Любовь - недуг

       - В своём ли ты уме, Грейнджер? – Спрашивает Малфой спустя десяти минут тишины. Лицо Гермионы, когда она призналась в былой ответной симпатии, было бесподобным – она весьма мило покраснела и попыталась сделать вид, будто находится сейчас где угодно, но только не здесь. – Я же чёртов Пожиратель смерти! Ты же ненавидела меня в школе! Да и сейчас положительных эмоций я тебе особо не дарю.       - Ты тоже не отличался дружеским ко мне отношением, Малфой. Но нам ли не знать, что влюбиться можно и ненавидя. – Овладев, наконец, с собственными противоречивыми чувствами, Гермиона берёт себя в руки. Вспомнив себя в школе, она слегка улыбается и осознаёт, насколько катастрофическую глупость только что совершила.       - Чёрт, - выдыхает Малфой после некоторой паузы. Он поднимается со стула и медленно тянется к Грейнджер, внимательно следя за её реакцией. – Я бы поцеловал тебя прямо здесь и сейчас, только через три грёбаные минуты в эту грёбаную дверь войдёт грёбаный охранник и объявит, что время свидания истекло. – Он пронизывающе, пристально и нежно всматривается в её глаза вплоть до приятных светлячков в животе Гермионы.       - А не пошёл бы он к чёрту? – Не только Малфоя, но и Грейнджер удивили её собственные слова, словно произнёс их кто угодно, но только не она.       - Свидание окончено. Вам пора, мисс. – На самом интересном месте их прерывает тот самый «грёбаный» охранник, застав заключённого Азкабана и его адвоката Дьявола (как называли её за спиной) в весьма загадочном положении.

***

      - Что? Недопоцелуй с Малфоем? Ты конкретно сошла с ума, Гермиона!       - Вот и я говорю себе точно также вот уже вторую неделю, Джинни! Но ничего не выходит! – Возмущается она, расположившись на диване с лучшей подругой.       - Но, наверное, это даже к лучшему. – Констатирует факт Джинни. – Тебе же нужно забыть Рона. И почему бы Малфою тебе не помочь? – Коварно улыбаясь, произносит Джинни и с трудом избегает столкновения с летящей в неё подушкой. – Тем более, что он, вероятно, уже вышел. Ты ведь приложила столько усилий для этого.       Да. После их последней встречи в тюрьме прошло чуть больше двух недель, а суд случился неделей ранее. Мракоборцы всё же отыскали беглых Пожирателей и предоставили им возможность исправить свои ошибки, хотя вероятнее всего – дали им шанс составить компанию дементорам.       Суд над Малфоем был очень тяжёлым. Министр всё же доказал, что прошедшие его слова не были пустым беспокойством воздуха, он действительно прилагал усилия, чтобы Драко Малфой остался там, где ему – по мнению министра – самое место. Но адвокат Малфоя не был бы Гермионой Грейнджер, если бы не выложился по полной; она привела сотню доводов и доказательств почти стопроцентной невиновности Драко и убедила Совет дать ему последний, единственный шанс. Как оказалось после, она большое количество своего времени потратила на то, чтобы отыскать нужных свидетелей, очевидцев и просто прохожих, которые подтвердили её слова. Никто не подвёл. Все выступили должным образом, при этом не солгав. Она с бурными аплодисментами выиграла дело, предоставив суду и министру с треском его проиграть.       И вот сейчас, когда несносный слизеринец неделю гуляет на свободе, она никак не может забыть тот самый «недопоцелуй». Ведь, как говорится, нет ничего мучительнее, чем вспоминать детально поцелуй, которого так и не было.       Ближе к вечеру последней субботы мая, когда Джинни Уизли, чуть ли не волоча за собой огромный живот с маленьким Джеймсом Поттером, вышла из дома Гермионы, отважный адвокат Дьявола решает посвятить время себе. Заварив любимый чай с чабрецом, она садится в любимое кресло и укрывается любимым пледом, заранее приготовив свою любимую книгу, которую она перечитывает в моменты особенной меланхолии.       Гермиона переворачивает 107 страницу, когда в комнату врывается громкий стук в дверь. Потрясающий закат за окном недавно сменила глубокая ночь, и потому появление нежданного гостя становится явной неожиданностью. Подойдя к двери, Гермиона обнаруживает, что на крыльце обосновался мужской силуэт. Аккуратно приоткрыв дверь, она спрашивает у таинственной личности причину визита.       - Считай, что соскучился по нашим регулярным свиданиям. – Говорит голос, принадлежащий человеку, увидеть которого она желала настолько сильно, насколько и не желала.       - Откуда знаешь мой адрес?       - Догадался.       - Ну конечно. Как я сразу не додумалась. – Она оглядывает его с головы до ног, отмечая, что свобода пошла ему явно на пользу.       - Соскучилась по мне?       - Не намного больше, чем по тюрьме, - отвечает она чуть резковато, сама не понимаю собственной злости.       - Это само собой разумеющееся, - он переступает с ноги на ногу, не осмелившись взглянуть ей в глаза. Вид у него сейчас весьма неловкий и робкий, что совершенно не свойственно тому, кого она знала раньше. Или свойственно?..       - Нравится на свободе?       - Чрезвычайно. Но кое-чего не хватает, - он поднимает глаза и нагло поднимается по ступенькам, не оставляя за хозяйкой дома право впустить его или же выгнать.       - Чего же? – Она нервно пробегает взглядом комнату, и медленно пятится назад, чуть ли не спотыкаясь о невидимые препятствия. А он всё идёт на неё, ничуть не сбавляя темпа и настойчивости, упорно вглядываясь в глаза Грейнджер.       Через чудовищно короткие пары секунд он оказывается в опасной к ней близости – какие-то пару сантиметров.       Сердцебиение девушки учащается, как и сердцебиение непрошенного гостя.       - Хм… Шоколадных лягушек. И драконьи яйца. Однозначно, - коварная усмешка была последним, что она услышала. После же - весь её маленький мир объяло непреодолимое желание и бесконечно серые глаза, в которых мелькал голубой оттенок.

***

      Они набросились друг на друга ещё раньше, чем успела захлопнуться входная дверь: тела сплелись, губы жадно искали поцелуя, руки спешно срывали одежду, словно исполняя движения какого-то неистового танца.       Следующее утро встретило её восхищением собственными чувствами прошлой ночью: её словно охватило помрачнение рассудка настолько сильно, что не будет отпускать ещё довольно долго.       Если бы Гермиона Грейнджер вела дневник, последней записью значилась бы эта:       «Моя любовь с Роном едва ли продержалась три года – именно столько, сколько предсказывал Бегбедер. Сейчас же, когда после той ночи с Малфоем прошло много больше указанного срока, я могу заявить об ошибке автора.       Я рада, что ошиблась тоже»       Если бы Драко Малфой вёл личный дневник, он поблагодарил бы все силы магического мира за то, что подтолкнули его в тот день к девушке, занимавшей его сердце чертовски много лет.       Раньше они были уверены, что если пустят людей в свой космос, то они украдут их звёзды. Раньше. Сейчас их мнение кардинально изменилось.       И теперь они снова счастливы.       Драко Малфой нашёл свою любовь, а Гермиона Грейнджер её снова обрела.       Но теперь – не меньше, чем на вечность.