в твой новый кружок.       - Так быстро?       - Ну да, мне бы хотелось, чтобы хотя бы одного-двух желающих ты нашла к вечеру. Заодно и сама можешь записаться в какой-нибудь кружок, если встретишь что-нибудь интересующее тебя. В кружках товарищи проявляют сплочённость, совместными усилиями добиваются поставленных целей. Ответственность за результат лежит на каждом, и каждый вносит посильный вклад в общее дело. Потому работа в коллективе крайне важна для формирования личности пионера.       О нет, сейчас она мне методичку будет читать про идеалы коммунизма.       - Я вас поняла и обещаю, что опоздание больше не повториться. А теперь могу я зайти в домик?       Вожатая слегка опешила:       -Д-да, конечно... Жду тебя после завтрака, но обязательно зайди в медпункт. И галстук повяжи правильно. Тебе товарищи помогут.       Я кивнула и поспешила скрыться в домике, выиграв небольшой тайм-аут перед завтраком.       Взяв ручку и лист бумаги, я задумалась - какие вещи мне были нужны? Что-нибудь из повседневной одежды. Джинсы, шорты, футболка, купальник (есть ли здесь река или озеро? - но хотя бы в душ не стыдно ходить будет), что-нибудь нарядное, как туника Ады, наверняка здесь бывают дискотеки и вечера. Сменную обувь - кроссовки для физкультуры и походов, о которых упоминала Полина, спортивный костюм. Форму здесь выдают, значит, с этим проблем не будет. Ещё на всякий случай запишу тёплый свитер (ночи могут быть холодными) и что-нибудь от дождя. Интересно, всё это купят за счёт лагеря, или мне придётся заплатить деньги, которых не так много? Мне нужно каким-то образом связаться с мамой, и она сможет привезти деньги и вещи. Я приписала внизу бабушкин адрес, надеюсь, вожатая её разыщет. Странно, что мама до сих пор не приехала. А вдруг бабушке стало хуже, и она не может её оставить? Или делает это специально по просьбе Глеба?       Прозвучал сигнал горна. Насколько я поняла, горн - это система сигналов в лагере. Каждый раз он трубит по-разному, и это что-то значит - линейка, обед, ужин, отбой.       Сложив листок вчетверо, я сунула его в карман блузки и хотела отправляться в столовую, как в комнату вбежала Анька уже переодевшаяся в новенькую форму, с двумя комплектами запасной - для себя и для меня.       - Вот, с трудом достала, держи. А то эти зануды на складе: "не положено", "не велено", "не выдаём". Пришлось их заколдовать и форму самой забрать.       - В лягушек их превратила?       - Для таких, как они, лягушки - слишком благородные существа. А где Мадина не знаешь?       - Нет, она так и не появлялась.       - Значит, готовит очередную выходку. Ладно, идём на завтрак, там найдёмся.       Мы отправились в столовую и по дороге встретили Полину. Она искоса посмотрела на Аньку, буркнув ей что-то невнятное, со мной же она поздоровалась громко и приветливо.       -И… Извини, Гис, но твой галстук завязан неправильно, тебе никто об этом не сказал? Даже твоя подруга? - Полина уставилась на Аньку пристальным взглядом, сыронизировав на слове "подруга".       - Да какая разница как он завязан! Человек носит галстук, как ему хочется, что ты к ней пристаёшь? Вожатая что ли, или самая умная? Ты носишь галстук, как тебе товарищ Генда завещал, А Гиссарико завязала его по обычаям прерий, так, как это делают индейцы Северной Аризоны.       Полина недовольно покосилась на Аню:       - Я не с тобой разговариваю, а с Гис. Можно я завяжу тебе его правильно, если ты не возражаешь?       - О, да! Пожалуйста! Была бы очень признательна (я уже и забыла про этот галстук)… Не могла бы ты меня научить?       - Конечно, но только после завтрака!       - Девочки, вижу, вам будет не скучно. Удачи в осваивании премудростей науки галстуковязания! - Аня развернулась и быстро зашагала по дорожке.       Я хотела её остановить, но по взгляду Полины поняла, что не стоит. Похоже, они не переносили друг друга. Полина аккуратно завязала мне галстук и у меня появилась новая спутница по дороге в столовую.       - Ты вот так всем помогаешь?       - Стараюсь, а что в этом плохого?       - В том, что на тебя свою работу и поручения начнут взваливать.       - Я не делаю чужую работу. Я просто помогаю.       - А кто тебя учил галстук повязывать?       - Вожатая.       - И как быстро научилась?       - Если честно, тоже не сразу.       - Значит, ты уже давно в лагере?       Полина ненадолго задумалась.       - Наверное, да.       - Что значит "наверное"? Ты не помнишь, когда приехала? Ты из какого города?       - Из Москвы.       - Круто, а я из Токио. В Москве мечтаю побывать, красиво там? Огромный, прекрасный город, столица России!       - Так и было. До войны. Пока фашисты не напали. А сейчас такой ужас творится. В городе пушки стоят, мешки с песком, окопы прямо на улицах. Постоянно сирена воет "воздушная тревога", и мы на станциях метро прятались. У всех лица такие суровые, встревоженные. Знаешь, как страшно!       - Полина, подожди. Какая война, какие фашисты? Тебе сколько лет?       - 14.       - Германия напала на СССР в 1941 году - это даже у нас в школе учат, а сейчас какой год?       - В Москве 1942, наверное.       - А почему Саша сказала, что 1987?       - Может быть, я не знаю.       - Полина, если я должна поверить в то, что сейчас 1987 год, значит, тебе должно быть 67 лет! Ты не можешь выглядеть, как девочка.       - Значит, Саша неправа.       - Так, хорошо... стоп... То есть, ты помнишь Москву до войны?       - Конечно, помню. Как мы с папой гуляли в парке на Ленинских горах, в зоопарк ходили. А когда началась война, однажды ночью его немцы разбомбили. Был огромный пожар. Я так переживала за несчастных животных!       - Предположим, я тебе поверила, и что дальше? Как ты оказалась в лагере?       - Я не помню. Заснула, наверное.       - Где ты заснула?       - Немцы были уже совсем близко от Москвы, и началась эвакуация. Нас прямо из школы на автобус погрузили. Отвезли в какое-то здание. Там люди в белом, врачи, наверное, много приборов каких-то странных. И надписи на халатах не по-нашему написаны. Я помню первые буквы "Т", "Е" а последняя "А", между ними ещё две буквы, не запомнила. Врачи ходили и всё время что-то записывали. Мне было страшно. Ведь там солдаты с оружием стояли. Но к нам вышел товарищ Генда, и всех успокоил. Сказал, что сейчас мы отправляемся в пионерский лагерь, где будем в безопасности. Тогда многих отправляли в эвакуацию, и никто не удивился. Мы спустились на платформу метро, но станция была мне не знакома - никогда раньше на ней не была. Подошёл поезд, мы всем классом зашли в вагон. Взрослых с нами не было. Поезд тронулся, и мы въехали в туннель. А дальше я, наверное, заснула, потому что совсем не помню дороги в лагерь. Неужели я на метро сюда приехала? Меня встретила Ярослава Сергеевна. Так началась моя жизнь в лагере.       - А твои одноклассники, с которыми ты зашла в вагон? Ты их встречала здесь?       - Нет, никого. Только я.       - Полина, всё, что ты рассказала, выглядит хоть и логично, но совершенно невероятно. И ты никогда не хотела вернуться назад, разыскать своих родителей?       - Гис, мне хорошо здесь. Здесь не стреляют, не бомбят. Здесь прекрасные товарищи, а там идёт война. Смерть. Я не знаю, живы ли мои родители. Папа ушёл на фронт, мама санитаркой в госпиталь. Их тоже постоянно бомбили, а ещё продукты было тяжело достать, мы голодали. Мама сказала, чтобы я ехала с товарищем Гендой, он знает, как будет лучше. Так она спасла меня. Возможно, когда-нибудь, мама меня найдёт, если выживет.       - Но Полина, СССР давно выиграл войну, ты можешь вернуться в Москву и разыскать своих родителей.       - Спасибо, что пытаешься меня поддержать, Гис, но СССР не победил. И Германия не победила. Никто не победил в этой войне. Нам товарищ Генда рассказывал, что произошло нечто ужасное, большой взрыв, они придумали какое-то оружие. Я.... ядерное, вот! Сейчас Москва в руинах. Но всё же я верю, что мои родители живы. И пожалуйста, можно тебя попросить? - у Полины на глаза навернулись слёзы.       - Конечно, Полина.       - Никогда больше не говори со мной на эту тему. И лучше вообще ни с кем из лагеря не говори. У нас не принято расспрашивать о прошлом.       Мы молча вошли в столовую. Полина отвернулась, на её лице была грусть, мне даже показалось, что она тихонько плакала, но старалась, чтобы этого никто не заметил. Похоже, она переживала вполне искренне, и это не было игрой или простой фантазией. Мне было очень жаль, что я её расстроила своими вопросами, но вместе с тем их стало ещё больше. С другой стороны, если я попала в лагерь из будущего, то почему эта девочка не может быть из прошлого?       Завтрак прошёл в молчаливой обстановке, Аня демонстративно не обращала на меня внимания (возможно, приревновала к Полине), Мадина сидела грустная, наверняка после взбучки от Ярославы Сергеевны за вчерашнее поведение на концерте, я была погружена в мысли об истории Полины. Всё же, несмотря на её просьбу, я продолжу выяснять, кто как попал в лагерь. Начну я, пожалуй, с Ады. Не факт, что она мне захочет что-то рассказывать, но повод зайти к ней есть - сдать в библиотеку книгу.       После завтрака я отправилась искать Ярославу Сергеевну, чтобы вручить ей список и забрать принадлежности для рисования.       Вместо Саши на стойке в админкорпусе дежурил пионер. Табличка сообщала, что его зовут Максим. Я узнала в нём того парнишку, который выступал вчера первым номером на конкурсе и вежливо поздоровалась.       - Привет Японии и цветущим сакурам! - полушутливо сказал он.       После моего выступления меня наверняка знал уже весь лагерь.       - Я к Ярославе Сергеевне...       - Так и понял, даже в журнал записывать не буду, но она занята, а вот это, - он вытащил из-под стола огромную коробку, - она велела передать тебе.       - Большое спасибо, но мне нужно ей вручить список необходимых вещей.       - Оставляй у меня, я ей передам, как освободится, или найди её после обеда.       - Уж лучше я сама отдам, спасибо.       - Как знаешь, - Макс пожал плечами.       - Скажи, а ты не в курсе расписания работы библиотеки?       - Официально - первую половину дня, но если ты к Адочке, то она там почти всегда.       - Нет, не к ней, мне книгу сдать.       - Понятно. Как тебе её выступление вчера? Правда здорово было? Платье-то какое! Крылья божественные просто! А как она стихи читала! То есть, ты тоже хорошо читала, но... То есть... Ладно, не обращай внимания...       - Всё в порядке, я не обиделась. У каждого артиста есть свои фанаты, и это вполне нормально.       - Рад, что меня понимаешь. Меня Макс зовут. А что за книгу ты читала?       - Я Пушкина брала для выступления, но не пригодился, так что можно сказать я её не читала.       - Ой! Вот конфуз бы вышел, если б мы с тобой одного поэта вчера декламировали! Я тоже Пушкина выбрал. Но его понимать надо. Я сам стихи пробую сочинять, но мне далеко до него. А ты прекрасно перевела вашего японского поэта.       Я насторожилась. Уж не знает ли он японский язык? Или больше того, он сам и есть автор стихов, которые я вчера читала?       - Как ты думаешь, кто их написал?       Но он не попался, или был действительно не причём:       - Манэки, масэки... Вчера объявили, но я забыл. У японцев все имена одинаковы. Ой. Прости.       - Русские имена для нас тоже не понятны.       Мы засмеялись...       - Слушай, если ты пишешь стихи, приходи к нам в литературно-театральный кружок. Мы и сценарии пишем, и постановками занимаемся. Я его возглавляю.       - Если честно, от литературы и сцены я очень далеко. Меня вожатая попросила прочесть. А вот ты не рисуешь ли случайно? Я кружок рисования открываю.       - Точно, Ярослава Сергеевна говорила на линейке об этом. Нет, я не рисую, но нам в театре иногда декорации нужны. Может быть, ты смогла бы помочь с оформлением сцены?       - Я подумаю.       - Подумай и обязательно заходи, будем тебе рады.       Я вышла и направилась к домику с огромной коробкой. Максим произвёл на меня довольно приятное впечатление. Может быть, я действительно загляну к ним в кружок. Интересно, кто ещё в нём записан?       Дома я застала валяющуюся на кровати Аньку в тех же шортах и майке, в которых она ходила утром в душ. На сей раз, вокруг неё были разложены маленькие деревяшки со странными значками, и она что-то записывала в блокноте.       Аня взглянула на меня, и я сразу поняла, что она больше не сердится из-за Полины. На мой вопросительный взгляд она ответила:       - Это называется руны. С их помощью можно вызывать духов, накладывать проклятия и попадать в другие миры.       - Тебе наш мир уже надоел? Или хочешь наложить проклятие?       - Так, не мешай мне, иначе вместо проклятия, наш домик взлетит на воздух.       - Да, а потом хрясь-хрясь и раздавит злую Гингему, - у меня было хорошее настроение из-за того, что Анька на меня больше не злится, и я ей подыгрывала.       - Хрясь-хрясь сейчас будет твоей шее, если не отстанешь.       Я решила оставить Аньку в покое с её занятием, и распаковала коробку. О Боже, это был настоящий клад для художника. Несколько прекрасных альбомов, карандаши, краски, гуашь, даже палитра, маленький складной мольберт. Неспроста эта коробка была такой тяжёлой. В ней было абсолютно всё, о чём я только могла мечтать! Даже не представляю, где Ярослава Сергеевна достала всё это богатство за один день. Я радовалась, как ребёнок, и решила немедленно испытать подарок.       Мне нарисовать Аньку за её занятием? Или силуэт с кошачьими ушками? Или... Я вспомнила, что ещё вчера хотела нарисовать огромную синюю бабочку перед воротами лагеря, и то, каким я его впервые увидела, развернула чистый лист, распечатала упаковку с карандашами и принялась за работу.       Рисунок получился прекрасный. Я так увлеклась работой, что не заметила, как Анька стоит рядом и смотрит.       - Краси-и-иво, - протянула она, - вот бы мне так научиться!       - Ань, всё это для кружка рисования, который мне поручила открыть Ярослава Сергеевна. Если хочешь, я тебя могу научить всему, что знаю.       - А это очень сложно?       - Нет. Главное упорство, старание и совсем немного таланта. А талант у тебя есть - я видела вчера, как ты рисовала.       - Тогда, Киса, считай, что я в твоём кружке при условии, что научишь рисовать монстров.       - Обязательно. Давай придумаем расписание, и где будем собираться. Пока кандидатур больше нет, можем собираться прямо в нашем домике во второй половине дня, например, в 16 часов.       - Нет, кружки у нас проходят в игротеке, как мы её называем. Там есть специальные классы и даже зал для репетиций. Думаю, так будет лучше. И мешать никому не будем, и пионеры возможно подтянуться. А можно мне уже попробовать что-то нарисовать, не дожидаясь начала работы кружка? Скажем так, сдать вступительный экзамен.       - Что ж, пожалуйста. Вот тебе лист бумаги и карандаши. А что ты рисовать будешь?       - Секрет - секрет - секрет! Но обещаю, ты испугаешься!       Анька радостно выхватила у меня лист с карандашами и спряталась под одеяло. Интересно, как она собирается рисовать в темноте? Чтобы не мешать, я сказала:       - Ань, я подсматривать не буду. Садись за стол и рисуй нормально, а у меня есть кое-какие дела в лагере, так что я всё равно ухожу.       Я взяла книгу Пушкина и отправилась на встречу с Адой. Вот как оказывается, бывает. Даже человек с таким странным и сложным характером может иметь в жизни увлечение. Только нужно помочь ему раскрыться. Глубоко в душе я была рада, что у меня появилась ученица, и я теперь ощущаю себя настоящим "сенсэем".       Подходя к библиотеке, я всё думала, с чего бы мне лучше всего начать разговор. Ада не испытывала ко мне симпатий, и я не питала особых надежд, что разговор вообще состоится, но мне обязательно нужно было узнать про старый мост. Огромная железная дверь скрипнула, и меня окутал полумрак коридора. Видимо, в библиотеке до сих пор не включили электричество. Из зала доносился какой-то шорох, возня и возгласы Ады.       Зайдя в кабинет, я так и замерла от увиденного с книгой в руке. Ада, вжавшись в угол, стояла на столе и размахивала зажженной свечкой, а на полу перед ней злобно рычало, оскалившись, какое-то животное. Сначала я подумала, что это собака, но собаку оно не напоминало даже отдалённо. Скорее было похоже на лягушку на двух лапах с огромным зубастым ртом и выпученными глазами. "Лягушка" неуклюже подпрыгивала, но допрыгнуть до стола у неё не получалось. Тогда она обходила его с другой стороны и повторяла тщетную попытку. При каждом прыжке она, к тому же получала свечкой тычок в морду и, досадно щелкая зубами, отпрыгивала назад. Что это была за тварь, я не знала, но её огромные острые зубы подсказывали мне, что она может быть очень опасна, несмотря на свои небольшие размеры. Существо было настолько поглощено попытками достать Аду, что совершенно не заметило моего присутствия. Зато меня заметила Ада.       - Беги, зови Аньку. Она знает, что делать! Ну же, скорее!       - А как же ты?       - Я справлюсь до вашего прихода. Только быстрее!       Монстр обернулся в мою сторону, и, увидев меня, злобно зарычал. Кажется, у него появилась новая жертва.       - Уматывай отсюда живо!!! - закричала Ада.       Я развернулась и помчалась к дверям, а загадочное существо за мной. Коридор был небольшим, и я преодолела его за несколько секунд, слыша в метре за собой угрожающее рычание и топот двух тяжёлых лап. Но тяжелая железная дверь открывалась слишком медленно. Я обернулась и, не раздумывая, запустила книгой в морду чудовища. Удар пришёлся прямо между глаз. Монстр завыл, закружился на месте и на несколько секунд остановился. В следующий момент он проглотил книгу и вновь повернулся в мою сторону. Но время было выиграно. Я захлопнула дверь прямо перед его слюнявой пастью. Изнутри послышался скрежет и рычание, но дверь открывалась вовнутрь, и вскоре он отступил. Господи, надеюсь, этот момент дал Аде время укрепить оборону, хотя о какой обороне может идти речь? Удар книгой лишь разозлил его ещё больше.       Я села на крыльцо и прижалась спиной к двери. Что это было? Что я только что видела? Фильм ужасов наяву? Что за мерзкая тварь? Не они ли гнались за мной вчера? Может быть, с ними сражался мой спаситель? Но Ада! Какие бы отношения у нас ни были, надо её выручать. Судя по прекратившемуся скрежету за дверью, монстр вернулся к ней. Сколько она продержится? Бежать к Аньке, или всё же к вожатой? Но поверят ли мне вожатые? Ох, только б Анька была дома и никуда не ушла! Только бы успеть! Я со всех ног бросилась к нашему домику и стремглав ворвалась в комнату. Анька мирно рисовала за столом, и у меня отлегло на сердце, правда я пока ещё не представляла, чем она может помочь.       - Ань, Ань, скорее!!! Там помощь нужна в библиотеке... Напали... напал...       Аня резко развернулась:       - Успокойся, Киса, что в библиотеке? Кто напал?       - Такое... существо, круглое, я не знаю... Ада сказала тебя позвать, - запыхавшись, я не могла толком объяснить.       - Киса, подожди. Ещё раз. Что за существо? Ты можешь его описать?       - Не знаю. Как лягушка, с огромной зубастой пастью. Рычит... и ... и ... мне страшно. Я убежала, но там осталась Ада. Оно её сожрёт!       Аня улыбнулась:       - Так, Киса, всё в порядке. Не сожрёт. Людей оно не ест без крайней необходимости, конечно, и, если его сильно не дразнить, так что с Адой всё будет в порядке.       - Ада от него на стол забралась, а за мной оно гонялось по библиотеке.       - Значит, вы его всё же раздразнили. Это плохо, но мы справимся. Пока Ада на столе, ей ничего не угрожает, прыгать оно, к счастью, не умеет, но может наброситься на любого, кто войдёт.       - Именно! Оно на меня набросилось. То есть, ты хочешь сказать, что знаешь этих монстров?       - Конечно, знаю. Это Злые Буки. Хотя они не злее любого другого монстра, если с ними правильно уметь обращаться. Я тебе утром рассказывала и как раз собиралась на них облаву устроить из-за съеденного чемодана, но они в библиотеку полезли. Что ж, тем лучше.       - Аня, ты опять шутишь? Какие ещё Буки? Которые под кроватями живут? Ими детей в сказках пугают?       - Когда они твою печень сожрут, будет тебе не до шуток. Живут Буки в подвалах, тёмных туннелях подземелий, там, где нет света. Под кровать они не уместятся, но детёныши залезть, конечно, могут. Давно их в лагере не видела, странно, откуда они вдруг взялись. Значит так, нам понадобится это и ещё вот это, - Аня рылась в своём рюкзаке, сохраняя полное спокойствие и рассказывая мне о повадках монстров, будто это был урок биологии.       - Анечка, быстрее, пожалуйста...       - Киса, не мешай, если хочешь быть уверена в успехе операции. Я знаю, что делать. Жила бы ты вместе со мной в Чернобыле, тоже знала бы. А раз не знаешь - помалкивай. Так всё. Идём. Я сказала не бежим, а идём. Спокойно, не привлекая внимания. Как будто за книгами в библиотеку.       Мне постоянно хотелось ускорить шаг, но Аня была неумолима и шла как в парк на весеннюю прогулку. Ни один мускул на её лице не выдавал волнения, будто она действительно направлялась читать книги. Но перед дверью меня охватил ужас.       - Ань, а я ... а мы ....       - Киса-Киса, ну если тебе так страшно, можешь не входить. Твоя помощь мне не нужна. Лучше стой у двери и гляди, чтобы никто из пионеров не зашёл. Знаешь, я в первый раз тоже очень боялась. Потом ничего, привыкла. Но на твоём месте я бы кое-чему поучилась, пока я добрая. В жизни пригодится. Считай, что приглашаю тебя записаться в мой кружок мистицизма и магии. Порой, от неё больше пользы, чем от рисования. Итак, на счёт три. Раз, два, три...       Я всё же решила идти с Аней, поборов страх. Мы одновременно толкнули железную дверь и оказались в полутемном коридоре. Судя по рычанию и возне в зале, монстр был всё ещё там. Я спряталась за Аню, но она шла уверенно вперёд, достав фонарик. Во второй руке она держала какую-то баночку с жидкостью. Мы зашли в зал.       - Ребята, осторожнее! - закричала Ада.       Но узнав Аню, обрадовалась:       - Анечка, миленькая, спаси меня от этой твари!       Аня присвистнула, и бука развернулся к ней, щёлкая зубами.       - Открой ротик, скажи "ам"!       Аня бросила в него склянку с жидкостью, которую, монстр проглотил на лету. В тот же момент он остановился в нерешительности, оглядываясь по сторонам.       - А теперь иди к мамочке.       Аня посветила ему в морду (если это конечно можно было назвать мордой) фонариком, и монстр прикрыл глаза, остановившись на месте.       - Вот и всё! - с гордостью произнесла Аня, - ловкость рук и никакого обмана!       Она поводила фонариком влево-вправо, и тварь послушно поворачивалась за лучом света.       - Ада, слезай, он больше не опасен. Киса, вот тебе собачка, можешь с ней поиграть. Он будет послушно следовать за фонариком. Только не переставай светить, - и она всунула мне в руку фонарь.       Я была всё ещё слишком испугана, но Бука смотрел не на меня, а на луч света. Нерешительно я провела лучом к стене, и он действительно пошёл за ним.       - Эй, Киса, не так быстро. Старайся всё время светить на него. Он сейчас кроме этого света ничего не видит, но, если ты его погасишь, через пару минут он придёт в себя и сожрёт твою печень, как я и предупреждала. Ловить монстров не намного сложнее, чем рисовать, верно?       Она обернулась к Аде.       - А вот ты мне кое-что расскажешь. Откуда Бука взялся в библиотеке? С улицы он прийти не мог, сейчас день. И нападать на тебя он просто так не стал бы. Значит, ты потревожила его логово. Где оно?       - Аня, прости, но я тебе ничего говорить не буду, конечно, большое тебе спасибо, что выручила меня, но эта информация секретная.       - Ада, ты понимаешь, что он мог сожрать любого пионера, который сюда вошёл бы? Ты понимаешь, что Гисе просто повезло, что успела от него удрать? Ты подвергла опасности её весь лагерь. Отвечай немедленно!       - Не буду!       - За ним придут другие. Когда меня рядом не окажется, они сожрут и тебя и всю твою библиотеку! Мне нужно знать, где у него логово.       - Аня, прости, я не могу тебе этого сказать. Всё не так просто, как ты думаешь.       - В таком случае, ты можешь продолжить с ним общение, а мы пойдём. Киса, выключай фонарик, мы уходим. Ада сказала, что справится сама.       - Подождите... Ладно, я скажу. В туннелях.       - Очень хорошо. В каких туннелях?       - Здесь, под библиотекой, начинается лабиринт. Никто не знает, куда он ведёт. В архивах я не нашла о нём никаких записей. Я наткнулась на него случайно и хочу исследовать. Возможно, это путь... в..., - Ада замолчала.       - Путь в ад, - закончила за неё Аня, - не лезь туда больше. Кто знает, кого ты оттуда ещё притащишь.       - Аня, Гиса, поймите. Я хочу найти ответы. Много. Слишком много вопросов. Я была в... Прошу вас, не рассказывайте никому о моей работе, я правда не могу вам сказать больше, но это очень, очень важно для меня! - Ада почти плакала.       - Ада, успокойся, - сказала я, - у меня тоже есть множество вопросов. Может быть нам лучше доверять друг другу и пытаться искать ответы вместе? Например, где находится старый мост? Но для этого не обязательно лезть в опасные лабиринты.       - Вы не понимаете. Я никому не могу доверять здесь. Я видела такие вещи, просто ужасные вещи. Я не знаю, как вас отблагодарить, но пожалуйста, не рассказывайте об этом случае никому.       - Мы-то не расскажем, но вот он, - Анька легонько пнула буку, - клиента надо бы домой доставить. Не выпускать же его в лагерь, а в качестве шашлыка он совсем не вкусный. Впрочем, если ты захочешь сделать для него клеточку и повесить вместо канарейки над столом, он будет время от времени развлекать тебя и посетителей своим рычанием. Уж они-то спросят, особенно Семён Михайлович: Адочка, а откуда такая симпатичная птичка? И ты им ответишь - да в подземельях полно таких, могу для вас по 100 рублей за штучку наловить.       - Ладно, идите за мной, - немного подумав, перебила Ада.       Она отодвинула книжную полку в углу зала. За ней оказался проход с узкими ступеньками, спускающимися вниз. Анька присвистнула:       - Ну и ну! Настоящий подземный ход! Киса, сможешь вести за собой существо фонариком, только всё время свети ему в глаза!       - Думаю, что смогу, - ответила я.       - Тогда спускаемся. Ада показывает дорогу. Потом вы с Букой, я сзади страхую.       Мы сделали первые шаги по сырой лестнице. Ада освещала путь неразлучной свечкой, я фонариком "вела" монстра, Аня, по её словам, хорошо видела в темноте и просто шла следом, осматривая своды.       - Ада, здесь надписи. Ты пробовала их расшифровать?       - Пробовала, но я не знаю, что это за язык. Пока просто переписала в тетрадку. Что-то очень древнее.       Вскоре путь нам преградила массивная стальная дверь. Ада расстегнула верхнюю пуговицу блузки и сняла с шеи старинный, слегка ржавый ключ на цепочке, похожий на металлическую бабочку. Замок щёлкнул, послышался скрип, эхом прокатившийся по сводам коридора, и перед нами распахнулась чёрная пасть подземелий, пахнущая плесенью и сыростью. Здесь начиналась сеть разветвляющихся ходов. Некоторые были выложены кирпичом, глиняные своды других наполовину обвалились, но все они уходили в непроглядную тьму и пугали неизвестностью. Бука послушно шёл за светом фонарика, как щенок, не проявляя никакой агрессии. Трудно было поверить в то, что полчаса назад он чуть не выгрыз мою печень (тьфу ты). Наша импровизированная экспедиция остановилась у развилки.       - Ну что, дружок, дальше дорогу домой найдёшь сам, - Аня погладила Буку на прощанье, - гаси фонарь, Киса, и убираемся отсюда, пока он не пришёл в себя. А тебе, Ада, я настойчиво рекомендую заварить дверь электросваркой и завалить камнями, пока ты не потревожила злые силы этого подземелья. Впрочем, дело твоё, если твои исследования тебе дороже жизни, я преклонюсь перед духом открытий. Жаль, что только перед телом уже не смогу.       Анька зашагала обратно, разгоняя гулкими шагами тишину подземного мрака. Я последовала за ней, погасив фонарь. В тусклых отблесках свечи я практически ничего не видела, но страх, что Бука вот-вот оклемается и набросится сзади, придавал сил, и мне хотелось как можно скорее покинуть это жуткое подземелье. Ада заперла за нами дверь и тоже поспешила подняться. Надеюсь, она будет более осмотрительна в следующий раз, зная какие существа здесь обитают. На её месте я бы действительно последовала совету Ани и забыла навсегда о существовании туннелей, но что-то мне подсказывало, что она непременно сюда вернётся. Возможно, если она будет мне больше доверять, то рано или поздно расскажет о том, что здесь нашла. Мы поклялись пионерской клятвой, что никогда и никому не расскажем про сегодняшний случай с условием, что Ада никогда не оставит незапертой железную дверь.       На улице было солнечно и жарко. Не верилось, что где-то под нами, под мягкой травой и разогретым солнечными лучами асфальтом, живёт таинственной жизнью полный загадок холодный и мрачный подземный мир, населённый страшными существами. Мы шли к домику, а в голове у меня крутилась ужасная каша из всего, что я увидела и услышала. Мне не хотелось возвращаться к только что пережитым событиям, но всё же я осмелилась спросить:       - Аня, ты говорила, что раньше видела этих чудовищ, прости, не запомнила, в каком-то городе. И научилась с ними сражаться? Откуда ты узнала, как усмирить Буку?       - Я многих видела и со многими сражалась. И с мертвецами дралась, и с привидениями, и с духами разными. Самые опасные - это Тени. Они могут тебя гипнотизировать, и принимать различные облики. Мне нужно было защищать семью, сестёр младших - Дину и Наташу. Я единственная, кто у них осталась. Дина, как наша Ракчева - смешная такая, озорная была. А Наташа серьезная и печальная. Как отец погиб, она такой стала, и никогда не улыбалась больше.       - Прости. Тяжело тебе было. Я ведь всё время думала - ты шутишь, это у тебя юмор такой, но только что убедилась, что монстры существуют. Что ж это за город-призрак такой, где и духи и чудовища жили?       - Эх, Киса, монстры существуют, потому что злые люди существуют, которые их породили. Город Чернобыль назывался. В нём почти все умерли в одну ночь, а мы почему-то выжили.       - Слышала о нем, он в СССР был. Там катастрофа случилась атомная, как у нас в Хиросиме однажды. Но разве там все умерли? Я слышала, что была эвакуация, пожар потушили и там просто небольшая мёртвая зона.       - Ничего там не потушили, Киса, а мёртвая зона простирается на сотни километров. Недалеко был мегаполис-столица Киев, где жили миллионы людей. Дома остались полуразрушенные, автомобили пустые стоят, а людей там нет. Только духи, мертвецы. Злые очень, агрессивные. Чудовища-мутанты по улицам шастают. Нам приходилось как-то выживать, еду добывать и постоянно всего бояться. Мы практически не спали, дежурили по очереди у костра. Огонь их отгонял. В разрушенной библиотеке я однажды нашла книгу. Какой-то древний манускрипт по магии. И оказалось, что заклинания действительно помогают. От чудовищ, правда, не очень, а мертвецы и духи пройти через защиту не могут.       - А где сейчас твои сёстры? И как ты сюда попала?       - Мы жили в нашем импровизированном доме среди развалин. Однажды я услышала шума мотора. По улице ехал грузовик. Весь белый, и на кузове надпись синими буквами TESLA. В городе давно машины не ездили, и я очень удивилась. Из него вышел человек в скафандре, как космонавт, и начал расспрашивать, кто мы. Я вдруг поняла, что он не отсюда, а откуда-то очень издалека, и сказал, что мы можем отправиться с ним, если хотим. Я людей целый год не видела, и, наверное, рада была. Всё же лучше, чем с монстрами оставаться. За нами закрылись двери, а внутри грузовика стеклянная комната. Нас хорошо покормили, даже душ горячий был. Затем выдали чистую одежду и попросили ни о чём не волноваться. Человек сказал, что отвезет в пионерский лагерь, в дороге можно поспать немного. На меня вдруг такая усталость навалилась, будто я двести лет не спала, и я провалилась в сон. А проснулась я в медпункте, видимо, потеряла сознание от усталости по дороге. Ни Дины, ни Наташи в лагере не было. Семён Михайлович на все мои вопросы отвечал, что нам пока встретиться нельзя, но я-то всё понимаю. Хотя знаю, что они живы, чувствую это. С ними нечто страшное случилось по дороге, только мне не хотят говорить. Но я их спасу. Только для этого мне нужно стать по-настоящему сильной ведьмой. Там, куда я однажды отправлюсь, свет фонарика не поможет.       Потрясённая рассказом, я зашла вслед за Анькой в домик. Что же это получается? Её рассказ почти в точности совпадал с рассказом Полины, только другое время и другое место. Но слово TESLA - то самое, о котором говорила Полина T, E и две буквы посередине. Конечно же! Только что мне всё это даёт? Я ни на шаг не приблизилась к разгадке. Ясно одно, что перед тем как сюда попасть, пионеры засыпали. Но я-то не спала, я пришла пешком, хотя и при очень странных обстоятельствах. Что-то не сходилось. Мне нужно было получить больше информации, чтобы сделать хоть какой-нибудь вывод.       Анька тем временем плюхнулась на кровать.       - Знаешь что, Киса, предлагаю отпраздновать победу над монстром, а то у меня что-то башка разболелась, будто в неё сто демонов ногами стучат. Да и тебе, смотрю, расслабиться не помешает. Загрузила я тебя, да и пережить такое в первый раз - понимаю. Нырни-ка в закрома Родины, которые находятся под кроватью у Мадины. Сдвинешь коробку, и увидишь дощечку в полу, поднимай её и доставай всё, что под ней. Не бойся, тараканов и монстров там нет.       Я полезла под кровать и сделала, как она сказала. Под дощечкой лежала бутылка с какой-то прозрачной жидкостью, две банки пива и пачка сигарет.       - Вот это да! Ну и тайник у вас! А если вожатые узнают?       - И что же? Выгонят из лагеря? Ремнём отшлёпают? Родителям напишут? Или великому Генде? Хочешь - пей, хочешь - нет, а я баночку прикончу за твоё здоровье и здоровье всех пушистиков подземелья, желаю им здравствовать и не болеть!       Аня открыла банку и залпом выпила почти половину, протянув остаток мне.       - Держи, не бойся. Запах не услышат, я секрет знаю.       Я нерешительно сделала пару глотков. Вкус колючего горьковатого напитка ударил в нос, и я сморщилась. Аня забрала у меня банку и, глотнув, сказала:       - Согласна. Пиво дерьмовое. Да ещё и тёплое. Но лучше нет, уж извини не бар. Не будешь больше?       Я отрицательно покачала головой.       - Как знаешь... Уф. Теперь мне сразу полегчало. А вот и горн трубит на обед. Мы всё успели. Мы молодцы. Мы лучшие! Давай в лагере команду охотников за привидениями организуем? - и Анька принялась насвистывать песенку из известного фильма.       Дверь распахнулась и на пороге появилась Мадина.       - А вот и я! Та-дам! Соскучились? Вы на обед не собираетесь идти? Я вам такое расскажу, такое утром было! Так, Полякова, ну-ка подойди!       Мадина заглянула под кровать и сразу всё поняла.       - Кому-то пора врезать. Я же говорила, что это про запас на чёрный день!       - Чернее не бывает!       Она обняла меня и закружила по комнате со словами:              If there's something strange       In the neighborhood       Well who ya gonna call?       Ghostbusters...              - Тьфу на вас. Ладно, айда на обед закусывать. Догоняйте, алкошня подзаборная.       И Мадина умчалась так же быстро, как влетела.       Я почувствовала, как жутко хочу кушать после пережитых событий, высвободилась из объятий и поспешила в столовую. Анька же, напротив, сказала, что совсем не голодна, на обед идти не желает и вновь принялась за свой рисунок. Перед этим она ещё хлебнула несколько глотков той самой жидкости из бутылки - на её щеках выступил лёгкий румянец и глаза заблестели. Я даже не стала спрашивать, что это за напиток. Интересно, о чём хотела рассказать Ракчева? Но она была уже далеко, и я не стала её догонять. Ладно, если захочет, расскажет за обедом.       Столовая так и манила к себе витающим над площадью запахом борща, хотелось поскорее вбежать внутрь и влить в себя целую тарелку ароматного варева, но пионеры входили неспешно, с достоинством, будто им совершенно не хотелось есть. Я последовала их примеру и культурно заняла своё место за столиком, где Мадина уже вовсю уплетала порцию. На все мои расспросы лишь «угукала» и кивала головой по принципу «когда я ем, я глух и нем».       - Послушай, - сказала она, - если хочешь узнать, что произошло, пойдём сразу после обеда к нам, в кружок робототехники. Случилось настоящее чудо!       Эх, знала бы она, какое «чудо» чуть не сожрало меня утром! Моя история была бы во сто раз интереснее, но клятва есть клятва. Хотя, по большому счёту, после обеда делать было всё равно нечего. Отдам список вещей Ярославе Сергеевне и согласую с ней работу моего кружка, надеюсь, она не придумает новых поручений? Но Мадина, окончив трапезу, буквально за руку потащила меня к выходу со словами:       - Вожатая подождёт, а у меня там ТАКОЕ!       Ничего не оставалось, как следовать за ней, допив залпом компот. Вскоре мы были у красивого двухэтажного здания, которое пионеры называют «игротека» - нечто среднее между деревенским домом культуры и корпусом школы – с огромными окнами и стилизованной белой колоннадой у входа. Кружок робототехники располагался на первом этаже в конце коридора. Мадина открыла замок, и мы оказались в царстве проводов, ламп, приборов, датчиков и каких-то механизмов, аккуратно разложенных на стеллажах вдоль стен. Впрочем, я не имела не малейшего представления, каким образом местные пионеры используют это богатство.       - Ого, - присвистнула я, - неужели, Мадина, ты во всём разбираешься?       - Мне Данька здорово помогает! Он – во мозг! Я многому научилась. Там, где я жила, ничего подобного не было.       - А где ты жила, можно поинтересоваться?       - Да здесь, в городе. Местная я, Саратовская. Но у нас даже электричества не было. Может, у буржуев каких несколько лампочек светилось. А тут, в лагере, настоящее сокровище!       - То есть, ты из средневековья. А рыцари у вас на лошадях ездят или пешком ходят?       Мадина взглянула на меня очень серьезно, без тени улыбки.       - Гиса, я понимаю, ты человек новый, возможно тебе ещё не объяснили, но у нас тут есть одна негласная традиция – не задавать лишних вопросов о прошлом.       - Вы боитесь прошлого?       - Мы его не помним. И не хотим помнить.       - То есть, ты ничего не помнишь? Ни как попала в лагерь, ни как жила перед этим? Но про электричество-то ты мне сказала? Значит, врёшь!       Мадина поняла, что её поймали на слове, и оправдываться бесполезно.       - Врезать бы тебе за твоё кошачье любопытство, но учитывая интересы пролетариата и добрососедских отношений с Японией, так и быть, помилую.       - Но всё же, мне интересно, почему не было электричества? Из-за войны с фашистами?       - С какими ещё "фа-ши-стами"? Это кто такие? С японцами вашими дед воевал, но я родилась позже. В городе есть одна небольшая электростанция, её давно строили. От неё питается трамвай, радиостанция, фонари на улицах. На вокзале лампочки светятся. А нам оно к чему? Мы с дедом прекрасно дровами обходимся. Сейчас, пока идёт война, казармы, телеграф, почта запитаны.       - Значит, и у вас война? С немцами?       - С немцами уже закончилась. Врангель, Колчак, Деникин - всякая сволочь белая. Эх, весело! Справа пулемёт. Слева конница! А они всё прут и прут на нас. Уже и патроны закончились. А им числа нет.       - Кому?       - Ну ты и непонятливая! Да белякам же! Мы с дедом на тачанку и айда навстречу! Дед правит, а я за пулемёт, значится, стреляю...       - Ты что же стрелять из пулемёта умеешь?       - Не только из пулемёта. Из всего что стреляет. И винтовку, и маузер доводилось в руках держать. Ну вот. Прорвали мы окружение и за подкреплением к нашим. Я точно с десяток контры положила!       - Боже! Ты убила людей?       - Не людей, а врагов советской власти!       - И дальше что было? Ты вдруг заснула и оказалась, не помнишь как, в лагере?       - Какое там заснула?! Ты б заснула, если все вокруг стреляют? Очень даже помню. Когда выстрелы стихли, дед свернул на лесную дорогу - здесь меньше шансов нарваться на казачий разъезд. Опасность миновала, но я всё равно в пулемёт вцепилась, хоть и расстреляла все патроны. Мы довольно долго ехали. Места казались незнакомыми, несмотря на то, что я в разных вылазках частенько бывала. И вдруг остановились у ворот лагеря. Дед велел мне слезть. «Это первый советский пионерлагерь», - сказал он. «Здесь твои товарищи. Вместе с ними ты будешь строить новую страну, светлое будущее и будущее твоих детей». Я, конечно, снова в бой рвалась, но он так взял меня за руки и очень серьезно посмотрел в глаза: «Мадина Ракчева, это твоя боевая задача, лично от начальника штаба товарища Генды. Поверь, она не менее важна, чем моя. Я должен привести подкрепление красноармейцам. После этого я тебя заберу». И уехал.       - Значит, раз ты здесь, он больше не вернулся?       - Не вернулся. Наверное, попал в засаду. Уж я деда знаю. Если сказал – непременно выполнил бы. Но уверена, его смерть не напрасна. Он всё сделал во имя революции. И я сделаю. Здесь, в этом кружке, мы с Данькой создали нечто такое, что поможет окончательно закрепить победу советской власти. Как ты думаешь, что это?       - Какое-то оружие?       - Не просто оружие. Это механический человек. Мы назвали его «робот Нуль-Нуль». Представь такую машину, которой не нужно ни есть, ни пить, ни спать. Которая не боится ни пуль, ни сабель врага. Которая не чувствует боли. Я ведь тебя не просто так сюда привела и всё это рассказываю. Говорят, что в Японии технологии более продвинутые, чем наши, и я подумала, может быть, ты сможешь рассказать нечто такое, что поможет нам. У меня эта мысль возникла сразу, как только тебя увидела вчера. Но сегодня утром произошел необычный случай.       «Да уж точно», - подумала я. Если каждый день здесь будут случаться такие «необычные случаи», я вряд ли доживу до конца смены.       - И что же произошло?       - Дело в том, что этот механический человек начал вести себя как-то странно, не по программе.       - Что это значит?       - Я хотела у тебя спросить. Саша говорит, в Японии однажды создали электрических людей. Значит, ты могла встречать их и знаешь, что делать в такой ситуации.       «Виндовс переустановить», - чуть не вырвалось у меня, но сказала я другое:       - Мадина, я совершенно ничего не смыслю в робототехнике. К тому же ты ничего не рассказала толком. Что значит - стал вести себя «не по программе»?       - Пойдём, Гиса, я тебе покажу...       В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась Ярослава Сергеевна.       - Вот вы где, девочки. Как хорошо, что я вас нашла! Мадина, у меня будет для тебя задание. А ты, Гиссарико, молодец, что с ребятами знакомишься и разными кружками интересуешься. Кстати, ты нашла кого-нибудь в свой художественный кружок?       - Да, Ярослава Сергеевна. Первый мой ученик – это Аня Полякова. Она, то есть мы готовы приступить хоть сегодня.       - Кто? Полякова? Гиссарико, я не ожидала услышать её фамилию. Неужели внутри этой пионерки проснулось нечто, что её интересует помимо больной страсти к мистике и ужасам? Если так, вы у меня просто молодцы, девочки! Не думала, что у меня будет повод похвалить Аню, но она это заслужила. Конечно же, Гиссарико, это, прежде всего, твоя заслуга в том, что смогла найти к ней подход. Буду рада, если вы приступите к занятиям сегодня. У нас как раз есть незанятая комната номер 17. В ней вполне можно открыть кружок. Берите ключи и занимайтесь, когда считаете нужным, конечно же, если для вас не будет никаких общественных поручений. Всё же коллективная жизнь лагеря важнее.       - Ярослава Сергеевна, спасибо за добрые слова. Я вам ещё хотела список передать необходимых вещей и попросить узнать городской телефон бабушки.       - Да, конечно, я помню, обещала тебе. Вещи постараюсь достать, а по поводу телефона твоей бабушки, не хочу тебя расстраивать, но даже если я узнаю номер, позвонить ты не сможешь – у нас что-то случилось с линией, и телефонисты её будут восстанавливать несколько дней. Но ты можешь написать бабушке письмо, я его обязательно отправлю. Если хочешь, можешь сделать это прямо сейчас, я подожду.       Вот это поворот, но, похоже, иного выбора у меня нет. Я взяла лист бумаги и написала небольшую записку. «Дорогие бабушка и мама! У меня всё хорошо, я в лагере. Несмотря на то, что здесь некоторые вещи кажутся странными, у меня замечательная вожатая и соседки по домику. Наш лагерь в лесу, но комаров совсем мало, мы зря переживали. Кормят прекрасно. Глеб Валерьянович за мной присматривает. Теперь моё здоровье непременно улучшится. Ещё здесь разные интересные конкурсы и кружки. К сожалению, так получилось, что я осталась без вещей, только вы не волнуйтесь, вожатые обещали их найти совсем скоро. Самое необходимое у меня есть, а список того, что нужно, я прилагаю к этому письму. Очень жду вас в гости на выходных. Скучаю по вам и папе. Передавайте ему привет. Здесь не ловит связь, но постараюсь позвонить по городскому, как только смогу. Целую и крепко обнимаю. Ваша Гиса». Я отдала записку Ярославе Сергеевне с надеждой в глазах, и та спрятала её в нагрудный карман рубашки.       В этот момент дверь открылась, и вошёл мальчик, тот самый Данька, с которым разговаривала Мадина за ужином. Вожатая будто специально его ждала.       - Даниил, прекрасно, ты здесь. Бери Мадину, и за мной шагом марш!       - Но, Ярослава Сергеевна, у нас ведь кружок! – взмолился он о пощаде.       - Кружок подождёт, а товарищи нет. За мной…       Ребята, опустив голову, последовали за вожатой, видимо знали, что уж если она даст какое-нибудь поручение, то это до самого вечера.       - Прости, Гиса, я тебе завтра всё покажу.       - Конечно-конечно, я понимаю, товарищи подождут, - повторила я слова Ярославы Сергеевны, которая грозно на меня посмотрела, но промолчала.       Дверь заперли, и мне не оставалось ничего больше, как побродить по игротеке. Может быть, поискать литературный кружок, в который приглашал Макс?       В здании становилось всё больше пионеров. Коридоры постепенно наполнялись ребятами, несущими в руках какие-то предметы, инструменты, листы бумаги, ткань, пластилин и вырезки. Хлопали двери. Из-за некоторых слышался смех и разговоры, где-то играла музыка - репетировали на гитаре. Я открыла дверь и заглянула в первую попавшуюся комнату.       Коротко подстриженная девочка в чёрной олимпийке, сидя на стуле, зажала между ног большой африканский барабан. Я сразу обратила внимание на её неестественного цвета бирюзовые волосы.       - Серега, стоп! Серега, мать твою, куда ты летишь, я ж не успеваю! Ты себя вообще слышишь? Заново всё!       Её слова были обращены к невысокого роста пионеру, расположившемуся перед ней на полу с гитарой. Он, опустив голову, кивнул. Я хотела извиниться и закрыть дверь, но была уже замечена.       - Черт, я думала это Мишка, а ты не Мишка. Ищешь кого?       - Здравствуйте, ребята. Нет, извините, я просто ошиблась дверью.       - Хе, а ты ничего так тёлочка, и голосок приятный, ну-ка подойди.        Я вошла в комнату и сделала пару нерешительных шагов. Девочка поднялась со стула, отставив барабан в сторону, и обошла меня по кругу, рассматривая с головы до ног. Мне стало неудобно.       - Та не ссы, бить не буду. Пару рублей на сиги найдётся?       Я отрицательно покачала головой.       - Чёт я тебя раньше не наблюдала тут. Давно на районе залётных пташек не водилось. Кого из наших знаешь?       - Даша, прекращай, это ж та самая японка, которая вчера приехала. Кого она тут знать может? - мальчик с гитарой приподнялся с пола.       - Японка, говоришь? Ладно, гостей не обижаю. А к нам каким ветром занесло? Перетереть тему или базар какой есть?       - Что тереть на базаре, простите? Нет, я с кружками знакомлюсь по поручению Ярославы Сергеевны.       - Видишь, Серега, какие японки культурные, не то что твои чиксы. Окей, знакомься раз по поручению старшОй. Я Дашка, а вот этот шкет — Серега. Мы тут, музицируем малёхо. Тоже старшАя напрягает, но мне по кайфу, отвязно всё, короче. Можно и пыхнуть втихаря. Только застучишь — крышка тебе, японка. Перо под ребро и за лесом могилка.       Я почти ничего не поняла из её слов и уставилась на Серёжу. Он, улыбнувшись, перевёл:       - Пугает она тебя, но ты ей понравилась. Дашка классная и талантливая, нашим музкружком руководит.       - За пахана рулю, короче, - вставила Дашка.       - Даш, не на зоне ж мы, выражайся яснее.       - Оки, постараюсь. Короче, ты это, играешь, поёшь или как?       - Нет, я рисую. И даже открыла свой кружок по рисованию. Может быть, вы знаете кого-то, кто хотел бы заниматься?       - Хех, я только стены в параше х%ями разрисовать могу, а вот сеструха мазюкала чёт там в детстве. Может, заинтересуется. Побазарь с ней.       - Даша, можно подумать, наша гостья весь лагерь знает, да ещё кто кому брат кто сестра. Спроси Александру Нулеву, помощницу вожатых.       - Спасибо, мы с ней уже успели познакомиться вчера.       - Ботанка жуткая вот в таких очищах, - кивнула Даша. - А может всё ж в нашу малину — побренчи хоть на балалайке. Я тебе покажу как.       - Ну, я немного училась в детстве играть на флейте.       - Да ты гонишь?! Вот это да! Вот это тема! А мы тут как раз флейтистку ищем. Ну всё! Не, ну правда, кайф! Зачёт! Сбацаем теперь всем оркестром «Мурку» или «Владимирский централ». Кстати, ты так и не сказала ни имени, ни погоняла.       - Гиссарико Комуро.       - М-да, короче погоняло у тебя будет — Японка. Хера с два я запомню все эти ваши шуро-муро. Серега прав. Приглянулась ты мне.       - Только я совсем не помню, как играть, разучилась.       - Это мы подправим. Не переживай. А вот и Мишка.       В дверь вошел хорошо сложенный, немного упитанный, но я бы не сказала, что толстый, пионер.       - Шалом честной компании, - поклонился он, - о, таки в наших рядах пополнение? Неужели к нам пожаловала прекрасная японская актриса? Ах, как это приятно! Я восхищён вашим вчерашним выступлением, вы показали настоящее мастерство на сцене, не то, что библиотекарша. Это я называю искусство! Изволите с нами заниматься, юная леди?        - Пока она ещё не решила, будет ли заниматься в нашем кружке, - сказал Серёжа, - но мне бы хотелось.       Я вдруг поняла, что он не хочет, чтобы я уходила.       - Ох, что вы такое говорите? Как можно не любить музыку? Неужели вы сомневаетесь? Это совсем-совсем неправильно...       - Японка птичка вольная. Решит тусить с нами - милости просим. Решит лыжи навострить - за руки хватать не будем. А ты, японка, подумай. Может тебя ждёт карьера флейтистки в моей группе и большая, мать её, сцена? Моё мнение - оставайся с нами на репетиции, раз пришла. Серёга, а ну, покопайся в шкафу. Там флейта быть должна.       - Спасибо, я лучше пока послушаю.       - Так пацаны, тогда, чтоб не обделаться перед японской делегацией, вместо репетиции играем нашу. Миха, заводи свою скрыпочку. Сча, Японка, ты услышишь джаз-бэнд, да такой, что сам Моцарт всрется.       Ребята расселись по местам и ударили какую-то зажигательную ирландскую музыку. Миша приплясывал, играя на скрипке, а Даша изо всех сил колотила в барабан. У них получалось просто чудесно, уж где мне было к ним лезть со своей флейтой. Хотя я понимала, что всё это результат многочасовых репетиций и кропотливого обучения. Мне казалось, что Серёжа смотрел на меня больше, чем на струны своей гитары, и я одобрительно кивала ему в ответ. Тогда он расцветал в улыбке и продолжал играть с ещё большим азартом. Мне и самой хотелось танцевать, но я стеснялась. Наконец, прозвучали финальные аккорды. Я зааплодировала, Миша поклонился, Серёжа всё так же продолжал на меня смотреть, а Даша сказала:       - Вот так мы играем, подруга. Серж, не впадлу, сгоняй за флейтой.       Серёжа оторвал от меня, наконец, свой взгляд и отправился в подсобку музыкального класса. Через минуту он вернулся с инструментом.       - Я не очень в них разбираюсь, там разные есть. Но я почему-то подумал, что тебе подойдёт именно эта. Она в чём-то похожа на тебя, - Серёжа отвернулся, засмущавшись.       У меня аж дух захватило - флейта была как две капли воды похожа на мою фуэ, на которой я когда-то давно училась играть. Я будто на миг попала в детство. Такая знакомая...       - Держи. Небольшой подарок от нашего музкружка. Обычно, мы инструменты не разрешаем выносить, но ради тебя сделаем исключение. Может быть, ты захочешь поиграть на ней под сенью деревьев в лесу, или создать чарующую музыку под лепестками цветущей сакуры.       Я с сомнением посмотрела на Дашу.       - Бери, бери. Эт подарок. У нас инструментов как говна в подсобке, а музыкантов всё равно нет.       - О, Дарья, как вы можете столь грубо отзываться о тончайшем музыкальном инструменте, в котором поют мелодии вечной весны?       - Миш, только не грузи меня, ок?       Я взяла флейту в руки, повернула её, поднесла к губам и сыграла несколько нот. Пальцы будто сами вспомнили правильную комбинацию, и получилась незатейливая мелодия. Даша захлопала.       - Молодец! А то "играть не умею". Две-три репетиции, и как Кришна будешь дудеть. Или какой там у вас бог в Японии?       Я же осматривала флейту со всех сторон. Сомнений быть не могло. Вот царапина от когтя кошки, когда я с ней играла, а вот и иероглифы, которые я вырезала ножом в 10 лет, 愛, - "аи" - любовь ко всему миру, и моё имя. Это была та самая фуэ хоттику, которая пропала, когда переехали в новый дом. Я её искала везде, но потом решила, что мы её просто забыли где-то в старой квартире. Но как? Откуда она здесь? Я стояла с открытым ртом, не в силах проронить ни слова.       Серёжа воспринял это по-своему:       - Я так рад, что тебе понравилась. Можешь всегда приходить репетировать к нам или играть где захочешь... А можно тебя попросить, - он покраснел, - Гиса, прости, можно... не знаю, как тебе сказать...       - Отжигай уже, - пнула его Даша.       - Можно мне иногда приходить слушать, как ты играешь? - выпалил он, и сразу же отвёл глаза, готовый провалиться от стыда сквозь землю.       Я лишь молча кивнула головой, и вышла из комнаты, прижимая к себе флейту. Кажется, я даже забыла попрощаться. Боже, где мои манеры? Где благодарность? Поняла я это только когда зашла в домик. По моему остекленевшему взгляду Аня поняла, что со мной опять что-то случилось.       - Привет, Киса, я тут рисунок свой хотела тебе показать, но вижу ты в ином измерении. Ау-у? Ты меня слышишь? SOS, приём, человеку плохо, врача, воды! О нет! Мы теряем её!       Она подскочила к столу и хлюпнула мне на голову стакан воды...       - Аня, - взвизгнула я, - что ты делаешь?       - Внимание, внимание, пятый центру, отбой, отмена ядерного удара. Пациент пришёл в себя.       - Придурочная ты, Аня, - обиделась я, пытаясь отряхнуться.       - Высохнешь через 5 минут, лето на улице, зато теперь объяснишь мне толком что произошло. Вампир за грудь укусил или снова буки гонялись?       - Нет, Ань, никто не гонялся, просто один очень странный случай только что произошёл. Я нашла, вернее, мне подарили вещь, которую я потеряла в детстве в Японии 6 лет назад! Как она могла оказаться здесь?       - Иногда вещи приходят к людям, своим бывшим хозяевам, чтобы сказать им нечто важное.       - Думаешь, такое возможно?       - В мире всё возможно!       - Аня, мне надо вернуться снова в игротеку, отблагодарить ребят, а то очень неудобно получилось.       - Кстати, твой кружок сегодня работает? Кто-то меня обещал обучать, а уже четыре часа. Я что ж зря рисовала весь день? Ты так и не посмотрела мой рисунок.       - Ой, прости меня, Ань. Но знай - что бы ты ни нарисовала, я всё равно одобрю, потому что нельзя втаптывать в грязь чужие работы. Кто знает, может быть рядом с тобой созревает талант.       Аня достала свой рисунок. На нём была изображена полунагая девушка, раздираемая волками, или какими-то тварями, похожими на них. В её глазах застыл ужас, мне показалось, я даже слышала безмолвный крик, срывающийся с её губ. Рисунок хоть и был выполнен не в цвете, но брызги крови были переданы очень натурально. Я повертела картину в руках. С технической точки зрения она смотрелась довольно хорошо, но вот чувства у меня вызвала весьма неоднозначные. Что же творится в голове у бедной Ани, если она такое рисует, что она увидела и пережила в своей жизни? Но я только что обещала не критиковать её работы, в конце концов, я должна обучить её технике рисования, а сюжет каждый художник выбирает исходя из своих предпочтений.       - Вижу ты испугалась. Наверное, думала я котю нарисую? Моя картина называется "Муки ада". Это то, что тебя ждёт, если примешь меня в свой кружок. Что скажешь?       - Жестоко как-то... но поздравляю, ты принята! Ад начинается. Берём всё необходимое и идём в нашу новую студию.       Я собрала альбомы, карандаши, взяла свой рисунок бабочки, и мы с Аней отправились в игротеку. Итак, первое, что нужно будет сделать - оформить красивую цветную вывеску на дверях "художественная студия". Я стала придумывать идею для плаката. "А почему бы не развесить красивые вывески над всеми дверями?" - пришла мысль. Конечно же, сначала получит плакат музыкальный кружок. Этим я и решила заняться с Аней на первом занятии, если только она не нарисует какого-нибудь монстра, усевшегося на рояль и перекусывающего Дашу пополам. По дороге я ещё раз заглянула к музыкантам. Аня предпочла остаться за дверью. Пионеры репетировали, и я снова им помешала. Они прекратили играть и посмотрели на меня, особенно проникновенно смотрел Сережа.       - Ребята, простите, пожалуйста, что не попрощалась и не отблагодарила должным образом. Уж больно дорогой подарок моему сердцу вы сделали. Я очень, очень тронута, до глубины души. Позвольте вручить вам ответный подарок от художественного кружка, - и я протянула Даше картину с бабочкой на воротах нашего лагеря.       Та аж присвистнула:       - Красота! Клёво. Ну полный отпад! Мы её повесим на самом видном месте! Серж, а ну-ка лезь на стол, снимай эту рожу на стене, а вместо неё вставляем рисунок Японки.       - Ой, ой, что вы такое хотите сделать? Как можно портрет великого Моцарта снимать? Вы что вытворяете?       Но, несмотря на протесты Миши, через 10 минут портрет был заменен на рисунок бабочки. В новой рамке под стеклом он смотрелся великолепно.       - Прекрасно! Теперь наша группа называется "Синяя бабочка", и её рисунок будет нашим логотипом! Большой сэнкс тебе, подруга! Как будешь готова к репетициям - присоединяйся. Так, пацаны, а мы работаем!       Мне было безумно приятно, что мой талант оценили музыканты. Пожалуй, я действительно запишусь к ним в кружок и приму участие в выступлении, если у меня, конечно, получится вспомнить ноты. А пока что нужно осмотреть свою студию. Я вышла в коридор, где меня ждала Аня, и мы поднялись на второй этаж по лестнице.       Комната была совсем небольшая, но она идеально подходила под студию для занятий пяти-шести человек. Не думаю, что смогу собрать большее количество учащихся. Помещение давно не открывали, вероятно, с самой зимы. На подоконнике, столе и стульях лежал толстый слой пыли, а сами стулья в беспорядке были раскиданы по углам. Лампочка в светильнике отсутствовала. Окно уныло глядело сквозь паутину на углах. Я поняла, что первое наше занятие сведётся к художественному вырисовыванию по пыли, а проще говоря - субботнику по уборке помещения. Но что делать? Не могу же я проводить уроки среди грязи. Аня тоже погрустнела.       - Ну что, Ань, сможешь при помощи магии привести всё в порядок? Вжух - и готово?       - Понимаешь, Киса, магическое воздействие десятого уровня требует энергии столько, что придется умертвить ни в чём не повинных пионеров на километр вокруг, чтобы я смогла зарядить их душами артефакты. Я бы могла, конечно, но знаешь, это не лучшая идея. Кто же тогда будет заниматься в кружках? Может быть, всё же сходим за веником?       - Да, уж, магия действительно всесильна, - со смехом сказала я, - только давай найдём, во что переодеться. Не буду же я убирать кабинет в пионерской форме!       Мы вернулись в домик, и Аня принялась копаться в своих вещах, поскольку мне переодеться было не во что.       - Так-с, что бы выбрать по стилю и дизайну? Есть костюм горничной, уборщицы офиса, служанки богатого господина, костюм рабыни с зажимами на сосках... Не то, всё не то. А, вот нашла. Костюм дорожного рабочего с надписью "Даёшь БАМ"! Прекрасно! Тебе пойдёт, - Аня протянула мне оранжевый комбинезон - у неё в шкафу действительно валялся костюм дорожного рабочего! Чудеса! Интересно, там правда есть все те, костюмы, которые она перечислила?       Спецовка мне действительно подошла - не хватало только каски и гаечного ключа в руки для завершения образа. Аня, нисколечко меня не стесняясь, скинула пионерскую форму и тоже принялась переодеваться. В итоге мы с ней стали похожи на братьев Марио, только без усов.       - Идём в хозчасть просить веники, - сказала Аня.       Через полчаса мы, вооружившись вёдрами, шваброй, старой макулатурой, тряпками и всем прочим, что могло понадобиться для уборки, вернулись в игротеку. Я решила сперва убрать ненужный хлам и несколько сломанных стульев, выбросив их в подвал, который, конечно же, оказался закрыт. Потому мы оставили стулья и старые доски у входа в него и занялись уборкой. Я сметала пыль (вопрос о пылесосе поверг в глубокую задумчивость работника хозчасти), Аня мыла окно тряпками и протирала старыми газетами. До вечера мы занимались наведением порядка, так и не приступив к занятиям. Перед самым ужином к нам заглянула Ярослава Сергеевна. Увидев Аню за работой, она одобрительно покачала головой:       - Гиссарико, но как ты сумела её уговорить заняться делом? Все же я рада, что не ошиблась, поселив вас вместе. Возможно, благодаря твоему влиянию, Полякова станет настоящей пионеркой. Вот тот самый пример товарищеской взаимопомощи, о которой я постоянно твержу на линейках. А по поводу телефона твоей бабушки у меня вновь не самые радостные новости. Письмо я ей отправила, но номер по указанному адресу в справочнике не нашла. Возможно, он не подключен. Так что будем ждать ответа на послание и надеяться, что она вскоре приедет тебя навестить. Что касается вещей, то завтра они будут доставлены, за это не переживай. Товарищ Генда лично взял на контроль.       - Спасибо вам, Ярослава Сергеевна.       - Всё что могла, сделала. На ужин не опаздывайте. И не забудь после ужина заглянуть на осмотр к Глебу Валерьяновичу.       Вожатая ушла по своим делам, а мы с Аней собрали мусор в огромный мешок и потащили на свалку. Ну и здорово же я устала, но зато моя студия сияла чистотой и готова была принимать первых учащихся. Вопрос стоял лишь в том - готова ли я их обучать? Нужно придумать какую-то программу. Мои картины, конечно, нравятся людям, но когда я вижу настоящее творчество художников в картинных галереях, я понимаю, насколько далека от совершенства. Впрочем, я следую одному принципу - в тот день, когда ты решишь, что твоё творчество совершенно, ты погибнешь, как творческая личность.       На ужин мы всё же опоздали. Наши комбинезоны были изрядно испачканы, и пришлось идти домой переодеваться. Не появляться же в столовой в таком виде!       - Ничего, - успокоила Аня, - после ужина всегда остаются булочки и, если повезёт, сосиски. Наберём с собой и пойдём на свежий воздух провожать закат. Я тебе такое место покажу! Жаль, пива нет больше, надо бы при случае снарядить экспедицию в Заполярье во главе с Мадиной, пополнить запасы.       Я лишь кивнула головой.       - Жди меня у входа, я мигом, - и Анька исчезла в готовящейся закрыться столовой.       Вскоре она вышла оттуда с увесистым свёртком.       - Вуаля! Духи были благосклонны, и потому ужин переносится на природу! К счастью, на сегодня наши педагоги-организаторы культмассовой просветительской работы никаких вечеров детского творчества не изобрели, за что им вечная слава!       - Ха, не изобрели! Вот нам с Данькой ещё и как изобрели! - сзади послышался знакомый голос Мадины.       - Просто мы с Кисой высшая раса, в отличие от вас, революционеров-строителей коммунизма.       - Ах ты ж! Да я тебя сейчас на твоём галстуке повешу, контра!       Мадина накинулась с кулаками на Аньку, и они, сцепившись, упали в траву. Я бросилась их разнимать, но вдруг поняла, что дерутся они в шутку, как и в домике. Мадине, несмотря на проигрыш в возрасте и росте перед Анькой, всё же удалось её скрутить и затянуть на шее галстук.       - Ну, всё, всё, революция пролетариата победила! Сдаюсь!       - То-то же!       Мадина отпустила Аню, и девочки уселись на траве, поправляя одежду. Анька потирала ушибленную ногу.       - Здорово ты меня сегодня отделала, Ракчева.       - Заслужила! Между прочим, если б это кто другой сказал, пристрелила бы на месте! А тебе защиту отрабатывать надо - сколько раз учила! Никудышный из тебя партизан. В первом же рукопашном бою на штык насадят, как шашлык.       - Шашлык да на штык - прекрасная рифма. Надо будет Максу сказать. Ну что, пролетариат, раз уж ты здесь, мы вот с Кисой ужинать идём на холм. Ты с нами?       - На холм? Да ладно? Сто лет там не была! А идём! Наше с Данькой задание ещё успеем доделать.       - Что доделать? Очередное поручение Ярославы Сергеевны?       - Да, но это секрет, она строго настрого запретила рассказывать. Мы половину дня им занимались, завтра закончим. Так что сами всё увидите.       - Вы строите гигантскую мясорубку для перемалывания пионеров?       - Ха-ха, почти что. Но колёса там есть, ты почти угадала.       Так, разговаривая, мы углубились в лес и какое-то время шли по тропинке. Я удивилась тому, что нам не встретились никакие заборы. Неужели территория лагеря такая огромная, или же просто со стороны леса она не ограждена? В этих местах я ещё не была, но девочки шли уверенно, видимо хорошо знали дорогу. Солнце клонилось к горизонту, но они уверяли, что здесь совсем недалеко. Лес оказался действительно не очень большим и вскоре мы вышли на опушку, за которой раскинулся огромный луг с полевыми цветами. Теперь стало ясно, откуда ветер доносил запахи. Угасающий день золотил последними лучами шелестящие под ногами ароматные травы. Где-то внутри их таинственных сплетений стрекотали цикады, и лёгкий свежий ветерок разносил над лугом их пение, покачивая стебельки. Везде, насколько можно было кинуть взор, уверенно хозяйничал вступивший в права август. Как же здесь было хорошо! Так хотелось упасть на землю, раскинув руки, и наслаждаться объятиями бесконечного лета.       Несколько минут мы шли по лугу, и вскоре оказались на поросшем зеленью пригорке с несколькими деревцами. Холм ограждали остатки какой-то древней каменной стены. Возможно, этот курган создали искусственно.       - Старинная крепость, - подтвердила мою догадку Аня. Здесь раньше была вторая линия обороны. А первая внизу, у воды, километрах в двух отсюда. Там башни ещё сохранились. Когда-нибудь свожу тебя туда.       Я присмотрелась, и действительно, увидела, как в лучах заходящего солнца блестит водяная гладь какой-то реки или огромного озера.       - Да уж, повидала эта земля крови немало, - согласилась с ней Мадина, - я называю это место Красная Горка.       - У вас, коммунистов, всегда всё красное - и знамя, и горка, и крепость, и даже август. Нужно придумать какое-нибудь зловещее название. Например, гора семи мертвецов! Ты знаешь, что здесь происходит ночью?       - И знать не хочу, - отрезала Мадина.       - Трусиха ты!       - Я-я-я-я? Трусиха? Да я когда одна с пулемётом в каземате осталась...       - В том то и дело, что с пулемётом, а когда один на один, в тёмных туннелях, знаешь, как страшно? Но держишь себя в руках. Главное, не показать, что ты их боишься, хотя и понимаешь, что выхода нет.       Подруги с минуту смотрели вдаль, на солнечный диск, и о чём-то думали.       - В этом ты, Полякова, права. Спорить не буду. Вот был случай однажды...       Я не могла понять, о чём они общаются. Наверное, вспоминают какие-то события военных лет, которые им довелось пережить. Странные девочки. Им плюс-минус 16 лет, а говорят, будто настоящие ветераны войны. Впрочем, кто знает, какие испытания выпали на их долю. Не у всех же было такое счастливое и беззаботное детство, как у меня.       Раскаленный диск уже почти касался земли, и мы, глядя на него, уселись на пахнущую летним зноем траву. Аня развернула свёрток и раздала нам по две булочки и по одной сосиске. Ещё в пакете оказалось молоко в стеклянной бутылке, горлышко которой было запечатано фольгой. Какая интересная упаковка!       - Стаканов нет, будем пить из горла. Надеюсь, никто сифилисом не болеет? Вот и отлично. Принято на партсобрании единогласно!       Я запустила зубы в чудесно пахнущую свежей сдобой булку. Действительно, голод давал о себе знать. Что бы я сейчас ела, если бы Аня не придумала эту идею? Она хоть и странная, но всё больше мне нравилась. За два дня мы с ней стали настоящими подругами. Отзывчивая, заботливая, работящая, готовая прийти на помощь. Почему при общении со мной в ней вдруг проявляются эти качества? Может быть, ей тоже, как и мне, не хватает простого человеческого общения?       - Мадина, как думаешь, лето скоро закончится?       - Ну что ты, Ань, есть ещё время!       - Я почему-то думаю, что скоро, а так много не сделано. И мне не хочется уходить туда, где Тени.       - Ты тоже боишься?       - Все боятся. Не знаю. Может быть, совсем капельку. Просто не хочу. Одно дело, когда в открытом бою, и у тебя есть шанс на победу, а другое дело, когда вот так, как это солнце. Закатывается, и ничего нельзя изменить.       - Мы пока что живы, и с нами теперь Гиса.       Аня лишь тяжело вздохнула.       Последние лучи солнца плясали на крепостной стене. Всё же интересно, что это за место? С кем были сражения? От поросших мхом камней веяло глубоким средневековьем. Что они видели? От кого защищали? Эх, если бы залезть в гугль! Я достала телефон в надежде, что связь будет хотя бы здесь, но бесполезно - нет доступа к сети. Мадина увидела у меня в руках телефон и тут же, оторвавшись от поедания сосиски и каких-то невесёлых мыслей, подбежала его рассматривать.       - Ух ты? Что это у тебя? Он светится... Карманный фонарик что ли?       - Ну, немного больше, чем просто фонарик, хотя он здесь тоже имеется.       Мадина вертела телефон в руках так, будто первый раз его увидела.       - Хм, а зачем ты сейчас достала фонарик? Ещё ведь светло!       - Я хотела позвонить родителям, но нет связи.       - Вот это у вас в Японии штуки делают, через фонарики звонить можно. Слышала, Полякова? А куда он включается? Должен быть какой-то провод. Ты не смотри на меня так, я не из средневековья. Меня Данька научил. Мы, между прочим, робота создаём, а у тебя с собой такие вещи! Можно мы его разберём, посмотрим, что там внутри?       - Нет! -твёрдо сказала я и забрала у неё телефон. - Так я не из любопытства же, а для исследований, вдруг какие-то новые технологии откроются? Мы с Данькой аккуратно его разберём. - Всё равно ничего не поймёте. Там микросхема и аккумулятор. А как устроена микросхема, я понятия не имею. Он через сеть работает, без проводов. - Что значит без проводов? Анька, тебе что, не интересно разве? Выпроси у неё этот звонильный фонарик для меня во имя победы революции! - Успокойся, Ракчева. Нет, мне не интересно. Эта магия не из нашего мира, так что советую тебе оставить Кису в покое с её игрушками. Однажды и у нас такое изобретут. Мадина обиделась и отсела в сторону, надувшись, как ребёнок, которому не дали конфетку. Впрочем, она не умела долго обижаться. Тем временем солнце окончательно скрылось, и лёгкая вечерняя прохлада ветерком пробежала по холму. Мы доели ужин, запив молоком, и стали собираться в лагерь, чтобы не опоздать на вечернюю линейку. Я снова не успела зайти к Глебу Валерьяновичу. Аня забрала пустую бутылку (со словами «потом сдадим»), я собрала бумагу, в которую были завернуты булочки. Неожиданно моё внимание привлекли какие-то цифры и адреса на ней. Я более тщательно рассмотрела шрифт — там были знакомые улицы, фамилии и номера телефонов. Это были страницы из старого телефонного справочника города Саратова. - Аня, откуда ты это взяла? - Всю ночь печатала вчера... - Да серьезно! - Выдали в хозчасти вместе со старой макулатурой и газетами. Я же этой бумагой окна мыла. Вот немного осталось, я в неё булочки и завернула. Да она чистая, кровью не испачканная, не переживай. - Да я не об этом... Мне нужно срочно узнать один телефон, городской номер моей бабушки, а Ярослава Сергеевна сказала, что в справочнике его не нашла. Если бы я могла каким-то образом это проверить. Как раз на этой странице улицы нашего района. Но моей нет. Видимо, она была на предыдущих страницах. - Думаешь, вожатая тебя обманывает? - спросила Мадина. - Я не хочу ничего такого утверждать, но знаю, что у бабушки точно есть телефон. Конечно, его могли не внести в справочник. - Киса, хочешь один совет? Не нужно никому звонить. У меня тоже есть основание думать, что вожатые не говорят всей правды. Но нам её знать не нужно. Поверь. Так лучше. - Какой правды? Что вы вообще знаете об этом лагере? Что это за существа? Что за подземелья? Почему нельзя выходить за ворота? Почему нельзя звонить родным? Почему здесь нет связи, не работает телефон? Почему каждый называет свой год, и вы все живёте будто в прошлом? Какой сейчас год? 2016, 1987, 1942 или 1923? Кто вы все такие и почему меня здесь закрыли? Кто этот товарищ Генда, который живёт более ста лет? Здесь всё странно, всё неправильно! Если бы это был сон, но я своими глазами видела ужасного Буку, который меня чуть не сожрал на второй день смены! Я хочу домой, я хочу уехать отсюда... Я не могла остановиться и начала реветь. Сказалось нервное напряжение и дневная усталость. Да и этот подростковый возраст, когда настроение может поменяться безо всякой причины за несколько секунд. Но в данной ситуации причина как раз была. Мне совершенно не хотелось сгнить в каком-то непонятном лагере или погибнуть от зубов чудовища. Аня меня крепко прижала к себе, и я продолжала плакать у нее на плече. Она гладила меня по волосам и шептала — ну всё, всё, успокойся... Мадина взяла меня за руку и твёрдо сказала: - Пионер должен быть сильным. Отставить истерику! - Я не пионер вам тут никакой, - посмотрела я на неё всё ещё влажными от слёз глазами, - я хочу, чтобы было всё как раньше. Чтобы были рядом мама, папа, бабушка. Чтобы летали самолёты, работал интернет, и я ходила в школу. Мне нужен мой мир, а не ваш. Он какой-то поддельный. Ненастоящий. Я понимала, что сболтнула в истерике лишнего перед Мадиной про Буку. Она продолжала крепко держать меня за руку. Я уже не ревела, а только всхлипывала. - Значит так, пионер. Сейчас мы идём домой. Пьём чай. Успокаиваемся. И ты мне рассказываешь всё, что тебе кажется странным. Я тебе кое-что расскажу про борьбу пролетариата с буржуйской нечистью. А Аня тебе расскажет про борьбу с обычной нечистью. Следующие её слова были обращены уже к Ане: - Значит, снова Буки проснулись? Ты знала и молчала? Почему? - Да там пустяки. Он один был, залётный, случайно забрёл. Нейтрализовала за минуту. - Всё равно, Полякова, нужно совет отряда собирать. Ты же понимаешь, что они просто так не приходят. И знаешь, КТО придёт вслед за ними. - Да потому что одни несознательные пионеры суют нос куда им не следует, а другие несознательные пионеры - она пнула меня локтем - слишком много треплют языком. Мне было ужасно стыдно. Вот называется, дала пионерскую клятву о том, что никто не узнает, и на тебе, в тот же вечер всё рассказала. Ну я и трепло! Ненавижу себя! Пионер я или нет, но слово есть слово. Мы шли практически в полной темноте по лесной тропинке, и только фонарик мобильного помогал мне не споткнуться о корни деревьев. Аня и Мадина шагали ночью так же уверенно, как и при свете. В очередной раз верю Ане, что она видит в темноте. Или просто очень хорошо знает эту тропинку. Я молчала всю дорогу, переваривая происшедшее. И почему меня вдруг сорвало? Почему я думаю, что от меня что-то скрывают? А что же, должны в первый день обо всём рассказать? Я ведь никого напрямую ни о чём и не спрашивала. Да, события весьма странные, удивительные совпадения, как с флейтой. Ну а что флейта? Нашел новый хозяин квартиры, продал на аукционе, а кто-то её купил и привёз в лагерь. Да, шансов мало, но ничего сверхъестественного в этом тоже нет. Жуткий монстр, подземелья, Ада со свечкой. Нет. Всё же загадки остаются. Но сами пионеры — обычные ребята, из крови и плоти, не призраки же они. Лагерь живёт по своим законам, и не мне их менять. Мы как раз успели войти на площадь и стать в строй, когда началась вечерняя линейка. К счастью, она прошла быстро. Ярослава Сергеевна поблагодарила всех за замечательную работу кружков. Потом все спели какую-то песню, наверное, гимн, слов которого я не знала, и пионеры разошлись по домикам. Кое-кто отправился в душевую, но мы пошли сразу к себе. Приближался отбой, и прогулки по территории после сигнала горна были строго запрещены. Но для Ани с Мадиной, похоже, запреты не существовали. Они оставили меня на кровати наедине со своими мыслями в домике, а сами тихонько исчезли со словами «жди здесь, мы скоро». А что ещё делать оставалось? Конечно, ждать. События дня проносились перед глазами, и усталость захлёстывала волнами. Никогда не думала после своей размеренной жизни в Токио, что со мной может столько всего случиться за два дня. Я разделась и залезла под одеяло. Но всё же вопросы и нервное напряжение не давали мне уснуть. Вокруг светильника под потолком кружил ночной мотылек. Я была как он — рядом с истиной, но кружилась вокруг неё, не в силах приблизиться к разрешению загадки. Неожиданно дверь отворилась, и на пороге появились мои соседки с термосом в руках. - Эй, Киса, почему ты свет не выключила? После отбоя мы как мышки тут. Хорошо, что вожатая не заметила. Аня щёлкнула выключателем, погрузив комнату во тьму. - Ну вот, как и обещали, травяной чаёк - успокоительная настойка. Безалкогольная! 100% В темноте я ничего разобрать не могла, но слышала звон посуды и наливаемой в стаканы жидкости, перемешанный с хихиканьем пионерок. Интересно, где им среди ночи удалось раздобыть кипяток в термосе и заварить чай. Опережая мой вопрос, Мадина сказала: - У меня в мастерской есть нагревательные элементы. Воду кипятят в два счёта. Как мне нравится век электроники! Но секрет заварки знает лишь наша травница Анна, так что без магии всё равно не обошлось. Я сделала глоток из поданной мне в темноте на ощупь кружки, не вставая с кровати. Вкус чая оказался действительно божественный. Шалфей, чабрец, мята, и ещё какие-то незнакомые мне запахи смешались в идиллию напитка. Аня была настоящей волшебницей. - Ну а теперь, Гиса, в спокойной обстановке можешь спрашивать обо всём, что тебя беспокоит. Мысли текли как-то вяло. Я отхлебнула большой глоток и спросила: - Все, с кем я разговаривала, утверждают, что помнят события из разных времён. Полина - войну с фашистами. Ты, Аня, взрыв на атомной электростанции, а ты, Мадина, гражданскую войну. Но вам не может быть столько лет, сколько сейчас. Вы бы давно постарели. Выходит, вы переместились сюда из прошлого? - Никто тебя не обманывает. Пионеры действительно помнят свои истории. Может быть, эта память настоящая, а может быть нет, но мы давно привыкли, что каждый из нас может быть из любого времени или страны. Появись здесь рыцарь в доспехах, или космонавт с Марса - никто не удивится, и его примут, как любого другого, в нашем лагере. Никто не знает, почему это происходит, но это так, не пытайся понять. Потому здесь мы не ведём учёт времени. Сейчас на календаре 1987 год, а завтра может быть 1917-тый или 2020-тый. Для кого-то это прошлое, для кого-то будущее. Потому, Гиса, большинству из нас связаться с теми, кто остался ТАМ попросту невозможно. Все пионеры были спасены от каких-то страшных событий, катаклизмов, бедствий, войн, словом, верной смерти и отправлены в лагерь. Правда некоторые, как ты, приехали сами. В наших мирах нам грозила неминуемая гибель, и товарищ Генда со своими соратниками собрал нас здесь строить светлое коммунистическое будущее. Мы ему благодарны. Каждый из нас оторван от своей семьи, родных, друзей, той жизни, которой мы жили, но самое важное то, что мы продолжаем жить, и это наш шанс. Мадина села рядом со мной на кровать и вдруг обняла. - Гиса, я так рада, что ты с нами. Мне с тобой так хорошо! И Аня тебя сразу полюбила, правда же? Ань, плесни-ка мне ещё немного своего волшебства! Аня уселась рядом и добавила нам в кружки напитка. Мадина жадно принялась пить, да и я сделала несколько глотков восхитительного чая. Приятное тепло, смешанное с каким-то новым, незнакомым мне чувством, разливалось по венам. - Рада, что вам понравилось. Но травы мне не просто достались! - И теперь ты потребуешь за них кровавую жертву? - Непременно! А вот насколько жертва будет кровавой, я решу сама. Ну, девочки, определяйтесь, кто из вас будет сейчас принесён в жертву Вечной Луне? Я лишь улыбнулась. Внутри меня царило спокойствие и умиротворенность, и я знала, что ради меня Анька готова перебить всех монстров на свете, а Мадина перестрелять из пулемёта целую армию белогвардейцев. Почему я была в этом уверена, не могла объяснить. Просто знала и всё. Я не боялась никаких Бук, мертвецов и дыр во времени, пока они были со мной рядом. Чай, действительно, оказался успокоительным. Щекочущее чувство подступало к горлу, потом опускалось к сердцу, и блуждало где-то внутри меня звенящими серебристыми паутинками. Я хотела ещё задать множество вопросов, но язык не слушался, мысли путались, в голове плыло. Мне было так хорошо, как будто я снова шла на холм, а вокруг шелестели травы, в объятия которых мне хотелось упасть. Но я и так уже была в объятиях Мадины. Она гладила меня по волосам и шептала что-то нежное. Чем больше она говорила, тем сильнее мне хотелось спать и тем меньше оставалось вопросов. В слабом свете, лившемся из окна, я увидела, как Аня развязала галстук, а затем расстегнула блузку, которая через миг с лёгким шуршанием упала на пол. Под блузкой не оказалось ничего, и прекрасная высокая грудь Ани блеснула в лунном свете. Аня сняла резинку и распушила свой хвост каштановых волос, от чего стала ещё красивее. Волосы заструились водопадом по телу, не столько прикрыв, сколько подчеркнув достоинства Анькиной фигуры. - Ну что, нравится вам ведьма? И она принялась стаскивать с себя юбку. Неужели, она собирается раздеться догола, ничуть не смущаясь? Но у меня не было никаких сил оторваться от созерцания этой завораживающей красоты. Никогда не думала, что мне может понравиться девушка, или она взаправду была ведьмой и умела колдовать? Освободившись от юбки, Анька прошлась по комнате, покачивая бёдрами, и вдруг резко обернулась. Её глаза то ли блестели в лунном свете, то ли светились, как у кошки, я ничего подобного у людей не видела. - Итак, сегодня жертвой будет..., - Аня сделала многозначительную паузу и протянула поднятую руку с указательным пальцем в сторону нашей кровати, - Мадина! Закатив светящиеся глаза и выставив вперёд руки, она медленно двинулась к нам, изображая зомби. Но даже в таком образе она была безумно красива! Мадина взвизгнула и бросилась на свою кровать. Аня медленно повернулась и пошла в её сторону. - Ай-ай-ай, отстань от меня, чудище! - Отдай мне свою кровь, - завыла Аня утробным голосом. Мадина приготовила простынь, и в тот момент, когда Аня поравнялась с её кроватью, накинула ей на голову. Потеряв равновесие, Анька рухнула на кровать, придавив своим весом несчастную Мадину. Что происходило дальше, я не могла понять. На кровати послышалась какая-то возня, и вдруг я услышала звук расстёгиваемого лифчика. Поскольку Аня уже была нагишом, не сложно было догадаться, чей лифчик она только что стянула. - Итак, признавайся, моя жертва, где у тебя вкуснее кровь? Здесь... здесь... а может быть вот здесь? На последних словах я услышала глубокий вздох Мадины. - Так я и знала! - торжествующе произнесла Аня. - Теперь тебя не спасут никакие охранные заклинания. Сегодня ведьма выпьет всю твою кровь, а череп сварит в супе - ха-ха-ха! - Захлебнёшься и подавишься, - заливаясь смехом, ответила Мадина, - лучше чаёк свой пей. Вдруг она замолчала, и со стороны кровати послышались странные звуки, как будто действительно кто-то что-то пил. Она что, действительно пьёт кровь? Или это звук поцелуя? Да что они там вытворяют? Боже, неужели Анька окончательно сошла с ума? Но если бы жертвой выбрали меня, смогла бы я устоять перед её красотой? Тьфу ты, что за бред мне лезет в голову? К счастью, эта мысль была последней перед тем, как я окончательно провалилась в сон, сквозь который я услышала стон наслаждения, доносящейся с кровати Мадины. 26 АВГУСТА, ТРЕТИЙ ДЕНЬ СМЕНЫ - Гиса, вставай, вставай! - кто-то настойчиво тряс меня за плечо. С трудом открыв глаза, я увидела над собой встревоженное лицо Мадины. - Ч-что? Что происходит? Сколько времени-то? - Прошу тебя, скорее, на нас напали. - Кто напал? - Да проснись же ты, наконец! Террористы напали! Они окружили домик, и Аньку... Аньку взяли в заложники... Её нужно спасать! Я одним движением сбросила одеяло и вскочила с кровати, приготовившись к бою. Нужно найти какой-нибудь нож или что-нибудь тяжёлое. В домике спрятаться негде. Может быть, прыгнуть в окно? В это время дверь заскрипела. - Это они, прячься! - закричала Мадина. Но нет, нужно было действовать. Я сосредоточилась и приготовилась к бою. «Пока он войдёт, ничего не подозревая, у меня есть шанс сбить его с ног». Я тут же принялась воплощать свой план. Первое, что попалось под руку, был пустой термос на столе, из которого мы вчера пили чай. Я схватила его и ринулась к открывающейся двери. Конечно, я понимала, что справиться с террористом у меня нет никаких шансов, но всё же эффект неожиданности! Он не ожидает, что ему окажут сопротивление. В эту секунду я подумала, как же будет грустить мама, папа, бабушка, если меня не станет. Поэтому я выживу, ради них!!! Обязательно!!! С криком "Мадина, беги" я, зажмурившись, бросилась на врага. Ударившись обо что-то мягкое, сбила противника с ног и повалилась вместе с ним на пол. Нанести удар термосом я не успела, меня перехватила чья-то твёрдая рука, и удар пришёлся в деревянную доску. Металлический, но до боли знакомый голос ровно произнёс: - Киса, ты что, меня убить собираешься? С ужасом открыв глаза, я поняла, что лежу на Аньке, и она крепко держит меня за руку, в которой зажат термос. - Ты совсем с катушек съехала? Шарики за ролики закатились? В этот момент прозвучал громкий и противный смех Мадины. Что происходит? - А ну слезла с меня немедленно! Что вы тут устроили? Сомнений не было. Никаких террористов, подо мной лежала Аня с недоумевающим и злобным лицом. Хохот Мадины заполнял неловкую атмосферу. - Впрочем, Киса, неплохой способ ты придумала меня изнасиловать. Я вдруг поняла, что лежу на ней в одном нижнем белье, как вскочила с кровати. Боже, чем я думала? А вдруг это был бы настоящий взрослый дядька с автоматом? Я жутко покраснела, а Мадина не переставала смеяться. Свободная рука Ани одним движением проникла под мой топик, пробежав по груди, и она лизнула меня в щёку. - Ну, если честно, Киса, я не против. Только вот термос тебе зачем? Он в меня всё равно не войдёт! Я, как ошпаренная подскочила и отпрыгнула к столу, понимая, что меня разыграли. Аня поднялась с пола и, улыбнувшись, принялась отряхиваться, глядя в мою сторону. Мадина, ухахатываясь, валялась на кровати, а я стояла перед ними с глупейшим видом, не зная, что делать - то ли разреветься, то ли убежать. - Киса, ты не стой как столб. Решайся уже. Или скидывай топик и иди ко мне, или надевай форму и топай на линейку. Её слова вызвали новый приступ смеха Мадины. - А ты, Ракчева, чего ржёшь? Твоих рук дело? Да за такое срок за решёткой дают! - Всё же, ты приём отработала правильно. Хорошо, это термос был, а не нож, но всё равно синяк был бы внушительный, если б удар пропустила. А вот то, что позволила себя с ног сбить - это минус, Полякова. - Тебя, Мадина, ремнём за такое выпороть! - О, Нашу Анечку на садо-мазо потянуло? Что ж, тогда я и термос в тебя засуну, мне идея понравилась, - не переставая смеяться, ответила Мадина. Анька выхватила у меня из рук термос и с криком "ну попробуй" кинулась на Мадину, но та оказалась проворнее и, ловко юркнув под её рукой, выбежала из домика. Анька бросилась её догонять. Я наконец-то окончательно проснулась и принялась анализировать ситуацию. Вот же хулиганка, эта Мадина! Так заставила меня волноваться. Я ведь правда им на помощь хотела прийти, но вижу это просто глупый розыгрыш, никакими террористами и не пахнет. А я уже за родных переживать начала, как они без меня будут. Ну что ж, встречу её, устрою "весёлую жизнь". Оставшись одна в домике, я принялась одеваться. Вчерашний чай оставил внутри меня какую-то приятную тёплую истому, которую усиливала утренняя сцена с Аней, особенно её руки на моей груди. Мне будто чего-то хотелось, но я не могла толком объяснить своё желание. Сняв топик, в котором спала, я стала натягивать лифчик, случайно прикоснувшись к своему сосочку. Мне он показался немного больше, чем обычно, а само прикосновение волной усилило это странное чувство. Уж не заболела ли я? Нужно будет всё же сходить к Глебу Валерьяновичу после завтрака. Привычным движением я застегнула лифчик и едва успела натянуть блузку, как в дверь постучали. Это оказалась Ярослава Сергеевна. - Доброе утро, Гиссарико! Как хорошо, что ты уже проснулась, я бы и раньше зашла, но не хотела беспокоить. Увидев, как твои соседки выбежали из домика, я была уверена, что ты не спишь. Первой мыслью было рассказать об озорной проделке Мадины, но я сдержалась. - Не волнуйся, Гиссарико, я ненадолго. Принесла тебе спортивную форму, которую мне удалось достать. Я ведь забыла ознакомить тебя с расписанием лагеря. Итак, у нас режим такой: в 8-00 подъем, но, конечно же, ты можешь просыпаться раньше, если привыкла. В 8-15 начинается утренняя зарядка на стадионе, в 8-30 душ и гигиенические процедуры, а в 9-00 отряд должен стоять на линейке в парадной пионерской форме. С 9-15 до 10-00 завтрак. Впрочем, что я тебе рассказываю? В админкорпусе висит расписание, с которым должен ознакомиться каждый пионер. Сейчас 8-05, так что ты вполне успеешь переодеться и прийти на стадион. Помни, что физическое здоровье пионера крайне важно! А во второй половине дня у нас будет выступление театрального кружка. После завтрака найди Максима Доброва, я бы хотела, чтобы ты помогла ему с организацией представления, он тебе всё расскажет.       "Интересно, когда я рисовать-то буду?" - хотела спросить я, но вожатая уже вышла, из чего следовал вывод, что возражения по поводу сказанного не принимаются.       Спортивная форма состояла из синей футболки и такого же цвета шорт с тремя вертикальными жёлтыми полосками. На футболке был вышит логотип лагеря - восходящее солнце внутри звезды и распростершая над ней крылья чайка. Я надела вещи на себя и подошла к зеркалу. Смотрелось неплохо, хотя футболка и шорты были довольно облегающими, обычно я привыкла носить более свободные вещи. Но форма есть форма, и я, заперев домик, отправилась на стадион.       Найти его было не так сложно, потому что пионеры в спортивных костюмах со всего лагеря спешили в одном направлении. Я просто пошла с ними. Отряды уже строились на беговой дорожке. Здесь была Полина, Саша, Ада, Серёжа, Макс и другие ребята, с которыми я уже успела познакомиться. Даша в чёрной олимпийке, надетой поверх спортивной формы, помахала мне рукой. Я поприветствовала её в ответ. Аньки и Мадины нигде не было видно. Неужели они до сих пор гоняются друг за другом по лагерю? Я встала рядом с Полиной.       - Д... доброе утро, - несмелый голос раздался позади. Я обернулась и увидела Серёжу, неловко переминающегося с ноги на ногу, - просто... это... ну хотел узнать, как ты спала?       - Спасибо, не очень, благодаря некоторым особо несознательным товарищам. А что, у меня вид заспанный?       - Нет, нет! Что ты?! Ты прекрасна!       - ... как утренний цветок средь поля шумного. Я вам доброго утречка, господа пионеры, - это был Миша, который услышал слова Серёжи.       Серёжа смутился, покраснел и тут же исчез среди ребят.       - Ах, извольте, господин Михаил, всё же нас величать "товарищи", как написано в уставе. Мы ведь не буржуи какие-то, - сказала Саша.       - Премного извиняюсь, господа-товарищи. Виноват-с.       Вдруг громкий свисток приглушил весёлые разговоры, ребята подтянулись, выровнялись и перестали болтать. Я поглядела в сторону звука и увидела на беговой дорожке высокого усатого мужчину в спортивных штанах и майке с олимпийскими кольцами. Во рту у него был свисток, а в поднятой вверх руке - секундомер.       - Наш физрук, Токарев, - шепотом произнесла Полина.       - Внимание! Отряд, равняйсь, смирно! Вольно! На зарядку становись!       Мы растянулись на расстояние вытянутой руки, чтобы удобно было выполнять упражнения. Где-то над стадионом заиграла из колонок весёлая музыка. Физрук принялся показывать движения, и мы повторяли за ним. Некоторые старались, некоторые не очень, но я понимала, что зарядка - вещь, в общем-то, важная. И приходить на неё, пожалуй, стоит.       В самый разгар тренировки вдруг на беговую дорожку выбежала коза. Она мекала, и смешно перебирала ногами в такт играющей музыки. Пионеры дружно расхохотались, указывая на неё пальцами. Токарев вначале не понял, что происходит, так как стоял к козе спиной, подумал, что пальцами указывают на него, и засвистел в свисток, чем вызвал ещё большее веселье. Коза испугалась и побежала быстрее. Физрук резко развернулся, и со словами "Это что ещё такое?" сделал попытку её поймать. Но коза увернулась и устремилась на стадион, а Токарев под дикий хохот отряда - за ней.       - Давайте ему поможем, - закричала Полина, и пионеры гурьбой бросились наперерез козе, а часть устремилась догонять физрука. Под музыку всё это выглядело ещё комичнее, чем в фильме Чарли Чаплина. Оказалось, поймать животное не так легко. Кому-то удавалось её схватить, но она выворачивалась и, наклонив рога, бежала в противоположную сторону с диким блеяньем. Смельчак падал в пыль, поднимался и, отряхнувшись, вновь принимал участие в погоне. Наконец, коза была загнана к футбольным воротам и бросилась в них, но запуталась в сетке. Тут её схватил Токарев и ещё с десяток подбежавших пионеров.       - ГООООЛ! - завопил из кустов знакомый голос и послышался ехидный смех. Конечно же, он принадлежал Мадине! Снова её проказы? Физрук тем временем волочил за рога по футбольному полю упирающуюся козу, словно охотник трофей. Остальные ему помогали.       - Да выключите же, наконец, музыку! - заорал он.       Зарядка была окончательно сорвана, и мне не оставалось ничего другого, как отправиться в душ, не дожидаясь, чем закончится сие представление. Но сперва мне нужно было сделать кое-что важное. Я заглянула на свалку, туда где, мы с Аней вчера оставили кульки с мусором после уборки. Мне повезло. Мусор ещё не вывезли. Отыскать их было не сложно, и я полезла в контейнер, будто заправский бомж, но моя идея того стоила. Я вытряхнула на землю содержимое пакета и принялась его перебирать. Среди старых тряпок, щепок, пыли и прочего мусора я, наконец, увидела то, за чем пришла. Это были старые скомканные листы телефонного справочника города Саратова. Осторожно разровняв их, я принялась читать адреса с чувством человека, проверяющего выигрыш лотерейного билета, купленного на последние деньги. Вот он, адрес моей бабушки! Напротив него были указаны цифры, которые, конечно же, были ничем иным, как номером телефона. Моей радости не было предела! Что ж, теперь это даст хоть какую-то надежду, как только восстановят связь, я смогу узнать, что происходит за пределами лагеря. Аккуратно спрятав листик, я поспешила в душ.       Горн ознаменовал начало линейки. Всё казалось прекрасным, особенно после бодрящих струй утреннего душа, если б не мой галстук, который я, так и не научившись завязывать, снова затянула на двойной узел. Отряд выстроился вдоль белой линии на площади под памятником товарищу Генде. Ветер полоскал полотнища красных флагов в синем, без единого облачка, небе и развевал галстуки пионеров. Было торжественно и красиво. Слева от меня оказалась Аня, а справа — Полина. Даже Мадина была на линейке, но из-за своего невысокого роста стояла практически в конце строя, а возглавляла его Саша на правах помощницы вожатой.       - Отряд! Равняйсь! Смирно!       Зазвучала величественная мелодия, которую я уже слышала раньше, гимн. Вожатая вытянулась и подняла вверх правую руку. Пионеры стояли, не шелохнувшись, устремив взгляды кто на вожатую, кто на памятник Генде, кто на красные флаги.       - Отряд! Вольно!       Ярослава Сергеевна начала с дежурных фраз о светлом коммунистическом будущем, которое все мы строим, а затем вызвала меня.       - Гиссарико Комуро! Выйти из строя! Ко мне!       Полина легонько подтолкнула меня, и я несмело подошла к вожатой. На меня устремились десятки пар любопытных глаз.       - Товарищи пионеры, позавчера к нам прибыла очень важная гостья Гиссарико Комуро. Пионерское движение в Японии делает лишь первые шаги, и потому я призываю всех вас отнестись с ответственностью и пониманием к её визиту, проявив себя с лучшей стороны. Ведь по вашим поступкам она будет судить обо всех пионерах. Только от вас зависит, какое мнение сложится о нашем лагере в стране восходящего солнца. Мне бы очень хотелось, чтобы вы не разочаровали ни меня, ни руководство, ни товарища Генду. А ты, Гиссарико, тоже учись, набирайся опыта, вливайся в коллектив, старайся помогать своим товарищам и прощать их, если тебе кажется, что они поступили несправедливо.       (Говорит так, будто знает о сегодняшнем происшествии). Я засмущалась и вежливо поклонилась.       - Нет, у нас принято отдавать пионерский салют. Складываешь пальцы вместе и поднимаешь руку немного над головой. Пять пальцев - это единство пионеров пяти континентов. А поднятая над головой рука означает, что интересы коллектива всегда немного выше твоих собственных. Ещё есть пионерское приветствие. Если мы говорим «К борьбе за дело товарища Генды будь готов» нужно отвечать «Всегда готов» и поднимать руку в приветственном салюте. Итак, Гиссарико, ты готова к жизни в дружном коллективе нашего лагеря?       Я подняла руку, как меня научила вожатая, и ответила:       - Всегда готова!       - Молодец! Ты быстро учишься. Скоро станешь настоящей пионеркой. Я за тебя рада. Только вот галстук... Мадина, назначаю тебя ответственной за внешний вид Гиссарико. На этом линейка окончена. Сегодня после ужина - дискотека. Разойдись!       Строй мгновенно рассыпался, и пионеры, словно муравьи, заспешили кто куда, но в основном, в сторону столовой.       За завтраком я подчёркнуто молчала, глядя в свою тарелку, игнорируя смешки Мадины и колкости Ани. Я была очень зла на них за утреннее шоу. Хотя, Аня была не виновата, но почему-то на неё я тоже обиделась за противные шутки. Озабоченная она какая-то. А ведь ещё вчера я её считала своей лучшей подругой, да и Мадину тоже.       На выходе из столовой ко мне подошёл Глеб Валерьянович в белом халате.       - Доброе утро, Гиссарико. Скажи мне, почему ты не заходишь на осмотры, как договаривались?       Я смутилась:       - Да просто времени нет совсем. Столько событий сразу. Вы меня простите, пожалуйста.       Глеб Валерьянович строгим взглядом дал понять, что очень недоволен:       - Гиссарико, твоё здоровье — это не шутки, к тому же я обещал твоей маме полный порядок. Но порядка в твоём поведении и наплевательском отношении к своему состоянию я пока не вижу. Ради тебя я прервал симпозиум и устроился на работу в лагерь, к счастью, здесь есть чем заниматься, однако мне не нравится, когда игнорируют мои предписания. Будь так добра, следуй за мной в медпункт. Мне нужно тебя осмотреть.       И доктор направился по дорожке быстрым шагом. Не оставалось ничего иного, как последовать за ним. У медпункта я увидела переминающуюся с ноги на ногу Сашу, которая явно ждала Глеба Валерьяновича.       - Здравствуйте! Я снова к вам. Что-то плохо себя чувствую. Не могли бы вы меня ещё раз осмотреть?       - Саша, я же сказал тебе, никаких профилактических осмотров. У тебя отличное здоровье!       - Это было вчера... А сегодня оно ухудшилось... Пожалуйста!       - Я же сказал нет!       - Вы врач, а потому обязаны помогать больным! Если я умру из-за вас, это будет на вашей совести, - приподняв очки, с ехидной улыбкой сказала Саша.       - Ох, ну что с тобой делать... Придётся осмотреть. Но если ты симулянтка, я напишу служебную записку на имя Семёна Михайловича, и тебя отстранят от выполнения обязанностей помощницы вожатых. Сама подумай, как может человек со слабым здоровьем заниматься общественной нагрузкой, - с такой же улыбкой парировал её довод Глеб Валерьянович, - а сейчас, попрошу занять очередь, у меня другая пациентка.       Саша гневно блеснула на нас глазами:       - Вы злой, доктор! И если у меня возникнут проблемы со здоровьем, я тоже пожалуюсь вожатой, что вы отказали мне в медицинской помощи! Вот так!       Девушка развернулась, поправила очки и, гордо вскинув голову, зашагала прочь от медпункта.       - Прости, но вряд ли я смогу оказать тебе ту помощь, которую ты от меня ждёшь, - тихо сказал Глеб Валерьянович, так чтобы Саша не могла его услышать, - проходи в кабинет, Гиссарико.       Я оказалась в знакомом кабинете и первое, что сделала, проверила, нет ли кого за ширмой. Кушетка оказалась пуста, я успокоилась. Вошел Глеб Валерьянович с привычным набором медицинских инструментов, на которые я достаточно насмотрелась за последние годы. Стетоскоп, прибор для измерения давления. Только не электронный, как у нас, а механический. А ещё он приготовил какие-то пробирки, собираясь, по-видимому, взять анализ крови.       - Рассказывай, Гиса, не повторялись ли у тебя обмороки? Или возможно ты видела галлюцинации? Может быть, тебя беспокоит здоровье? Или есть нечто, чем ты бы хотела со мной поделиться? Можешь мне доверять. Пойми, я не из любопытства спрашиваю. И даже не как врач, а как друг твоей мамы, которой дал обещание.       Конечно же, я решила умолчать о вчерашней истерике и той «галлюцинации», которая чуть меня не сожрала. Но о своём утреннем состоянии попыталась, как могла, рассказать, хотя и не могла подобрать нужных слов для его описания.       - О, Гиса, это вполне нормальное состояние для твоего возраста. Ты взрослеешь, становишься женщиной. У тебя есть парень, с которым ты встречаешься?       Я покраснела до кончиков ушей. Не буду же я рассказывать ему о своих снах!       - Н... нет...       - В таком случае, как только встретишь свою любовь, твои переживания изменятся. Но как именно, я не знаю. Только ты сама сможешь почувствовать. Это не болезнь, а наоборот, очень прекрасное состояние, хотя кое-кто считает любовь болезнью. Иногда она действительно приводит к серьезным медицинским отклонениям и даже смерти. Но наука не в силах объяснить данный феномен.       Дальше следовало стандартное «дышите-не дышите», измерение давления и прочие процедуры с записями в карточке. Наконец, Глеб Валерьянович сделал заключение:       - Поздравляю, Гиссарико, я не вижу никаких отклонений в твоём здоровье. Знаешь, что я подумал. Ты, наверное, права в том, что не приходила ко мне раньше. Чем больше тебя затягивает атмосфера лагеря, тем меньше ты вспоминаешь о своей болезни. В этом и есть метод моего лечения, потому я освобождаю тебя от ежедневных осмотров. Приходи только если действительно почувствуешь ухудшение. И прости, что был строг с тобой. Это у нас, медиков, профессиональное. Можешь всегда обращаться ко мне за помощью.       - Глеб Валерьянович, я бы хотела, чтобы вы передали бабушке и маме, что со мной всё в порядке. Свяжитесь с ними, пожалуйста, как поедете в город, и огромная просьба осмотрите мою бабушку - у неё что-то со спиной.       - К сожалению, я в город в ближайшее время не смогу поехать. Таковы уж условия моего контракта, который я подписал. Я должен до конца смены находиться на территории лагеря круглосуточно. Но, если честно, я рад. Здесь почти нет назойливых пациентов (я сразу поняла, кого он имеет в виду), прекрасный воздух, и у меня очень много свободного времени для исследований и написания диссертации. Можно сказать, отпуск.       - А откуда вы берёте всё необходимое для опытов и лекарства для медпункта?       - Отправляю письмо по почте, и приходит посылка.       - Посылка? Но как её доставляют? Привозят на машине?       - Понятия не имею. Прихожу на склад, расписываюсь и забираю. Как она попадает туда - не моё дело.       - Ну а если срочно кому-то нужна помощь? Пионер впал в кому, и ему требуется переливание крови?       Глеб Валерьянович улыбнулся моим познаниям в медицине, но ответил:       - Можно по телефону позвонить. Пришлют необходимые медикаменты или приедет скорая помощь. Впрочем, медпункт прекрасно оборудован. Здесь достаточно инструментов и лекарств, чтобы я сам смог провести даже несложную операцию. Если случай тяжёлый, отправлю пострадавшего в городскую больницу.       - Но связи же нет! А вдруг что-то случится прямо сейчас?       - С чего ты взяла, что связь не работает? Да, мобильный не ловит, но есть старый телефон в админкорпусе. Межгород, к сожалению, не доступен, мне иногда нужно говорить с Москвой, но всё же можно связаться с коллегами из Саратова.       - Ярослава Сергеевна сказала, что он не работает, и ремонт займёт несколько дней.       - Вот уж не в курсе, вчера вечером я по нему разговаривал. Может быть, ночью повредили?       Я так и села на кушетке. Что же это получается? Вожатая мне соврала? Но зачем? Теперь я точно уверена в том, что они скрывают от меня какую-то тайну. Наверное, я побледнела, так что Глеб Валерьянович встревожено спросил:       - Гиссарико? С тобой всё в порядке?       - Да, конечно. Такие перепады у меня случаются. Извините, я пойду?       - Не смею задерживать. И помни, если почувствуешь себя плохо, бегом ко мне. Договорились?       - Договорились.       Я вышла из медпункта и, погруженная в мысли, побрела по дорожке к домику.       Навстречу мне шёл пионер с огромной коробкой, которую он едва тащил, то и дело останавливаясь и смахивая с лица капли пота, видимо коробка была очень тяжёлой. Когда мы с ним поравнялись, мальчик остановился в очередной раз, поставив коробку на землю, и пристально посмотрел на меня. В его страдальческом взгляде читалась надежда и немая просьба о помощи. Конечно, если б я была юношей, возможно бы помогла, но таскать по утрам разные ящики в мои планы не входило. Пионер заговорил первым, и в нём я узнала Даньку, с которым меня так и не успела толком познакомить Мадина.       - Вот! Полюбуйся, как эксплуатируют выдающихся учёных! Неужели во всём лагере у нас грузчиков не нашлось? Миша - куда там, он музыкальное дарование. Макс - литературное светило.       - А ты, стало быть, Данька?       - Он самый. У нас в кружке совсем беда, мне там быть надо, а нам с Мадиной вожатая даёт задания, сама вчера слышала.       - Что-то я Мадину рядом с тобой не наблюдаю.       - Она на площадку с инструментами пошла, а я запчасти тащу.       - Вы что-то строите?       - Да, это для сегодняшней дискотеки. Машина такая. Но я не буду рассказывать. Приходи вечером, сама всё увидишь. Ты ведь подруга Мадины, которая из Японии приехала, верно? Она про тебя рассказывала.       - Да уж подруга, - фыркнула я, - так, живём в одном домике просто.       - В любом случае, она говорит, что тебе можно доверять, а раз так, я хочу попросить тебя о помощи.       - Коробку нести не буду, и не надейся.       - Нет, нет, что ты, - замахал руками Данька, - запчасти я уж как-нибудь сам донесу. Мне нужно, чтобы ты зашла ко мне в домик, взяла кое-что и отнесла в кружок робототехники. Сейчас я расскажу, что нужно сделать.       - Почему ты сам не отнесёшь? Или Мадину попроси.       - Ярослава Сергеевна распорядилась ни мне ни ей ключ от комнаты кружка не выдавать, пока не закончим эту машину. Ты же скажешь, что только что записалась в кружок, а я подтвержу.       - Мне показалось, что у Мадины есть свой собственный ключ.       - Почему ты так думаешь?       - Потому ночью она рассказывала, что воспользовалась нагревательными элементами в мастерской. Не дежурная же ей ключ выдала после отбоя!       - Хм, я давно об этом догадывался, но всё не решался спросить.       - Теперь решишься. Только вряд ли она тебе правду скажет. Ладно, удачи вам в вашей стройке, мне пора.       - Погоди, мне действительно нужна помощь. Это совсем не тяжело сделать.       Данька умоляюще смотрел на меня, так что мне даже стало его жалко.       - Хорошо, как ты представляешь меня, копающейся в тумбочке в твоем домике? А если кто-то увидит и решит, что я воровка?       - Я Максу скажу, если что.       - Максу он скажет... А если вожатая будет мимо проходить и увидит меня, выходящую из домика мальчиков? Невесть что решит.       - Об этом я как-то не подумал.       - В следующий раз думай лучше. Ассистентка Мадина к твоим услугам. Передавай ей привет.       Я демонстративно помахала рукой и пошла по дорожке, понимая, что поступаю совсем не по-пионерски, отказывая Даньке. Он совершенно ни в чём не виноват, но одно только имя "Мадина" сейчас действовало на меня как красная тряпка. К Аньке я не знала, что чувствовать. У меня такое впечатление, что она заодно с Мадиной и поддерживала её в розыгрыше про террористов. Данька грустно вздохнул и, пыхтя, вновь взялся за свою коробку. Раздумывая, что мне делать дальше, я подошла к своему домику. Открыв дверь, я остолбенела. На моей кровати с каким-то чертежом в руках разлеглась кто бы вы думали? Мадина! Вот уж кого мне сейчас меньше всего хотелось видеть! Прямо с порога я закричала:       - А ну, пошла вон с моей кровати!       Мадина отложила чертёж и спокойно посмотрела на меня:       - Бить будешь?       Несмотря на то, что мне дико хотелось ей врезать, я вдруг поняла, что ни с кем не дралась в жизни по-настоящему. Но всё бывает в первый раз, и, кажется, сейчас самое подходящее время выплеснуть свою злость. Внутри меня будто щёлкнул курок, и я, практически не отдавая отчёта своим действиям, бросилась на неё. В ту же секунду я оказалась поваленной на кровать и придавленной весом Мадины. Несмотря на все попытки вырваться, я не могла даже пошевелиться. На меня будто навалился слон, а не шестнадцатилетняя хрупкая девочка. Было не столько больно, сколько обидно. Вот так позволять над собой издеваться и ничего не противопоставить в ответ. Я перестала дёргаться и вдруг разревелась, уткнувшись в подушку. Мадина ослабила хватку, и её захват превратился в объятия, из которых я даже не пыталась высвободиться.       - Прости меня, Гиса, - тихо, но серьезно прошептала она. Ты должна понять одну вещь. Все мы в этом лагере не просто так. Каждый из нас должен стать сильнее. И ты, и Анька, и другие ребята, и даже я. Мы ещё не готовы.       - К чему? - всхлипывая, спросила я.       - К будущему. Пусть тебе мои розыгрыши кажутся жестокими, такой уж я человек, но в них есть определённый смысл. Понимаешь о чём я?       - Нет.       - И не надо. Однажды всё станет на свои места и всё будет правильно.       Так мы лежали не знаю сколько времени. Я уже ничего не пыталась понять. Обида на Мадину постепенно проходила. Я раздумывала над её словами - стать сильнее - и понимала, что она права. Во мне множество недостатков, к тому же я совершенно не умею сражаться с террористами. Я перевернулась на спину, и увидела над собой улыбающееся лицо с рыжими веснушками.       - А стать сильнее - это как? Вот мне нужно будет бегать по утрам, на турниках отжиматься, как мальчишки и с тобой драться постоянно, как Анька?       Мадина рассмеялась:       - Бегать по утрам никому не помешает. Только от пули всё равно не убежишь. Хочешь, мы с Васей тебя стрелять научим?       - Это кто такой?       - Наш местный мачо. Держись от него подальше и не вздумай влюбляться - поматросит и бросит. Но если поставит какую цель - обязательно добьется. Он у нас во всём первый. Мог бы вожатым быть, если б захотел. Ведёт нечто вроде кружка по стрельбе. Но никто кроме меня туда не записан, ребята не уживаются с его гонором и высокомерием. Вася считает, что нужно от жизни брать всё по максимуму и часто это делает за счёт окружающих. Только со мной этот номер не проходит. Я Ерохина быстро на место ставлю. А вот его лидерские качества часто выручают в сложных ситуациях, да и как человек он тоже не плохой.       - Стрелять, так стрелять, - ответила я словами известной песни Розенбаума.       - Вот и отлично. Если б ни эта дурацкая машина, пошли бы прямо сейчас, а так мне надо бежать Даньке помогать. Надеюсь, у нас всё получится. На обед я не приду, нам успеть нужно до вечера, так что завещаю тебе свои сосиски в знак примирения.       - Мадина, подожди. Скажи, а у тебя есть дубликат ключа от мастерской?       - С какой целью интересуемся? - она хитро и немного с подозрением посмотрела мне в глаза.       - Я Даньку только что встретила, он просил помочь, какое-то дело срочное. Но я так на тебя была зла, что отказала ему, а теперь мне стыдно, может и правда что-то важное.       Мадина присела рядышком на кровати.       - Да, я тебе пыталась вчера рассказать, но нас перебила вожатая. Этот механический человек, робот, как говорит Данька, начал очень странно себя вести. Он, конечно, ещё не закончен, но случился какой-то сбой. Я не знаю хорошо это или плохо, но это каким-то образом связано с твоим появлением в лагере.       - Как такое возможно?       - Мы не знаем. Этот робот начал выдавать информацию, хотя он не запрограммирован на такую функцию. Сам по себе, будто хочет что-то сказать. И Данька расшифровал сигнал. Знаешь, что в нём было?       - Что же?       - Твоё имя!       - Не может быть! Он уверен?       - Да. Абсолютно. Ты подумай. Робот не был ни на концерте, ни на линейке, ни разу тебя не видел, как он может "знать" о твоём приезде?       - И что ещё робот "говорит"?       - Не знаю. Он вообще не должен разговаривать. Данька хочет записать его сигнал на диск и отправить отцу в Москву на расшифровку. Его отец в каком-то институте физики работает. Возможно, в этом сигнале обнаружится что-то ещё. Но раз ты с ним каким-то образом связана, тебе просто необходимо познакомиться, если можно так сказать, с Нуль-Нулем.       - Мадина, если это не очередной твой розыгрыш в попытке сделать меня сильнее, то я не вижу ничего странного. Кто-то заложил в него программу с моим именем, вот он его и повторяет.       - Но кто?       - Может быть, сам Данька, чтобы привлечь моё внимание. А может быть в лагере есть другие ребята, которые разбираются в программировании, с дубликатами ключей от вашей мастерской (я подмигнула).       - Не знаю, Гиса. Может быть это совпадение, но после твоего приезда этих совпадений становится всё больше. Почему проснулись Буки? Почему заговорил робот? Почему так странно ведёт себя Ада? Мы не можем игнорировать мелочи, дабы не пропустить нечто важное. Пустяков в жизни не бывает, как и совпадений. Я в разведке этому научилась. И если Аня не придаёт значения некоторым вещам, я не такая легкомысленная, как она. Мы, так или иначе, отвечаем за безопасность всех пионеров этого лагеря.       У меня было чувство, что я общаюсь не с девочкой младше меня, а как минимум с майором госбезопасности, - настолько серьезно и отчетливо Мадина выговаривала каждое слово.       - Хорошо, я "пообщаюсь" с вашим роботом. Но взамен ты мне тоже должна будешь оказать услугу. Уж раз секретный агент госбезопасности Мадина Ракчева может получить дубликат ключа от любой комнаты лагеря, она обязана помочь мне незаметно пробраться в кабинет директора.       - Что-о-о? - Лицо Мадины вытянулось, - ты понимаешь, что за это будет? Одно дело стащить ключ от мастерской, а другое - от кабинета директора. Мало ли что у него там - ценные бумаги, деньги? Нет уж, я на такое не пойду и за решётку отправляться не собираюсь.       - Уверяю тебя, ничего плохого я не задумала, это связано с безопасностью нашего лагеря и моей собственной. Мне кажется, что Ярослава Сергеевна меня обманывает.       - Есть дела, Гиса, в которые нам, пионерам, соваться не следует, и Ярослава Сергеевна понимает это не хуже нас с тобой. Когда потребуется твоя помощь - вожатые сами всё расскажут и дадут задание, к которому ты будешь готова. Не знаю, что ты вынюхиваешь в кабинете директора, но я здесь тебе не помощник. И как подруга советую - откажись от этой затеи. Тем более, что ключ Семён Михайлович всегда носит с собой. Даже у охраны нет дубликата.       - А ты откуда знаешь?       - Да так, интересовались уже некоторые личности. Не ты первая. Всё, я бегу к Даньке, и считай, что этого разговора не было.       Мадина закрыла за собой дверь. Что ж, её отказ звучал вполне аргументировано, а вот совпадений действительно произошло намного больше, чем она знает. Во всей этой истории с моим приездом в лагерь с самого начала происходят необъяснимые странности, и я уверена, на самом деле, а не галлюцинации, как пытается меня убедить Глеб Валерьянович. Интересно, кто ещё пытался попасть в кабинет директора? Уж не Анька ли? Нужно будет её расспросить при удобном случае.       Времени до обеда оставалось ещё много, и я решила отправиться в игротеку рисовать плакаты-вывески. Интересно, придёт ли сегодня Аня, и где она сейчас? В игротеке было пустынно, кружки работали, в основном, во второй половине дня, однако со стороны актового зала доносились звуки музыки, видимо, там кто-то репетировал. Я взяла ключ и поднялась на второй этаж в свою комнату кружка. Как же всё-таки замечательно мы её вчера убрали! Посмотрела прикреплённую на двери анкету - никто пока в мой кружок не записался. Ничего, видимо, о нём ещё мало кто знает, поэтому рисование вывесок надо ускорить. Я разложила ватман, карандаши, краски и принялась за работу в гордом одиночестве, забыв обо всём на свете.       Отвлеклась я лишь на скрип двери. В комнату вошел парень со странно окрашенными в зеленоватый цвет волосами. Мы уже были с ним знакомы, это был Макс, руководитель литературно-театрального кружка, сосед Даньки.       - Какое счастье, о какое счастье, я нашел тебя, прекрасную посланницу богов, - пропел он, заламывая к небу руки, как истинный поэт.       - Эммм? Максим?       - Конечно, юное создание, это я, слуга твой недостойный, осмелюсь попросить о рода нашего спасении!       - Макс, кончай придуриваться, говори, что случилось.       - Да не придуриваюсь вовсе я, но жрецам Мельпомены, то есть нашему театральному кружку, и правда помощь нужна.       - Рисовать декорации я сейчас не в настроении. Вот видишь, плакатами занимаюсь. Кстати, для твоего кружка в том числе готовлю.       Макс взглянул на мою почти законченную работу.       - Ого! Ты и правда круто рисуешь! У тебя каждая буква будет в форме животного? Надо же!       - Спасибо. Только пока не рассказывай никому. Это будет сюрприз. Так чем тебе помочь?       - Понимаешь, у меня актёр, вернее актриса заболела. А спектакль завтра. Я видел, как ты стихи со сцены читаешь, импровизируешь, хотел бы предложить тебе попробовать сыграть.       - Ада всё равно лучше меня читает, - я подмигнула, - и что же это за роль?       - Царевна-лягушка!       Я прыснула от смеха:       - Ты что же мне лягушку предлагаешь играть? По сцене прыгать на корточках и квакать?       Макс обиделся:       - Не надо скакать и квакать. Роль лягушки в том, чтобы стрелу в зубах держать, пока она лягушка, а весь остальной спектакль, после того как её расколдуют, она - Василиса Прекрасная!       - Вот знаешь, не готова я ещё к театральной деятельности. Да и текст когда мне учить? Он длинный наверняка.       - Совсем не длинный. Мы сократили все реплики до минимума. Нужно только иногда говорить "Не тужи, Иван-Царевич! Ложись-ка лучше спать-почивать: утро вечера мудренее!" и ещё пару фраз - запомнишь?       - Даже не знаю... А кто Ивана-Царевича играть будет?       - Серёжка Садов, который в музыкальный кружок записан. Это наша совместная постановка, от двух кружков. Кстати, Серёга и посоветовал тебя на эту роль пригласить. Вы с ним наверняка знакомы, раз он о тебе столько хороших слов говорил.       - Я бы не сказала, что так уж и знакомы. Он мне флейту вчера подарил и приглашал в музкружок записаться.       - Подожди! У меня прекрасная идея! А давай мы эту сказку сделаем в японском стиле. И ты будешь играть в финале на флейте на вашей свадьбе с Иваном-Царевичем?       - Сыграть я, конечно, могу. Да когда ж вы успеете-то с костюмами?       - Вот за это не переживай. У нас ещё целый день впереди. Важно чтоб ты согласилась. Зелёное платье лягушки у нас имеется. А Иван-Царевич в кимоно будет. И не царевич, а сын императора.       - Это же русская сказка!       - Но в русском варианте она уже заезжена. А я, как режиссёр-постановщик дам ей новую жизнь в свете единения наших культур. О, это будет огромный сюрприз для вожатой! Соглашайся!       Всё замечательно, но когда я буду заниматься своим кружком? С другой стороны, раз в него кроме Аньки так никто и не записался, почему бы мне не попробовать себя на сцене? К тому же меня действительно заинтересовала идея обыграть русскую народную сказку в японском стиле.       - Хорошо! Давайте посмотрим, что из этого выйдет...       Лицо Макса засветилось какой-то неземной радостью. Он подбежал ко мне, схватил за руку и чмокнул в щёку. Прежде чем я успела что-то возразить, художественный руководитель выбежал из комнаты со словами "Ты лучшая! Жду на репетиции". Гнаться за ним было бесполезно, к тому же приближался обед.       Аня была какой-то молчаливой, ушедшей в себя. Ковыряя остывшую сосиску вилкой, она о чём-то размышляла, поглядывая на пустое место Мадины, чью порцию мы разделили пополам. На вопросы где одна пропадала всё утро, Аня отвечала весьма уклончиво, а затем сказала:       - Я на твой кружок сегодня не приду, Киса. Не обижайся. Нужно решить один вопрос вселенского масштаба.       - Ну если вселенского... Не расскажешь даже своей подруге?       - Мне нужно узнать, заканчивается ли лето? Помнишь вчерашний вечер на Красной Горке? Заходящее солнце? Я что-то почувствовала. Только Мадине не говори, не хочу её расстраивать. Впрочем, можешь сказать, я к этому времени буду уже далеко.       Я не нашлась что ответить, не понимая, к чему она клонит. Что за странный вопрос? Можно просто посмотреть на календарь. Лето всегда заканчивается. Хотя кто знает, что на самом деле творится в этом лагере, если здесь меняется даже время. Может быть, лагерь зимой перелетает в Африку? Вместо ответа я сказала:       - Я тогда репетировать к Максу пойду в театралку.       - Прекрасно. И на вечерней дискотеке меня не ждите. Захвати для меня в домик пару булочек. Если вернусь - отпразднуем победу, а если нет, помянете с Мадиной меня булочками и ста граммами, там ещё в бутылке в тайнике осталось. Всё же лучше так, чем никак. Ожидание боя страшнее, чем сам бой, однажды ты это поймёшь.       - Ты ввязалась во что-то опасное? Уходишь из лагеря?       Но вместо ответа Аня запела старую песню:              И родная отвечала:       «Я желаю всей душой —       Если смерти, то — мгновенной,       Если раны, — небольшой.              А всего сильней желаю       Я тебе, товарищ мой,       Чтоб со скорою победой       Возвратился ты домой».              Последнюю строчку она запила компотом и встала из-за столика. Я заметила у неё на спине небольшой дорожный рюкзачок. Похоже, она действительно собиралась отправиться в какое-то путешествие. Что ж, запасусь терпением и дождусь вечера. Всё равно Анька сейчас ничего не расскажет.       После обеда меня клонило в сон, давала о себе знать съеденная полуторная порция, но царевна-лягушка на японский мотив интересовала меня ещё больше. Интересно, какой сценарий придумал Макс? Я несмело постучалась в дверь актового зала, в котором было уже с десяток ребят, среди которых я узнала своих новых знакомых - Серёгу, Мишу, Полину и Дашу. Ада с Максимом спорили о чём-то в углу сцены. До меня долетел обрывок их разговора.       - А я против! Подумаешь, японка! Это РУССКАЯ НАРОДНАЯ сказка, и нечего её портить твоими бредовыми интерпретациями.       - Адочка, но это новый взгляд в искусстве!       - Твой, но не мой. Я в этом не участвую!       Тут они заметили меня.       - А может, Максик, ты просто в неё влюбился? - Бросила Ада через плечо, выходя из зала.       - Ада, прекрати, ты же знаешь...       Но она его не услышала, хлопнув дверью. Мне стало неловко, будто этот спор возник из-за меня.       - Как ты вчера сказала, у каждого артиста свои фанаты, - виновато пожал плечами Макс. - Но тем более, мы теперь должны показать всему лагерю, что мои интерпретации вовсе не бредовые. Я так рад, что ты пришла. Музыкальный кружок уже в сборе. Разреши тебя представить.       Но Даша его перебила:       - Макс, мы все тут в курсе про новенькую. Хо, подруга, дай пять! Вижу ты и нашим и вашим, и театр и музыкалка.       - Спектакль-то совместный, его ставят два кружка, так что Гиса очень даже от наших, - вставил Серёжа.       - А ты чо за неё подписываешься, братан? Пусть сама и говорит.       Ну вот, только ещё одного конфликта из-за меня не хватало! Но всё сгладил Макс.       - Значит так, - громко сказал он, выбравшись на сцену, Гиссарико здесь по моему личному приглашению, и до тех пор, пока я руководитель кружка, она будет с нами репетировать. А кому не нравится, можете отправляться вслед за Адой.       Пионеры приутихли. Макс обвёл собравшихся строгим взглядом:       - Вот и прекрасно. А теперь я излагаю новый сценарий. В связи с тем, что выступление завтра, времени у нас на репетиции почти нет. Работаем, что называется "с колёс". К счастью, сценарий у нас маленький, а сказка достаточно известная. Ты, Гиссарико, поможешь нам с японскими образами. Итак, Иван Царевич, настоящий самурай, ищет свою вторую половинку.       - Тогда уж не царевич, у нас в Японии императоры, а не цари.       - Да, забыл. Иван - императорский сын...       - ... с чисто русским именем.       - Хм... Ты права... А как бы могли звать Ивана в Японии?       - Каминоонтё...       Даша прыснула от смеха, а Макс почесал голову.       - Это мы не выговорим. А Кощей Бессмертный у вас есть?       - Я же говорила, что это русская сказка, и у нас нет прямых аналогов.       - Тогда кто является воплощением зла, которым пугают детишек?       - Когда я была маленькая, меня пугали женщиной-призраком из мороза, снега и метели, которая пожирает души. Её зовут Юки-онна.       - Совсем не вяжется... Моя идея на гране провала...       - Короче, братва, раз мы сказку всё равно обосрать решили, пусть всё в ней будет наоборот, - встала Даша.       - Наоборот - это как?       - Да так. Главная героиня - японская принцесса, какая-нибудь Трахиро. А принц-лягуш - заколдованный Иван Царевич. Его похитила эта ледяная вампирша, и держит взаперти, периодически насилуя сосулькой, пока его не спасает Трахиро. Они жёстко рубятся в кровавое мясо на мечах, в результате принцесса побеждает и забирает своего Ивана-петуха на хату. Я даже согласна сыграть вампиршу.       - Фу, Даша, что ты несёшь? У нас ведь пионерлагерь, театральный кружок, а не какой-то отряд зэков. Что за кровь, что за пошлости? Мы делаем красивую сказку. Хотя, в твоём предложении действительно что-то есть...       - А то! Фуфла не гоню.       - Так, дайте мне пять минут, и я всё придумаю... Итак, Гиса, ты готова сыграть принцессу-Тахиру?       - Трахиру, - хихикнула Даша, но Макс грозно на неё посмотрел.       Мне не оставалось ничего другого, как кивнуть.       - Даша - ты злой дух, вампирша-Юка.       - Юки..       - Базару нет! Но, Гиса, учти, твоего петушка я тебе так просто не отдам. Мясо будет разлетаться кусками по залу, а кровь забрызгивать зрителей в первом ряду. Отрубленные пальцы, уши, руки, ноги! Надо в столовой томатный сок стырить. Или кровь делаем настоящую?       - Даша, или ты прекратишь опошлять спектакль, или не будешь участвовать!       - Ладно-ладно, молчу, придумывай сам спецэффекты, - изобразила обиду Даша.       - Заколдованным Иваном у нас будет....       Серёжа Садов несмело поднял руку.       - Если ни у кого нет возражений, то пусть Серёжа играет Ивана, как и договаривались в самом начале.       - Ивана-петуха... ))       - Сча я тебе, Даша, нос расквашу, не посмотрю, что ты девочка.       - Чё, ты борзый? Да? Ну давай, рискни жопой. Смотри как бы я тебе сама хлебало не начистила!       Даша вскочила и угрожающе приблизилась к Максу, но между ними впрыгнул Сережа.       - Макс, ну это ж Даша! Ты что её не знаешь?       - Да мне перед Гисой совестно, что у нас пионеры хуже сапожников на рынке, бандюки какие-то. Что она подумает о нашем лагере?       - Ой, ой, тоже мне принцесса Трахиро... Всё правильно она подумает, коль не гнида. А чо? Хочет в общаке жить - пусть закон соблюдает. А ты за неё не вписывайся, Макс, понял? Общак сам разберётся.       - Вот и разберёмся, только драки не надо устраивать.       - Фильтруй базар, разборок и не будет, тоже мне авторитет нашёлся - примирительно фыркнула Даша и вернулась на край сцены.       - Итак, Гиса, прошу прощения за Дашино поведение, продолжим, если не передумала. Нам нужны ещё второстепенные персонажи. Заяц, медведь, утка, щука, ещё у нашей принцессы должны быть две сестры и их мужья. Ну и конечно же сам император, которым, с вашего позволения, буду я.       Мишу решили сделать медведем, он же заяц, он же утка и всё остальное зверьё. В сёстры мне досталась Полина и заочно Саша, Дашина старшая сестра, которую Даша пообещала привлечь к постановке, а их "мужей" будут играть два незнакомых мне мальчика с театрального кружка. Макс взял один час на написание нового сценария, Дашка умчалась искать сестру, и у меня появилось немного времени до начала репетиции.       Я вдруг поняла, что все эти дни была такая суматоха, что у меня не было даже возможности познакомиться, как следует, с устройством лагеря, и я решила пройтись по его тенистым дорожкам. Немало мест я уже знала - столовая, медпункт, библиотека, здание с кружками, админкорпус, стадион, душевые, площадь с флагами и памятником Генде, где проходят линейки. Сейчас там возятся Данька и Мадина, собирают какой-то помост и механизм, покрикивая друг на друга. Но что скрывают за собой густые деревья за библиотекой? Я заметила уходящую в лес, почти заброшенную дорогу, усыпанную прошлогодними листьями. Любопытство выйти за ограду вновь взяло верх.Я вспомнила, как вечером мы шли с Анькой и Мадиной через лес, и не было никакой ограды вообще. Может быть, лагерь лишь для вида, огорожен с фасадной части, где примыкает к городу, а дальше просто теряется в лесу, как большинство лагерей того времени? Или ограда давно рассыпалась, и никто не обратил на это внимание? Раздумывая об этом, я сама не заметила, как оказалась у библиотеки. Старая дорога, а если сказать точнее, дорожка, выложенная потрескавшейся плиткой, терялась в кустах. Ветер пробежал по ней, подняв стайку листьев, которая полетела под сплетёнными ветвями, будто приглашая меня следовать за ней. Конечно, мне не хотелось встретиться с Букой или ему подобным существом. Мелькнула мысль найти какое-нибудь оружие, прежде чем отправиться навстречу неизвестности. Я подобрала увесистую палку, но вспомнила, с какой лёгкостью бука раскусил брошенную в него книгу, и мороз пробежал по коже. Эта палка мне мало поможет при подобной встрече. Однако, любопытство оказалось сильнее. В конце концов, сейчас день, на улице полно пионеров. Где-то должна быть охрана лагеря. Полина запретила выходить за ограду, но здесь ограды нет, значит и запрет не действует. Так, успокоив себя, я шагнула на выщербленную плитку.       Странно, но ничего не произошло. Я не провалилась в подземную ловушку, не началось цунами, внезапно сорвавшийся ураган не унёс меня в волшебную страну. Лишь пара птиц, взмахнув крыльями, взлетели в небо. Я почувствовала себя героиней сказки про волшебника страны Оз, вступившей на дорогу из жёлтого кирпича. Впрочем, плитка действительно отдавала желтизной. Немного фантазии, и предо мной появится Страшила, Железный Дровосек, Лев и саблезубые тигры. Солнышко светило ярко, страхи развеял лёгкий ветерок, а из кустов никто не появлялся. Чего я испугалась? Дорога действительно была заброшена. Почему её не убирают, и куда она ведёт? Совсем скоро я это узнала, оказавшись на берегу крохотного ручья, впадавшего в небольшое красивое озеро, обрамлённое зарослями камыша, со стаями комаров над ним. Вид украшали розовато-белые кувшинки, покачивающие свои цветы на серо-синей глади воды. Когда-то ручей представлял собой речушку, и его русло выглядело значительно шире, но теперь песок, ил и прибрежные камыши сжимали его с обеих сторон. На противоположной стороне русла раскинулась обширная поляна с остатками поглощённых травой дорожек и когда-то красиво подстриженных кустов вперемешку с фруктовыми деревьями, растущих как попало. Видимо, здесь в старину был роскошный вишнёвый сад, вплотную примыкающий к огромному каменному дому с остроконечной башенкой-шпилем. Черепичная крыша башенки давно просела. Сквозь насыпавшуюся в дыры листву и ветки проглядывали старые балки чердака. Только флюгер в виде золотистого петушка всё ещё жил своей жизнью на железной игле башенки, прокручиваясь и издавая слабый скрип от неожиданно налетавшего порыва ветра. Видимо, вся эта конструкция доживала последние дни перед тем как окончательно провалиться внутрь дома. А вот сам дом выглядел добротно. Поросшие плющом толстенные каменные стены готовы были выдерживать любые удары стихии ещё не одно столетие. Покосившаяся дверь на крыльце была наглухо забита досками, как и окна первого этажа. Интересно, кто здесь жил раньше? Может быть граф? А к этому крыльцу подкатывали роскошные кареты, и, подобрав пышные платья, барышни в сопровождении своих кавалеров через парадную дверь спешили на званый ужин под весёлую музыку, доносящуюся из окон? Вот если отреставрировать это поместье, получится настоящий музей. Интересно, почему никого здесь нет? Ни пионеров, ни охранников, ни персонала лагеря. Впрочем, одно живое существо здесь было. Фигурка девушки с книгой в руках сидела на старинной каменной скамейке неподалёку от перекинутого через ручей мостика с ажурными перилами. Она увлеклась чтением и меня не замечала. Видимо, сюда не часто забредали любопытные (подобно мне) пионеры. Я в нерешительности остановилась у мостика. Отсюда был хороший вид на старинный особняк. Здесь можно снимать фильм-сказку про спящую принцессу. Или напустить искусственного тумана и сделать ужастик про мертвецов, ползущих из болота, или про графа Дракулу, восседающего на крыше в виде летучей мыши. "Ну вот, я уже как Анька думаю. С кем поведёшься..." Но додумать сценарий будущего фильма я не успела, потому что читающая пионерка меня заметила и, отбросив книгу, резко вскочила. На скамейке за ней стояла зажжённая свеча. Пионерка оказалась Адой. Интересно, а спит она тоже с зажжённой свечкой?       - А, это ты, - недружелюбно произнесла Ада.       - А ты кого ждала? Буку?       - Не смешно, - отвернулась она, - Почему не репетируешь с Максом?       - Он сценарий придумывает, Анька исчезла, Мадина занята, так что мне совершенно нечем заняться.       Тут я заметила, что разговариваю с Адой довольно громко, стоя по другую сторону мостика, и решила подойти поближе, сделав шаг на деревянные скрипучие дощечки. Ада как-то странно напряглась, и её рука потянулась за свечкой. Может быть, мне стоило уйти, пока она не запустила в меня этим тяжеленым подсвечником? Я дошла до половины моста, замерев в нерешительности, затем сделала шаг назад. Ада поняла, и поставила подсвечник на скамейку.       - Извини, тебе лучше уйти. Здесь не место для тебя.       - А где для меня?       - Я не знаю! Может быть на Марсе, может быть в Антарктиде, но уж точно не в этом лагере и не рядом с Максом, - зло сказала она.       - А Макс здесь причём? - не поняла я.       - А при том! Будешь к нему клеиться - я и забыть могу, что ты меня от Буки спасла. Поняла?       - Не клеюсь я ни к какому Максу! Больно он мне нужен! Сам пригласил на кружок.       - Пригласить-то пригласил, да неспроста сценарий вдруг изменил ради тебя, сучка японская.       - ЧТООО!!???       - То, что слышала! Думаешь раз приезжая, то всё можно? И парней чужих отбивать? Да?       - Ты в своём уме? Сумасшедшая! Дура! - это единственное русское слово, которое пришло сейчас на ум. Знаю, русские говорят как-то иначе, но ничего более оскорбительного от нахлынувшей злости я придумать не могла. Я приготовилась уже вцепиться в крашеные волосы Ады и повыдирать их к чёртовой матери, будучи уверенной в том, что она меня сейчас огреет подсвечником. Бежать я не собиралась. Но Ада вдруг отступила назад и села на скамейку, обхватив голову руками.       - Слушай, я совсем запуталась, - чуть слышно произнесла она.       Мне почему-то вдруг стало её жалко, и приступ гнева неожиданно исчез. Ада поставила свечку на скамейку и повернула ко мне заплаканное лицо.       - Я совсем не знаю, кому можно верить, кому нет, кто друг, кто враг... И только Макс. Он один меня понимал. А тут приехала ты. И меня будто не существует для него!В библиотеку не заходит, сценарий поменял, из кружка выгнал.       - Ты же вроде как сама ушла из зала.       - ...       - Или мне так показалось?       - ... ...       - Да не нужен мне твой Макс! Я его вижу второй раз в жизни.       - ... ... ...       Ада молчала, опустив голову. Я не могла понять, кажется, она продолжала плакать. Но вдруг резко повернулась ко мне и схватила меня за руку:       - Поклянись!       - Что???       - Поклянись, что не любишь Макса! Только честно!       - Хорошо, клянусь.       - Нет, не убедительно. "Хорошо клянусь" - это не клятва.       - Ладно, и что ты хочешь, чтобы я сказала?       - Не сказала, а сделала! Проведи рукой над горящей свечкой и скажи "Я не люблю Макса, клянусь не лезть к нему в сердце и постель!"       - ... и постель? Оу... вот оно как...       - Может быть и так, - тебе-то какое дело? Или...?       - Нет, нет, абсолютно никакого, - внутри я уже начинала смеяться над глупой сценой ревности, ситуация выглядела абсолютно комичной. Старый заброшенный дом. Скамейка с горящей свечой и сумасшедшая заплаканная пионерка, которая требует от меня клятвы не лезть в постель к её парню. Глаза Ады сияли решимостью, и она с такой силой сжала мою руку, что мне стало больно.       - Отпусти!       - Поклянись сперва!       - Жечь меня будешь, как ведьму? Пытать? Ну, давай! И правду говорят, что тебе в сумасшедший дом пора!       Ада отпустила мою руку.       - Может быть, пора, да кто ж отпустит-то? Отсюда так просто не выйдешь. Весь этот лагерь один сплошной сумасшедший дом, в котором рано или поздно все свихнутся. Здесь у тебя ничего нет, кроме тех, кого мы любим. У нас всё забрали. Наши вещи, наши дома, наши миры. Даже родных и близких. Но все счастливы! Никому нет дела! Никто не протестует! Никто не хочет даже говорить об этом. Потому что товарищ Генда всех ведёт к светлому будущему. Потому что так надо. А так не надо! Я не хочу к светлому будущему. Я хочу проснуться, наконец. Выбраться из этого кошмара, хочу быть рядом с Максом. Вожатые боятся тебе говорить, а я не боюсь! Нам здесь скоро конец. Тебе, мне, лагерю, всем кто здесь живёт. Лето - не бесконечное, уже август, а потом что? Время идёт. Понимаешь... Оно такое... стрелочки... секундочки... тикают... Их всё больше. Со всех концов...       Дальше Ада, размахивая свечкой, несла уже полную чушь, в которой я и не пыталась разобраться. Кого больше, кого меньше, куда надо выбраться. Её глаза стали абсолютно безумными. Нужно было каким-то образом заканчивать этот разговор. Мне совсем перехотелось идти в особняк (потом спрошу о нём) и заниматься дальнейшими исследованиями лагеря. Я поднялась со скамейки, решив по дороге в столовую зайти к Глебу Валерьяновичу, сказать, что Аде совсем плохо. Надеюсь, у неё не начнётся какой-нибудь припадок. Но вдруг глаза библиотекарши прояснились, она замолчала и отчётливо произнесла.       - Не надо в медпункт. Я просто немного заговорилась.       Я отшатнулась. Она читает мысли? Хотя вполне возможно, что пионерка и так постоянная гостья врачебного кабинета, которая по моему поведению сразу поняла, куда я собираюсь.       - Нет, нет, что ты? Я просто немного прогуляюсь. А ты отдохни здесь. Или пойдём со мной, если хочешь.       - Я хочу тебя сжечь, тварь! Всё из-за тебя!       Её глаза снова сверкнули. О нет, буйные психи! Как же с ними себя вести? Я читала в журнале, что главное их не нервировать и со всем соглашаться.       - Конечно-конечно. А где нам лучше устроить мою казнь? Здесь? Или может быть на площади у памятника Генде? Я так понимаю, ты хочешь, чтобы сожжение увидели все пионеры? Тогда нам лучше пойти на площадь.       (Чёрт, а если она нападёт? Вокруг никого нет. Я не Мадина, скрутить её не сумею. Сейчас самое главное выманить Аду в людное место и не оставаться с ней наедине).       - Нет, вся ты мне не нужна. Достаточно будет твоего пальца.       - Палец - это замечательно. Его отрезать нужно и бросить в костёр?       (Надеюсь, ножа у неё с собой нет? Ой, что ж я делаю, сама ей подсказываю идею.)       - Отрезать не надо. Проведи медленно ладонью над свечкой и скажи: "Клянусь не лезть Максу в сердце и постель", - Ада решительно протянула мне свечку. Её глаза снова начинали затуманиваться.       Взвесив все "за" и "против", я решила, что ничего плохого не случится, если я скажу эти слова и сделаю, как она говорит. К Максу у меня совершенно нет ни малейшего интереса, так что клятва будет чистейшей правдой. Поборов страх перед пламенем, я быстро провела по нему рукой. Оказалось, что это совсем не больно, я ничего не почувствовала и провела ещё раз, немного медленнее, приговаривая придуманную Адой клятву. На слове "постель" я снова чуть не засмеялась, представив, как Ада лежит в постели с Максом с горящей свечкой, а я лезу к ним и говорю: "можно я подержу, пока вы тут закончите, а то, не ровен час, домик подожжёте?" Вспомнился обрывок какой-то русской поговорки или песни "свечку держала". Это означает, кажется, "присутствовала при событиях". Я с трудом сдержалась, чтобы не засмеяться в голос, но, похоже, Ада относилась ко всему серьезно и совсем не думала шутить.       - Спасибо тебе, подруга, ты не представляешь, как это было для меня важно!       - На здоровье, раз помогло. Я уже тебе подруга? А пять минут назад была тварью и японской сучкой.       - Да, ты моя новая подруга. Сучкой была до клятвы, а теперь я тебе верю. Пламя не ошибается! Оно знает, кто ты.       - Аха, - устало сказала я, - тебе правда лучше?       - Теперь - как никогда! И это... Извини ещё раз, что сомневалась в тебе. Ты действительно из плоти и крови.       - Чистое мясо, 53 килограмма! Глеб Валерьянович может выдать сертификат с печатью.       - Минус треть веса кости!       Мы засмеялись. Странно, я поймала себя на том, что не чувствую ненависти к Аде. Конечно, подругой я бы её не назвала, мне даже было жаль, что она свихнувшаяся. Хотя, как говорил Чеширский кот "Все мы здесь не в своём уме".       - Я почитаю здесь ещё, а ты заходи ко мне в библиотеку, бери книги или просто поболтать. У нас теперь будет много тем для разговора. Например, про старый мост.       Как не хотелось мне узнать об этой загадке, сейчас я совершенно не желала с ней говорить, побаиваясь нового припадка. Лучше спрошу, когда у меня будет возможность быстро добежать до медпункта в случае чего. Я кивнула, оставив Аду наедине с книгой, и поспешила вернуться в кружок. Макс наверняка уже придумал сценарий.       Когда я зашла в зал, в нём уже сновали пионеры, готовящиеся к спектаклю. Макс стоял на сцене и, махая руками, раздавал команды "Декорации сюда. Нет, пруд будет здесь. Куда потащил дерево? Оно в центре сцены!" Заметив меня, он бросился навстречу.       - Гиса, где же ты была? Мы везде тебя искали, и в домиках, и в столовой, и на кружке, я думал, ты отказалась выступать.       - Ты же сказал заходить через час.       - Но прошло целых три! Ужин совсем скоро, а мы ничего не успеваем!       Странно, как могло пройти три часа? Не могло же путешествие к старому особняку и разговор с Адой занять столько времени.       - Итак, принцесса, вот тебе твоё платье, ну-ка примеряй. Раздевалка за кулисами. Выходишь за сценой и сразу дверь направо.       Платье действительно, показалось мне красивым. Зелёное, роскошное, бархатное, расшитое жемчугом, с открытыми плечами, но до пола. Размер подошёл, будто его специально шили на меня. Оставалась одна деликатная проблема. Шлейки лифчика никак не вписывались в стиль платья, к тому же он выглядывал из-под зелёной ткани. Возможно, Анька подобрала бы что-нибудь из своего волшебного шкафа, но, к сожалению, её не было. Я немного помялась перед зеркалом, нет, в таком виде на сцене появляться нельзя. Не оставалось ничего другого, как снять лифчик и надеть платье на голое тело. Мне было ужасно стыдно, но чего не сделаешь ради искусства? Я расстегнула замочек платья, спустив его до пояса, затем сняла лифчик, и поспешила как можно быстрее снова одеться, но на секунду замешкалась, и эта секунда оказалась для меня роковой. Дверь распахнулась, и в раздевалку вбежал запыхавшийся Серёжа. От неожиданности он уставился на меня ни говоря ни слова. Я тоже не могла понять, что происходит (видимо, не заперла замок, когда вошла), но через мгновение заорала как недорезанная, закрывшись руками. Серёжа от испуга, покраснев, как варёный рак, вылетел вон из раздевалки. Но он... он... меня видел... без ничего... Боже, какой стыд! Я теперь даже не представляю, как мы с ним будем играть на сцене. И как мне жить дальше в лагере... Эти мальчишки, они же всё расскажут! В слезах я выбежала на сцену. Серёжа, всё ещё красный, сидел на лавке, стараясь не глядеть в мою сторону.       - Макс, Макс... Я не буду играть... Я пойду лучше, извини...       - Так, стоп. Что случилось? Расскажи всё как есть!       А что был рассказывать? Как... О нет, это же позор! Тем более, я сама виновата в том, что не закрыла дверь. Серёжа не подглядывал за мной. Всёполучилось случайно.       - Нет, нет... Я не могу играть принцессу. У меня нет таланта. Я не готова. И слов не знаю, и вообще, - украдкой я бросила взгляд в сторону Серёжи.       Он услышал мои слова и подошёл к нам.       - Гиса, если ты не будешь принцессой, то я тоже отказываюсь играть! - выпалил он.       - Так, что это ещё за новости? Что между вами произошло? Вы же срываете постановку!       - Ну и чёрт с ней! Я только с Гисой на сцене или вообще никак.       - Пионер Сергей Садов! - серьезно начал Макс. - Ты отдаёшь себе отчёт в том, что сейчас говоришь? Здесь вам театр, а не место выяснения личных отношений. Если спектакль не состоится, я отчислю тебя из кружка и напишу жалобу вожатой. Ты подведёшь всех своих товарищей. Всех нас, которые готовились и репетировали. Зрителиждут выступления завтра. А ты, Гиса, хоть ещё не совсем пионерка, но тоже должна понимать, что истерикам на сцене не место. Вы оба ведёте себя как маленькие дети! И у тебя, Гиса, раз ты согласилась участвовать в спектакле, теперь тоже есть обязательства и перед лагерем, и перед нашим кружком, и перед товарищами. Ты не имеешь права вот так просто развернуться и уйти.       Я стояла в нерешительности, не зная, что сказать. Тогда Макс решил сменить тон на примирительный.       - Ребята, поймите, вы мне нужны в кружке. Оба. Ты, Серёжа, прекрасный актёр. Гиса, я тебя ещё не знаю на сцене, но ради тебя я переделал сценарий. Ты умеешь играть на флейте. Мы сделаем самую замечательную постановку в этом году. Если вы уйдёте, выступление не состоится. Гиса, от тебя сейчас зависит судьба спектакля.       - Хорошо, я хочу сказать два слова Серёже.       Макс кивнул. Я схватила за руку ничего не понимающего Серёжу и потащила в коридор. Там я его припёрла к стене и зло зашептала, делая резкие ударения на каждом слове:       - ЕСЛИ... ТЫ... ХОТЬ КОГДА-НИБУДЬ... ВСПОМНИШЬ ОБ ЭТОМ... РАССКАЖЕШЬ КОМУ-ТО... Я ТЕБЯ УБЬЮ... ПОНЯЛ?       Серёга испуганно закивал, хотя я всё равно ему не поверила. Я понимала, что он не виноват, но сейчас во мне говорила оскорблённая женская гордость. Не зря говорят, что женской логике не место в нашем мире.       - Замечательно! - я отпустила трясущегося Сергея.       Наверное, мой разъярённый вид внушал ему ужас. Сейчас роль Юки-онны подошла бы скорее мне, а не Даше. Мы вернулись в зал. Я даже попыталась изобразить на лице подобие улыбки, а щёки Серёжи теперь вместо цвета помидора напоминали цвет белой простыни. Макс лишь вопросительно посмотрел на меня.       - Давай свой сценарий, пойду учить слова.       Руководитель кружка расцвёл:       - Ура! Спасибо тебе, Гиссарико!       Он бросился мне на шею и крепко обнял. В этот момент на пороге появилась Ада.       - Я вот тут подумала..., - начала она, но оборвалась на полуслове, увидев обнимающего меня Макса. Глаза её начали наливаться гневом, но тот стоял спиной к двери и потому не мог её заметить. Одним прыжком она оказалась рядом с нами.       - Так я и знала! И моё зелёное платье на ней! Макс! Что всё это значит?       Не ожидающий увидеть её здесь и сейчас Макс оробел и попытался промямлить что-то невнятное.       - Да, конечно! - торжествующе продолжала Ада, - я сразу поняла, что она тебе нравится. Только не ври мне! Но знаешь, что я тебе скажу, Максик? Не надейся. Ты её не интересуешь! Ни ты, ни твой кружок, ни твои подарки...       - Эм.. платье не подарок, это реквизит...       - О, да, реквизит, который ты мечтаешь с неё снять где-нибудь за сценой после спектакля.       - Ада, о чём ты говоришь? У нас с Гисой ничего нет!       - Ну да, так же как и со мной...       Ада вышла на сцену и громко принялась читать:        Зелёное пусть будет платье на тебе, Огнём желанья светятся твои глаза. Отдайся чувствам, радости, весне. Приди скорее, милая, хочу, люблю тебя. И щёлкнет ключ в замке, и встретим мы весну, В объятиях друг друга жарких утонув, И платье упадёт на пол, открывши красоту, Замочек только лишь заветный расстегну. - Ада, эм... Ну здесь не место читать эти стихи. Пионеры в зале приутихли, поглядывая то на торжествующую Аду, то на смущённого Макса. - А что ж такое? Неужели ты забыл наши встречи в библиотеке? Ада продолжала: Ты - кошкой на диван, переполняет страсть, Тела горят и души нежности огнём. Отпущено так мало нам, но наконец-то всласть Друг другом насладимся, как хмельным вином. Так тихо по щеке твоей рассвет идёт, Развеет лучик солнца паутинку сна, Проснётся после бурной ночи напролёт Уснувшая устало на твоей груди рука.       - Автор - Максим Добров. В роли музы - Аделина Новикова. Ура, товарищи!       На этом месте Ада поклонилась, как настоящая артистка, и гордо сошла со сцены. Миша аж присвистнул. Пионеры зашушукались, Даша демонстративно смотрела в окно, делая вид, что происходящее в зале её совершенно не интересует. Теперь настала очередь краснеть Максу.       - Ада, ну ты действительно сумасшедшая! Зачем же вот так, при всём зале...       - То-то я думаю, подруга, куда это ты ночами пропадаешь из домика? Говоришь, "экс-пе-ри-менты" (Даша с трудом выговорила это слово) секретные в библиотеке, а у тебя хмырь оказывается. Ну ёпт, поздравляю, что-ль! Типа рада за тебя. На свадьбу позови хоть?       Макс готов был провалиться сквозь землю. За него вступился Миша:       - А что такое, собственно? Вот порадоваться нужно. Как говорит моя тётя Соня в Одессе "Чем плохо скрывать, лучше хорошо признаться". Адочка сделала это просто блестяще. Сразу видно, что эти строки написаны любящим сердцем. Правда, Макс?       Макс угрюмо кивнул.       - Вот и хорошо! Видишь, Адочка, нет оснований обижаться на своего возлюбленного. И ревновать не стоит. Нет у него с Гисой ничего!       - А на свечке поклянёшься?       Даша прыснула со смеху: "Я пошла отсюда..."       Макс грустно посмотрел на Аду:       - Ты же знаешь, что мне нельзя. Мы говорили об этом много раз!       - Значит, ты любишь Гису?       - Нет! Только тебя! Давай сюда свечку! - Макс решительно протянул руку. Я не сомневалась, что Ада её всегда носит с собой, и не ошиблась, но та почему-то застыла в нерешительности.       - Что я тебе сказал? ДАЙ СЮДА СВЕЧКУ! Слышишь меня? Сейчас же! - глаза Макса метали молнии.       Свечка горела. Такое впечатление, что она никогда не гаснет, но такого просто не может быть. Во взгляде библиотекарши читался страх. Макс буквально выхватил у неё подсвечник с танцующим огоньком пламени.       - Клянусь, Ада, что я люблю только тебя! Во имя нашей любви!       Он поднёс руку к свечке, и в тот же момент его пальцы вспыхнули так, будто были облиты бензином. Кожа загорелась безо всяких явных причин и прямо на глазах начала покрываться волдырями. Ада завизжала, а Даша бросилась к Максу.       - Да тушите же пацана, чего встали?       Она сорвала штору и накинула на Макса, который упал на пол, корчась от боли. К счастью, одежда на нём не успела загореться, и пламя быстро потухло, лишь едкий дым и запах горелого мяса стоял в помещении.       - Гиса, быстро в медпункт, за Глебом. Ада, дура, бля, держи его. Воды не давать! Чё таращитесь? Разошлись все! Живо!       Я вылетела из игротеки и стремглав помчалась в медпункт. Только бы Глеб Валерьянович оказался на месте! Мысли путались. Что могло случиться с Максом от безобидной свечки, в пламя которой я сама несколько часов назад опускала руку? Может быть, действительно, его руки были намазаны каким-то маслом, которое вспыхнуло от огня? Но времени подумать не оставалось. Я распахнула дверь и вбежала в медпункт. Глеб Валерьянович оказался на месте. Запыхавшись, я попыталась поведать ему о случившемся.       - Там это, в игротеке, Макс загорелся... Нужна помощь.       Глеб Валерьянович сразу всё понял, схватил медицинскую сумку и помчался за мной, на бегу расспрашивая подробности.       - Как же так получилось? Вы фейерверк запускали чтоли?       - Нет, он от свечки. Я сама не понимаю, как. Будто факел вспыхнул.       - Ада, чёрт бы её побрал с этой свечкой... Говорил же ей сто раз!       - Да, Ада принесла свечку, но я не понимаю... Как от свечки может загореться человек? Я сама пробовала.       - Что ты пробовала?       - Ну, руку в пламя свечи засунуть. Меня даже не обожгло, а Макс...       - Охренеть! Ну у вас и развлечения, ребята! Я Аду просто убью!       - Глеб Валерьянович, вы же доктор! Как можете говорить такие вещи?       - Значит, сначала вылечу, а потом убью.       С этими словами мы вбежали в зал. На полу, накрытый шторой, по-прежнему лежал Макс, похоже, он был без сознания и тяжело дышал. Ада, обняв его, тихонько плакала, вокруг столпились пионеры, но никто толком не знал, что делать. Глеб Валерьянович грозно крикнул "разойдитесь", а на Аду посмотрел так, что она разрыдалась ещё больше.       - Что реветь теперь-то? Слезами горю не поможешь! Я же говорил тебе не играть с огнём! Говорил? Предупреждал? Никаких свечек в лагере! Смотри, что ты натворила! Я с тобой потом поговорю, а сейчас отпусти его.       Ада сквозь слёзы прошептала:       - Глеб Валерьянович, спасите его, пожалуйста, я без него умру...       Доктор внимательно осмотрел Макса, измерял пульс, осмотрел обожжённую руку, одобрительно кивнул. Порылся в сумочке, достал какую-то баночку и тюбик. Из тюбика выдавил немного белой пасты и смазал ей кожу, а баночку подставил под нос Максима. Тот сделал глубокий вдох и открыл глаза. Обвёл собравшихся непонимающим взглядом и сел. Ада от радости бросилась ему на шею и принялась целовать.       - Прости, прости меня, я виновата... Я больше никогда... Только живи, пожалуйста, моя любовь, мой Максим...       - Идти сможешь? - спросил Глеб Валерьянович.       Макс встал на ноги и утвердительно кивнул.       - Тогда идём в медпункт, мне нужно тебя перебинтовать. Ада, отойди от него.       Но Аду было невозможно оттащить никакими уговорами. Она буквально повисла на Максе, не переставая его целовать. Глеб Валерьянович махнул рукой, и они вместе, поддерживая Макса, отправились в медпункт. Репетиция была сорвана. Пионеры с недоумённым видом расходились кто куда, шушукаясь вполголоса. Всё что случилось в зале, оставило какой-то неприятный осадок на душе. Я вдруг поняла, что до сих пор хожу в злосчастном зелёном платье, послужившем причиной всех сегодняшних бед. Нужно было переодеться в пионерскую форму. На этот раз я дважды проверила, хорошо ли заперт замок раздевалки. Лагерь подбросил мне очередную загадку. Как я ни ломала голову, по-прежнему ничего не понимала. Единственный, кто мог объяснить, в чём дело, был Глеб Валерьянович, но он сейчас был занят перевязкой Макса, и ему было не до разговоров.       Чтобы хоть как-то переварить ситуацию, я отправилась в домик и прилегла на кровать, посмотрев на пустующую Анькину. Куда она могла уйти? Вопросов становилось всё больше с каждым днём. Вскоре прозвучал сигнал на ужин.       За столиком ко мне присоединилась Мадина. По её виду я поняла, что она очень устала от работы.       - Ну как, вы успели сделать свой механизм?       - Ещё бы! Дискотека будет что надо!       - Я не решила ещё, идти ли туда...       - Только попробуй не оценить мою работу! Я тебе горячий чай за шиворот вылью!       Мы кушали молча и с аппетитом, поглядывая то на дверь, то на пустующее место Аньки, видимо думали об одном и том же. До конца ужина наша соседка так и не появилась.       - Мадина, а тебе она не говорила куда пойдёт?       - Нет. А тебе?       - Я её не поняла. Объяснялась загадками. Сказала, что хочет узнать, заканчивается ли лето, упомянула про какое-то сражение, будто хочет уехать из лагеря и чувствует с солнцем что-то не так. Не знаешь, что всё это значит?       - Хм. Догадываюсь, но точно не могу сказать. Зря, очень зря. Если не вернётся к полуночи...       - Мы её помянем булочками? - повторила я шутку Ани.       Но Мадина шутку не оценила, скорее наоборот, и нахмурилась. Видимо, дело было серьезное.       - Нет, организуем спасательную экспедицию.       - Как же мы организуем экспедицию, если не знаем даже где она?       Мадина задумалась.       - В любом случае, станем искать. Есть одно место, куда она могла пойти, может быть, нам повезёт.       - Давай лучше вожатой сообщим.       - Утром сообщим, если не найдём.       - А если с ней что-то случится ночью?       - Гиса, она год прожила в населённом монстрами городе и знает, как за себя постоять.       Окончив ужин, мы поспешили в домик готовиться к вечерней дискотеке. Но на душе было неспокойно из-за Ани.       - Чего такая кислая, как немец перед казнью?       - Мадина, вот как ты можешь идти на дискотеку и веселиться, зная, что твоя подруга в беде?       - Гиса, она сказала ждать до полуночи. До полуночи и ждём. Никакой паники, никакой самодеятельности! С чего ты взяла, что она в опасности? Может быть, с любимым парнем время проводит на берегу реки, закатом любуется.       - У Ани есть парень?       - Какая разница? Отставить плохие мысли! Выполняем приказ. Спасательная экспедиция стартует в полночь либо не стартует вообще. У нас ещё больше трёх часов времени. Так. Что бы надеть на праздник?       Вопрос был действительно интересный. Не идти же на дискотеку в пионерской форме. У Мадины было хоть какое-то платье. А у меня только строительный комбинезон, выданный Анькой, когда убирали комнату кружка. Вещи Мадины не подходили по размеру. Разве то зелёное платье из театралки? Но нет, я его больше не надену, ни при каких условиях. С одной стороны, чтобы не бесить Аду, а с другой мне было противно, что Макс лапал её в этом платье, хотя стихи мне действительно понравились.       - Мадина, как ты думаешь, у Аньки в шкафу может быть какое-нибудь платье, которое подходит мне по размеру?       - У неё в шкафу может быть всё что угодно, даже живой скелет, потому очень не рекомендую тебе его открывать, даже если оно там есть.       Если бы Макс был здоров, я бы могла спросить у него разрешения покопаться в реквизите театралки, но тревожить его я сейчас не буду. Впрочем, раз я полноправный член театрального кружка, возможно, меня пропустят? Пообещав Мадине обязательно прийти на дискотеку, я отправилась за ключами от игротеки.       На рецепции дежурила Саша.       - Ты что же, даже после ужина здесь? - удивилась я.       - Официально могу уйти. Но Семён Михайлович ещё здесь. Работает. Вдруг ему понадобится какая-то помощь?       - Все пионеры сейчас готовятся к дискотеке, разве ты не пойдёшь?       - Нет, лучше помогу с отчётом Семёну Михайловичу или почитаю. Всё равно мне танцевать не с кем.       - Разве в лагере мало парней?       - Давай не будем об этом.       - Хорошо, а директор когда уходит?       - По-разному. Бывает, допоздна работает. Но сегодня он с Ярославой Сергеевной хочет открыть праздник, и обязательно придёт на площадь к началу.       - Кабинет запирает?       Саша подозрительно посмотрела на меня, и я поняла, что спросила лишнее.       - Конечно, запирает, и ключ с собой уносит. А тебе зачем?       - Подумала... вдруг... ему тоже нужна будет моя помощь... Он сказал зайти, если что-то понадобится. Вот мне как раз сейчас нужно взять ключ от игротеки.       - Не положено после ужина без распоряжения вожатой. Ты даже не руководитель кружка.       - А про кружок рисования ты забыла? Ещё и как руководитель! Кстати, Даша говорит, что ты неплохо рисуешь, и я приглашаю тебя записаться.       - Спасибо, завтра запишусь, но ключи всё равно не дам.       В этот момент в коридор вышел Семён Михайлович, который сразу же меня узнал.       - О, Гиссарико, здравствуй! Что ты здесь делаешь? Через пятнадцать минут начинается праздник, и мне хотелось бы, чтобы на нём присутствовали все без исключения пионеры. И вас, Александра, это тоже касается. Я закончил работу, так что закрывайте корпус и идёмте со мной на площадь, девушки.       - Семён Михайлович, - несмело начала я, - вы ведь знаете, в какой ситуации я оказалась. Мои вещи пропали, и мне совершенно не в чем идти на дискотеку.       - Ах да, - спохватился директор, - как же я не подумал. Мы всё ещё не нашли твои вещи, а раз так, лагерь обязан возместить тебе их стоимость и подобрать достойную замену. Только где же мы тебе сейчас найдём подходящий наряд?       - Семён Михайлович, у нас в театральном кружке есть платья для репетиций. Возможно, я выберу себе что-нибудь. А завтра обязательно верну. Мне нужны ключи от игротеки, но Саша не выдаёт.       - Александра, вы молодец, правильно поступаете и хорошо выполняете свои должностные обязанности, но здесь случай исключительный. Я разрешаю Гиссарико пройти в театральный кружок. Запишите в журнале, ключ она вернёт утром. Гиссарико, иди переодевайся, и вы Александра, тоже. Дежурство окончено.       - Можно я не пойду, Семён Михайлович? - жалобно попросила она.       - Нет. Нельзя! Ваше присутствие на празднике обязательно!       - Вы же знаете, что мне может вдруг стать плохо, и я могу упасть в обморок?       - Что вы такое говорите, Александра? Вы молодая, красивая девушка, и вдруг обмороки. У нас уже есть одна пионерка, которая падает в обмороки, только ещё одной мне не хватало! (к счастью директор не назвал моего имени) Распоряжусь на кухне усилить ваше питание и добавить витаминов. И на неделю освобождаю от дежурств в админкорпусе.       - Нет, нет, общественная нагрузка мне совершенно не в тягость.       - Не спорьте, Александра, завтра же Глеб Валерьянович вас персонально осмотрит, к сожалению, он сегодня занят на празднике. При проведении культурно-массовых общественных мероприятий необходимо присутствие бригады скорой помощи, а в нашем случае, дежурного врача. Но утром - я обещаю, он обязательно уделит вам время.       Глаза Саши вспыхнули, но она тут же с собой справилась.       - Да, тогда конечно, я обязательно приду. Когда врач рядом, мне ничего не страшно.       Мы разошлись. Саша, заперев здание, убежала в домик переодеваться, директор пошёл на площадь, а я в театралку искать подходящее платье.       Корпус игротеки, который был полон пионерами ещё два часа назад, стоял теперь тёмный и пустой, отдыхая от дневной суматохи, царящей в его стенах. Безлюдные коридоры, в которых гулким эхом отдавались мои шаги, выглядели как-то пугающе. Я так и не разобралась, где в здании включается свет, потому продвигалась практически наугад в темноте. Наконец, нащупала ручку актового зала и распахнула дверь. Здесь было относительно светло. Через огромные окна просачивалось достаточно света от уличных фонарей. Декорации были аккуратно убраны, штора повешена назад, и ничего не напоминало о сегодняшнем происшествии. Я невольно бросила взгляд на то место, где лежал Максим, поёжилась, и, обойдя его, зашла за сцену. Вдруг мне показалось, что за мной следят чьи-то глаза. Из зала кто-то наблюдал за мной. Странно, но я сама открыла входную дверь в игротеку, которая была заперта. В здании никого не могло быть. Впрочем, уж раз у Мадины есть дубликат ключа, почему кто-нибудь ещё не может его тайком иметь? На всякий случай я громко крикнула в пустой зал "Кто здесь?", но ответа, конечно же, не получила и повернула ключ в замке склада, который соседствовал с раздевалкой-гримёркой, той самой комнатой, где мне пришлось пережить сегодня неприятное приключение с Серёгой. К счастью, здесь был выключатель, и мне не пришлось рыскать среди старого реквизита на ощупь. Лампочка выхватила из темноты аккуратно развешенные на вешалках костюмы, картонные декорации, рисунки, какие-то конструкции из фанеры, отдалённо напоминающие коней, железные мечи и самые настоящие рыцарские доспехи, которым место в музее. Впрочем, это могла быть всего лишь очень достойная имитация. Несмотря на обилие вещей, расставлены они были в образцовом порядке, а не свалены в кучу. Ничего не было сломано, продырявлено или порвано - Макс по-хозяйски относился к имуществу кружка. Меня интересовали только платья, но сколько часов уйдёт на то, чтобы всё это перемерять? К тому времени дискотека закончится. В раздумьях я остановилась у вешалок, и тут увидела прямо посередине склада бежевую коробку с приклеенной бумажкой. Она стояла как-то странно, в самом центре комнаты, не вписываясь в общий интерьер, будто бы специально, чтобы я обратила на неё внимание. На бумажке фломастером было написано "ТЕБЕ, ГИСА". Я открыла рот. Кто мог оставить здесь коробку с моим именем, и самое главное, что в ней? Нас учили в школе не трогать незнакомые предметы, особенно коробки, т.к. в них могут находиться бомбы или взрывные устройства, оставленные террористами. Но эту мысль я сразу отогнала. Кому и зачем устраивать взрыв в театральном кружке? Осторожно я приоткрыла крышку. В коробке лежало аккуратно сложенное белое платье и такого же цвета туфли на маленьком изящном каблучке. Я выбежала в зал, и снова почувствовала следящий взгляд. Мне даже показалось, что я увидела пару блеснувших в темноте кошачьих глаз и промелькнувшую тень. Сюда забежала кошка? Нов следующий момент я всё поняла. Мне снова незримо помогло то странное существо, парень-кот, который меня спас от неведомой опасности на остановке и который мне снился. Значит, это он подложил коробку. Но как он узнал, что я иду сюда, может быть подслушал разговор с Семёном Михайловичем? И как проник раньше меня в здание? Может быть, у него есть запасные ключи или через чёрный ход? Но самое главное, где он взял платье? Я принялась шарить по стене в поисках выключателя. Но когда яркий свет озарил зал, он был пуст.       - Погоди, не убегай, я хочу поговорить с тобой.       Зал ответил тишиной.       - Кем бы ты ни был, я не знаю, зачем ты мне помогаешь, но, если ты меня слышишь, спасибо тебе.       Я вернулась на склад и достала подарок из коробки. Можно было даже не сомневаться, платье и туфли идеально подходили по размеру, будто изготавливались специально для меня. Переодевшись прямо на складе, (почему-то сейчас мне было всё равно, увидит ли меня парень-кот) я сложила пионерскую форму в коробку, выключила свет, вышла на улицу, заперев за собой все двери. Щёлкая каблучками туфель, я в прекрасном новом платье, которое мне безумно нравилось, с коробкой под мышкой отправилась на праздник. Приветственная речь директора уже закончилась, но веселье только начиналось. Мне было интересно, что за машину строила Мадина с Данькой, и для чего её будут использовать на празднике? По дороге я забежала в домик и оставила там коробку, ещё раз поправила причёску, мысленно отметив, что Анька так и не появлялась, и вскоре оказалась в свете разноцветных огней, танцующих на площади. Так вот для чего был нужен этот механизм! Десятки колёсиков с прикреплёнными к ним прожекторами вращались в разные стороны в такт музыке. Рядом с помостом стояли колонки, и был устроен пульт диджея, соединенный кабелем с машиной. Здесь и танцевала основная часть пионеров. Чуть поодаль на скамейках отдыхали весело болтающие обитатели лагеря, а между скамейками были установлены украшенные воздушными шариками лотки с соком и минеральной водой. Привычные глазу пионерские формы сменились на яркий маскарад платьев, топиков, шорт, брюк, ковбойских рубах, словом, каждый оделся, как хотел. Среди ребят суетилась Ярослава Сергеевна, которая не столько отдыхала, сколько следила за порядком. Даже на празднике она оставалась вожатой. Физрук Токарев присматривал за музыкой и отгонял периодически пытавшихся прорваться к пульту пионеров.       Я вдруг поняла, что никогда раньше не бывала на подобных вечеринках, и совершенно не знаю, как себя вести. Взглядом попыталась отыскать знакомые лица среди танцующих, но никого не увидела и, взяв стакан сока, смущённо стала около скамейки, не понимая, что делать дальше.       - Гиса! - окликнул кто-то сзади.       Я обернулась, передо мной стояла Мадина в ярко-красном платье с вышитой звездой на груди и надписью "За власть Советов". Её под руку держал Данька, который тоже преобразился. Вместо пионерской формы на нём были аккуратно выглаженные чёрные брюки, заправленные кожаным ремнём и широкая в плечах рубаха.       - Потрясающе выглядишь! - завопила Мадина, пытаясь перекричать музыку, - да твой Макс модельер просто! Ради такого и я в театралку запишусь.       - Спасибо. Но платье мне вернуть надо. (Впрочем, кому? Положить обратно в коробку и оставить на складе?) А машина у вас действительно супер!       - Это ещё не всё, в ней встроен сюрприз, который сработает в конце вечера.       - Заинтриговали. Но боюсь, что вот так, с соком в руке, я до конца вечера не выстою.       - Пей сок, танцуй, веселись, праздник же! Идём, Данька, плясать.       Весёлая Мадина, подхватив Даньку, скрылась в толпе. Её усталость как рукой сняло, будто и не работала целый день. Но мне что-то совсем не хотелось прыгать в толпе, и я присела на скамейку. Мимо пробегали улыбающиеся ребята, а я почему-то чувствовала себя лишней, даже поговорить было не с кем. В тот момент, когда я встала, чтобы идти в сторону домика, будто из-под земли передо мной вырос Серёжа. Не скажу, что была рада его видеть, но в глубине души всё же обрадовалась, что у меня, наконец, появилась компания. Некоторое время он смотрел на меня, не решаясь заговорить, а затем тихо произнёс, будто разговаривая сам с собой       - Какая же ты прекрасная! Будто белый лотос в лунном свете!       Я не видела лотосов в лунном свете, но подумала, что, наверное, это действительно красиво, раз он так говорит, и кивнула в знак благодарности за комплимент.       - Я везде тебя искал, - продолжил он.       - Зачем? - сухо спросила я.       - Хотел спросить, не злишься ли ты на меня?       - Не злюсь. Всё как-то по-дурацки вышло, наверное, я зря на тебя накричала.       - Как я рад это слышать! Тогда можно я побуду с тобой?       - Зачем? - снова спросила я.       - Просто хочется пообщаться, познакомиться, разузнать о тебе больше. Ты не такая как все.       - А какие все?       - Скучные, унылые, замкнутые в себе.       - Вот тут ты не прав. Неужели Мадина такая или Даша? Или, скажем, Макс?       - Они только с тобой такие.       - Какие?       - Как ты говоришь, весёлые, открытые. Просто хотят тебе понравиться.       - Зачем мне нравиться?       - Чтобы втереться в доверие. А потом...       - Что потом?       - Каким-то образом использовать тебя. Но если поймут, что ты им не интересна, прекратят с тобой всякое общение.       - Знаешь, Серёжа, у меня нет никаких оснований тебе верить. Между прочим, ребята мне не раз помогали. Раз ты такое говоришь, значит, тоже хочешь использовать меня?       Сергей замахал головой и руками:       - Что ты, Гиса, совсем нет.       - Тогда зачем настраиваешь меня против моих друзей? Это знаешь ли, совсем не по-пионерски. Говори прямо, зачем я тебе нужна?       Серёга понял, что разговор зашёл не туда, и попытался сменить тему, но я вернула её снова:       - Так зачем?       - А если... Если я скажу, что переживаю за тебя, и мне не безразлично, что с тобой будет, ты мне поверишь?       - Не знаю, говоришь ли ты искренне...       - Как я тебя в этом могу убедить?       - Пообещай, что поможешь мне в одном деле.       - Если только ничего противозаконного...       - Нет, мне нужно узнать всё о Семёне Михайловиче. Чем он интересуется, как попал сюда, его распорядок дня, где бывает, где обедает, уезжает ли из лагеря, словом, чем больше ты достанешь информации о нём, тем больше я поверю, что ты на моей стороне. И, может быть, даже прощу тебе тот случай в раздевалке.       - Странная просьба, Гиса, надеюсь, шпионить за ним ты меня не просишь?       - Шпионить не нужно. Я не прошу тебя выведать что-то личное или похищать у него со стола какие-то документы.       Серёга на миг задумался, а потом сказал:       - Хорошо, я сделаю это ради тебя.       - Вот и прекрасно, а сейчас мне пора.       - Подожди!       - Что?       - Слышишь, какая музыка?       - Какой-то вальс, я не очень разбираюсь.       - Именно! Я приглашаю тебя на танец.       - Что-о-о?       - Гиссарико Комуро, разрешите вас пригласить, - и Серёга галантно протянул мне руку.       -Н.. Но, я не умею танцевать вальс...       - Просто держись за меня, я буду вести.       - О нет, все будут смотреть и тыкать пальцами.       - А мы не пойдём ко всем. Будем танцевать прямо здесь, за скамейкой. Музыка ведь отлично слышна.       С этими словами, не дожидаясь согласия, Серёжа взял мою руку, а другой нежно обнял за талию. Я опешила от такой наглости, но не решилась его оттолкнуть, а вместо этого, повинуясь сильным и уверенным движениям, закружилась с ним прямо на дорожке. К счастью, фонарь здесь не горел, и нас почти никто не мог увидеть, а отдельные пробегающие пионеры просто не обращали на нас внимания. Шаг за шагом, я начинала попадать в движения, ноги двигались будто сами. Его руки скользили по моей талии, прижимая к себе, но я не находила в себе сил остановить этот танец. Высоко в небе кружились звёзды, покачиваясь среди ветвей в такт нашим движениям, а ветер развевал мои волосы. В Серёжиных глазах горел какой-то неземной огонь счастья. Моё дыхание перехватило, но вовсе не от танца, а от того, что он был так близко, от того, что его руки прикасались ко мне. Со мной это происходило впервые в жизни. Я танцевала вальс с почти незнакомым юношей, который видел меня сегодня наполовину обнажённой, но вместо того, чтобы оттолкнуть его, я продолжала кружиться с ним под аккорды прекрасной мелодии, сама не понимая, что со мной происходит. Будто после Анькиного чая. Я снова подумала о ней. Музыка как раз закончилась, и Серёжа нежно опустил меня на траву возле скамейки. Оказалось, что последние секунды он просто кружил меня в руках по поляне, а я даже не поняла, почему мне так легко танцевать. Ну и наглый же он, хотя, вполне симпатичный. Так. Стоп! Что это у меня за мысли появились?       - Ну всё, Серёжа, теперь мне точно пора. Спасибо тебе за танец.       - И тебе спасибо, Гиса.       Я деликатно отстранила его руку, в которой он всё ещё держал мою даже после того, как музыка закончилась, и выбежала на площадь. Нужно было поскорей вернуться домой и проверить, пришла ли Анька? Мой путь лежал мимо импровизированной сцены с чудо-машиной, над которой на гигантском постаменте возвышался памятник товарищу Генде. Как раз в этот самый момент на помост выскочила Мадина, и закричала в микрофон:       - Товарищи, это был последний танец, а сейчас внимание! Попрошу всех отойти на 10 метров от сцены, только не толпитесь, так, спокойно, всем будет хорошо видно.       Токарев и Ярослава Сергеевна принялись оттеснять пионеров, и я попала в их число. Взбудораженные, мокрые от танцев, все смотрели на помост в ожидании того, что сейчас должно произойти. Убедившись, что все отошли на безопасное расстояние, Мадина нажала какую-то кнопку. Колёса с прожекторами бешено закрутились и вдруг вспыхнули бенгальскими огнями, превратившись в огненные, сверкающие искрами круги. Вслед за этим из недр машины вылетел залп разноцветных ракет. Ухнув на весь лагерь, сноп переливающихся искр повис над площадью под восторженный визг, крики и аплодисменты присутствующих. Затем грянул второй залп, третий, ещё и ещё. Огненные цветы вырастали в ночном небе над головами завороженных зрелищем пионеров. Фейерверк был просто шикарным, я даже на день города такого не видела, и стояла, как и все, с открытым ртом.       Вскоре огненные колёса погасли, и залпы закончились. Над площадью зажгли прожектора, что означало окончание праздника. Даньку тоже вытолкали на сцену, и Ярослава Сергеевна сердечно благодарила их от имени всего лагеря за подготовку, по истине, волшебного праздника. Появился и Семён Михайлович, пожав Мадине и Даньке руки и пожелав успехов во всех начинаниях. Затем вместе с вожатой они поклонились собравшимся. Пионеры радостно зааплодировали, после чего руководство покинуло сцену. Небольшими группками стали расходиться и ребята, возбуждённо обсуждая сегодняшний вечер, особенно чудесный фейерверк. Вскоре прозвучал сигнал отбоя, и в окнах домиков начал гаснуть свет. Но взбудораженные пионеры не спешили ложиться спать. То там, то сям слышались голоса, и бедным вожатым приходилось успокаивать разгорячившихся ребят, отправляя их под одеяла. Вскоре голоса стихли, лагерь был готов погрузиться в сон. Но мы с Мадиной не спали, готовясь к ночной вылазке. Аня так и не появилась.       Мадина собирала какие-то вещи, поглядывая на часы, я просто лежала в кровати и наблюдала за ней. Собирать мне было нечего.       - Гиса, тебе не обязательно идти со мной. Прости, но толку от тебя будет мало. Лучше выспись, как следует.       - Нет, Мадина, я хотя бы смогу вернуться и позвать на помощь, если с тобой что-нибудь случится.       - Не случится, - произнесла она, перещёлкивая затвор пистолета.       - Мадина, это у тебя что, пистолет? Настоящий? - не поверила я.       - Уж куда настоящее! Бесполезная игрушка в большинстве случаев, но как инструмент психологического воздействия на противника часто помогает, да и рукоять тяжёлая, по голове лупить если что.       - Разве можно с пистолетом в лагере ходить, вдруг кто узнает?       - А ты помалкивай, тогда не узнают.       - Ты что ж, готова из него выстрелить?       - Эх, Гиса, забыла ты, видать, мои революционные подвиги. Если в какую-то контру пальнуть - это я с удовольствием, ну алкоша пристрелить в крайнем случае, который тебя изнасиловать пытается, а вот с НИМИ всё гораздо сложнее. Тяжело мне без Аньки придётся. Эх, Анька-Анька, куда ж ты полезла без меня?       - Ты про Бук говоришь?       - И про Бук и про бяк, и про ведьм да чертей всяких, не к ночи будь сказано, тьфу...       После этих слов я перестала задавать вопросы. Стрелка часов остановилась на двенадцати.       - Ну что, Гиссарико Комуро, наш маленький, но смелый партизанский отряд готов крушить контру! Вперёд, за власть Советов!       Мадина чуть приоткрыла дверь, и незаметно выскользнула из домика. Я последовала за ней, стараясь создавать как можно меньше шума и держаться в тени, двигаясь за своей подругой. Прохладный летний ветерок дыхнул свежестью в лицо, напомнив, что вскоре август подойдёт к концу, и ночи станут не такими тёплыми. Я поёжилась, но скорее от страха, чем от холода. Мадина почувствовала это, но лишь улыбнулась и ускорила шаг. На мне вместо пионерской формы был тот самый комбинезон, в котором мы с Анькой убирали комнату. Я решила, что в нём передвигаться удобнее, чем в вечернем платье или юбке, и теперь сама себе напоминала охотницу за привидениями. Как только отыщем Аньку, обязательно попрошу научить меня каким-нибудь магическим штучкам, записавшись в команду, которую она предложила создать.       Полуночные деревья в лунном свете казались причудливыми великанами, отбрасывающими неестественные, корявые тени, по которым мы передвигались короткими перебежками, стараясь не попадать в свет фонарей лагеря. Я не знала, куда мы идём, но внутреннее чувство подсказывало, что мы направляемся к библиотеке, и смутная догадка зашевелилась внутри - уж не собираемся ли мы спускаться в те жуткие туннели, из которых лезут монстры?       Внезапно надо мной хрустнула ветка на дереве. Именно надо мной, а не подо мной. Может, белка или сова? Я замерла на месте и вцепилась в руку Мадины, боясь поднять глаза вверх. Но, всё же, инстинкт заставил меня это сделать, и у меня округлились глаза от страха, смешанного с удивлением. На дереве сидел бледный, трясущийся Серёжа, с которым мы расстались немногим более часа назад. Он оглядывал нас вытаращенными глазами, а в руке его блестел нож.       - Ты видишь то же самое, что и я? - спокойно спросила Мадина.       - Д-дд-д а...., заикаясь от страха, произнесла я.       - Так, ясно это не галлюцинация, это серийный маньяк убийца, караулящий свою жертву.       И, обращаясь к Серёже, громко сказала:       - Революционный патруль! Ваши документы!       Серёжа замотал головой и прижался ближе к стволу дерева. Мадина демонстративно достала пистолет и передёрнула затвор.       - А сейчас ты бросишь нож на землю и медленно спустишься сюда, так чтобы я видела твои руки. Ну же!       Серёжа колебался. Но Мадина железным голосом произнесла:       - Считаю до трёх. Раз! Первый выстрел перебьёт тебе ногу. От имени совета безопасности лагеря я имею право задерживать любых нарушителей режима, тем более вооруженных, и доставлять их в комендатуру для выяснения обстоятельств. Если ты не сдашься или окажешь сопротивление, я всажу в тебя всю обойму. Два!       - М-мадина, Г-Гиса, это вы, что ли? - запинающимся, полным страха голосом пробормотал Серёжа.       - Да, это мы. Сдаёшься, или мне говорить "три"?       - С- сдаюсь...       - Замечательно! Нож на землю и спускайся.       Мадина ловким движением подхватила бряцнувший о землю нож и заткнула его за пояс, не сводя пистолета с несчастного Серёжи, который пытался спуститься, но не мог найти подходящую опору.       - Я же тебе говорила - замечательное оружие психологического воздействия! - шепнула она мне, - Гиса, ну-ка, подстрахуй парня, боюсь, он сейчас себе шею свернёт, не дождавшись военно-полевого суда.       Я подошла к стволу дерева и протянула руку с таким расчётом, чтобы он смог на неё опереться. Серёжа попытался встать на неё ногой, смешно повиснув на ветке, но в этот самый момент ветка с треском сломалась. Я не удержала падающее на меня тело, и мы вместе покатились в траву. На некоторое время он примял меня своим весом. Я не скажу, что мне было больно, но чувствовала себя весьма необычно, вновь оказавшись в его объятиях. Хотя, конечно же, никакими это объятиями назвать было нельзя. К нам подоспела Мадина, не спуская прицела с Серёжи. Он медленно встал и поднял руки вверх.       - Сдаюсь, сдаюсь. Делайте со мной что хотите, лучше расстреляйте, но я туда не вернусь...       - Куда ты не вернёшься?       - В домик. Он... Он пытается меня убить...       - Хм, а может быть, это ты пытаешься кого-то убить? Почему у тебя нож?       - Я от него защищался, а он неуязвим, будто призрак, нож проходит сквозь него как через туман.       - Ты дрался с призраком?       - Я не знаю. Это был Миша.       - Мятов что ли, твой сосед, который на скрипке играет?       - Да, он будто взбесился. Мы пришли после дискотеки и легли спать. Вдруг он напал на меня, стал кричать "ты ответишь за погром евреев в Одессе", хотя я ни в какой Одессе ни разу не был, потом начал душить. Я насилу отбился, смотрю, а у него глаза совсем белые, зрачка нет, и кожа пепельная какая-то стала, будто прозрачная. Он меня по домику стал гонять, а на столе нож лежал, которым я кораблики вырезаю из коры. Я схватил нож и ударил его, но нож насквозь прошёл, ни царапины, ни капли крови, понимаете! Миша взвыл и бросился на меня, но я через него насквозь прошёл, как сквозь туман, и выбежал в дверь. Я не знаю, там ли он ещё, но в домик я не вернусь. Судите меня военно-полевым судом, арестуйте, расстреляйте, делайте что хотите, только я с вами пойду. Или отпустите обратно на дерево до утра сидеть.       - Весьма странная история. К психиатру давно обращался?       - Я не вру. Можете сами проверить.       По одному виду Сергея можно было догадаться, что он ужасно напуган и не мог выдумать такую историю, да и зачем ему было просто так забираться ночью с ножом на дерево?       - Времени проверять у нас нет. Утром всё проверим. Будем считать, что тебе приснился кошмар. Но отпустить в таком состоянии я тоже тебя не могу. Ладно, - сказала Мадина, - пойдёшь с нами, только мы тебе руки свяжем, вдруг ты с ума сошёл.       - А вы не превратитесь в призраков, как Миша?       - Я не собираюсь превращаться, а ты как, Гиса? Есть настроение стать призраком? Нет? Вот и отлично! Подай верёвку, пожалуйста.       Она связала, правда не сильно, Серёжины руки и легонько толкнула его в спину.       - Пойдёшь за мной, и чтоб ни звука, ни шороха лишнего. За тобой сзади будет идти Гиса - присматривать. Держи нож, Гиса, в случае если нападёт на тебя, смело режь его по рукам или ногам. Пара десятков порезов, обычно, отрезвляют. На меня нападать даже не думай - это бесполезно, ты сразу станешь трупом и уж точно встретишься с напавшим на тебя призраком в преисподней, тьфу ты, не в ночь сказано будет. То же самое случится, если ты вздумаешь бежать. Всё понял?       Серёжа покорно закивал, и наш странный отряд продолжил путь. Направлялись мы к библиотеке, и мои худшие опасения подтверждались. В окне библиотеки горел свет. Дверь была заперта. Мы подошли к окну. Сквозь неплотно закрытую форточку слышалось невнятное бормотание. Голос был Ады, но язык, на котором она говорила, мне совершенно не знаком. Сергей прислушался:       - Это латынь. Я изучал.       - Что она говорит?       - Читает книгу вслух. Заклинания или молитвы какие-то.        Мадина настойчиво постучала в окно, держа пистолет наготове. Бормотание прекратилось, затем возобновилось с новой силой, гораздо громче.       - Вот же сумасшедшая, - произнесла она, и вновь постучала в окно, - эй, Ада, открой, это мы Гиса, Мадина и Сергей. Поговорить надо срочно.       Молитвы прекратились, но окно никто не открывал.       - Ада, это точно мы. Призраки в окно не стучат и не ходят втроём.       - Докажите, что это вы, - послышался неуверенный голос Ады.       - Тебе биографию товарища Генды рассказать? Открывай окно, не то вышибу.       За стеклом послышалась какая-то возня, вскоре штора отодвинулась, и на подоконнике появился огонёк свечи.       - Прекращай, Ада, здесь тебе свечка не поможет. Ладно, можешь не открывать, я тебя и так слышу. У меня вопрос - ты знаешь, где Анька?       - Вниз собиралась идти.       - Вот зараза... А ключ у тебя брала?       - Зачем тебе знать?       - Не выделывайся, отвечай да или нет! - Мадина явно теряла терпение.       Ответом было молчание. Я решила вмешаться:       - Ада, ответь ей, пожалуйста.       - Гиса, это ты?       - Я, Адочка, но у нас совсем нет времени, Аня может быть в беде.       - Гиса, если ты пойдёшь за ней, попадёшь в ещё большую беду. Ты не представляешь, во что тебя втягивают эти революционеры.       - Ты мне там повякай про революцию, я тебе в окно сейчас гранату кину, а потом заберу ключ с твоего разорванного тела. И ты знаешь, что мне за это ничего не будет, так как я сегодня в патруле, следовательно, имею особые полномочия.       - Ладно, ключ у меня. Силой забирать будешь?       - Нет, держи пока у себя. Значит не беда, а только полбеды. Аня в особняке. Отряд, за мной!       Мы бегом побежали по заброшенной дорожке. Предусмотрительная Мадина взяла с собой фонарь, который выхватывал из кустов причудливые тени. Здесь нам уже не приходилось прятаться от случайных взглядов, и мы бежали в полный рост, уклоняясь от хлещущих по лицу веток. Только Серёже со связанными руками бежать было не очень удобно. Вскоре мы оказались у русла ручья. Из озера доносилось оглушительное кваканье лягушек, а особняк чёрной громадиной возвышался над поляной, освещённый лунным светом. Я и не думала, что ночью он выглядит настолько жутко. И как Аньке могло прийти в голову отправиться сюда в одиночку?       - Мост переходим по одному, это важно. Пока я не пройду, ты Серёжа, не вздумай на него становиться. Я скажу, когда. Так готово. Пошёл. Ты Гиса жди. Всё, Серёжа со мной, твоя очередь. Просто иди, ни о чём не думай. Это самый обычный мост. Крепкий, надёжный. Всё будет хорошо.       И чего она разволновалась? Я его уже переходила сегодня днём, когда повстречала здесь Аду. Самый обычный мостик, немного скрипучий, но вполне надёжный. Доски не прогнили, перила целые. Впрочем, сегодня я видела столько странных вещей, что не удивлюсь даже, если здесь появится дракон. Осторожно я сделала первый шаг. Мостик скрипнул, но ничего сверхъестественного не случилось. Совершенно спокойно я дошла до половины. Лишь немного усилился ветер, и потянуло сыростью со стороны особняка. Сделав ещё несколько шагов, я благополучно спрыгнула на землю.       - Так, всё в порядке, нас пока не заметили. Теперь нам нужно пробраться внутрь дома, за Анькой.       - Девушки, может быть, вы меня всё же развяжите? - пробормотал Серёжа.       - Хорошо, но учти - одно неверное движение, и ты покойник.       Мадина забрала у меня нож и ловко, одним движением, разрезала путы. Довольный Серёга потёр запястья, сбрасывая с них остатки верёвки.       - Теперь все за мной!       - Стойте! - вдруг прогремел ясно и отчётливо чей-то голос.       - Кто здесь? - Мадина вскинула пистолет.       - Мадина, ты совершила большую ошибку, взяв Гису с собой. Её услышали, за ней идут. Вас заметили, - перед нами вдруг возник силуэт парня в капюшоне.       - Валькот, это ты? Тьфу, как же ты меня напугал! Нет, я никого не слышу.       - Сейчас их будет здесь много, очень много. Они идут по подземным туннелям. Приложи ухо к земле и услышишь.       - Но, сюда-то они не пройдут?       - Не прошли бы, если б не Аня.       - Что она сделала? Неужели сломала печать? Ада сказала, что ключ у неё.       - К счастью, не успела, ох уж эти пионеры-герои. Но жизнь Гисы сейчас в опасности. И её нужно спасать.       Серёжа бросился ко мне и вдруг обнял.       - Я буду тебя защищать, не бойся ничего.       Валькот лишь презрительно хмыкнул:       - Как? Голыми руками.       Я была благодарна Серёге за его порыв, но сама не знала, что делать. Вдруг я почувствовала, как под ногами начинает трястись земля.       - Бежим! - закричала Мадина, - Назад, к мосту.       - Нет, вы не успеете, даже вдвоём нам с ними не справиться. Я предлагаю выпустить бабочку.       - Но ведь Аня... Она останется там.       - Мадина, у тебя есть другие предложения? Осталось самое большее 20 секунд. Решай, она или Гиса. И ты знаешь ответ.       - Стойте! Мы должны спасти Аню! Мы ведь за этим сюда пришли!       - 10 секунд!       - Нет!       - Да!       - Пожалуйста!       - У нас нет выхода. 5 секунд.       Рядом со мной взлетели в воздух комья грунта, и из-под земли вылетело какое-то непонятное создание, похожее на призрака, о котором рассказывал наш пленник. С высохшей бледной, почти полупрозрачной кожей, горящими глазами и огромными когтистыми руками-лапами. Серёжа лишь крепче меня обнял и прижал к себе, намереваясь принять первый удар на себя. Жуткий, протяжный вой, скорее похожий на скрип, разорвал мои уши. Всё поле начало взрываться маленькими вулканами - трава, кусты, сломанные деревья и ветки летели во все стороны, выпуская из земли обитателей преисподней. Теней становилось всё больше, а их вой, усиливаясь, слился в безумную песню ночи. Но Валькот спокойно достал из-под плаща банку и открыл крышку. Огромная синяя бабочка, точь-в-точь как на моём рисунке, взмахнула крыльями в лунном свете и взлетела над зловещим полем...              27 АВГУСТА, 4 ДЕНЬ СМЕНЫ              Рассвет влился в окно вместе с сигналом горна "Подъем". Я откинула одеяло, и села на своей кровати, ничего не понимая. Обвела комнату глазами. Заспанная Мадина сидела у кровати Ани. Рядом на тумбочке стояла миска с уксусом, куда Мадина обмакивала тряпочку и прикладывала её на лоб завёрнутой в простыню Ани, тяжело дышащей во сне.       - Наконец-то ты проснулась, - устало сказала Мадина, - Аня вот заболела, смени меня, я хотя бы часик перед завтраком вздремну. Как только откроется медпункт, сразу беги к Глебу Валерьяновичу за помощью. Ей уже лучше, но пусть осмотрит.       Зевнув, она плюхнулась на свою кровать. Я вспомнила ночные кошмары.       - Мадина, где Серёжа?       - Откуда мне знать, спит, наверное, у себя в домике. А почему ты спрашиваешь?       - Он не пострадал? Мы успели убежать?       - Убежать? С дискотеки?       - Нет, с того жуткого поля. Анька жива! Мы её спасли. Ой, а что с Мишей? Он стал призраком? И где наш спаситель Валькот?       - Гиса, я не знаю, что за сон тебе приснился, ты вчера уснула почти сразу как пришла. Сначала порывалась идти спасать Аньку, но потом затихла и как младенец спала. Я тебя будить не стала, Анька вскоре появилась. Ничего не рассказывала, упала на кровать, под утро я услышала какие-то стоны, смотрю - а у неё бред и жар. Хорошо, у меня уксус припасён. Я сбегала, принесла мисочку. Вот, заснула, кажется.       - Ох, Мадина, ну что же ты! Разбудила бы вожатую, или Глеба Валерьяновича.       - В полчетвёртого ночи? Я даже не знаю, где они спят. А меня дед учил помощь раненым оказывать самостоятельно.       - Аня ранена?       - Есть немного, но не опасно, я рану обработала, перевязала. Скоро жар спадёт, и она будет, как новенькая. Всё, дай поспать.       Вот такой неожиданный поворот событий! Выходит, мне приснился сон. Не было никакого ночного похода, нападения Теней, спасения Ани. Приснится же такое, а ведь всё как в реальности было! Надо идти на линейку и найти Серёжу, а ещё Мишу, проверить, живы ли они? Интересно, что произошло с Анькой, кто её ранил и где она побывала? Нужно срочно привести Глеба Валерьяновича её осмотреть. Я не хочу сомневаться в способностях Мадины, но врач есть врач. Не дай Бог, заражение какое начнётся.       Медпункт был ещё закрыт в такую рань, хотя мне показалось, что внутри кто-то есть. Может быть Глеб Валерьянович работал ночью? Я обошла вокруг, несколько раз постучалась, но дверь никто так и не открыл. Ничего другого не оставалось, как идти на линейку. Наш отряд построился, и Ярослава Сергеевна, конечно же, сразу отметила отсутствие Ани и Мадины. Отсутствовала также ещё одна пионерка - Саша, что обеспокоило вожатую, но она всё же открыла линейку, встревожено поглядывая на пустые места в строю. Пока я придумывала что сказать, на площадь, расталкивая пионеров, вбежала Мадина, по дороге завязывая пионерский галстук. Вожатая лишь строго на неё посмотрела, оставалось объяснить отсутствие Ани, но Мадина взяла сё на себя:       - Анька... это... ногу подвернула, в домике лежит, ждёт Глеба Валерьяновича, но вы не переживайте, Ярослава Сергеевна, она труды товарища Генды изучает. Можно, я ей завтрак в домик принесу? На голодный желудок читать сами знаете...       - Ох! - вожатая всплеснула руками, - видите, друзья, к чему приводит неосторожность! А, между прочим, у нас сегодня очень важная линейка. Мы с вами должны вспомнить правила пожарной безопасности. Наверняка, многие из вас слышали о том случае, который произошёл в актовом зале. Одна девочка решила принести на репетицию театрального кружка свечку. Дело чуть не закончилось бедой. Спектакль теперь переносится на неопределённое время, пока Максим не сможет снова вернуться в кружок и продолжать репетиции. Мы даже хотели отменить вечерний фейерверк, но благодарите Семёна Михайловича за то, что праздник состоялся. Он решил, что глупость отдельно взятого человека не должна влиять на судьбу всего лагеря, и этим показал, что пионер всегда должен думать о своих товарищах. Думать о тех поступках, которые совершает, особенно в коллективе, о том, как его поступки повлияют на окружающих. Сегодня, как вы знаете, наш отряд готовится идти в поход. Потому начнём мы с правил разведения костров.       "Да уж", - подумала я, - "линейка обещает быть долгой и скучной. Потом она будет рассказывать правила пользования утюгом, электрочайником, газовой плитой и напомнит о том, чтобы не курили в постели".       Когда вожатая дошла до правил тушения электропроводки, кто-то из строя робко спросил:       - Ярослава Сергеевна, а мы не опоздаем на завтрак?       - Ничего страшного, потерпите, я договорилась, что завтрак перенесут на 20 минут, пока я буду читать вам инструктаж.       Вздох разочарования прокатился по строю, однако Ярослава Сергеевна, будто не услышав его, спокойно продолжала рассказывать, как один пионер, который не умел тушить электропроводку... Но мне эти истории были абсолютно не интересны. Волновал не столько завтрак, сколько состояние Ани. Вдруг ей стало плохо, а мы с Мадиной торчим на этой глупой линейке, не имея возможности даже поменять компресс. Может быть, у неё снова поднялась температура? Уходить с линейки было чревато нагоняем, и я как могла, терпела, пока вожатая не закончит инструктаж. Наконец, этот момент наступил. Как только она произнесла последние слова, пионеры дружной гурьбой побежали в столовую, только я одна в медпункт. Мы договорились, что Мадина пока будет в домике приглядывать за Аней, и чтобы я не задерживалась.       На этот раз дверь медпункта была открыта, но кабинет заперт. Изнутри доносились какие-то шорохи и голоса. Я решительно постучала.       - Занято, - недовольным голосом ответил доктор, - ждите очереди.       Но я так переживала за Аньку, что ни о какой очереди речи быть не могло. И так линейка отняла целых 20 минут времени, и я вновь настойчиво постучала.       - Глеб Валерьянович, дело крайне срочное, человек умирает!       Видимо, он узнал мой голос, так как вскоре щёлкнул замком, слегка приоткрыв дверь, но не пустив меня в кабинет.       - Так, Гиса, умираешь явно не ты, тогда кто?       Я рассказала, что у Ани поднялась температура ночью, и возможно она ранена. Глеб Валерьянович посмотрел на меня в недоумении:       - То есть, как ранена? Посреди ночи? Но чем?       - Не знаю, может быть, о ветку зацепилась.       - То огонь, то ранение, то отравление, то ты без сознания. Не проходит и дня, чтобы кто-то не пострадал. Теперь ещё и у Саши обмороки. Да что ж здесь происходит?       Я лишь виновато развела руками, но ответила только на последний вопрос:       - А вы уверены, что у Саши обмороки? Она выглядит вполне здоровой.       - Ты тоже так выглядишь, а потом вдруг раз, и у меня на кушетке. Если б с ней было всё в порядке, за неё б не стал ходатайствовать Семён Михайлович и освобождать от дежурств.       - А может она просто...       - Может, и "просто", но мой долг, как врача, предупредить болезнь задолго до развития, нежели потом её лечить. Мне кажется, у Саши, действительно есть определённые проблемы, нуждающиеся в лечении, но это врачебная тайна! Жди здесь. Я сейчас возьму всё необходимое, и пойдём осматривать Анну.       Из-за закрытой двери послышались снова голоса.       - Саша, у меня срочный вызов, так что прости, процедуры окончены, одевайся.       - Но как же вы, Глеб Валерьянович? Вы ведь не успели?..       - Если хочешь, жди меня здесь, я вернусь после осмотра, и мы закончим, только накинь что-нибудь на себя, не то простынешь. Дверь кабинета будет заперта.       - Я всё понимаю, у вас работа. Что ж, продолжим завтра, а то я уже два раза сегодня...       Вот так Сашка! Теперь я была уверена, что она просто симулирует, чтобы ходить на осмотры к Глебу Валерьяновичу. А по счастливому для неё стечению обстоятельств за неё попросил сам директор лагеря, и врач ей теперь не может отказать. Причина такого поведения может быть лишь одна - она влюбилась в доктора! Неужели она у него в кабинете сидит совершенно без одежды? Интересно, какие такие процедуры он ей назначил? Любовь - это хорошо, но не до такой же степени, чтобы ходить голой по кабинету перед тем, кто тебе нравится... Впрочем, а как нужно ходить? Мне ещё никто не нравился, и я совершенно не знаю, что нужно делать в таких ситуациях, Ой, мысли какие-то странные. Он же врач, для него наверняка обычное дело осматривать пациентов-пионерок, ничего в этом нет такого. С другой стороны, он всё же мужчина. Я б сгорела со стыда. Интересно, когда я была без сознания, он меня тоже осматривал в таком виде?       Так, занятая своими мыслями, я и не заметила, как мы дошли от медпункта к домику. Ане было уже лучше, и она сидела на кровати по-прежнему завёрнутая в простыню. Они о чём-то спорили с Мадиной, но быстро прекратили разговор, увидев нас. Анька была расстроена и слаба. Сперва доктор измерил ей температуру. Взглянув на показание термометра, он одобрительно кивнул. Мадина молча указала на рёбра с правой стороны. Глеб Валерьянович приказал ей скинуть простынь. Я подумала, что Анька начнёт возражать, ведь она была без одежды, но тут же вспомнила, что у неё нет по этому поводу никаких комплексов, и оказалась права. Когда она послушно развернула простынь, я увидела, что её тело было забинтовано от груди почти до живота. Сквозь бинт слегка проступало кровавое пятно. Глеб Валерьянович принялся снимать повязку, и то, что я увидела под ней, повергло меня в ужас. Огромная резаная рана, обработанная Мадиной, но к счастью не глубокая, вновь начала кровоточить. Видавший виды врач присвистнул, однако похвалил Мадину за профессиональную работу, поинтересовавшись, где она научилась основам хирургии. На что Мадина ответила гордо: "в окопах".       Доктор достал из сумки спирт, чистый бинт, какую-то мазь и принялся обрабатывать рану. Аня лишь морщилась от боли, но не проронила ни звука. Затем он наложил новую повязку и произнёс:       - Что ж, раненый революционер, придётся вам провести несколько дней в медпункте под моим наблюдением. Постельный режим и никаких нагрузок, если не хотите собирать свои выпавшие внутренности по всему лагерю.       Аня сделала попытку улыбнуться:       - На охоту хотя бы разрешите ходить?       - В таком состоянии разве что в качестве добычи.       - Глеб Валерьянович, не переживайте за меня. Завтра я буду в порядке. Есть кое-какие народные средства.       - О, местная знахарка объявилась? Постельный режим я сказал. Сейчас перенесём тебя в медпункт, схожу за носилками.       С этими словами он покинул нас, а Мадина вновь набросилась на Аню:       - Отлично! Просто замечательно! Провести три дня в медпункте, когда ты сейчас просто незаменима! Чем ты думала? Вот во что вылился твой поход! Хорошо жива осталась! Если мозгов нет, свои не вставишь!       - Жива, жива, успокойся. Отдельными частями, но процентов на 70 точно. За медпункт не переживай, денёк поваляюсь там в качестве мяса, а ночью сбегу и снова буду в строю. Не спорю, достала всё же меня одна сволочь, но в целом-то миссия выполнена...       - Да нихрена не выполнена! С барьером по-прежнему чёрт знает, что творится. Вот расскажи, что ты сделала?       Аня пристально посмотрела не меня:       - Обязательно? Именно сейчас?       - Да, Аня! Твоя выходка чуть не стоила тебе жизни. А сейчас под угрозой весь лагерь, если ты не объяснишь, что натворила. Я должна знать. Я инициирую собрание совета безопасности. Нужно принимать решение.Ты сама видишь, что происходит.       - Но Гиса не в совете.       - Гиса больше чем в совете, тебе ли не знать. И она вчера готова была на всё, лишь бы тебя спасти.       - Эй, девочки, я вообще-то здесь. Вы про меня говорите?       Но Мадина не обратила внимания на мою реплику, будто меня не существовало в комнате.       - На Красной горке, через час.       - Моя дорогая, ты забыла про это, - Аня указала на свою повязку, - постельный режим и три дня в медпункте в роли раненого джигита, если конечно у тебя нет плана покормить моими кишками котиков у столовой.       - Фу, Аня, - хотя я обрадовалась, что к ней возвращается её странное чувство юмора.       - Тогда сделаем так. Совет проведу без твоего участия, а ты мне расскажешь всё здесь и сейчас. Дальше я решу, как быть. ВСЁ, Аня. С того самого момента как ты ушла. Считай, что ты на допросе. Иначе я вставлю в твою рану раскалённый нож и буду его проворачивать до тех пор, пока ты не заговоришь. Захватили мы раз белого офицера в плен. Ничего рассказывать не хотел поначалу, а через пять минут уже щебетал, как птенчик.       Я недоверчиво покосилась на Мадину. Неужели она в 16 лет пытала людей?       - Под пытками говорить не буду, но если пообещаешь куриный бульончик принести, расскажу. Люблю я тебя и ценю то, что вытащила меня оттуда. Киса, а ты не хочешь прогуляться пока в столовую, посмотреть, как там котики поживают? Мяукают ли в предвкушении поедания моей печени? Заодно принеси, пожалуйста, мне завтрак, я голодная как сотня зомби.       - Но я тоже хочу услышать, что произошло! Ты, Мадина пыталась убедить меня в том, что это был сон, и я чуть было не поверила тебе! А теперь я знаю, что весь этот ужас существует по-настоящему! И монстры, и Тени.       - Гиса, давай мы тебе всё расскажем после того, как совет примет решение. Ты не поймёшь сейчас многих вещей, - сказала Мадина       - То есть, как на помощь придти, так Гиса. Как в столовую сбегать завтрак принести - Гиса! Как в медпункт - тоже Гиса. Вы не доверяете мне? Хватит с меня уже этих тайн. Мне и вожатой хватает, и этого проклятого лагеря. Я-то думала, что мы подруги после всего, что было, а вы! Вы.... Да катитесь к чёрту со своими секретами, лагерем и пионерией. Линейками, Гендой, телепортами во времени, монстрами. Не хочу вас видеть больше. Ни одну, ни другую. Пусть меня переселят в другой домик. Пошла я к вожатой!       На этих словах я хлопнула дверью и в ярости сбежала с крыльца. "Гиса больше чем в совете", "Гиса ценный пионер", "Жизнь Гисы превыше всего". Как же, как же... Да насрать им на меня всем! У них своя тусовка, а кто я такая, чтобы в ней участвовать? Символ дружбы двух культур? Да уж... Злость и обида переполняли всё моё существо. Вспомнились слова Серёжи "они будут тебя использовать", затем ночная встреча с Адой, которая говорила о том, что мне грозит опасность, если буду с ними общаться, и я задумалась - а если в их словах есть смысл? Вчера я пыталась доказать Серёже обратное, но теперь вижу, что он прав. Будто меня предали.       Я решительно направилась в админкорпус, чтобы поговорить с Ярославой Сергеевной о моём переселении, но вдруг шальная мысль закралась в голову - вернуться к домику и подслушать их разговор. А что в этом такого? Если разговор будет обо мне, я вполне имею право знать, что говорят. И никакие моральные нормы здесь не приемлемы. Возможно, вопрос касается моей жизни. Меня всё время пытаются убедить, что всё это сны, галлюцинации, но теперь я уверена в реальности происходящего и подумала, что поступаю правильно. Я вернулась, обойдя домик с обратной стороны, и притаилась за кустом сирени, который рос у окна. К счастью для меня, окно было открыто, да и говорили девочки достаточно громко, так что я отчётливо слышала каждое слово, замерев и превратившись в слух.       - А если да? - кричала Аня       - Нет, нет и ещё сто раз нет. Ты знаешь, что происходит с ними. Аня, это закон. Не закон лагеря, а закон природы, физики, если хочешь. Такой же, как восход солнца. Его нельзя изменить никакой магией. Тени останутся Тенями либо исчезнут вовсе.       - Мадина, сколько времени у нас осталось? Сколько дней? Один? Два? Десять? Ты видела, какое вчера было солнце. Лето заканчивается, Мадина. А когда заканчивается лето... Может быть, лагерь уже начал исчезать.       - По твоему поведению вижу, что ты ему хочешь в этом помочь? Ты, Аня, офицер службы безопасности, в чьи прямые обязанности входит охранять лагерь и его обитателей. До последнего заката, до последнего луча летнего солнца, каким бы он ни был и когда бы ни пришёл. А вместо этого ты хочешь предложить сделку Теням? Ты в своём уме?       - Не совсем сделку. Я хочу понять, как можно жить в сумраке, научиться у них этому знанию, и когда наступит последний закат августа, я смогу всё изменить.       - Ты не сможешь. Только Гиса. Да, времени мало, и она ещё не приняла решение. Никто из нас не знает, каким оно будет, но пойми, если до Гисы Тени доберутся раньше - всё пропало. Она наша последняя надежда.       Моим желанием было ворваться в домик и расспросить о чём они говорят, какое решение я должна принять, но с большим трудом я сдержалась и продолжала слушать.       - Верно, наша задача охранять Гису.       - Чего ты, Анечка, вчера не соизволила сделать...       - Кроме Гисы, Мадина, у меня есть обязательства ещё перед кое-кем. Дина и Наташа. Они мои сёстры - хочешь ты этого или нет, я должна их оттуда вытянуть или сдохнуть. Они заслуживают право жить, они ни в чём не виноваты. За что их развоплотили? Мы выжили бы в Чернобыле. Год, два, три, столько сколько потребовалось.       - А в итоге что? Холод, голод, болезни. Потом ты потеряла бы бдительность и их сожрали монстры. Подумай, разве это лучшее будущее для них?       - По твоему лучше как сейчас? Они не живы, ни мертвы, они блуждают, запертые между мирами. Мадина, они зовут меня, я слышу их плач по ночам, они ждут моей помощи, и я им помогу. Я ненавижу Генду с его проектом за то, что разлучил нас. Я ненавижу всех, кто на его стороне - директора, вожатых, Валькота. И ты, Мадина, не стой у меня на дороге и не вздумай меня останавливать!       - TESLAдала вам шанс, не только тебе. Да, в силу особенности поля не все могут попасть в лагерь, но товарищ Генда работает над усовершенствованием технологии, и с каждым разом всё больше ребят попадает сюда. Вспомни тот эксперимент - только Полина добралась, единственная из всей школы, 243 ребёнка тогда ушли в тень!       - И TESLA с Гендой за это должны ответить перед их родителями!       - Перед кем? Был ядерный взрыв, там нет уже никаких родителей. И детей нет, миллионы погибли, а Полина жива! Сейчас показатель перемещений улучшился в 9 раз! И те, кто сейчас здесь, могут жить, расти, учиться, любить, в конце концов. Там нас ждала неминуемая гибель, а здесь мы живы.       - Живы до конца лета. Дальше что? Это всего лишь небольшая отсрочка перед смертью. Ты сама всё прекрасно понимаешь.       - И тем не менее, я не отчаиваюсь и не лезу за барьер. Я верю, что Гиса поможет найти выход.       - Потому что так сказал Валькот, да? Ты ему веришь? Посмотри мой отчёт по гравитонам. Прочти его внимательно. Здесь всё скоро лопнет, как мыльный пузырь со всем его содержимым, то есть нами всеми. Мы отправимся в небытие, так, будто нас никогда и не было. А я хочу жить. Хочу вернуться в свой мир, как и ты. Хочу, чтобы мои сёстры были со мной. Разве я прошу невозможного? Луну с неба?       - Да. Невозможного! Пойми ты, глупая, что так не бывает. И сестёр не спасёшь и лагерь погубишь. Нельзя теням сюда. НЕЛЬ-ЗЯ! Ни при каких условиях, ни при каких обстоятельствах. Ты же понимала это при битве на Красной Горке. Почему сейчас не хочешь понять?       - Не знаю, Мадина. Я устала, может быть. Устала всё на себе держать. Устала мириться с неизбежным, устала ждать будущего. Самое страшное, мы обе знаем, каким оно будет, пока лагерь беззаботно веселится.       - Вот и отдохни. Постельный режим на три дня в медпункте.       - Нет у нас трёх дней. Нужно понять, что происходит прямо сейчас, сделать что-то.       - И ты попыталась вчера это сделать в одиночку?       - Да. Я отправилась в особняк.       - Поздравляю, самое глупейшее решение из всех возможных вариантов.       - Не с пустыми руками, естественно. В рюкзачке кое-что было на разные случаи жизни, ты ж меня знаешь.       - Ты их видела? Говорила с ними?       - Да. Они очень страдают. Они зовут меня. Особенно Дина.       - Тени используют твоё слабое место. Твою любовь к сёстрам. Они что-то говорили?       - Как обычно, просили сломать печать.       - Надеюсь, ума хватило? Впрочем, если б не хватило, мы бы с тобой не общались сейчас.       - Признаюсь, искушение было.       - Анька!       - Да знаю, знаю, но Дина! Они схватили её, пытали, она плакала и умоляла меня помочь, спасти её.       - Это была не твоя сестра, а иллюзия. Ты же понимаешь, что она не могла выжить за барьером. Тени обманывают.       - Мадина, ты забыла, что мы жили безо всякого барьера в городе, полном монстров. Я верю, что это была не иллюзия, а Дина, и бросилась на помощь. Я расшвыривала врагов направо и налево, сжигала, разрывала их, но они тащили сестру всё глубже в туннели. Одна гадина всё же добралась до меня и ранила, но я не обращала внимания на боль, продолжала их преследовать. Потом они вдруг остановились и потребовали в обмен на Дину привести Кису.       Я похолодела, и мои ноги будто приросли к земле, а к горлу подступил холодный комок. Сердце забилось от страха, но я продолжала слушать дальше.       - А ещё они обещали поделиться знаниями, как нам выжить после заката.       - И что ты им ответила?       В домике воцарилась тишина. Мне казалось, что моё сердце от волнения выпрыгнет через стучащий в висках пульс. Не каждый день узнаёшь, что тебя взяли в заложники и готовы скормить каким-то тварям. Наконец, послышался тихий голос Ани:       - Я... я им не поверила... и отказалась. Зелья были на исходе, рана начинала болеть всё сильнее, и я вернулась.       - Чуть не начала сомневаться в том, что ты готова изменить идеалам революции, но ты молодец! Не предала. Значит, ты выходила за барьер?       - Под защитой, конечно, но выходила.       - Идиотское решение! В этот самый момент в барьере образовалась дыра. Через неё Тени стали благополучно просачиваться в лагерь, пока ты гонялась за иллюзией. Как если бы ты вылезла из подводной лодки, а люк не захлопнула, и вода хлынула вовнутрь, чуть не потопив её. В этом и заключался хитрый план Теней. Никакой Дины там не было. Тебя бы просто убили со временем. Но им была нужна не ты, а проход в барьере, оставшийся после тебя.       - Хм, возможно ты права! Какая глупая оплошность! Но и ты вела себя странно. Зачем привела к особняку Кису и того парня? Ты ведь вела их в ловушку.       - Парень - случайность. Мне показалось, что если Гиса будет рядом, я смогу её охранять лучше, чем в домике, но если б я знала, что Тени прорвались в лагерь, устроила бы круговую оборону и отстреливалась до последнего патрона, спасая её ценой собственной жизни.       - Дуры мы с тобой обе, Ракчева. Тени нас чуть не провели. Но как получилось, что всё закончилось благополучно?       - Валькот всех спас. Он выпустил бабочку.       - Странно. Я думала, он истратил последнюю в день, когда появилась Киса, спасая её. Выходит, у него была ещё одна.       - Да, и вчера он снова пожертвовал самым ценным ради неё. Ни ты, ни я, ни даже он не смогут сделать то, что сможет она. Потому она должна выжить любой ценой, понимаешь?       - То есть, если бы я в этот момент была за барьером, не успев вернуться внутрь...       - Да, Аня, мы бы с тобой никогда больше не встретились. Лагерь ушёл без тебя в петлю, а тени растерзали бы твоё тело через несколько часов. Я знала, что без бабочки нам не выжить, и Валькот знал, а Гиса пыталась его отговорить, чтобы тебя спасти. До последнего момента, когда уже когти были занесены для удара, мы хотели выиграть для тебя время, не зная, где ты. Я догадывалась, что ты за барьером и понимала, чем это тебе грозит. Но нам пришлось это сделать ради спасения Гисы. А особенно тот парень, Серёжа, он её пытался закрыть своим телом, приняв первый удар на себя и выиграв ещё три, может быть четыре секунды. Как же я плакала, Анька! И вдруг ты вернулась. Я люблю тебя больше жизни!       - И я тебя, Мадина. Ну, всё, не плачь больше. Я здесь, с тобой. Теперь всё будет хорошо. Иди ко мне...       Потрясённая услышанным, я стояла за кустом, не в силах пошевелиться. Значит, все мои догадки не беспочвенны. Лагерь действительно хранит множество тайн. Но что это за место? Какой-то эксперимент со временем и пространством? И самое главное - кто эти пионеры, которые меня окружают? Люди ли они вообще? Я, конечно, многое не поняла из разговора, но одно ясно - они ждут от меня каких-то действий. Но почему не расскажут каких именно? Если я могу что-то для них сделать, то сделаю, или мне просто нужно сбежать из этой психушки как можно скорей? Взрослые тоже что-то не договаривают. Вожатые обманывают, Глеб Валерьянович... Кстати, вот и он, тащит вместе с Токаревым носилки для Ани. Надо бы перед ней извиниться. Да и перед Мадиной тоже. Выходит, они меня защищают от какой-то неведомой опасности, как и Валькот? Теперь в его существовании я была абсолютно уверена. Анька своих сестёр спасти пыталась, а я ей даже завтрак не принесла. Мне стало стыдно. Ну и свинья же я!       Не заметив меня, Глеб Валерьянович с физруком зашли в домик. Послышались возмущённые возгласы Ани, о том, что она не собирается отлёживаться в медпункте, когда вокруг "такие" события, но медик в приказном порядке велел ей улечься на носилки.       - Вот ещё, - фыркнула Аня, - и сама дойду.       Но вскоре её сопротивление было подавлено.       - Только... это... несите меня по дальней дорожке... Не хочу, чтоб видел кто. А если спросят - скажите ногу подвернула.       - Не волнуйся, сейчас на завтраке все, никто не увидит.       Мне нужно было как-то извиниться перед соседками, попросив прощения за утренний скандал, и я поспешила вслед за носилками на некотором расстоянии, чтобы не попадаться на глаза этой печальной процессии. Хотя нет, сперва нужно было заскочить в столовую и попросить для Ани завтрак.       Я быстро изменила маршрут, и вскоре вбежала в зал. Завтрак уже закончился, дежурные убирали со столов. Забыв о том, что сама не завтракала, я схватила какой-то пирожок, откусила половину и с набитым ртом принялась рассказывать, как Аня попала в медпункт с вывихнутой ногой, требуя какой-нибудь еды для неё. Повариха лишь сочувственно кивала головой, пока упаковывала котлету с яичницей и наливала в термос горячий чай.       На выходе я наткнулась на Ярославу Сергеевну, и она сразу поняла, куда я бегу с порцией горячего завтрака. Вожатая одобрительно покивала головой, и сказала:       - Я очень рада, что ты не бросаешь в беде свою подругу и заботишься о ней. Ты настоящая пионерка. Жаль, что Аня не сможет идти с нами в поход.       - Тогда и я не иду! Я буду с ней.       - Гиса, я ценю твоё самопожертвование, но твоя помощь в медпункте не нужна. За ней присмотрит Глеб Валерьянович. Зная его профессионализм, я уверена, что Аня завтра уже будет стоять на линейке. Вывих ноги - не смертельно опасная болезнь, и не нужно сидеть рядом с кроватью. Достаточно того, что ты принесёшь обед и навестишь перед сном. Ведь тебе самой не приятно, когда тебя считают больной и сочувствуют? Впрочем, я не могу тебя уговаривать, но мне бы хотелось, чтобы ты пошла вместе с нами в поход. Обычно, я много рассказываю об истории лагеря, о местах боевой славы, находящихся неподалёку. Тебе наверняка будет интересно, может быть, ты найдёшь ответы на свои вопросы, уверена они у тебя есть. А потом мы посидим у костра, испечём картошку и споём походные песни под гитару. Все, кто идёт в поход, строятся на площади в 15-00. Будем тебя ждать.       Я кивнула головой. Да, в поход пойти стоило. Это мой шанс отсюда сбежать. Главное выйти за территорию лагеря, а потом потеряться на тропинке, заблудиться в кустах, отстать от группы. Может быть, выйти к реке, потом на дорогу за ней? Нужно как следует изучить и запомнить местность. Тщательно подготовиться, собрать припасы, фонарь, спички, тёплые вещи и дёру отсюда! Рано или поздно я обязательно выйду в какую-нибудь деревню, откуда доберусь в город. Там найду бабушку, и этот кошмар закончится. Вспомнив Буку и жуткую Тень, нависшую надо мной в ночном небе, я поёжилась - кто знает, какие сюрпризы ещё преподнесёт мне лагерь, а умирать как-то не хочется.       Обдумывая детали плана своего побега, я сама не заметила, как оказалась с завтраком для Ани у дверей медпункта. Навстречу мне шла довольная и сияющая Саша. Интересно, она теперь здесь всегда дежурит? Не сменила ли она желание стать вожатой на желание стать медсестрой? Я ей с улыбкой подмигнула:       - Привет! Как прошли твои утренние процедуры?       - Ой, Гиссарико! Не ожидала тебя здесь встретить. Ты откуда знаешь? Ах да, ты ведь вчера присутствовала при разговоре с Семёном Михайловичем. У Глеба такие руки, крепкие, мужские и в то же время очень нежные.       - И что он делал этими руками? - хихикнула я.       - Массаж конечно! А ты что подумала? Каждое утро теперь. 10 сеансов, дальше - в зависимости от моего самочувствия. И никаких жалоб он не напишет, потому что сам Семён Михайлович...       - Знаю, знаю. Ты в поход идёшь?       - Собираюсь. Меня всё равно освободили от дежурств. Надеюсь, медработник в походе нас будет сопровождать? Это ведь тоже культурно-массовое мероприятие, как сказал Семён Михайлович.       - Ох, Сашка...       - Гиссарико, ты не представляешь, как мне сейчас хорошо.       - Неужели процедуры нельзя перенести на более позднее время? Ярослава Сергеевна очень волновалась, что тебя не было на линейке.       - Да я и шла на линейку, просто по дороге был медпункт, а в окне горел свет, а в кабинете был он. И тут у меня голова разболелась вдруг...       Я поняла, что Глеб Валерьянович будет единственной темой нашего разговора.       - Ладно, я иду Аньку навестить, не знаешь, как она?       - Не знаю, ладно, я побежала, дел много. Спасибо тебе!       - За что?       - Да за всё! - Саша вдруг крепко меня обняла, и побежала к домикам, насвистывая весёлую песенку. Надо же, как любовь преображает людей! Я вспомнила, какой серьёзно-вежливой она была при нашей первой встрече. А сейчас порхает, как бабочка. Впрочем, даже если у них с Глебом Валерьяновичем нечто большее, чем просто массаж, мне до этого нет дела.       Я вошла в медпункт с небольшим свёртком и сразу поспешила в кабинет доктора. Он был на месте, но кушетка была пуста. Я постучалась.       - Доброе утро ещё раз. А где Аня?       - Твоя подруга сейчас в изоляторе. Я решил, что так будет безопаснее.       - Она так серьезно больна? Ей стало хуже? Может быть, её в город отправить?       Я побледнела. Глеб Валерьянович серьезно посмотрел на меня:       - Гиса, скажи, ты видела, кто и как нанёс ей эту рану?       - Нет, но она упоминала про..., - я запнулась, не зная, говорить ли дальше, и вспомнила, как выболтала Мадине историю про Буку. Правда здесь я не давала каких-то клятв, но всё же, говорить не стоило. - Про то, что в темноте напоролась на ветку дерева... Но почему она в изоляторе?       - Раз ты не хочешь со мной откровенно общаться, то и мне нечего тебе сказать. Завтрак оставь на столе, я ей сам передам. Приём окончен.       - Подождите, я должна знать. У неё какая-то инфекция?       - Я отвечу тебе при одном условии, если ты мне расскажешь всё что знаешь. И чем быстрее, тем больше шансов у меня будет спасти твою подругу. Анна может умереть в любую минуту.        - Глеб Валерьянович, скажите, пожалуйста, что это неправда! Я, конечно, расскажу, всё что знаю, но я ничего не понимаю. Я слышала только разговор, но не видела. Мы были в другом месте с Мадиной, а Аня в каких-то подвалах сражалась с монстрами.       - Так я и думал. Но позвольте уточнить - где это были вы с Мадиной?       Я молчала и ненавидела себя. Снова мой язык всё выболтал.       - Хорошо, можешь не отвечать, я всё равно узнаю, но к делу это отношения сейчас не имеет. Пойдём в кабинет.       Глеб Валерьянович подошёл к шкафу, открыл его и достал оттуда герметически закрытую банку с каким-то предметом, плавающем в жидкости. Он поставил эту банку передо мной со словами:       - Скажи, ты знаешь, что это такое?        Некоторое время я пыталась понять, что внутри. То ли шип, то ли какой-то коготь. И вдруг вспомнила. Кровавая луна в ночном небе, жуткий вой, разрывающий уши до самого сердца, обнимающий меня Серёжа, и огромная когтистая лапа, занесённая для решающего удара. Без сомнений, это был коготь Тени. Я вжалась в стул, представив, как одним ударом он мог перерубить пополам Серёжу, а затем меня. Даже заспиртованный в банке он выглядел зловеще. Я молча кивнула.       - Где ты его видела? - продолжал допрос Глеб Валерьянович.       Отпираться было бессмысленно, по моей реакции он и так всё понял.       - Ночью, на поле, у старого особняка во время битвы. Точнее, она не состоялась, их было слишком много, но нас спас один человек, или не человек.       - Как интересно. И ты утверждаешь, что Ани с вами не было?       - Не было. Это правда, - я сидела на стуле, будто осуждённая в ожидании своего приговора. Глеб Валерьянович возбуждённо ходил по кабинету, молчал и о чём-то думал. Затем сказал.       - Дело тут такое... такое дело... у меня есть все основания предполагать, что рана была нанесена именно этим предметом, хотя назовём вещи своими именами, когтем. Странно, что Аня вообще выжила. В рану попал яд, который её быстро убивает. Насколько он опасен для окружающих - я не знаю, но на всякий случай поместил её в изолятор во избежание распространения неизвестной инфекции. С ней общались и ты и Мадина, и я, но судя по тому, что ухудшения вашего здоровья не произошло, я делаю вывод о том, что для окружающих яд опасности не представляет, а вот для раненого... Дело плохо. Очень плохо. Я должен взять образцы тканей. Ещё мне понадобится анализ крови твоей и Мадины. Особенно Мадины, так как она обрабатывала её рану. Скажи, ты ни с кем не общалась больше?       - С Сашей говорила. Ещё в столовой была, когда еду приносила. А утром мы все на линейке стояли.       - Тогда карантин объявлять бесполезно. Либо яд безвреден, либо вскоре лагерь прекратит своё существование. Остаётся лишь ждать.       - Чихать мне на лагерь! Что будет с Аней? Я могу её увидеть?       - Да, но внутрь к ней, я тебя не пущу. Поговорите через стекло.       - Глеб Валерьянович, но как же? А вдруг? - я всхлипнула, - вдруг это последний раз?       - Гиса, я не могу рисковать твоим здоровьем и возможно жизнью. Этот яд неизвестен науке, и никто не знает, к каким последствиям может привести заражение. Есть шанс, что исход окажется не летальным, и организм справится, самостоятельно выработав противоядие.       - Шанс? Вы так спокойно говорите о человеке, жизнь которого висит на волоске? Вы же доктор! Вы обязаны её спасти. Вылечить!       В ответ Глеб Валерьянович лишь развёл руками и открыл изолятор. За стеклянной дверью лежала на кушетке перевязанная Аня. Я радостно бросилась к стеклу и постучала. Она меня заметила и сделала попытку подняться, но тут же схватилась за ребро. Глеб Валерьянович замахал руками, но девушка, стиснув зубы, всё же встала и подошла, не обращая внимания на его протесты. Пациентка была очень слаба. В руке у неё был какой-то железный предмет. Одной рукой опершись о тумбочку, она начала что-то чертить им на стекле. Сперва доктор хотел остановить её, но вопросительно посмотрел на меня. Аня нарисовала букву "А"       - Она не может говорить и хочет что-то написать, но что?       Вторая буква была "Д". Неужели у Ани опять эти приколы про ад? Но она написала третью букву - "А"       "АДА"       - Ты хочешь, чтобы я попросила помощи у Ады?       Аня радостно закивала. Затем развела руками, мол простите меня, ребята, так получилось, и вновь рухнула на кровать.       - Гиса, случай неординарный. Я должен постоянно быть здесь, следить за её состоянием. Выходит, вся надежда только на тебя. Не знаю, чем ей поможет Ада, но, как ни странно это звучит из уст врача, это единственная надежда.       Я кивнула и со всех ног помчалась в библиотеку. Захочет ли Ада разговаривать со мной, было уже вторым вопросом. Недалеко от нашего домика я буквально врезалась в Мадину, чуть не сбив её с ног, но была остановлена железной хваткой.       - Эй, куда так спешим?       Я виновато опустила голову:       - Не знаю, как тебе сказать, но хочу извиниться за утренний скандал. Я ведь не знала, что вы с Аней меня защищаете.       - Слышала разговор, значит? Ладно, брось, проехали. Я долго не обижаюсь. Отнесла ей завтрак?       - Мадина, понимаешь... я не знаю, что делать... она...       Вдруг слёзы сами подступили к горлу, и я разрыдалась. Кажется, Мадина поняла.       - Что с ней? Ей стало хуже?       - Да, совсем говорить не может, Глеб Валерьянович сказал, что рана опасная. И... и..., - я не прекращала рыдать.       - О, нет! Я должна была догадаться. Коготь Тени?       - Да, противоядия в медпункте нет.       - Чёрт! Мне нужно к ней, - Мадина уже хотела бежать, но вдруг остановилась, - стоп. Я же не знаю состав мази! Я использовала последнюю. Выходит, этот докторишка насилу закрыл её в медпункте и не может вылечить? Аня говорила, что ей трава нужна, а он "постельный режим". Сейчас я с ним разберусь, но жевать резину некогда.       - Аня написала на стекле слово "АДА" и хочет, чтобы я попросила у неё помощи. У этой сумасшедшей?       - Хм. Возможно, не такая она и сумасшедшая. Сделаем так. Ты беги к библиотеке, постарайся что-нибудь узнать у Ады, а я пока загляну к этому светилу медицины, заодно поговорю с ней.       - Аня очень слаба, тебе не удастся с ней поговорить, а Глеб Валерьянович хороший врач, он делает свою работу.       - Я заметила. Собирается угробить самого дорогого для меня человека.       - Да он тебя просто вышвырнет.       Мадина засмеялась:       - Сомневаюсь, что это у него получится.       - Мадина!       - Революционный приказ слышала? Шагом марш выполнять!       И она умчалась в сторону медпункта. Не понимаю, что даст ей этот скандал, если Аньке всё равно легче не станет? Так. Время. Сколько сейчас? 10:30.       Вдруг внутри меня что-то переключилось. "Гиса, ты слишком серьёзно стала воспринимать спектакль. Неужели ты поверила в этот розыгрыш, как вчера с террористами?" Чужой, незнакомый голос отчётливо произносил эти слова в моей голове. Я оглянулась - вокруг никого не было. Вот только галлюцинаций не хватало! "Гиса, зайди в домик, погляди на себя! Тебе не нужно никуда спешить!" Я не слышала прежде этого голоса, и могу с уверенностью сказать, что принадлежал он не Валькоту. Тогда кому?       Я остановилась напротив домика и поднялась на крыльцо по ступенькам, вошла в комнату. Таймаут. Нужно привести мысли и себя в порядок. Взглянув в зеркало, я не узнала своего отражения - не расчёсанная, уставшая, с мешками под глазами, да ещё и заплаканная. Нервные переживания последних дней превратили меня, как сказала бы Анька, в зомби. При мысли о ней я снова начала плакать. Нет. Так дело не пойдёт. Нужно взять себя в руки и сосредоточиться. Кто они для меня такие? Может быть, весь этот лагерь какая-нибудь выдуманная иллюзия. Я им ничем не обязана. Ни им, ни Тесле, ни Генде, ни этому странному парню из снов. Возможно, он кого-то спас, но меня выдернули из привычного мира, оторвали от близких, постоянно обманывают, не доверяют, да ещё и подвергают смертельной опасности. Какой смысл расстраиваться из-за происходящего? Вместо слёз мне нужно думать каким образом отсюда сбежать. Почему я вдруг решила, что Анька умирает из-за меня? Она отправилась куда-то, ни слова не сказав ни мне, ни вожатым, ни даже Мадине. Если её сестёр кто-то похитил и держит в каких-то подземельях, то для этого существует полиция. Если вместо того чтобы заявить куда следует и провести антитеррористическую операцию она лично ввязалась в бой, то виновата исключительно сама. С другой стороны, не могу же я её оставить умирать. Одно дело злиться на человека или не доверять ему, но не принести лекарство - это уже подло.       "Не спеши в библиотеку, проверь, что у неё в рюкзаке" - снова послышался голос. Я ничего не понимала, скорее всего, это просто встревоженные мысли. Мой взгляд упал на Анькин рюкзак, лежащий у её кровати. Это было не совсем красиво - рыться в чужих вещах, но не воспользоваться таким шансом я просто не могла. Вдруг я найду здесь какие-то подсказки ко всему, что происходит? Мадины не будет несколько минут, но всё же я, осмотревшись, занавесила окно и заблокировала изнутри замок, чтобы никто случайно не вошёл. Приняв необходимые "меры предосторожности", я подняла рюкзак и осторожно потрясла. Внутри что-то звякнуло. Затем расстегнула замочек и заглянула вовнутрь. Ничего не случилось - меня не парализовало, взрыва не произошло, и гремлин оттуда не выпрыгнул. На дне позвякивали несколько разноцветных скляночек, вперемешку с какими-то пакетиками и коробочками. Поверх лежала небольшая, но довольно потрёпанная книга в кожаном переплёте. Уж не тот ли самый манускрипт по магии, который Аня нашла в Чернобыле? Я вытащила её и пролистала несколько страниц с загадочными схемами, рисунками и непонятными словами, написанными на незнакомом языке. Так и есть. Наверное, это какие-то заклинания, лучше их не читать, а то призову какого-нибудь демона. Из книги выпал сложенный вчетверо листок. Развернув его, я увидела, что это карта лагеря с кружками, стрелочками и пометками. Над кружочками были проставлены цифры, а внизу что-то вроде таблицы:       Гравитон №4, склад, нестабилен, проверить.       Гравитон №2, ворота. Заряд 24%, доложить руководству.       Гравитон №16, столовая, нестабилен, проверить.       Гравитон №11, библиотека, помехи или неисправен, разобраться.       Видимо, речь шла о каких-то неизвестных мне устройствах, размещённых на территории лагеря, о которых Анька собирала информацию. Но мне эти цифры ни о чём не говорили. Из этого следовало лишь то, что она в курсе происходящего, но говорит гораздо меньше, чем знает.       Аккуратно сложив листик и книгу обратно в рюкзак, я поставила его на прежнее место с мыслями что сейчас происходит в медпункте. Надеюсь, там обошлось без мордобоя? Или Мадина в порыве ярости крушит кабинет Глеба Валерьяновича? Всё же Аньку чисто по-человечески жаль. Она ко мне хорошо отнеслась, как, впрочем, и Мадина. Как бы там ни было, но я должна ей помочь.Но как только я вышла из домика, желание немедленно бежать в библиотеку, спасая жизнь подруги, снова пропало. "Не спеши, времени ещё предостаточно", - то ли мысли, то ли голос одобрили мои действия.       Я направилась к летнему умывальнику за домиком, расчесалась и умылась. Даже попыталась улыбнуться. Ну вот, Гиссарико, теперь другое дело, ты готова к переговорам с Адой. Главное, не забывать, что всё это игра для моего выздоровления. И незачем погружаться с головой в лагерную жизнь. Я даже удивилась, что несмотря на недосып и все те ужасы, которые я видела ночью, со мной не случился припадок. Всё же Глеб Валерьянович гений, раз придумал такую методику лечения для меня. Интересно, а Тени - это переодетые пионеры или такие куклы на радиоуправлении, как в комнате ужасов "Лунапарка"? Скорее всего, второе, только как они сделали, что они летают? Наверное, где-то внутри баллон с гелием. А я уж было испугалась по-настоящему. Неужели папа столько денег вложил, чтоб создать все эти декорации для моего лечения? Или просто здесь реабилитационный центр? (Вот Ада точно на лечении.) Потому и сигнал мобилки глушат, и родителей не пускают, чтоб создать полную иллюзию оторванности от мира. Хотя здесь довольно хорошо. Чистый воздух, природа, неплохо кормят, а вчерашний фейерверк чего стоит! Приеду домой, обязательно обо всём этом напишу в блог, а пока что на досуге сделаю несколько заметок и зарисовок. К примеру, нарисовать Тень и Буку? Таких в зоопарке не встретишь.       "Но ты можешь встретить их в особняке, иди туда!", - яркая, словно молния, вспышка в голове.       Конечно! Аня меня больше не интересовала. Я вернулась в домик, чтобы взять альбом и карандаши, вспомнив "Муки Ада". Смогу нарисовать и получше! На выходе я взглянула в зеркало. Позади клубилось облачко серого тумана, и я готова была поклясться, что внутри него блеснули два огненных глаза. В страхе я обернулась. Передо мной стоял парень в плаще и капюшоне, я не поняла, каким образом он попал в домик, видимо я оставила незакрытой дверь.       - Здесь у тебя нет власти над ней! - он резким движением рассёк туман и тут же исчез вслед за ним.       Всё произошло настолько быстро, что я даже не успела испугаться.       - Кто здесь? - закричала я. Естественно, никто не ответил. Я осмотрела домик, заглянула под кровати, в шкаф - пусто. Замок на двери был закрыт. Значит, у меня снова начались галлюцинации! Сперва я даже не поняла, что я делаю в домике, ведь я спешила в библиотеку. Да и зачем мне вдруг понадобились карандаши и альбом, которые я держала в руках? Я взглянула на часы - 11! Целых полчаса потеряно! За это время Аньке могло стать хуже. Стремглав я вылетела из домика и остановилась, переводя дыхание, лишь у дверей библиотеки.       Мысленно я принялась выстраивать с чего начать разговор с Адой, и как только собралась войти, дверь распахнулась, и оттуда вышел парень с крашеными зеленоватыми волосами. Сомнений быть не могло. Макс. Я-то думала, он лежит в медпункте, а оказывается жив - здоров, и, конечно же, из медпункта сразу в библиотеку - на пару с Адой читать Пушкина. Вид у него был подавленный, а рука перебинтована, и он старался её прятать за спину. Наверное, следовало спросить, как он себя чувствует? Но Добров начал первый:       - Привет, Гиса. Я хотел извиниться за то, что случилось в зале и за поведение Ады. Пусть она не совсем адекватная, но по-прежнему мне дорога, и я её люблю. Мне бы не хотелось, чтобы она думала, что между нами что-то есть... Ну, ты понимаешь..., - Макс на минуту замялся, - этот кружок, и платья, они просто для репетиций, ты, конечно же, красивая и талантливая, но мне интересна как актриса, а не как девушка, - ему становилось всё тяжелее подбирать слова, и он начал переминаться с ноги на ногу, видимо жалея, что начал разговор.       Ох, сегодня настоящий день извинений.       - Макс, всё нормально. У меня тоже нет к тебе никаких "таких" чувств. Ада, конечно, девушка слегка сумаш-... специфическая, но раз тебе нравится, это твой выбор.       - Я не об этом. Я хотел попросить тебя остаться в кружке, если его не закроют после случившегося.       - Подумаю. Только никакого зелёного платья. Из-за него я дважды попала в неловкую ситуацию.       - Понимаю. Приходи завтра, и мы продолжим репетировать. Со мной, как видишь, почти всё хорошо, только писать не могу. Глеб Валерьянович просто волшебник. Рука совсем не болит. Но пару дней мне придётся походить с этой повязкой. Ада теперь мой секретарь, будет вносить изменения в сценарий. Спектакль отложили на несколько дней, и у нас есть дополнительное время.       - Смотрю, вы помирились?       - Да, я сам сглупил. Это не её вина.       - Макс, ты чуть не сгорел! Если ты знал на что идёшь, то зачем было так безответственно себя вести?       - Психанул из-за стихов. Зачем было их читать?       - Стихи-то мне понравились, а вот твоя выходка - нет. Ты всех перепугал до смерти.       - Ты прям как вожатая. Мне уже от всех досталось, и от Семёна Михайловича, и от доктора, и от Ярославы Сергеевны. Меня под наблюдением пока оставят. И рапорт товарищу Генде составили! Но бедная Адочка! Свечку конфисковали. Она в неё вцепилась - не отдам - кричит, хоть режьте. Силой отобрали.       - Ну и правильно сделали, она совсем с ума сошла, меня тоже этой свечкой чуть не сожгла. А если бы я загорелась как ты?       - Она что, и тебя заставляла руку в огонь совать?       - Добровольно-принудительно. Я провела рукой над пламенем, и ничего не почувствовала. Было совсем не горячо, даже немного приятно. А почему ты вдруг загорелся?       - Гиссарико, это не простая свечка, и не простой огонь. Кое-кому он может очень сильно навредить.       - Как тебе?       - Да. Ада хочет проверить всех пионеров.       - Проверить что?       - Как бы тебе это сказать... Есть разные миры, в них живут разные... люди. Эм... Знаешь, я не готов тебе объяснять - поговори лучше с кем-то другим. Не думай об этом, приходи на репетицию завтра. Всё будет хорошо, мне пора.       Он помахал на прощание здоровой рукой и убежал по дорожке. Что же это получается? Здесь не только пионеры из разных времён, но ещё и с других планет? Или что имел в виду Макс под словами "разные миры - разные люди". Выходит, инопланетяне боятся огня? Значит, есть такие, которые боятся воды? Или не могут дышать кислородом? Но пионеров в скафандрах со щупальцами я ещё не встречала.       Пожав плечами, я открыла тяжёлую дверь библиотеки. Мне показалось, что в конце коридора были слышны чьи-то всхлипывания, и осторожно заглянула в зал. Ада рыдала, уткнувшись в книгу. Неужели она из-за своей свечки так переживает? Я слегка откашлялась и постучала по стойке. Ада со злостью подняла на меня заплаканные глаза:       - Чего пришла? Поиздеваться, как все? Или утешать будешь?       - Н... нет... я за помощью вообще-то... Но, вижу, у тебя что-то случилось?       - "Что-то случилось", - передразнила Ада, - как видишь ничего особенного. Просто заперли здесь. Я теперь - как ты!       Ада злобно усмехнулась.       - Тебя заперли в библиотеке?       - Нет. ЗДЕСЬ!       Библиотекарша произнесла это слово зловещим шёпотом, обведя рукой книжный зал. Трудно было понять, что именно она имеет в виду.       - Ты сможешь мне помочь?       - Нет! Я никому помогать не буду. Вы все заодно! Весь лагерь против меня и Макса. Все здесь хотят нашей смерти. Потому что завидуют нашей любви.       - Успокойся, никто не хочет ничьей смерти. Помощь нужна не мне, а Аньке.       Ада грустно усмехнулась.       - И что же сделала твоя Анька, когда меня унижали? Когда скрутили руки и отобрали самое ценное? Ничего! Она даже не пришла.       - Аня не пришла потому что тяжело ранена. Если бы могла, то примчалась бы сразу, как в тот день, когда спасала тебя от Буки. Настал твой черёд её выручить.       Ада замешкалась в нерешительности.       - Не знаю, верить тебе или нет. Я должна с ней поговорить.       - Это невозможно, она в изоляторе и не может говорить. У неё опасная рана, в которую попал яд. Глеб Валерьянович противоядия не знает. Время идёт на часы, если ни на минуты. Ей становится хуже.       При упоминании о докторе глаза Ады гневно сверкнули.       - Это он распорядился забрать свечку! А теперь собирается загнать Аню в могилу! Единственную пионерку, которая нормально ко мне относилась и была согласна с моей теорией, что скоро всем здесь крышка. Не кажется ли тебе, Гиса, что завтра на её месте окажусь я? И товарищ Генда в очередной раз выйдет сухим из воды?       - Прости, я не очень поняла, куда он выйдет?       - А, я же забыла, что ты японка. То есть останется безнаказанным.       - Ада, я не понимаю ничего из того, что происходит в лагере. Мне никто ни о чём не рассказывает, но сейчас не до этого. Сейчас нужно спасти Аню. У тебя здесь много книг. Возможно, есть по медицине. Возможно, я смогу найти...       - Ничего ты в них не сможешь найти, - прервала меня Ада, - чем ранена Аня?       - Глеб Валерьянович сказал, что это коготь Тени.       Библиотекарша устало, будто подкошенная, опустилась на пол, закрыла глаза и принялась тереть виски. Сперва я подумала, что ей плохо, но вскоре она прошептала, не глядя в мою сторону:       - Как давно и где?       - Сегодня ночью. В каких-то подземельях, но я точно не знаю.       - Время ещё есть. Однако, его не так много. Значит, Анька ввязалась с ними в открытый бой? Правильно сделала! Всё же лучше, чем здесь взаперти дохнуть. Хорошо, я помогу. Ей нужна особая трава для противоядия, а точнее мох. Я сейчас принесу. Она спасла мою жизнь, я спасу её.       Ада поднялась и направилась за шкаф, туда, где был спуск в подземелья.       - Не вздумай за мной идти, - сказала она железным голосом, таким, что спорить с ней не возникло бы ни малейшего желания.       Вскоре я услышала где-то вдалеке скрип и хлопок железной двери, что свидетельствовало о том, что Ада вошла в туннели. Я уселась за её столом и, то и дело поглядывая на часы, принялась ждать. Мне на глаза попалась маленькая записная книжечка, которая будто сама выпала с полки, желая, чтобы я её прочла. От нечего делать, я открыла первую страницу. Неровным подчерком там было написано:       * * *              ... (Дата неразборчиво.)       Мальчишки говорят, что это всего лишь старый особняк на краю деревни. Завязался спор, кто сможет целую ночь провести в нём. На "слабо" берут. Но все эти выдумки про призраков и вампиров - полная чушь! Мы живём в XXI веке!       ...       Ну вот, ничего не произошло, как я и говорила! Ссыкуны зауважали. Я теперь для них авторитет. На "вы" здороваются. А дверь внизу всё же интересная. Надо будет найти способ открыть. Может, там сокровищница графа или камера пыток?       ...       Не оставляю попыток отпереть дверь. При взрыве чуть не обрушился второй этаж и местные сбежались. Едва успела спрятаться. Так не пойдёт. Жду ответа от дяди. Он у меня в прошлом... спец по замкам.       ...       Дядя не приедет, но пару дельных советов дал. Вечером попробую.       ...       Чертовщина какая-то! Что-то щёлкнуло внутри, но дверь не открывается. Как бы не сломать замок окончательно... Сдался он мне! С другой стороны, как ещё развлекаться на каникулах? Надеюсь, там всё же золото, а не скелеты.        ...       Пойдём другим путём. Если есть дверь, от неё должен быть и ключ. Обыскиваю пустые пыльные комнаты. Вдруг он где-то спрятан? Надежды мало, но что делать? Варька спрашивает, куда я всё время хожу? Говорю, что купаться на озеро. Строго предупредила не заходить в старый особняк. Конечно!       ...       Не ключ, но какой интересный подсвечник! Старинный! Единственная находка. Остальное давно растащили, а его между досками, наверное, не заметили. Варьке не показываю. Сразу вопросы будут откуда. Перепрятала. Как вернусь в город, продам в антиквариат. Тяжёлый, серебряный, ручная работа. Рассчитываю выручить тысяч десять. Каникулы прошли не зря.       ...       Завтра домой. Жаль, загадка двери так и осталась не разгаданной. Приеду однажды сюда с научной экспедицией, а пока что экзамены и поступление на истфак в МГУ. Упаковываю свою находку на дно рюкзака. Всё же я настоящий археолог!       ...       Она... она открылась! Ключ в форме бабочки! Он был в рукоятке подсвечника. Я, Аделина Новикова, делаю первый шаг в темноту навстречу неизвестности. Страх? Я не знаю, почему его нет. Вместо него эйфория и жажда открытий! Неужели я, как мой кумир Говард Картер, ступаю в мир неизведанной древности? Из подземелья на меня веет сыростью и неизвестностью. Лучшее, что может быть в жизни - стоять на пороге нового открытия. Эти строки я пишу при свете свечи, вставленной в подсвечник. Я боюсь потерять время, чтобы более тщательно подготовиться к экспедиции, ведь утром у меня автобус в город.       ...       (сбивающимся, прерывистым подчерком, на листике несколько высохших капель крови)       Если бы я могла... если бы я знала... я должна немного отдышаться... должна собраться с мыслями... только строки, только буквы помогут мне не потерять рассудок. Постараюсь, если смогу...       Итак, я шла. Вначале коридор был прямой. Потом появились ответвления. Их становилось всё больше. Это были катакомбы. Мне стало не по себе. Вокруг что-то менялось... Это сложно описать, но стены будто расплывались. Так бывает, если надышаться каким-то газом или от недостатка кислорода. Чувствовала я себя прекрасно, и подумала, что это какое-то видение, но рисковать идти дальше не стоит. Я решила вернуться. Но когда обернулась, за мной стояли ОНИ! Не приближались, а просто смотрели огромными пустыми глазами (?) с красным огнём внутри и покачивались как бы в воздухе, не касаясь пола. Так я ещё никогда не орала. Мой собственный крик, разорвавший тьму подземелья, стоял эхом у меня в ушах, подталкивая бежать вперёд, не оглядываясь. Как ни странно, но свеча не гасла от ветра, а продолжала освещать, хоть и не ярко, дорогу. Убежать я не смогла, почувствовав лёгкое и холодное прикосновение к плечу. Инстинктивно я обернулась и ударила то, что ко мне прикоснулось, свечкой. Призрак издал жуткий вой и загорелся. Те, кто за ним следовали, остановились в нерешительности. Это дало мне несколько секунд, и я снова побежала. Мне показалось, что я увидела свет, хотя это было невозможно. Впрочем, это могло означать спасительный выход. По доносившемуся сзади вою я поняла, что погоня возобновилась и решила вновь воспользоваться свечкой. В узком коридоре у меня было преимущество. Каждый раз, когда я попадала в цель, призрак загорался, но их становилось всё больше и больше. Медленно я отступала по туннелю назад, и оказалась в огромной комнате. Здесь твари меня окружили. Сперва я ещё какое-то время отбивалась, но вскоре почувствовала острую боль в руке и потеряла сознание.       Что произошло дальше, я не помню. Открыла я глаза на соломенной подстилке. Рядом со мной сидел какой-то парень. Заметив, что я пришла в себя, он улыбнулся, дал мне воды и заговорил. Я даже не уверена, что слышала его голос, скорее слова отдавались в моём сознании. Он сказал, чтобы я ни о чём не волновалась, так как теперь в безопасности. Я не знала, кто он, можно ли ему верить, и тем более, где я нахожусь. А находилась я в какой-то каменной комнате, видимо всё ещё в подземелье, единственным источником света была моя свеча, в свете которой этот парень казался мне полупрозрачным, как и незадолго до этого стены подземелий. Я снова решила, что у меня видения, и отодвинулась от него, вжавшись в стену. Но парень лишь улыбнулся.       - Я не причиню тебе вреда, - сказал он спокойно, - уж если тебе удалось прорваться сюда, победить Тень и не погибнуть от ранения, ты очень сильная. Я зайду позже, а сейчас... Дина! - позвал он.       В комнату вошла девушка, скорее девочка лет 14-ти.       - Дина, наша гостья пришла в себя, помоги ей переодеться и проверь, как заживает рана.       ...       Я уже могу вполне нормально ходить. Познакомилась с жителями подземного города. Да-да. Здесь целый город. Его обитатели дети и подростки. Меня удивило то, что здесь нет ни одного взрослого, но все они относятся ко мне дружелюбно. К сожалению, я не могу видеть в темноте, как они, и мне выдали какой-то странный фонарик. Свеча стоит в моей комнате и до сих пор горит. Я не могу объяснить почему. Мне разрешили её оставить, но сами к ней не приближаются и ходить по туннелям с ней не разрешают. Такое впечатление, что они её сами боятся, как и те существа внизу. Этих жутких существ они называют их Тенями, но в город им не пробраться. А в городе есть и еда, и вода, и даже книги, которые я читаю целыми днями. Впрочем, здесь нет времени - понять день сейчас или ночь невозможно.       Парня, которого я видела в первый день, зовут Макс. У него необычные, зеленоватые волосы. Я решила, что крашеные, но он сказал, что это их естественный цвет. Не очень ему поверила. Зато, когда увидела себя в зеркале - ужаснулась. Мои волосы пепельно-серого цвета! Я поседела за один день! Уж кому-кому, но теперь краситься придётся мне. Если выберусь. Насчёт выхода на поверхность они странно молчат или переводят разговор на другую тему. Видно, что не хотят рассказывать. Макс сказал, что всё расскажет, когда я окончательно поправлюсь. Почему-то я ему верю.       ...       Это было... это было так... прекрасно... и необычно... мы с Максом... ну словом, мы поцеловались... Я не могу писать... пока... Очень счастлива....       ...       Провожу много времени с Максом. Здесь самый настоящий театр, в котором он ставит спектакли. Конечно же, я играю главную роль! У меня, оказывается, есть талант, но до него мне далеко. Он пишет не только сценарии для театра, но и стихидля меня. Это так приятно. А ещё мы купаемся в подземной реке, играем в догонялки в туннелях, он учит меня разным интересным вещам, например, как приготовить зелье-противоядие от раны, нанесённой Тенью. Я совершенно не хочу возвращаться на поверхность. Мне так хорошо с ним. Но он хмурится, когда я говорю, что мы останемся здесь вместе, и говорит, что мне придётся скоро уйти. Но я не хочу уходить! Я хочу быть с ним, пусть даже под землёй.       Кроме Макса у меня появились подруги. Это сёстры - Дина и Наташа. Очень симпатичные и жизнерадостные девочки, тоже играют с нами в театре. Но грустят часто. Их старшая сестра погибла, но они не хотят рассказывать, как. Наверное, при битве с монстрами. Мне очень жаль, особенно когда они плачут. Здесь есть ещё несколько странных ребят разного возраста из одной московской школы, но они держатся независимо и не общаются с нами.       И снова мои мысли возвращаются к Максу. Его прикосновения такие нежные.       ...       Не могу сдержать слёз! Макс сказал, что нам пора расставаться. Мне нужно идти на поверхность. Я не... не понимаю... почему... мы должны... я должна... Но он непреклонен. Хотя я знаю, что ему тоже больно. Заявила, что никуда не пойду, но он запер меня в комнате и сказал, что скоро придёт. Я слышу открывающийся замок. Это Макс. Наша последняя минута вместе. И всё потому что я - человек, а он... он... то, что я видела при пламени свечи - не иллюзия.       ...       Долго не писала. Я ненавижу этот лагерь. Я ненавижу всё, что вокруг происходит. Я хочу обратно, в тот мир, где была счастлива. Пусть даже он под землёй, без единого луча солнца. Оно меня не радует. Меня не радует лето, свежий воздух, птички-бабочки. Мой мир не здесь. Они считают меня "того", лечат в медпункте, по утрам водят на линейки. Но я однажды найду способ вырваться отсюда, отыскать подземный город и Макса. Он сказал, что это невозможно. После того как пройду какой-то барьер, пути назад не будет. Но я знаю, что это не так. А они не знают. Потому каждую ночь я поворачиваю ключ в замке, спускаюсь вниз и составляю карту катакомб.Я выберусь из этого лагеря. Иногда мне кажется, что всё происходящее вокруг - сон. Но свеча на столе напоминает, что это не так. Со мной общается только Анька. Остальные принимают за сумасшедшую и давно оставили в покое. Впрочем, с Анькой тоже никто не общается в силу её характера. Она имеет какое-то отдалённое отношение к службе безопасности лагеря, но я не лезу в её дела, а она в мои. В туннели лезть настойчиво не рекомендует, но считает, что барьер проходим в обе стороны, так что я своих исследований не оставлю. Когда её нет, я читаю книги и ухожу в их волшебный мир.Так я забываю обо всём, что произошло, кроме того, кто мне больше всех на свете дорог. Меня назначили заведующей библиотекой. Что ж, прекрасно! Здесь я смогу втайне от всех искать ответы, которых нет в книгах.       ...       Это случилось... Ко мне пришёл Макс! Я не верю до сих пор своему счастью. Пока он сможет приходить только по ночам, его тело ещё нестабильно, как он выразился. Но мне всё равно, пусть так! Пусть хоть пять минут в день. Мне достаточно знать, что я не сумасшедшая. Значит, барьер всё же проходим в обе стороны! Не знаю говорить ли Аньке? Я так счастлива, просто захлёбываюсь радостью... Утром на линейке даже флаг подняла. Порхаю бабочкой по лагерю. Вожатые меня не узнают, считая, что у меня сезонное обострение шизофрении. Пусть считают.       ...       Сегодня наш отряд пополнился новым пионером! Максим Добров, добро пожаловать в "Чайку"! А твоё тело, о...! Оно очень даже стабильно теперь.Мы занялись этим прямо на диване в библиотеке. Я даже дверь не успела запереть. Да мне без разницы! Было немного больно, но он был так нежен со мной! Я хочу повторить ещё раз! Теперь все ночи и все дни наши!       ...       Эта братия из лагеря что-то тщательно скрывает. Была какая-то заваруха на Красной Горке. Аньку немного помяли, но с ней всё хорошо. Макс успокаивает меня, но сам встревожен. Ни к чему хорошему это не приведёт. Всё не так радужно, как говорит этот пройдоха Генда на линейках на пару с вожатыми. Чем скорее мы с Максом отсюда выберемся, тем лучше. Но мои исследования ни на шаг не продвинулись. Макс не хочет рассказывать о подземном городе, а я по-прежнему не понимаю, где нахожусь и что такое этот самый барьер. Я даже не знаю, кто все эти "пионеры" вокруг меня? Не те ли самые монстры из туннелей, скрывающиеся под пионерской формой, которые меня выслеживают? У меня есть свечка, и вскоре я выясню правду. Макс с опаской глядит на подсвечник, но мне всё равно кто он. Пусть даже Полутень, но я его люблю. Самое главное, чтобы другие не узнали о его прошлом. Товарищ Генда по-прежнему считает, что Макс, как и я, пришёл через туннели из внешнего мира.              - Всё прочла? - громом прогремел надо мной гневный голос Ады. Я настолько погрузилась в её дневник, что совершенно забыла об осмотрительности и не заметила, как она вернулась. От стыда я покраснела и не знала, что сказать, спрятав глаза. Мне хотелось провалиться сквозь землю.       - Дай сюда, - Ада забрала у меня дневник, - а это отнесёшь Ане.       Она сунула мне в руку баночку со свежеприготовленной мазью из подземного мха. Я, стараясь не глядеть на разозлённую Аду, боком просочилась мимо неё и выбежала в коридор, откуда открывался путь к отступлению на улицу. Вслед мне полетела книга и проклятия Ады, но я поспешно захлопнула дверь.       Мадина уже ждала у дверей библиотеки. Услышав ругань Ады, она встревожено посмотрела на меня:       - Переговоры провалились?       - Наоборот! Прошли лучше, чем ты думаешь!       Я торжествующе показала баночку с мазью. Затем рассмотрела Мадину. Её причёска была растрёпана, вместо привычных рыжих хвостиков спутанные волосы падали на плечи. Блузка оказалась порвана.       - Хочу задать ответный вопрос - как прошли твои переговоры с Глебом Валерьяновичем? Ты что, дралась с ним?       - Нет, просто объясняла политику партии.       - А это? - я показала на разорванную блузку.       - Пустяки, зацепилась за дверь. Но главное, что Аню выписали домой.       - Она в нашем домике?       - Именно. Как вынес, так и занёс, светило тупорылое. Но, к сожалению, она действительно плоха. У нас нет времени, я срочно должна обработать её рану, давай сюда скорее мазь!       - Не так быстро, моя дорогая подруга! Сперва ты мне расскажешь абсолютно всё, что здесь происходит. Всё, что я должна и не должна знать о лагере. Всё, что ты от меня скрываешь.       - И с какой радости я это стану делать?       - Да с такой, что отдам я тебе мазь лишь при этом условии. Если хочешь спасти Аню. А если снова вздумаешь водить меня за нос, то расхлёбывайте сами кашу, которую заварили, я правильно сказала русскую пословицу?       Мадина остановилась, с недоумением глядя на меня. Затем присела на край дорожки, скрестив ноги, взяла еловую веточку, и стала что-то чертить ей на земле.       - Это шантаж, Гиса, - наконец произнесла она.       - А с вашей стороны - сплошной обман. Мне врут все. Директор, доктор, вожатая и вы с Анькой. Ты хотела меня убедить, что это был сон, и мы ночью никуда не ходили, верно? Зачем? Кстати, я так и не выяснила, что с Серёжей и его соседом.       - С ними всё хорошо, успокойся.       - Так же как с Анькой или немножечко лучше? Я не доверяю больше ни одному слову, сказанному в этом лагере, понятно? Либо ты мне всё рассказываешь, либо я сегодня же уезжаю в город, а если вы станете меня удерживать силой - звоню в полицию. Они выведут на чистую воду всю вашу научно-исследовательскую контору, реабилитационный центр, психбольницу или что вы здесь устроили. Молчишь? Ну и ладно!       Мадина резко встала, отбросив веточку.       - Хорошо, уезжай. Пусть смерть Аньки будет на твоей совести. Я могу забрать мазь у тебя силой, но не буду этого делать. Хочу, чтоб ты поняла.       - Поняла что?       - Что не получится у тебя уехать.       - Тогда я уйду пешком. За рекой я видела дорогу. Куда она ведёт?       - Никуда.       - Не бывает дорог, ведущих никуда.       - Бывает. Иди и поймёшь.       - И пойду!       Я вскочила и зашагала в сторону леса. В любом случае, дорога приведёт меня в какой-нибудь посёлок. Не могли же просто так построить дорогу посреди поля, ведущую "никуда".       - Гиса, подожди. Ты нужна нам, - остановила Мадина.       - В качестве приманки для Теней? Или для обмена на Аниных сестёр?       Ракчева опустила голову.       - Нет, ты всё неправильно поняла. Ты должна нас всех спасти.       - Должна? Я вам ничего не должна. А если хотите попросить о помощи, тогда почему не говорите напрямую, что сделать? Зачем я в этом лагере?       - В том то и дело, что мы не знаем. Никто не знает. Только ты сама. Ты ведь пообещала Валькоту, что пойдёшь за ним. Мы лишь обязаны тебя защищать до тех пор, пока ты это не поймёшь. Но если лето закончится, нас не станет.       - Вы разъедетесь по домам?       - Большинству из нас уезжать некуда. Наши миры уничтожены. Мы часть этого лагеря. Если он исчезнет, исчезнем и мы.       - Что значит "исчезнет"? В воздухе растворится?       - И этого мы не знаем. Лагерь летний. Не будет лета - не будет лагеря.       - Чушь какая-то. У вас тут религиозная секта что ли?       Мадина промолчала. Её слова напоминали игру "поди туда не знаю куда, принеси то не знаю что".       - Как же я смогу вам помочь, если ни вы ни я не знаем, что нужно сделать?       Мадина продолжала молчать.       - Хорошо. Идём к Ане! Кем бы она ни была, я не смогу жить оставшуюся жизнь с чувством, что из-за меня погиб человек!       Но в голове уже созрел план. После обеда иду со всеми в поход, не привлекая внимания Мадины и вожатой, тихонько теряюсь и в лагерь не возвращаюсь. Вещей у меня нет, пойду налегке со своим рюкзачком, так что никто ничего не заподозрит. Постараюсь добраться до дороги за рекой.       Всю дорогу после нашего разговора Мадина шла расстроенная и замкнутая. Я уже жалела, что так повела себя. Мне хотелось каким-то образом замять наш конфликт, но нужных слов подобрать не могла. А что если всё происходящее - правда, и обитателям лагеря действительно нужна моя помощь? Валькот звал меня через сны, потому я слышала его голос, повторяющий одну и ту же фразу. И вот, когда, наконец, согласилась, вдруг хочу сбежать? Интересно, о чём думает Мадина? Кто она вообще такая? Озорная лоля со смешными рыжими хвостиками и богатой фантазией или закалённый в боях воин? Тайный член совета безопасности, революционного комитета, мастер боевых искусств, чемпион мира по стрельбе, дочка товарища Генды? Правда или вымысел все её рассказы о битвах с белогвардейцами? Я ведь совсем ничего не знаю ни о ней, ни об Ане. Прошлая жизнь известна мне только по их собственным рассказам. Нет, принимать на веру в этом лагере ничего нельзя. Лучше слушать, тихонько собирать информацию, не привлекая к себе внимания, делать выводы. Только не привлекать к себе внимания у меня не получилось, наоборот, я нахожусь в самом центре всех событий, что не позволяет мне спокойно подумать, взглянув на происходящее со стороны. Я до сих пор не могу поверить, что несколько дней назад проснулась на другом конце мира (может быть даже времени), в тёплой уютной кровати своего дома в Токио, а сегодня уже по уши втянута в жизнь какого-то странного русского лагеря, разделяя проблемы его обитателей.       Когда мы поравнялись с нашим домиком, прозвучал сигнал горна, и пионеры стайками заспешили на обед по дорожкам лагеря, но у меня аппетита не было.       Мадина, подозрительно оглянувшись по сторонам, открыла дверь. Аня действительно отдыхала в нашем домике, и у меня отлегло от сердца, когда та лёгким жестом поприветствовала нас, правда встать с кровати не смогла. Не могу поверить, что из-за неё Мадина подралась с Глебом Валерьяновичем. Он ведь напишет жалобу вожатой и директору. Ракчева навлекла на себя серьезные неприятности. Мне казалось, что вот-вот в домик войдёт Семён Михайлович с каменным лицом и начнёт неприятный разговор.       - Анька, как ты? - я бросилась к ней, готовя обнять, но была остановлена железной рукой Мадины:       - Оставь мазь на столе, и иди обедать, мне нужно обработать рану.       - Может быть, я посижу с Аней?       - Нет, лучше будет, если ты не станешь привлекать внимание вожатых, спокойно пойдёшь на обед и затем в поход с отрядом. Помни, Аня всего лишь вывихнула ногу. Про её ранение знают три человека - ты, я и докторишка. Ему язык уже отрезан, вздумаешь болтать - твой будет плавать рядом в той же спиртовке. Охранять тебя я обязана, но с языком или без - в уставе коммунистической партии не сказано. То же самое касается твоих любопытных ушей. Понятно выражаюсь?       Я покраснела. Да уж куда понятнее. Единственное, что было не понятно - эта шутка про отрезанный язык. Или не шутка? Кто знает, чего можно ждать от этой рыжей бестии. Спорить было бесполезно. При всей отходчивости Мадины видно было, что на этот раз она разозлилась всерьез, и рассчитывать на снисхождение пока что не стоит. Вот тебе на, помирились, называется. Мне не оставалось ничего другого, как отправиться на обед, и я смущённо выскользнула из домика под прожигающим взглядом Мадины.       Возле столовой я встретила Серёжу, который о чём-то болтал с Мишей. Как нельзя, кстати. Вот уж кому мне хотелось задать несколько вопросов по поводу ужасной ночи.        При виде меня Миша вежливо снял кепочку и поклонился, а Серёга наоборот, застыл, как вкопанный, не сводя глаз. Миша толкнул его локтем в спину, и тот расплылся в улыбке. Судя по тому, что ни Миша, ни Серёжа не были призраками, а выглядели (по крайней мере, днём) как обычные пионеры, снова захотелось поверить в то, что все ночные приключения мне приснились.       Я протянула руку, но вместо рукопожатия Миша, галантно расшаркавшись, как граф в старинных фильмах, её поцеловал.       - Госпожа Гиссарико! Весьма обрадован вашему визиту. Честь имею пригласить на трапезу в сей скромный пионерский замок.       Настала очередь Серёжи толкать его локтем в бок. Вдруг он крепко меня обнял, буквально повиснув на шее:       - Гиса, ты цела, невредима, жива! О, как же я рад!       Я опешила, и попыталась освободиться из его объятий. Вокруг же все смотрят, что это ещё за нежности такие!?       - Прости, прости, - тут же стал извиняться Серёжа, - просто я очень... очень...       - Очень глупый пионер, прошу-таки заметить, - продолжил Миша, - всё утро сочиняет какие-то россказни-небылицы про духов. Если это, конечно, не новый сценарий для Доброва, я бы крайне рекомендовал вам, молодой человек, обратиться в клинику для душевнобольных, в простонародье- медпункт. А вас, барышня, я попрошу не обращать внимания на его странности. С ним что-то не так с самого утра (Миша произнёс последние слова, адресованные мне, совсем тихо, однако Серёга их всё равно услышал).       - Гиса, я тебе всё расскажу, просто со мной такое произошло ночью - даже не знаю, поверишь ты мне или нет.       - Сергей, вы разве не видите, что дама голодна? Как говорит моя тётя Соня, любовь - как масло, лучше с хлебом.       - Миш, да при чём здесь любовь? - Серёга смутился.       - При том, что даже из самой сладкой любви компота не сваришь. А сейчас время чревоугодия. Попрошу к столу. Негоже опаздывать к обедне.       Спорить с мудростью еврейского народа в лице Миши было бессмысленно.       - Я тебе в походе всё расскажу, ты ведь идёшь? - кинул смущённый и покрасневший Серёжа и убежал в столовую. Миша одобрительно кивнул ему вслед, затем мне и неспешно поднялся на ступеньки, жестом приглашая следовать за ним.       Решено. Теперь я точно пойду в поход! Уж очень хочется узнать, что видел Серёга, помнит ли, как сидел на дереве ночью с ножом? В одном я была уверена - Миша не стал призраком. А если так, неужели у этого парня съехала крыша, как говорят русские?       Если вчера на ужине пустовало одно место за столом, то сегодня их было уже два, и обедала я в одиночестве. Было даже как-то непривычно тихо без шуток и колкостей моих соседок. В столовую зашла Ярослава Сергеевна, и привычное гудение зала на минуту стихло. Она сделала объявление, что поскольку для тех, кто идёт в поход, ужина не будет, они должны получить сухпоёк на раздаче после окончания обеда, и сейчас же несколько пионеров вскочили из-за столиков, выстроившись в очередь. "Не толпитесь, всем хватит, всё по списку", - успокаивала она, - "построение на площади в 15 часов".       Вот и прекрасно! Я получила три сухпайка за себя, за Мадину и за Аню. Теперь мне точно хватит продуктов, чтобы добраться куда-нибудь. Вдруг придётся идти целый день или даже два? Город-то близко, но это на трамвае, а топать через лес - мало ли? Затем подошла к вожатой:       - Ярослава Сергеевна, вы ведь так ничего и не решили с моими вещами. Мне бы не хотелось идти в поход в пионерской форме. Да и обувь нужна подходящая.       - Ох, Гиссарико, конечно. Я скажу Саше, она на складе тебе всё подберёт и выдаст.       Первым делом я направилась в домик упаковать в рюкзак припасы. Дверь была закрыта на ключ, а внутри - тишина. Может быть, девочки куда-то ушли? Вдруг Ане стало хуже, и её опять забрали в медпункт, или даже в городскую больницу? Но где Мадина? Поехала с ней? Помогла ли мазь? Пришлось открывать домик своим ключом.       Вот это да! Мадина лежала под одеялом на Анькиной кровати, обняв нашу пациентку! Её рыжие волосы, в которые были запущены руки Ани, растрепались по подушке. Рядом с кроватью валялась смятая форма Мадины, а пионерский галстук был небрежно брошен на спинку стула. Но моё внимание привлёк вовсе не галстук, а красующийся рядом с ним лифчик. Она что же там, голая? Пионерки мирно спали, но видимо, шаги и звук открывающегося замка разбудили Мадину. Завидев мои округлённые глаза, она встрепенулась и хотела вскочить, но вдруг остановилась, сообразив, что без одежды, и лишь сильнее натянула на себя одеяло.       - Гиса... я это... я Аньку лечила! Да. Её телу сейчас нужно тепло... Вот я её согреть решила... Эй, а сколько времени? Я что, уснула? Ань?       Смущённая Мадина стала тормошить Аню, впрочем, та уже не спала.       - Время... Время - песок. Время разбрасывать камни и время их собирать. А сегодня - время большой охоты!       - Анька!!! Ты снова разговариваешь! Тебе лучше! Значит, мазь...       - Да-да, она помогла, - перебила Ракчева, - я как раз намазывала...       - О, да! Как умело и нежно ты это делала! - мечтательно произнесла Аня.       - Не подумай ничего такого, это в медицинских целях, - смущенно бормотала Мадина.       - Исключительно в медицинских! - с поддельной серьезностью закивала Аня, - Глеб Валерьянович так не умеет. Вы меня почти воскресили с того света, подруги. Без вашей помощи я бы сейчас наслаждалась свежим могильным песочком, а не прикосновениями ласковых пальчиков Мадины.       Та незаметно пнула Аню под одеялом, заставив её поморщиться от боли.       - Не всегда ласковых...       - Гиса, а ты... ты не могла бы на минутку выйти из домика... я... ну мне надо одеться...и я... - Мадина была красной, как варёный рак.       - Я подсматривать не буду! Честно-честно! - захихикала Анька и демонстративно уткнулась лицом в подушку, - только не проси и меня выйти, мне ходить больно.       Ну, раз она так просит, хорошо. Я правда, не очень поняла в чём именно заключалась процедура лечения, и почему для того чтобы нанести мазь, Мадине пришлось раздеться. Но от всей души радовалась, что Анька пошла на поправку. Всё же я за неё переживала.       Через несколько минут из домика выбежала немного растрёпанная и всё ещё красная Ракчева. Её волосы уже были собраны в привычные хвостики, а по жизнерадостной улыбке я узнала в ней прежнюю Мадину, которая больше на меня не злилась.       - Так, встречаемся на площади в три. Я в мастерскую. Мне нужно кое-что приготовить для похода, - и она, кивнув, весело умчалась в сторону игротеки.       Я вернулась в домик и подошла к Аньке.       - Жаль, что всё так вышло, Киса. Но, правда, спасибо. Честно говоря, не ожидала, что найдёшь с Адой общий язык. Вы на ножах, как мне показалось. За меня не переживай - вечером я смогу встать с кровати, а завтра утром буду прежней Анькой. Ты в походе не отходи далеко от Мадины и не обижай её. Она ведь хочет, чтоб мясо Кисы сохранилось на тебе и было первой свежести, а не пережёвано, переварено и выкакано каким-нибудь монстром.       - Анька! Ты снова шутишь! Я так рада!       - Вот уж совсем не шучу! Сама серьёзность!       - Тогда скажи, может быть, ты знаешь, что я должна сделать для лагеря? Что от меня скрывают?       - Не то чтобы скрывают, Киса, а мы сами не знаем, что происходит. Приближаются последние дни августа, и творятся странные дела. Некоторые пионеры начинают исчезать.       - Как это "начинают исчезать"? Исчезают? То есть пропадают из лагеря? Я не понимаю.       - Достань у меня из рюкзака в боковом кармане фонарь и иди сюда.       Я сделала, как она сказала. Анька включила фонарик и поставила над ним руку.       - Что видишь?       На первый взгляд, ничего необычного не происходило, но вдруг я поняла, что сквозь её руку я вижу свет фонарика. Это была, наверное, оптическая иллюзия, видимо, свет каким-то образом отражался.       - Ну, не знаю...       - Хорошо, обойди меня сзади. Анька сбросила одеяло, повернувшись ко мне спиной, и осветила себя фонариком спереди. На этот раз сомнений быть не могло. Я видела едва различимый свет, проходящий сквозь её тело, так, будто оно имело некую прозрачность.       - Это что, какой-то фокус? Или магия?       - Ни то и ни другое. Всё началось после твоего приезда. Но причина - не ты, скорее наоборот, ты - та, кто в силах это остановить. Руководство молчит. Генда молчит. Вся их чёртова лаборатория нихрена не понимает. Я сама толком не знаю, что представляет из себя наш лагерь. Когда я была маленькой, читала советскую фантастику о космических кораблях и параллельных вселенных. Скорее всего, они создали нечто наподобие такого корабля, который мчится где-то в космосе или во времени, собирая пассажиров из разных стран, городов и эпох. Вокруг лагеря ничего нет. Может быть там чёрная дыра, безвоздушное пространство или земля туманов, населённая монстрами. Чтобы они не проникли в лагерь, его защищает барьер. Он создаётся специальными устройствами, гравитонами, которые начали отключаться безо всяких видимых причин. Этот корабль-лагерь трещит по швам, и никто не знает, что делать и что будет, когда он развалится. Мы умрём, исчезнем без следа или сами превратимся в Теней? Сраные учёные из TESLы не могут дать ответ. Вот я и подумала, что нужно каким-то образом всё самой разузнать, заодно и сестёр спасти, но видишь, как жестоко просчиталась, ослеплённая яростью.       - А сёстры твои где?       - Я не знаю, но у меня есть теория, что когда нас на этот корабль забрасывают, то не все благополучно "долетают" до палубы. Кто-то падает за борт. Единственный способ их найти - самой туда выйти. Они ведь не исчезли бесследно.       - Живут в подземном городе?       - Трёп Ады. Я не верю ни в какой город за барьером, хотя не исключаю, что там что-то есть. Я верю в боевую магию и серебряные пули. Мадина - прекрасный стрелок. Мы с ней друг друга в бою дополняем.       - В каком ещё бою?       - Как тебе сказать... Иногда в Буку можно посветить фонариком, но не всегда это не помогает.       - То есть, когда мы спасали Аду, ты не знала наверняка, что твой метод сработает? И так спокойно себя вела?       - Не знала. Если Бука молодой, лет до ста, фонарика вполне хватит.       - А если старше?       - Вот тогда нужна Мадина с пулемётом! Они вообще-то тоже из мяса сделаны и вполне убиваемы пулями.       - Но Мадины рядом не было!       - Значит, нас бы тоже не было! Киса, запомни одну вещь - невозможно победить, не ввязавшись в бой. С Тенями всё сложнее, но я тебе лекцию по демонологии сейчас не буду читать.       Я посветила фонариком на себя, но никаких эффектов прозрачности не заметила.       - Ань, а почему я тогда не исчезаю?       - Это не со всеми происходит. Мадина тоже жива и здорова, прекрасно себя чувствует, весёлая и жизнерадостная, порхает, как бабочка.       - Кстати, что такое синяя бабочка?       - Бабочек Валькот придумал. Только он знает, как они работают. Может быть, какая-то машина времени.       Я подозрительно посмотрела на Аню. С одной стороны, всё, что она говорила, выглядело вполне логичным, хотя уж больно фантастическим. С другой стороны, я знала, как она любит перемешивать правду с вымыслом, говоря разный бред с абсолютно серьёзным лицом. И если бы ни странный эффект от фонарика, я бы не поверила ни единому её слову. Впрочем, как я уже сегодня решила - всё слушаю, но ничему не верю.       - Ань, а можно я твой сухпаёк заберу в поход? Проголодалась уж больно.       - Конечно, бери. Я всё равно до утра ничего есть не буду.       С этими словами я приступила к сборке рюкзака. Те вещи, которые, как я считала, мне не понадобятся, оставила в домике, чтобы не привлекать внимания. Выпросила Анькин фонарик (теперь не пропаду ночью). Ещё нужно было раздобыть спички для костра, какую-нибудь подходящую одежду, придумать, во что набрать воду и можно начинать путешествие. К счастью, Анька ни о чём не догадывалась, наблюдая за моими сборами. Эх, если б она знала, что мы видимся в последний раз! Время от времени, на глаза наворачивались слёзы, мне очень не хотелось вот так уходить и расставаться с ней. Но мысль о том, что дома меня ждут бабушка, папа и мама, вновь придавала уверенности. "Гиссарико, ты всё делаешь правильно" - твердила я сама себе, - "тебе, да ещё и с твоим здоровьем, ни к чему эти игры в космических путешественников и провалы во времени. Тебе нужно вернуться домой, закончить школу, стать выдающейся художницей, найти свою любовь". "Выйти замуж, и жить, как все?" - перебил вдруг другой голос в голове. "Готовить мужу суши или рамен, подавать саке, родить ребёнка и менять памперсы? Всю жизнь ходить по квартире с веником? У тебя был шанс всё изменить, был шанс спасти пионеров, а ты просто сбежала, даже не пытаясь ничего предпринять". "Заткнись!" - строго приказала я ему и, накинув на плечо рюкзак, небрежно помахала Ане рукой, сдерживая желание вернуться и расплакаться, бросившись ей на шею. Единственным напоминанием о нашей встречи будет рисунок "Муки ада", который я бережно положила в самый верхний карман рюкзака, рядом с документами.       Сперва мне нужно было получить на складе походную одежду у Саши и переодеться. В домик возвращаться не хотелось, иначе 100 процентов я никуда не уйду, и я решила переодеться в душевой. С трудом сдерживая слёзы, вскоре я оказалась на складе, вокруг которого уже толпились пионеры. Саша распределяла походный инвентарь, записывая фамилии в список, а Полина помогала доставать с полок различные предметы - миски, фляги, складные вилки и даже огромный котелок, который доверили нести Серёже. Я спокойно стала в очередь, стараясь не проявить своих намерений и вести себя как можно более естественно.       При взгляде на тряпки, которые выдавали для похода, мне совсем перехотелось их надевать. Какие-то ужасные полуспортивные трикотажные штаны и кофты. Даже оранжевый комбинезон выглядел более стильно, потому я решила идти в платье, в котором приехала в лагерь. Получила только кеды. Смотрелось довольно необычно - что-то среднее между рок-звездой и французской модницей. Ничего, сойдёт, домой доберусь, там переоденусь. Самое главное, у меня теперь была фляга для воды, а ещё брезентовая ветровка. На удивлённый взгляд Саши - "зачем она тебе летом?" - я ответила первое, что пришло в голову - "аллергия на комаров". Уж не знаю, поверила она или нет, но куртку всё же выдала, сделав отметку в списке. Так что если в дороге меня застанет ночь, не замёрзну. Со спичками было сложнее. Если я попрошу открыто, то сразу навею подозрения, и тут уж версией про отпугивание комаров не отделаешься. Ярослава Сергеевна что-то говорила о костре? Думаю, у меня будет шанс незаметно стянуть спички.       В 15-00 отряд был построен на площади, и на этот раз напоминал какое-то разношёрстное сборище эвакуированных солдат. Что у них за одежда такая? Впрочем, некоторые решили идти в пионерской форме. В ней была Ярослава Сергеевна (она с ней расстаётся когда-нибудь?), Саша (видимо, ей подражает) и ещё несколько ребят. Вожатая ещё раз проверила список и экипировку, задержавшись на фамилиях Полякова и Ракчева.       - С Анной всё понятно, но где носит Мадину? - Ярослава Сергеевна посмотрела на меня, будто пыталась прочесть ответ на моём лбу, но я знала столько же, сколько она.       - Я здесь, здесь, - запыхавшаяся Мадина, расталкивая строй, вбежала на площадь. Хитрющие глаза и блуждающая по лицу улыбка говорили о том, чтоона вновь задумала какую-то гадость, но вожатая лишь вздохнула:       - Становись в строй, Ракчева. Как себя Аня чувствует?       - Идёт на поправку!       - Я рада это слышать. Очень жаль, что она не сможет с нами сегодня пойти, но мы всем коллективом её поддержим, верно?       Пионеры вяло промолчали. Неужели, с Анькой вообще никто не дружит? Ой, нет, Гиса, не начинай, иначе... Я ещё раз посмотрела на утопающую в зелени тропинку, ведущую в домик, на развевающиеся над площадью флаги, на памятник, поставленный при жизни этому странному товарищу Генде, и у меня появилось ощущение, что совсем скоро я проснусь. Тогда эта странная, ни на что не похожая сказка, в которой мне приходилось играть одну из главных ролей, закончится. Всё станет как прежде - уныло и обыденно. Может быть, стоило ещё раз взвесить своё решение, отказавшись от поспешных выводов и действий?       Через несколько минут мы весёлой гурьбой с шутками и смехом, покинули площадь и зашагали в сторону леса. Впереди шла Ярослава Сергеевна, а замыкала строй Саша, хотя, конечно, строем нашу компанию было назвать весьма сложно. Все были в ожидании новых впечатлений, и потому вели себя достаточно возбуждённо. Глеб Валерьянович с нами в поход не пошёл, несмотря на ожидания Саши, сославшись на то, что у него много работы, и поход одного отряда не является культурно-массовым мероприятием для всего лагеря. Вдруг в этот момент понадобится помощь кому-то из оставшихся ребят? Но если в походе вдруг кому-то станет плохо, Саша вызвалась немедленно сбегать ему сообщить. Я чуть было не подумала, что он залечивает синяки после нападения Мадины. Сама ж Мадина, хоть и делала вид, что идёт сама по себе или общается с Данькой, на самом деле зорко приглядывала за мной. Только этого мне не хватало! При таком пристальном внимании с её стороны мне не удастся незаметно исчезнуть, растворившись где-нибудь в лесной чаще. Нужно было либо чем-то её отвлечь, либо придумать для себя какое-нибудь поручение, которое я вдруг срочно отправлюсь выполнять в лагерь, исчезнув по дороге.       Я заметила, что вокруг меня крутится Серёжа. Значительный вес походного котелка, которым его нагрузили, видимо, совсем не мешал ему держать общий темп группы. Похоже, он хотел со мной заговорить, но боялся очередного конфуза или не знал с чего начать и просто ждал удобного случая. Что ж, возможно я смогу придумать какой-нибудь план с его помощью, но опасаясь преждевременно выдать свои намерения, первая решила расспросить о ночных приключениях, в надежде узнать, помнит ли он что-нибудь? При этом многозначительно поднесла палец к губам, показывая, чтобы он говорил иносказательно, хотя в общем шуме разговора всё равно никто не прислушивался нашим к диалогам. Все болтали обо всём, однако, лишние уши были не нужны.       Серёжа обрадовался, что у него появилась, наконец, возможность перекинуться со мной словечком.       - Итак, ты говоришь, что переживаешь за меня, и не хочешь, чтобы со мной случилось что-нибудь плохое?       - Конечно, Гиса, я... Мне бы хотелось тебя оберегать, но сегодня ночью я сам очень струсил. Я даже не знаю, был ли это сон или какое-то странное видение, но сперва я сражался с Мишей, а потом пришла ты и Мадина, вы меня связали и повели на какое-то жуткое поле, полное чудовищ. Мне было так страшно, но больше всего я боялся за тебя, потому что не мог тебя защищать со связанными руками.       - Странный сон, Серёжа. А зачем мы тебя связали? Ты на кого-то из нас нападал?       - В том то и дело, что нет! Я отбивался от Миши, а потом убежал от него и спрятался. Дальше не очень помню, что было. Пришли вы с Мадиной, и меня увели на поле с жуткими тварями, потом я проснулся в домике. Миша ещё спал, и я понял, что всё это мне приснилось. Но было настолько реально, особенно тот момент, когда я тебя обнимал, чтоб защитить от удара когтистой лапы, понимая, что это конец.       - Что делал? Обнимал? Надо же! Не знала, что у тебя такие фантазии. Может быть, ты не всё мне рассказываешь, и тебе снилось, что мы с тобой ещё кое-чем занимались?       - Н... нет... то есть... это был внезапный порыв. И тебе грозила опасность.       - Ты поступил по-рыцарски. Это достойно уважения.       Серёжа повеселел:       - Ты правда так считаешь? И не сердишься?       - Как же я могу сердиться на твои сны. Они же твои. Может быть, ты обо мне думаешь?       - Нет... то есть... ну да... иногда, когда тебя нет в столовой или на линейке.       - Ты следишь за мной в столовой?       - Нет, что ты! Просто переживаю, вдруг ты заболела?       - Спасибо, что переживаешь, но не за мной следить надо, а помнишь за кем я просила?       - Я ни за кем следить не хочу.       - Серёжа, а ты не подсматриваешь часом в окна, когда я переодеваюсь или в душ иду?       - Нет, конечно! У меня и в мыслях не было...       - Впрочем, да, ты ж уже и так почти всё видел.       - Но это ж случайно получилось!       - За случайно бьют отчайно - так у вас говорят?       Сама не знаю, что на меня нашло, почему я так вела себя с этим парнем. Даже во сне (не стану его разубеждать в обратном) он хотел меня защитить! И как настоящий рыцарь достоин хотя бы поцелуя прекрасной дамы вместо такого неблагодарного отношения. Но целовать мне его не хотелось. Или хотелось? Честно говоря, я никогда не целовалась, и даже не представляла, как это делается. То есть видела в кино, конечно же, но никогда не пробовала. А может быть, мне было хорошо, просто от того, что Серёга шёл рядом? Впервые меня от неведомой опасности защищал парень, как настоящую девушку. Впрочем, не только он, но и Валькот. Он мне и платье подарил. А я ведь даже не знаю, как его отблагодарить и где он живёт.       Ярослава Сергеевна остановилась впереди, дожидаясь, пока наш отряд немного подтянется.       - Саша, никто не отстал?       Та отрицательно покачала головой.       - Тогда сворачиваем на тропу. Ракчева, подойди на минуту.       Они о чём-то тихо переговаривались. Мадина указывала рукой в сторону леса, а вожатая удовлетворённо кивала. Я подошла ближе.       - ... восемнадцатый и двадцать третий в порядке, проверила лично, там безопасно, - донёсся до меня обрывок фразы Мадины, но с моим приближением они тут же замолчали.       Вожатая приветливо улыбнулась мне и объявила громко:       - Пионеры! Объявляю план нашего похода. Сейчас мы пройдём через лес, выйдем на луг возле реки. Там сделаем привал у старой крепости. Можно будет позагорать, поиграть в бадминтон, отдохнуть. Затем ужинаем. Пока идём через лес - никто с тропы не сходит, по кустам не гоняем, не разбредаемся. Ракчева ответственная.       Ребята восторженно загудели.       - А на речку искупаться можно будет сгонять? - перебил громко Серёжа.       Ярослава Сергеевна вопросительно посмотрела на Мадину. Та пожала плечами.       - Река далеко, если по времени успеем, но не обещаю.       - Ура-а-а! - завопили пионеры наперебой.       - Тихо, тихо. Я же сказала, не обещаю.       - Ну по-о-оожаа-а-алллста...       - Серёжа, как ты себя ведёшь? Ну-ка прекрати немедленно и стань в строй!       - Так точно! - отчеканил Серёжа и, прищёлкнув по-солдатски каблуками, развернулся на 90 градусов.       Тень деревьев смягчала жар от раскалённого летнего дня. Весёлой гурьбой мы шли по пересечённой солнечными лучами тропинке, которая была мне знакома. Но всё же, я старалась как можно лучше запоминать дорогу на тот случай, если мой побег не удастся, и мне придётся возвращаться в лагерь. Серёжа немного обогнал меня и бежал впереди. Саша начала жаловаться, что у неё может разболеться голова, а в походе нет врача, но была жёстко остановлена Ярославой Сергеевной, пригрозившей отправить её на сутки в домик, после чего девушка приуныла, но продолжала шагать, замыкая строй. Мадина казалось, успевала одновременно находиться и в начале, и в середине, и в конце нашей группы. Её вспыхивающие огнём на солнце рыжие волосы, мелькали то тут, то там. Полина, как обычно, старалась всем помочь - то рюкзак застегнуть, то пакет поднести, то подать карту вожатой. Впрочем, та и так знала дорогу прекрасно. Карта и компас были скорее атрибутом похода, нежели необходимостью. Даша, несмотря на летнюю жару, шагала в олимпийке. На вопрос Ярославы Сергеевны не жарко ли ей она ответила: "Мало ли какое дерьмо в кустах укусит", и прежде чем её успели в очередной раз отчитать за "литературную" речь, она исчезла за спинами впереди идущих. Миша с многозначительным видом нёс футляр со скрипкой: "А что как господа офицеры на привале музычку изволят послушать?" Саша, махнув рукой, лишь промолчала. Макс шёл немного поодаль рядом с Адой (интересно, какими уговорами ему удалось вытащить её из библиотеки?), что-то ей нашёптывал, а та записывала в блокнот и улыбалась. Наверное, очередные стихи? "Ничего, рука заживёт, и снова писать смогу", - кивнул он мне. Ада же сделала вид, что меня не существует. Всю дорогу не оставляло чувство, что за нами внимательно наблюдают из-за кустов. На этот раз я знала, что где-то там, среди ветвей, незримой тенью нас охраняет Валькот и чувствовала себя в безопасности.       Я уже успела привыкнуть к этим ребятам. Каждый из них был яркой, запоминающейся личностью. Мне будет их не хватать. Но по-прежнему оставалось загадкой, кто они такие и что делают в этом лагере. Мысли возвращались к Аньке. Что значит её фокус с полупрозрачностью? Украдкой я вглядывалась в тени и силуэты ребят, но ничего подобного не замечала. Может быть, это происходит только с ней, потому что она выходила за барьер?       Вскоре ветви начали редеть, и мы вышли на опушку, а затем на залитый летним солнцем луг. Вдалеке, почти у самого горизонта, блеснула река. Тропинка вела к небольшому холму с каменными развалинами, как я уже знала, Красной Горке. Минут через 15 мы были на месте и с радостью упали в долгожданную тень, отбрасываемую каменными стенами крепости. Ярослава Сергеевна скомандовала привал, и ребята принялись расстилать на траве покрывала и полотенца. Только сейчас я поняла, что крепость не такая маленькая, видимо, я её недостаточно хорошо рассмотрела в первый раз, потому что мы зашли с противоположной стороны. Была здесь и расколовшаяся башня, и остатки рва и даже арка старых ворот. Толщина обвалившейся стены с чудом сохранившимися кое-где бойницами составляла не менее двух метров. Кто же мог построить такую громадину?       - Гиса и Полина, подойдите ко мне, - позвала вожатая, - у меня к вам будет небольшое задание.       Мы с интересом уселись рядом с Ярославой Сергеевной на траву. Она достала из своего рюкзака игрушечную лисичку и протянула её мне.       - Итак, Гиса, мы сейчас будем играть в игру "Рыжая лисичка". Твоя задача её спрятать в пределах крепости так, чтоб другие ребята не видели. Ты, Полина, должна будешь отметить это место на карте, но не явно, а при помощи подсказок, которые пионеры должны находить в других местах. Для этого вам придётся устанавливать указатели-подсказки. Например, из веточек или рисуя стрелочки на стенах, - уж как вы это сделаете - дело ваше. Чем интереснее и запутаннее они будут, тем интереснее получится игра. Справитесь? Это не просто игра, а ответственное поручение для всего отряда. Навыки спортивного ориентирования помогают пионеру в сложных ситуациях...       - Конечно, конечно, - перебила Полина, - мы всё знаем...       - Вот и отлично. У вас есть 30 минут. Давайте договоримся, что прятать лисичку можно не далее 100 метров от крепости, и постарайтесь, чтобы вас никто не заметил, иначе будет не интересно играть.       Мы кивнули и принялись искать место, где можно спрятать игрушку.       - Полина, а ты бывала здесь раньше? Хорошо знаешь крепость?       - Нет, Гис, я не была. Совершенно не представляю, куда нам идти. Вот Мадина точно знает все входы и выходы. Она так спрячет, что никто не найдёт!       - А ты откуда знаешь об этом?       Полина испугалась.       - Ой, прости, я сболтнула лишнее. Только Ярославе Сергеевне не говори, не выдавай меня.       - Мадина тебе рассказывала о крепости?       - Нет, я однажды за ней следила, и видела, как она идёт по этой дороге, а затем исчезает среди развалин.       - Следила за Мадиной? Но зачем?       - Я не могу сказать...       - Нет уж, раз сказала А, говори и Б - правильно я сказала вашу русскую пословицу?       - Всё равно не могу.       - Тогда я сама спрошу Мадину или Ярославу Сергеевну. Разве такое поведение достойно пионера?       Полина схватила меня за руку.       - Нет, нет, пожалуйста. Только не говори. Мне так стыдно признаваться... ну... вообще-то... я думала, что она с Данькой в этой крепости..... ну... это... понимаешь...       Девушка покраснела.       - Встречаются что ли?       - Да. Они столько времени проводят вместе в этом кружке. Ведь это не просто так, согласись?       - Полина, если люди вместе работают, совсем не значит, что они пара.       - Ты так думаешь?       - Конечно. И вообще, Мадина любит...       Я прикусила язык. Точно. Пора его отрезать и заспиртовать. Полина в ожидании смотрела на меня.       -... ммм... другого человека.       - Правда? Ты меня не обманываешь?       Она повеселела.       - Я с ней живу в одном домике, точно знаю! А тебе что, Данька нравится?       Полина улыбнулась.       - Ладно, у нас есть задание, идём лисичку прятать, - уклонилась она от ответа.       На этот раз я решила не выспрашивать. Мы обошли каменную башню, взобрались на стену с обратной стороны. Я никак не могла придумать нужного места. Всё казалось слишком просто.       - А здесь у нас что?       Я остановилась рядом с каким-то провалом в стене, увидев остатки ступеней каменной лестницы, уходящей вниз.       - Ты хочешь туда спуститься? - испуганно спросила Полина, - там темно, и наверняка пауки или змеи.       - Никаких змей там нет, если ты трусиха и не хочешь спускаться, жди меня здесь.       Полина вздохнула:       - И вовсе я не трусиха! Пионер не должен бояться опасности.       - Правильно говоришь, товарищ пионер. За мной!       Лестница оказалась совсем маленькая, и мы оказались в просторном подземном каземате. Здесь царил полумрак, но не темнота, солнечные лучи пробивались сквозь узкие решётчатые окна, выдолбленные прямо в скале. Видимо, они служили бойницами, а сам каземат представлял надёжное укрытие для гарнизона крепости, делая защитников неуязвимыми ни для пуль, ни для снарядов, уж не говоря о стрелах. Глаза вскоре привыкли к освещению, и я смогла рассмотреть надписи на стенах. Они были похожи на те, которые оставляют сражающиеся солдаты, наподобие "ни шагу назад", "враг не пройдёт", "умираем, но не сдаёмся" и т.д. Надписи были на русском языке, и я подумала, что здесь держала оборону советская армия, но вместо звёзд были какие-то странные знаки. Треугольники, квадраты, стрелочки. Эх, сюда бы Аньку, она бы смогла растолковать их значение. Может быть, это какие-то древние заклинания или руны?       Я осторожно ступала по раскрошившимся камням пола, стараясь не споткнуться и не угодить в какую-нибудь ловушку. Полина молча вцепилась в мою руку, но обратно не повернула, хотя и страшно боялась. Каземат сужался, переходя в узкий тёмный туннель, лезть в который без света я бы не решилась. Но вскоре мы обнаружили, что он замурован, и дальше дороги нет. Полина облегчённо вздохнула.       - Как по мне, самое то место, чтобы спрятать лисичку? Как считаешь?       Испуганная блондинка что-то пискнула в ответ.       - Прекрасно! Я с тобой полностью согласна, - ответила я и положила лисичку на каменную плиту. Развернувшись, я инстинктивно отпрянула назад - на меня смотрело дуло огромного пулемёта. На несколько секунд я испугалась, но потом поняла, что этот пулемёт старый, за ним никого нет, и легонько подтолкнула сзади потерявшую дар речи Полину.       - Немцы! Немцы!!! - вдруг завопила она... - Мама, назад, прячься!!!       - Тихо, тихо! Успокойся. Здесь нет немцев.       - Это немецкий пулемёт, я знаю, я видела в окопах. Они нападают! Пригнись!       Сама не знаю, как, но я вдруг оказалась поваленной на пол нечеловеческой силой, не пойми откуда взявшейся в этой четырнадцатилетней девочке. Она прижала меня к земле и стала кричать:       - Гранату! Скорее кидай гранату! Я прикрою.       Эхо её голоса громом разнеслось под сводами каземата. Сделав усилие, я перевернула её, освободившись от хватки. Глядя в обезумевшие, ставшие круглыми глаза, я, стараясь как можно чётче выговаривать каждое слово, спокойно, но твёрдо произнесла:       - ПОЛИНА! ЭТО ГИСА. ЗДЕСЬ НЕТ НИКОГО! МЫ В БЕЗОПАСНОСТИ!       Она не реагировала, пытаясь вырваться. Тогда я ей решила подыграть.       - Полина, успокойся. Всё позади! Немцы отступают. Мы победили! УРААА!!!       - УРААА! - вдруг подхватила Полина, - так вам, гады, сволочи! Проваливайте вон с нашей земли! Москва - не сдаётся!       Она подхватила камень и запустила вслед "убегающим немцам". Камень глухо отскочил от стены каземата. Полина радостно вскочила и обняла меня.       - Пойдём, пойдём скорее к пулемёту, нужно захватить трофеи. Там могут быть патроны, тушёнка... И... похоронить наших погибших бойцов надо. Они - герои. Ценой жизни захватили ДОТ.       Я не на шутку разволновалась. Вначале я подумала, что Полина меня разыгрывает, но видя её остекленевшие глаза, по-настоящему испугалась. Похоже, у неё галлюцинации, и она правда всё это видит - бой, наступающих советских бойцов, бегущих в панике фашистов, слышит звуки выстрелов, разрывы гранат и пулемётные очереди. Она не понимает, где сейчас находится. Господи, что же делать? Я вспомнила, что Полина мне рассказывала, как попала в лагерь из прифронтовой Москвы. Может быть, вид пулемёта оживил её воспоминания? А девушка уже радостно сидела возле пулемёта, открывая ящики, стоявшие рядом. В одном из них действительно оказались консервы.       - Я же тебе говорила! Тушёнка! Немецкая! Жаль, всего три банки, ну ничего, ребятам хватит на ужин. Держи, - она бросила мне увесистую банку, которую я машинально поймала. Я перестала понимать происходящее.       - Полина, пойдём отсюда... пойдём... всё кончено... бой окончен... нам нужно... нужно... подняться наверх..., - я старалась подбирать слова, чтобы как-то вывести Полину из каземата.       - Да-да, конечно, а пулемёт? Он такой тяжёлый, мне его не поднять. Помоги мне. Надо трофей забрать.       Я осмотрела пулемёт. Немного ржавый, но вполне боеспособный, если его почистить. Вокруг раскиданы сотни расстрелянных гильз. Видимо, здесь был тяжёлый бой. Рядом с пулемётом лежало что-то до боли знакомое. Я осторожно подняла и рассмотрела находку. Сомнений не было. Это заколка Мадины. Значит, она была здесь. А если?.. Я вдруг вспомнила её рассказ в тот вечер на Красной Горке. Она ведь говорила, что стреляла из пулемёта. Господи... Что если это действительно была она? Но в кого? Ствол направлен на замурованный вход в туннель. Значит... Не может быть! Мне захотелось как можно быстрее покинуть это жуткое место.       - Полина, пулемёт заберёт наш командир.       - Он так сказал?       - Да, сейчас пришлёт двух бойцов на помощь. Они и патроны заберут, и ящики с припасами.       - Да, конечно... Тогда идём в лагерь. Немцы могут вернуться в любой момент. Надо предупредить наших.       - Обязательно.       Я взяла Полину за руку и повела к выходу, поглядывая под ноги. Уж если здесь есть настоящий пулемёт, то могут быть и мины и мало ли что ещё. Мы благополучно добрались до лестницы, и вскоре в глаза ударило яркое солнце. Мы упали в зелёную траву, наслаждаясь пением птиц и бездонным небом над головами. Как же всё это было прекрасно после могильного подземного каземата! Но нужно было скорее отвести Полину к вожатой, рассказать, что произошло. Может быть, она знает, как привести её в чувство.       - Гис, я не хочу спускаться вниз. Там что-то... Что-то есть... зловещее, опасное. Я чувствую. Наверное, змеи или пауки.       - Полинка!       Я обернулась на её слова. На меня смотрела пара счастливых синих глаз, в которых отражалось небо.       - С тобой всё в порядке?       - А что со мной не так? Боюсь немного вниз идти, но пионер не должен бояться своих страхов, так что, если ты хочешь, я готова спуститься.       Полина бодро вскочила на ноги и решительно шагнула на каменную лестницу, ведущую вниз.       - Стой!       Я схватила её за руку.       - Ты тоже боишься? Но...       - Никаких "но". Есть смелость, а есть безрассудство. Если кого-то укусит змея, нас придётся отправить в больницу, мы испортим поход своим товарищам, репутацию Ярославы Сергеевны и Семёна Михайловича. Разве ты этого хочешь?       - Мне нравятся твои доводы. Я боюсь спускаться в подвалы. Как вижу, так трясусь вся. Вспоминаю жизнь до лагеря. Бомбоубежища. Везде стреляют, рвутся бомбы, а ты сидишь как крыса, и не знаешь, увидишь ли снова солнце. Но только ты этот секрет знаешь. Чур, не рассказывать никому. Не хочу, чтобы меня трусихой считали. Кстати, что за консервы на траве? И где наша лисичка?       - Ты ничего не помнишь?       - Что я должна помнить?       - Эм... Лисичку я уронила вниз. Давай просто отметим это место на карте, а ребята спустятся и найдут.       - А змеи?       - У Ярославы Сергеевны есть фонарь, скажем им, чтобы были осторожными. Возьмут с собой палки. Мальчишки ведь будущие солдаты, верно?       - Верно, - Полина улыбнулась, - а тушёнку ты где нашла?       - Здесь, в траве лежала, наверное, кто-то из туристов оставил. Отнесём трофей в лагерь и съедим. Смотри, срок годности не просрочен.       Полина достала карту и сделала на ней отметку. Я попросила посмотреть, но меня ждало разочарование. Карта представляла собой лишь план лагеря с крепостью и луг до реки, дальше ничего не было - ни населённых пунктов, ни даже названия самой реки. От такой карты мало толку в моей затее.       - Теперь нам нужны подсказки.       Я вырвала листик из блокнота Полины и написала на нём:       "Не боишься темноты? Вниз по лестнице иди!" Нарисовала карандашом стрелку и нацепила листик на куст.       - Готово, идём дальше. Следующую отметку сделаем на стене.       "Пусть тебя не держит страх. Лестница в двухстах шагах".       Обойдя башню, я сделала ещё одну подсказку:       "Башню слева обойди, стрелку белую найди".       А немного дальше прикрепила записку:       "Ты не думай отдохнуть - к башне проложи свой путь".       Полина всё время делала отметки на карте. Получилось неплохо. Думаю, должны справиться. Вот и полянка с отдыхающими пионерами. А они неплохо тут расположились, пока нас не было. Ярослава Сергеевна, раздевшись до купальника, загорала. Саша с Данькой играли в бадминтон. Серёжа уже установил треногу с котелком и складывал костёр. Мадина просто сидела на крепостной стене и смотрела вдаль на реку. Завидев нас, она радостно спрыгнула и побежала к нам навстречу, а вожатая повернула голову.       - Ну и долго же вы прятали! Мы заждались вас. Отряд, строимся, сейчас я расскажу правила. Полина, карта готова?       - Конечно, вот она.       - Прекрасно! Ребята, скорее, собираемся вокруг меня. Итак, все здесь? Слушайте внимательно... А вы, девочки, пока мы будем искать лисичку, остаётесь дежурными по лагерю. Серёжа, огонь потом разведёшь. Участвуют все. Саша, Данька, ну что это в самом деле такое? Ну-ка быстро ко мне.       - Так нечестно, я отыграться хочу, - заныл Данька.       - После соревнования у вас ещё будет много свободного времени, пока приготовится каша. Итак, делимся на две команды. Капитан первой команды - я. Капитан второй команды - Нулева старшая. Кто первый найдёт, получает приз. Так, ребята, внимание, время пошло!       Я с Полиной отошла в сторону. По понятным причинам, участвовать в игре мы не могли. Даже не знаю, что лучше. С одной стороны, можно посидеть, расслабившись, в тенёчке, охраняя вещи. С другой - хотелось побегать с пионерами по крепости. Но приключений с меня уже хватало. Нужно было обдумать, как незаметно отойти от группы. Луг просматривался до самой реки, и конечно же в открытую идти было нельзя - меня бы тут же обнаружили. Но пока весь отряд занят поисками лисички, никто на это не обратит внимание. Я скажу Полине, что... что возвращаюсь в лагерь? Но она увидит, что я пошла в противоположную сторону. Или... Что бы мне такое сказать! О! Придумала! Голоса ребят, наперебой перекрикивающих друг друга, постепенно отдалялись, и, наконец, стихли за поворотом стены. Время было самое подходящее.       - Полина, мне Ярослава Сергеевна велела за водой сходить к реке.       - К реке? Но ведь это очень далеко. Разве мы взяли с собой недостаточно воды?       - Не знаю, но так сказала вожатая. На чай хватит, а вот на кашу - нет. Мне нужно успеть как можно быстрее, пока ребята не вернулись. Иначе нам нечем будет ужинать.       Для уверенности я продемонстрировала несколько пустых бутылей, в которые я "собиралась набрать воду".       - Странно, что не послали кого-то из парней.       - Они все участвуют в игре, а мы с тобой дежурные по лагерю, сама слышала. Если не я, то кто принесёт воду?       - Тогда я пойду с тобой. Тебе же одной тяжело.       - А вещи и припасы кто охранять будет? Спасибо, но я справлюсь. Я в рюкзаке понесу, не устану.       Полине ничего не оставалось, как кивнуть.       - Гис, пожалуйста, будь осторожна. Я буду за тебя переживать.       - Надеюсь, здесь нет никаких опасностей, о которых ты мне не говоришь? - я вопросительно посмотрела на неё.       - В траве могут быть змеи, пауки разные...       Я рассмеялась:       - Ну да, и входы в зловещие подземелья. Всё будет отлично, скоро вернусь!       Выждав момент, я незаметно вытянула коробок со спичками из Серёжкиной сумки и решила пополнить свои запасы провизии так удачно найденной в каземате тушёнкой. Расстегнув рюкзак, я блеснула банкой на солнце, пытаясь разобрать полустёртую надпись на ней. Вдруг рядом появилась Мадина. Чёрт! Мой план побега был на гране провала.       - Мадина? А ты почему не со всеми?       - У меня срочные дела на стоянке.       - За мной шпионить?       - Нет, не шпионить. Допустим, я скажу "обеспечивать безопасность" - так тебя больше устроит?       - Меня никак не устроит. Я не маленький ребёнок, за которым нужен присмотр. Я могу за себя постоять. Ясно тебе?       - Ясно, ясно... А что это у тебя в руках?       - Предположим, тушёнка.       - Тушёнка, значит... Ну-ка, дай её сюда...       - Зачем? Проголодалась?       - Давай, давай... Меньше слов, больше дела.       Я кинула ей в траву банку и отвернулась. Откуда ж эта чертовка взялась? Ей-то я уже точно не сочиню историю про воду.       - Ещё есть банки?       - Есть, у Полины две штуки.       - Да, правильно, всего три штуки было.       - Я даже не спрашиваю, откуда ты знаешь. И так поняла по твоей заколке. Ты была там? В кого стреляла?       Ракчева вздохнула и грустно опустила голову, погрузившись в воспоминания.       - Была. В НИХ и стреляла. Только давно. Потом ход замуровали, пока вы с Полиной туда не сунулись.       - Мы случайно каземат нашли.       - Молодцы, что нашли, только зачем банки надо было оттуда забирать?       - Идея Полины. Она.. С ней было... Она проголодалась.       - Вы что же, собирались съесть содержимое этих банок? - Мадина расхохоталась.       - Я срок годности проверяла...       Мадина расхохоталась ещё больше.       - То есть, ты думаешь, что внутри мясо?       - А что там? Бомба?       - Нет, - сквозь смех ответила Мадина, - это топливо для гравитона. Вот забавно было бы, если б ты его сожрала. В туалете денька три провела бы.       - Очень смешно... Раз уж там так опасно, надо было замуровать каземат целиком, а не только вход в туннель. А теперь наши туда пойдут лисичку искать.       - Что-о-о? Ты оставила там лисичку?       - Да, она там, прямо у замурованного туннеля.       - Твою ж мать! Гиса, а тебя не учили в детстве не трогать незнакомые предметы, особенно в подземельях? Знаешь, что вы сделали? Вы гравитон разрядили, который рядом с входом в подземелье установлен и этот туннель закрывает! Думаешь, ИМ не хватит сил проломить стену? Гравитон без топлива минут десять протянет... Эх, Анька, Анька, как же мне тебя сейчас не хватает! Ты, Гиса, просто классовый враг какой-то, вредитель и разрушитель социалистической собственности! Жди здесь, я бегу в каземат, пока не поздно... Если... Если уже не поздно...       Мадину как ветром сдуло. Вот и прекрасно. Пока она разбирается со своими устройствами, у меня есть отличный шанс улизнуть. К счастью, Полина не слышала нашего разговора. Я быстро нацепила рюкзак и зашагала вниз по высокой траве в сторону реки, то и дело спотыкаясь о кочки. Даже не шла, а почти бежала, рассчитывая оторваться от возможной погони, выиграть время, пока меня не хватились, и добраться хотя бы до реки, за которой я видела дорогу. Переплыть реку, а дальше пусть ищут. Хоть с собаками, хоть с автоматчиками. Бежать, бежать прочь из этого лагеря со всеми его загадками.       Я обливалась потом, рубашка вся промокла, ноги ныли, оцарапанные колючками, силы покидали меня, но погони не было. Расстояние до реки сократилось почти вдвое, но всё же ещё слишком далеко. Обессиленный организм требовал сделать привал, отдохнуть, перекусить и выпить воды. Мне всё время казалось, что сзади гонятся или Буки или Мадина с пулемётом. Или из густой травы вот-вот вынырнет Валькот, свяжет и потащит в лагерь. Но ничего такого не происходило. Я выпила полбутылки воды, достала сухпаёк в виде бутербродов, жадно откусив огромный кусок колбасы. Никто за мной не гнался. Может быть, поверили моей истории, что я пошла за водой? Интересно, отряд уже вернулся? Знает ли Ярослава Сергеевна о моём побеге? Что ей рассказала Полина?       Немного успокоившись, я продолжила обед. Луг жил собственной жизнью по своим незримым законам, стараясь не сближаться с человеком. Солнце палило выгоревшую за лето траву, стрекотали кузнечики, высоко в небе парил орёл или какой-то сокол, высматривая полевых мышей. Огромный, бескрайний мир принимал меня в свои объятия. Кто я? Где я? В какое время и часть Вселенной забросила меня судьба? Я вдохнула аромат полевых цветов... Что-то далёкое, из детства... Когда-то, ещё до своей болезни, я была счастливой, как все дети, и могла беззаботно играть в саду за домом. Болезнь! Я ни разу про неё не вспомнила за последние дни. Может быть, прав Глеб Валерьянович, и я действительно иду на поправку? А может быть я и сейчас счастлива, несмотря на всё то, что происходит вокруг? Если, Гиса, ты научишься воспринимать всё происходящее как игру, то перестанешь быть её участником, а начнёшь наслаждаться всеми теми приключениями, которые она тебе подкидывает. Я понимаю, почему не хочет возвращаться в своё детство Полина, Мадина, Аня... У них не было вот так в траве, среди цветов... Наверное, Генда прав. Прав в том, что хочет сохранить для нас детство. Вот только хотим ли мы в нём оставаться навсегда? Если повернуть назад, в лагерь, сделать вид, что ничего не происходит, и наслаждаться летом? Завести роман с Серёжкой. Выучить магию и рукопашный бой. Выступать в театральном кружке. Научиться делать роботов. Писать стихи, играть на фуэ. Да мало ли... Лето заканчивается... а потом... хотя, какая разница, что будет потом? Веки тяжелели, глаза сами по себе закрывались. Надо мной порхали цветы. Или бабочки? Не синие. Я мысленно улыбнулась Валькоту. "Спасибо, что позвал меня сюда, но теперь мне пора уходить. Отпусти, пожалуйста".              * * *       Я проснулась, почувствовав, как что что-то холодное прикоснулось к моей щеке, затем ещё и ещё. Это были капли дождя. Не понимая, что происходит, я открыла глаза. Было темно. То ли зашло солнце, то ли его закрыла огромная грозовая туча, висевшая в небе, которая уже начинала разрываться потоками ливня. Только этого мне не хватало! Как же я умудрилась заснуть посреди поля? Дождь всё настойчивей барабанил каплями по травинкам, отскакивая маленькими водяными шариками от листьев. Я едва успела достать куртку и натянуть капюшон, как молния, сопровождаемая раскатом грома, разрезала пополам небо, и мир превратился в бушующий поток воды. Спасения в открытом поле искать было негде, и мне ничего не оставалось, как принять свою судьбу. Больше всего я переживала за смартфон - последнее напоминание о том мире, в котором когда-то жила. Он лежал в рюкзаке вместе с документами, надёжно замотанный в полиэтиленовый пакет. Ведь я собиралась форсировать реку, держа рюкзак над головой, но никак не думала о том, что могу попасть в такой сильный ливень.       Молния сверкнула ещё и ещё раз, выхватывая контуры реки, к которой я продолжала упорно двигаться, несмотря на то, что вымокла уже до нитки. Фонарик я доставать не стала, боясь, что он тоже намокнет. Интересно, сколько сейчас времени? Ребята наверняка обнаружили мою пропажу и меня ищут. Даже хорошо, что пошёл дождь - это их остановит, и мои следы не так просто будет отыскать. Гроза была летней, потому ливень был не холодный, но всё же я изрядно продрогла. Согревало лишь то, что я двигалась к своей цели, и мысль о скором окончании этого нелепого приключения. Кеды окончательно размокли, перепачканные грязью руки и ноги представляли из себя жалкое зрелище. Платье было таким же. Брезентовая ветровка с горем пополам кое-как защищала до пояса, но и она, в конечном счёте, промокла. К счастью, летние ливни не бывают затяжными, и дождь, сделав своё дело, улетел вместе с остатками порванной тучи куда-то в сторону леса, на прощание несколько раз сверкнув молниями и громыхнув отдалёнными раскатами грозы. Солнце практически зашло, наступали сумерки. Но я твёрдо решила не делать больше никаких привалов, пока не дойду до реки. Почему-то водная полоска казалась мне тем спасительным барьером, преодолев который, словно бегун финишную ленточку, я раз и навсегда избавлюсь от этого странного сна.       Я вышла на некое подобие размытой грунтовки и сняла кеды. Всё равно, размокшие, они скорее мешали. Идти босиком по тёплой грязи было скользко и неприятно, но иначе я сотру ногу. Пришлось стянуть с себя и мокрое платье, чтобы окончательно не продрогнуть. Не хотелось даже думать о том, как я выгляжу со стороны. Только бы никого не встретить, но чувство холода оказалось сильнее чувства стыда. С невероятным упорством я продолжала идти вперёд, будто бегущий из плена каторжник, и, наконец, вышла к заветному берегу, когда уже окончательно стемнело. Оставалось преодолеть последнее препятствие. Река была небольшой, но после дождя в ней явно прибавилось воды. Течение стало сильнее, а по поверхности проплывали подхваченные ветки и щепки, встреча с которыми, да ещё и в темноте, была бы крайне нежелательна. В мои планы не входило ночное форсирование реки, я рассчитывала выйти к ней значительно раньше, до захода солнца, и в очередной раз выругала себя за то, что так беспечно уснула.       Я оглянулась по сторонам, пытаясь убедиться, что никого поблизости нет, и принялась стягивать остатки мокрой одежды. Осмотрев промокший насквозь рюкзак, я поняла, что кроме сухой одежды лишилась большей части продуктов (завёрнутые в бумажный пакет печения размазались кашей, хлеб разбух и раскрошился). Но самое главное спички остались сухими! Вот только было их в коробке всего 2 штуки. "Спасибо" Серёге - он все выпалил на стоянке. Выжили завёрнутые вместе с ними в полиэтилен документы, но смартфон... Где мой смартфон? Я абсолютно точно помню, как упаковывала его в рюкзак. Перетрусила все карманы. Перебрала все вещи - тщетно. Телефона не было. Я или его потеряла или... Или его вытащили? Неужели Мадина, узнав о моём плане, решила оставить меня без связи, которой, впрочем, и так не было, но я надеялась, что хотя бы за рекой поймается какой-нибудь сигнал. Это осложняло дело, но не останавливало меня. Решение принято, и назад поворачивать поздно. Держа рюкзак над головой, я набралась смелости и шагнула в воду.       Река оказалась не холодной, но всё же вода неприятно охватила моё промёрзшее тело, заставив вздрогнуть. Терпи, Гиса, терпи. Сколько могла, я шла по дну, но вскоре мне пришлось плыть. Я отчаянно загребала воду одной рукой, борясь с течением, которое неумолимо сносило меня в сторону. Господи, во что же я ввязалась с этим дурацким побегом? Надо было всё продумать более тщательно, а не лететь, сломя голову, навстречу неизвестности.       Не стану описывать все те ужасы, которые мне пришлось пережить, борясь с водным потоком. Лагерь будто не хотел отпускать меня, придумывая всё новые и новые испытания. Я чуть было не закричала "Валькот, спаси меня", будто он мог услышать и прийти на помощь. А вдруг он сейчас где-то рядом, наблюдает за мной? Тогда почему позволил так просто сбежать? Интересно, он умеет нюхать, как собака? Сможет взять мой след и привести сюда вожатую, директора, Глеба Валерьяновича, Мадину, которым мне меньше всего хотелось сейчас показываться в таком виде. А ещё меньше мне хотелось выслушивать их нотации на тему "как ты могла".       Вконец обессиленная, я, наконец, упёрлась ногами в илистое дно намного правее от того места, куда изначально держала курс. Сейчас моей единственной задачей было добраться до берега, я боролось за свою жизнь, и для размышлений не оставалось времени. Через несколько минут нечеловеческих усилий я лежала распластанная на песочном берегу, словно выброшенная волной медуза. Позади шумела река, над головой качались звёзды. Мне было всё равно кто я, где и как выгляжу. Главное я была спасена!       На небо несмело кралась луна, заливая своим светом прибрежные кусты и верхушки деревьев, отливая серебром на водной глади. Ночная прохлада и холодный песок давали о себе знать. Мне нужно было найти какую-то одежду, чтобы переодеться, иначе я заболею. Прежде всего, я нашла в себе силы, чтобы подняться и, насколько возможно, отряхнуться от мокрого песка, прилипшего к телу, попавшего в волосы, хрустящего даже на зубах. Затем аккуратно развесила всё содержимое рюкзака и сам рюкзак на ветвях. Достала спички. Нужно попробовать развести костёр. Даже если его увидят со стен крепости - мне всё равно, иначе я превращусь в ледышку. Трава уже просохла. Я насобирала сухих веток и камыш, попытавшись сложить из них костёр. Дрожащими то ли от холода, то ли от волнения руками чиркнула спичкой, понимая, что у меня всего две попытки. Спичка зашипела, задымила, но так и не вспыхнула. Я взяла вторую, последний шанс. На этот раз успех! Лёгкий огонёк заплясал на кончике деревянной палочки, и я его тут же перенесла на сухую траву. Дождь был не долгим, и ветки успели просохнуть. Мой костёр, треща и дымя, разгорался. Только сейчас я поняла ценность огня, который с таким трудом добывали первобытные люди. Тепло блаженством охватило моё тело, и я протянула руки к огню. Интересно, что бы подумал Валькот, если бы сейчас меня увидел? Обнажённая девушка на берегу реки у костра в лунном свете. То ли ведьма, то ли нудистка. Ведьма мне нравилось больше. Я даже оглядела себя. А ничего так. Только ноги сильно оцарапаны. Интересно, Серёже понравилось то, что он тогда увидел? Если б я была мальчиком, мне бы точно понравилось. Спросить Аньку что ли? Она у нас эксперт в этих вопросах.       Какие странные мысли лезут в голову! Я не могла понять, почему мне совершенно не стыдно вот так сидеть без одежды. Вдруг Валькот всё же рядом?       - Валькот, - позвала я, - Валькот, ты здесь?       Как и ожидалось, тишина. Лишь кваканье лягушек в ответ да уханье ночной совы. Я насадила кеды на палочки и подвинула ближе к огню. От них шёл лёгкий пар. Ночь всё ещё оставалась летней, и я окончательно согрелась. Вещи, лежавшие в рюкзаке, промокли значительно меньше, и потому сохли быстрее. Несмотря на то, что они были влажные, я нацепила свои любимые шорты и накинула майку. Обувь была всё ещё мокрой, но мне некогда рассиживаться здесь до утра. К тому же, костёр уже догорел, оставив после себя жаркие угли с пляшущими по ним язычками пламени. Я собрала вещи, подкрепилась той едой, которая выжила после дождя (в лагере почему-то всё запаковывали не в полиэтиленовые, а в бумажные пакеты), затушила угли и, привязав мокрые кеды к рюкзаку, продолжила путь.       Трасса была не далеко. Вскоре я стояла на самой настоящей асфальтовой дороге, уходившей в ночь. В какую же сторону идти, налево или направо? Я выбросила на пальцах - вышло налево. Налево так налево, без разницы. Куда бы я ни пошла, где-нибудь эта дорога закончится. А оттуда я доберусь до города и свяжусь с родителями.       Луна светила мне в спину. Я шлёпала босыми подошвами по асфальту, совершенно не представляя, сколько ещё километров мне придётся пройти. Где-то далеко на горизонте появились огоньки. Возможно города или посёлка. И тут я замерла - это же та самая дорога из моих снов, которую я видела изо дня в день до приезда в лагерь. Значит, я бывала здесь когда-то? Или Валькот смог передать её в мои сны? Но кто он тогда такой? Не было ни проезжающих мимо машин, ни пения птиц, ни стрекотания ночных цикад, вообще ни единого звука. Точь-в-точь как во сне. Не хватало только голоса, говорившего "ты пойдёшь со мной?" Страха я не испытывала. Почему-то стало даже хорошо. Мне показалось, что вот-вот я смогу разгадать загадку лагеря и ускорила шаг. Если всё будет хорошо, я смогу к утру выйти в посёлок.       Огоньки колыхались, дрожали у горизонта. Поначалу казалось, что они совсем не приближаются, но сомнений не было - дорога вела именно туда. Расчёты меня не подвели. Небо уже начинало розоветь, когда я, уставшая, всё же вышла к мерцающим огонькам, ещё не успевшим погаснуть. Шоссе упёрлось в ограду и побежало рядом с ней. Здесь действительно был какой-то посёлок. Но где же люди? Мне нужно у кого-то узнать дорогу. К тому же, меня так и не обогнала ни одна машина. "Наверное, ещё слишком рано, все спят". Впереди я увидела какие-то ворота, которые показались мне знакомыми. Может, это выход из парка на какую-нибудь площадь? Начинался рассвет, и первый луч восходящего солнца засветился на металлическом крыле птицы над воротами. "Пионерский лагерь Чайка" прочла я и бессильно опустилась на колени у входа.       На каменном бордюрчике сидел Валькот в своём плаще и что-то чертил палочкой на песке, не глядя в мою сторону.       - Привет ночным путешественникам! Дорогу осилит идущий, но смотри, не опоздай на завтрак.       Во мне не было слёз, отчаяния, ненависти. Они уступили место какому-то пустому безразличию. Я не стала ничего ему отвечать, молча зашла в ворота, оказавшиеся открытыми. Значит, я выбрала не то направление и вернулась в лагерь. Нужно было повернуть направо!       - Направо то же самое, - будто разговаривая сам с собой произнёс Валькот.       Я резко остановилась и вдруг сделала гневный шаг навстречу к нему. Кулаки были сжаты, я готова была вырвать ко всем чертям его отвратительные кошачьи уши, но между нами оказались прутья решётки забора, за которые я схватилась.       - Ты! Ты омерзительное существо! Ты следишь за мной всё время? Ты знал о моём плане? В крепости? На берегу реки? Ты меня видел? Отвечай немедленно!       - Мне не нужно тебя видеть, чтобы быть рядом, - уклончиво ответил юноша.       - А если знал, то почему не остановил?       - Ты бы не поверила. Потому я позволил убедиться лично.       - ЧТО. ТЫ. ЗА. СУЩЕСТВО? - медленно отчеканивая каждое слово железом, я хотела приблизиться к нему, оставшемуся по ту сторону калитки, но автоматический замок уже защёлкнулся.       Валькот сбросил капюшон. Я впервые за всё это время смогла его отчётливо рассмотреть. Пушистые волосы на голове, скорее шерсть, покрывающая острые кошачьи ушки. Самые настоящие. Бледная кожа. Правильные черты лица, но при этом раскосые, я бы сказала огромные, глаза с вертикально вытянутыми, как у котов, ярко фиолетовыми зрачками. Ему можно было дать лет 25 человеческого возраста. Я не то чтобы испугалась, просто парень выглядел весьма необычно. Однако, после встречи с Букой и Тенью меня было сложно чем-то напугать.       - Хранитель снов Нэко Валькот. Начальник службы безопасности пионерского лагеря Чайка к вашим услугам.       Он говорил вполне серьезно и даже слегка поклонился, сделав попытку реверанса.       - Я позже с тобой поговорю. Сейчас у меня... у меня нет слов...       Слёзы начали капать сами по себе, и я поспешила по дорожке к домику, чтобы не выдать ему насколько была уставшая и подавленная. Больше идти всё равно было некуда в глобальном значении слова НЕКУДА.       Дверь открыла Мадина. Я приготовилась выслушать от неё лекцию по поводу моего поведения, но она оставалась спокойной, лишь сочувственно глядела на мои расцарапанные руки и ноги, покрытые грязью, спутавшиеся волосы и ссадины. Мне показалось, что Анька ещё спала, но та, открыв один глаз, проговорила:       - А, блудная Киса вернулась, ну-ну...       Затем перевернулась на другой бок, и вновь засопела (или сделала вид).       Мадина провела меня к столику, налила из термоса горячий кофе, рядом положила пирожок. Пригласительно кивнула.       - Вы что же меня, ждали здесь?       Мадина снова кивнула.       - То есть вы знали о том, что я сбежала, и не предприняли никакой попытки остановить?       - Шеф сказал не трогать, пусть идёт. Это её выбор, - грустно сказала Мадина.       - Тот, который Валькот, что ли?       - Он самый.       - И большая у вас служба? Кто ещё за мной шпионит?       - Шпионы и безопасники, Гиса, разные люди. Мы охраняем лагерь и его обитателей. А охранять есть от чего, как ты уже успела убедиться за эти дни. Думаешь, нам легко? Мы тут на прогулке? Пионеры на отдыхе? После того как Валькот тебя привёл, такая чертовщина началась, я почти не сплю третью ночь. Впрочем, что тебе рассказывать, мы тебе не интересны. Ни я, ни Анька, ни наш лагерь. Пойдём в душ, тебе надо привести себя в порядок и переодеться.       Мне казалась, что Мадина вот-вот заплачет. Но отчасти она была права. Мне было стыдно смотреть ей в глаза, как, впрочем, и Аньке и Ярославе Сергеевне. Я чувствовала себя предателем. Стараясь не глядеть на Мадину, я покорно шла вслед за ней в душевую. К счастью, время было раннее, и лагерь ещё спал, так что моего ужасного вида никто не мог рассмотреть.       - Значит отсюда невозможно уйти?       - Таким способом точно нет. По дороге многие пробовали, но она всегда приводит к воротам лагеря. Не знаю почему.       - И ты пробовала?       - И я, и Анька однажды - никто не прошёл.       - Потому вы меня не остановили?       - Вдруг ты особенная, и тебе бы удалось, но гравитоны работают для всех одинаково.       - Что это за устройства?       - Какая-то разработка TESLы. Они создают защитный барьер, благодаря которому Тени не могут попасть в наш мир, но и мы не можем выйти за пределы лагеря. Может быть, они искажают пространство, может быть время. Не знаю, я не физик. Наша задача, а точнее Анькина, за ними следить, проверять их работу и вовремя заправлять "тушёнкой". Если ты читала Анькин отчёт (она знала и о том, что я копалась в чужом рюкзаке!), то заметила, что многие из них начали по непонятным причинам давать сбои. Моя версия, что Тени придумали новый способ выводить их из строя дистанционно. И всё это каким-то образом связано с твоим появлением. Кстати устройство твоё в целости и сохранности, лежит в твоей тумбочке.       - Ты стащила мой смартфон?       - Сохранила до твоего возвращения, хотя так и подмывало разобрать в кружке на запчасти. Я не знаю, как оно работает, но понимаю, что электроника и вода вещи несовместимые, а тебе через реку нужно было плыть.       - С.. Спасибо что ли... А кто ещё знает о моём побеге? Вожатая? Семён Михайлович?       Мы зашли в раздевалку, и я принялась скидывать с себя грязную одежду, продолжая разговаривать с Мадиной. Затем открыла в кабинке кран, выпустив шипящие струи горячей воды, из-за которой не расслышала её ответ. Ракчева со словами "и мне душ не помешает" забралась в соседнюю кабинку. Разговор мы продолжили у зеркала, причёсываясь.       - Так кто ещё знает о побеге?       - Никто больше не знает. Когда я поняла, что ты собираешься навострить лыжи, пока никого нет, я сказала Ярославе Сергеевне, что тебе стало плохо, и мы пойдём вместе в лагерь к Глебу Валерьяновичу в медпункт. Она разрешила под мою ответственность. Потому я пришла на стоянку раньше. Если б ты не начудила с гравитоном, я бы тебя не отпустила. Мне нужно было вернуть заряд на место, иначе отряд попал бы в самую настоящую ловушку. А когда снова вернулась, ты была уже далеко внизу, лишь трава колыхалась. Не думала, что ты так быстро сбежишь.       Мы оделись (Мадина даже помогла мне с галстуком) и зашагали в домик.       - Почему же ты не подняла тревогу, не стала меня догонять, расстреливать из пулемёта?       - Потому что! - резко обернулась Ракчева, - Если я тебе безразлична, то ты мне нет. Ребята не безразличны. Ярослава Сергеевна, Семён Михайлович, даже докторишка этот. Ради любого я не задумываясь готова отдать свою жизнь. В особенности, за Аньку. Я боюсь того, что будет дальше, того, что произойдёт 31-го августа. Я не хочу, чтобы Анька исчезла. Не хочу, чтобы лагерь, которому отдала половину жизни, просто так растворился в сумраке. Валькот считает, что только ты можешь помочь, и потому тогда, в битве с Тенями я была готова на всё, лишь бы спасти тебя. Если с тобой всё будет в порядке, у нас есть шанс. Если ты погибнешь или уйдёшь добровольно - шанса нет. Тени рано или поздно взломают гравитоны. Барьер уже не стабилен, я вижу по цвету солнца на закате. И по тому, как выглядит Анька, а без неё моя жизнь не имеет смысла.       Мы зашли в домик, и Мадина плюхнулась на кровать, уткнувшись в подушку. По её вздрагивающим плечам, я поняла, что она плачет. Впервые озорная и весёлая девочка-огонь плакала, и причиной этому была моя выходка. Мне стало не по себе. Я тихонько глотнула всё ещё горячий кофе, но вместо прилива бодрости почувствовала лишь острое желание спать. Отключиться от всего этого мира. От Мадины, от лагеря, от той ужасной истории, которую она мне рассказала. Я не знала, как её утешить. Действительно, я поступила чудовищно и неблагодарно. Я сделала ещё несколько глотков кофе в надежде прийти в себя, но сон охватил меня ещё сильнее, и я перестала с ним бороться, прилегши на кровать.