Любовь - недуг

      - Ты сумасшедшая, Грейнджер.       - Я сумасшедшая? Нет, Малфой, в этой комнате только один сумасшедший, и это уж точно не я. Подумай сам. Перед тобой сидит Гермиона Грейнджер – бывший школьный враг, грязнокровка, и к тому же - начальник отдела в министерстве. Я могла взять на себя любое другое дело, превышающее степень интереса и прибыли, но решила помочь тебе, Малфой. Тебе! И как ты решил воспользоваться данной возможностью? Уже который мой визит грубить мне, дерзить, и ёрничать. Молодец! Отличная стратегия, мистер Малфой. Только ты не учёл одного «маленького» факта: я – твой единственный шанс на спасение из этой тюрьмы, и больше таких удачных случаев тебе не представится! – Понимая, что наглый слизеринец окончательно испортил ей настроение, Гермиона встаёт из-за стола, выхватывает из его руки палочку и быстрым шагом достигает выхода из комнаты. По её просьбе томный охранник отворяет тяжёлые, массивные двери и, неодобрительно кивая, провожает посетительницу взглядом.

***

      Каждое утро ей приходится собирать себя заново. По кусочкам. Но самое тяжёлое то, что инструкции нет, и она не знает, где самые важные детали. Очень часто в голову всё лезут и лезут навязчивые воспоминания о прошлой жизни с Роном, она до сих пор помнит, как ей было хорошо, спокойно, уютно… Его любовь согревала. А, смотря правде в глаза, его любовь было единственным, что согревало. Вечером, измотанная работой, нелегким общением с людьми, с трудом стаскивала промокшие сапоги, и вдруг видела его – своего самого близкого человека, с мыслью об объятиях которого выносила дневные тяготы. Каждый день выдавался не таким уж плохим, раз у него было столь приятное завершение. Сейчас же, приходя домой после трудного дня, она понимает, что нет на свете большего удовольствия, чем запереться у себя дома, полностью отгородиться от внешнего мира и сотворить свой собственный. С музыкой, чаем и книгами – куда же без них… Они – друзья. Друзья бесстрастные, но верные.       Вдруг мысли прерывает неожиданный гость, войдя в квартиру Гермионы через камин.       - Гермиона! Повезло, что хоть сегодня я застал тебя дома, - с приветливой улыбкой произносит Гарри Поттер, отряхиваясь от пороха.       - Гарри! Рада тебя видеть, - она встаёт с мягкого кресла и обнимает лучшего друга. – Ты приходил вчера?       - И вчера, и позавчера… Малфой как никогда портит тебе жизнь, не так ли? – Он усмехается и проходит на кухню.       - Не то слово! Но я сама вызвалась взять его дело, так что жалобы с моей стороны будут выглядеть неуместно.       - Как раз об этом я и хотел поговорить… Ко мне на днях заходил министр и справлялся о его деле, спрашивал, справляешься ли ты с заданием и как долго оно будет продолжаться.       - Почему бы ему не спросить у меня лично? Или не послать сову? Не вижу необходимости совершать круги по министерству.       - Он намекнул мне, что не хочет, чтобы Малфой выходил. – Гарри всё же решается высказать о проблеме прямо. - Говорить такое тебе бесполезно, и он надеялся, что я - как твой друг - подтолкну тебя на "правильную" мысль. Я, конечно, пообещал ему, что попробую, но уверил, что вряд ли получится уговорить тебя бросить эту затею.       - Что? С какой стати мне прекращать бороться за освобождение Малфоя? – Сказать, что Гермиона удивилась, значит не сказать ничего. - Драко Малфой - невыносимая скотина, наглый, высокомерный и заносчивый засранец, но он справедливо отсидел свой срок и никак не заслуживает пожизненного заключения или смертного приговора! Ты сам подумай, Гарри! Если бы он не …       - … бросил мне палочку или выдал бы нас в Мэноре, мы бы здесь не сидели, я знаю! Но, Гермиона, я всего лишь передаю тебе то, что сказал мне министр.       - А сам ты что думаешь?       - Я на твоей стороне. И – сама знаешь – сделаю всё, что в моих силах. Но что бы ты не задумала, это нужно воплотить в жизнь намного быстрее, нежели ты планировала.       - Я это уже поняла…

***

      -Планы меняются, Малфой. – Заявляет Гермиона, входя в комнату для свиданий. Уловив непонимающий взгляд в ответ, она поясняет: - Тебе придётся конкретно сократить до минимума то время, в течение которого ты собирался вести себя как полнейшая скотина. Если ты решил отсюда выйти, разумеется.       - Что, тебе дали чудовищно мало времени на моё дело? – Он усмехается и поднимает бровь.       - У министра на тебя зуб. Он умело дал понять Гарри, что не станет радоваться, если ты выйдешь на свободу.       - И как это ты не подчинилась приказу начальства?       - Приказа не было. К твоему счастью, он не имеет на это права. Пока. Но способен сделать для этого всё возможное.       - Меня сейчас волнует нечто другое, Грейнджер. – Говорит он, словно не волнуясь о собственной участи. – Зачем тебе всё это?       - Что именно? – Она откидывается на спинку стула и скрещивает руки.       - Требовать, чтобы с меня сняли наручники, приходить ко мне каждую неделю, торопиться с освобождением? Зачем тебе стараться мне помочь? Я же Драко Малфой. И ни капли не изменился и не изменюсь. Зачем?       - Это ты думаешь, что не изменился. Или не хочешь признаваться ни себе, ни окружающим.       - Нет. Это ты изменилась, Грейнджер. Не я. Я всё тот же… - Произносит Малфой и переводит взгляд на посетительницу, устав рассматривать трещины на стене. – У тебя ведь что-то случилось, не так ли? Что-то, что кардинально тебя изменило. Поругалась с Поттером? Или с его женой? С её семьёй? Или с Уизли? – Она пытается взглядом заставить его заткнуться, но происходит всё наоборот – он читает её реакцию совершенно по-другому. – Неужели вы с ним расстались?       - Ты перешёл всякие границы…       - Ты их проводишь, не я. Постой, не уходи! – Просит Малфой, как только она встала со стула. – Я понял тебя, Грейнджер, понял, что надо бы поторопиться, пока единственная возможность выйти отсюда не исчезла. Я знаю это! Но сейчас даже твой святой Поттер не сможет ничего сделать. Чтобы я вышел отсюда, им нужно найти оставшихся Пожирателей, на которых я указал, и если мои координаты верны, меня выпустят. Ты сама это знаешь, и знаешь, что единственное, что мы может делать – это ждать.       - Это самое невыносимое. Тебе ли не знать?       - Именно. Поэтому прошу тебя, останься. Давай просто посидим и … поговорим. Или просто посидим и помолчим. Одиночество убивает. Особенно здесь…       Изучая вдруг смягчившегося слизеринца, Гермиона, сама того не ведая, начинает понимать его чувства и переживания. Он отчаянно хочет избавиться от одиночества, давящего на него невероятной силой. Она понимает его, ведь на собственном опыте знает, каково это – быть одинокой.       - Я ушла от Рона месяц назад.       - Думаю, это значительная потеря.       - Нисколько. Я не жалею, что решилась.       - Я говорил о нём. – Он едва заметно усмехается, заметив её лёгкую улыбку. – Он изменил тебе?       - Нет. Всё гораздо прозаичней. Ему вдруг стало на меня наплевать. – Она сильно жмурится, предотвращая поток слёз, попутно сжимая в руках ткань брюк. – После смерти моих родителей, я словно угасла, потухла, поникла. А Рон.. Ему это не понравилось. Ему было остро необходимо, чтобы я встречала его вечером цветущей, радостной и возвышенной. Жаль только, что у моего состояния были слегка другие планы…       - Сожалею… Судя по сплетням, вы были счастливы. - А я вот не сожалею, и это очень даже хорошо. Ведь если бы я сожалела, то до сих пор любила бы его. Сейчас я даже сомневаюсь, была ли это любовь. Но.. что было, то прошло. Прошлое в прошлом, не так ли? – Произносит Гермиона и свободно выдыхает. Ей стало легче. Нежданно.       "Прошлое в прошлом". Для Малфоя её слова становятся толчком на неожиданное, совершенно неожиданное признание. Он сам не понимает, отчего вдруг решает сказать именно это, отчего вообще начинает говорить после её реплики. Но он решается на опасный шаг и весьма-весьма удивляется, когда Гермиона Грейнджер произносит ответное высказывание:       - Ты нравилась мне в школе, Грейнджер.       - Ты мне тоже нравился, Малфой.