Никогда

Вика убивает меня, нет, честное слово в её глазах я мертва. Интересно, каким способом, совершенно не в тему интересуется сознание, хихикая в кулак. И правда, каким? Быть может, она заказала киллера? И сейчас, пока я стою и рассуждаю на эту тему, он целится в меня? Тихо хмыкаю, но делаю небольшой шажок, вставая за спину Егора. А если он целится в спину, тут же доходит до меня? Так, Даша, выдохни окно перед тобой, сзади окна нет, шепчет, чуть запинаясь, сознание. Выдыхаю. — Так и будешь прятаться за моим парнем? — слова доходят до меня не сразу, а только лишь тогда, когда я замечаю, как напрягаются плечи её парня, а его рука чуть сильнее сжимает мою. Её слова бьют по сознанию, и я понимаю, что лучше киллер. Отпускаю его руку, но только он её не отпускает, только сильнее сжимает, через плечо смотрит. — Не смей, только не смей верить ей сейчас. Прошу хоть бы сейчас поверь мне, а если не мне, то своему сердце — хрипло говорит он, смотрю на него зачаровано, сердце останавливается, а после как ненормальное орет: « Верю.», потом дыхание восстанавливает и тихо шепотом повторяет, что верит. И я тоже верю, всем сердцем, всей душой. Верю и себя ему доверяю, — Уходи, — угрожающе говорит Вике он, она пучит на него свои глазища.Я же сильнее руку его сжимаю, к нему прижимаюсь грудью, лбом к плечу, когда понимаю, что голова вновь кружится. В голове ломит, так что сдохнуть хочется, — Даша? — слышу его голос размыто, а после падаю, готовясь к твердому полу, но чувствую лишь теплые руки, выдыхаю и полностью погружаюсь во тьму.

***

Когда я в очередной раз прихожу в себя, то за окнами темно и я не чувствую запах больницы, поэтому мысленно благодарю ребят. Думаю второго пребывания в больницы я бы не выдержала, наверно это из-за того что в детстве я них я бывала очень часто. Очень. Когда в голове шум проходит окончательно, который часто у меня бывает после сна, любого, будь это обычный сон, или сон по «принуждению», проще говоря, потеря сознания, ну, так, когда я полностью прихожу в себя, то приподнимаюсь на локтях, осматривая комнату, точнее говоря то, что могу рассмотреть при свете из окна. И когда мой тщательный осмотр окончен, я понимаю, что такой комнаты у Аиды нет. Хотя может я не все видела? Но когда я сажусь, то понимаю, что нет, такой комнату у Аиды не было, мужская одежда тому свидетель, или быть может к Аиде приехал её продюсер? Все мои догадки развиваются, когда в комнату входит Егор, неся небольшой поднос. Когда замечает, что я не сплю, быстро ставит поднос на небольшой стол. Не проходит и пяти секунд, как я оказываюсь в его объятьях. Он обнимает, к себе прижимает, по спине и волосам гладит, целует, легкими касаниями губ, в шею и волосы, а мне выть от боли хочется, с каждым его поцелуем и поглаживанием, во мне миллиметр за миллиметром, ломается стена, что я стоила днями после завершения проекта. Каждый день ломала себя, заново училась дышать, заново жить начинала. День за днем привыкала к боли в сердце и сейчас в этих объятьях настолько уютно и комфортно, что дыхание сбивается и невольно вспоминаются те дни, когда я дышать, спать, разговаривать не могла. И я понимаю, что за неземным счастьем следует боль. Все снова повторится и последствия придется нести мне. — Не брошу, ни за что не отпущу, ты поняла? — словно мысли читает, спрашивает у меня он, — Ты слышишь? Не отпущу, не теперь, когда жизнь, вновь стала жизнью, — снова повторяет мне он, обхватывая мое лицо руками, — Посмотри на меня, — просит он, когда ему не удается поймать мой взгляд, — Даша, посмотри на меня, — повторяет он, а после сам мою голову поднимает и в глаза заглядывает. Легкими касаниями губ очерчивает скулу, иногда целуя. Чуть отстраняется, на секунду встречаясь со мной взглядом, а потом резко притягивает к себе, впиваясь в мои приоткрытые, от частого дыхания, губы. Ловко пользуется моей реакцией, то есть бездействием, он проскальзывает языком в мой рот, проводит им по стиснутым зубам, словно просит, чтобы впустила, чтобы себя отпустила. И я отпускаю, обхватываю его шею руками, пуская его, тут же встречаюсь с его языком. Из груди вырывается стон, от чего он сильнее обхватывает лицо, я же запускаю руки в его волосы, резко оттягиваю, после ловлю ртом его шипение от боли, в отместку кусает за губу, чуть посасывает. Отстраняется, с самодовольной улыбкой, смотрит на губу, после ловит языком капельку крови, что течет по подбородку, усмехаюсь, тут же хватая его за волосы, притягивая обратно к губам, захватывая его губу, сосу. Переносит руки с лица на бедра, затаскивая в себе на колени, чуть сжимает. Отрываясь от губ, легким касанием целует подбородок, переходя на шею, тут же легкие касания, меняются на укусы, стону, сильнее шею вытягиваю, его к себе прижимаю. Ерзаю на его коленях, чувствуя его естество, рыкнув в шею, сжимает мои бедра, останавливая. — Даша, ещё немного и я перестану себя контролировать, — хрипит мне в шею, когда я в очередной раз, сопротивляясь его рукам, двигаюсь на его коленях. Секунду спустя до меня доходит остальная часть предложения. Контролировать? Он себя контролирует? Делаю очередной толчок, одновременно с этим оттягиваю его от шеи. Приближаюсь к губам, но не целую, дышу в них. Провоцирую его, облизывая свои губы, случайно, правда! , задевая кончиком языка его губу. Сжимает мои бедра, сильнее к себе прижимает, сам толкает меня на себя, и вновь припадает к моим губам, по очереди яростно терзая. — Ты себя контролируешь? — отрываюсь от него, со вздохом, шепчу ему в губы. Смотрит на меня, даже в темноте вижу, как проясняется его взгляд. Опускает глаза на губы, проводит по ним пальцем. Жмурюсь, когда чувствую несильную боль, он же чуть отводит палец. Внимательно смотрит на него, перевожу взгляд на него тоже. Кровь. Слежу за этим пальцем, когда он подносит ко рту и облизывает.Блять. Невольно толкаюсь бедрами, тут же встречаясь с его смеющимся взглядом. — А ты себя? — хрипло спрашивает меня он. Киваю, чем вызываю его заразительный смех, не сдерживаюсь, тоже смеюсь. Когда смех прекращается, то становится неловко. Я все так же сижу на нем и чувствую его, его руки так же лежат на моих бедрах, а мои промеж нас, но мне уютно, настольно, что вместо того, чтобы встать, я его обнимаю, чувствуя взаимность….

***

Егор крепко обнимает меня и перебирает мои волосы, когда на следующее утро, а может день, я просыпаюсь. Вчера, Егор, не переставая меня обнимать, перетащил подушку с одного края на другой, лег на неё, потянув меня с собой. Я, конечно же, как приличная девушка слезла с него, но во сне приличная девушка ушла, осталась только я, так что проснулась я на нем. Приподняв голову с его груди, я встречаюсь с ним взглядом, нежно улыбнувшись краешками губ, он сильнее прижимает меня к себе, поглаживая по спине, путаясь в волосах. — Доброе утро, — шепчет он, приближаясь, целуя в кончик носа, жмурюсь, чем вызываю его смешок. — Доброе утро. Ты давно проснулся? — так же, как и он, шепотом, словно пытаясь не разрушить ту невидимую дымку спокойствия и любви, спрашиваю я. — Недавно, — отвечает мне он, — Ещё полежим или пойдем кушать? — как только он договорил, мой живот издал негромкий звук, хоть он и был не громкий Егор его услышал и засмеявшись, посильнее к себе прижал и сел на кровати. И вот роковая вчерашняя поза снова в деле. Только сейчас я чувствую, как щеки горят и отнюдь не от того что мне жарко, хотя мне очень жарко, — Тебе жарко? — с насмешкой спрашивает он, проводит пальцем по щеке, — Знала бы ты, как ты сейчас прекрасна, — уже без насмешки, тихо и хрипло говорит он в мои, снова, приоткрытые губы. Близко, он снова очень близко, сжимаю его кофту, сдерживаю себя, и, грёбанное, воображение, что уже в горизонтальной позе с ним. Боже. — Кушать, — пищу я, но видимо не достаточно громко, потому что в тот же момент он, снова! , притягивает меня к себе и утягивает в, гребаный, водоворот. Стону, от боли, когда он, как и в тот раз, кусает за губу….