Помощь в благодарность

Она и сама не заметила, как заснула. Так всегда бывает в самолёте. Гермиона прижалась спиной к креслу и, спустя некоторое время, найдя удобное положение для головы, задремала не самым крепким сном. Не крепким, но зато желанным. Всё-таки аэропорт умудрялся выматывать её. Северус внимания на неё не обращал — был занят бумагами. И как же неудобно писать в тетрадях, как же он сожалел о невозможности заменить бумагу в клеточку на такой знакомый и привычный пергамент. Да и эта ручка… Чернила и перо были ему куда ближе. Всё это было ему чуждо и ново, необычно. Странно. Впрочем нет, не ново. Это уже было когда-то, но было настолько давно, что Северус просто стал забывать. И хотя, быть может, это было удобнее и прогрессивнее, но совершенно непривычно. На его колени скатилось или же упало, провалилось или сделало что-то ещё, нечто средней мягкости и повышенной лохматости, приемлемое по весу. Северус напрягся и вздрогнул, опустил взгляд с листа на колени. Зрачки его глаз слегка расширились. На коленях Северуса Снейпа покоилась голова Гермионы Грейнджер, лучшей ученицы Хогвартса и гордости Минервы Макгонагалл, профессора Нумерологии, героини Второй Магической Войны и так далее. Кажется, девушка спала. — Мисс Грейнджер… — невольно начал он, но вовремя остановился. Какой смысл? Разбудить её? Ага, и увидеть злобную фурию во всей красе. Нет, не будет он будить Гермиону и снимать со своих колен. Жить ещё хочется, да и с ней на коленях тепло и мягко… Северус фыркнул. Да и через несколько минут, мужчина вновь углубился в работу, поначалу периодически опуская взгляд на девчонку, осмелившуюся положить свою лохматую головку на его колени. «Гермиона Грейнджер, вы не так просты, как могли бы показаться, » — он вновь ухмыльнулся, понимая как двусмысленно может это быть. Однако через какое-то время, он привык к новому местоположению чего-то лохматого. Привык, пока это нечто не начало ворочаться и шевелиться. Снейп с недовольством посмотрел на неё. Это невинная и светлая девушка, юная и хрупкая ведьмочка, заставляет просыпаться в нём дикого зверя, не знающего пощады и живущего огнём в крови, напополам с грешными желаниями. Заставляет и побуждает, даже не подозревая этого. Ведьмочка. Во всех смыслах этого слова. — Мисс Грейнджер, — пророкотал он своим низким голосом, руками касаясь прядок её шоколадных волос. Внутри него кипела кровь. Но возбуждало его не только то, что она тёрлась своей лохматой головкой о его пах, но и та невинность, то незнание с которым она делала это. Вряд ли она даже догадывалась. Профессор Нумерологии лениво приоткрыла глаза, но тут же закрыла. Не только от света, но и от их неимоверной тяжести. Да и сознание не желало вылезать из бассейна под названием: «Сладостная дрёма.» Однако, вернувшись из отпуска, обомлело и достало огнестрельное оружие. Лучшая ученица Хогвартса, храбрая гриффиндорка, спала на коленях декана Слизерина. В состоянии, близком к панике после ядерного взрыва, она широко раскрыла глаза и едва ли не взлетела с его колен. Он не сдержал усмешки. Гордость Минервы Макгонагалл краснеет от стыда и не из-за оценок! Краснеет и не знает, куда спрятаться. Ну надо же. Чёрт! Этот румянец! Как не вовремя! Теперь уже Северус, даже если бы захотел, не смог бы оторвать своих глаз от неё. Мало того, что розоватые щёчки ей невероятно шли, они ещё и заставляли его вспоминать картины, которые не должны ни в коем случае быть связаны с ней. Заставляли видеть в ней не коллегу, и даже не невыносимую всезнайку, а женщину. И очень красивую и сексуальную женщину, чёрт побери! — Я… Я не хотела! — громче, чем хотела, и чем предполагали обстоятельства, вскрикнула Гермиона, съёжившись и боясь взглянуть на него. Боялась увидеть насмешку или, ещё чего хуже — презрение. Хотя, по сравнению с презрением, насмешка была явно лучше, она лишь означала то, что он не воспринял её всерьёз, в то время как презрение… Говорило лишь о том, что он считает её падшей женщиной или чем ещё хуже. — Гермиона Грейнджер, по-вашему я окончательный и неисправимый садист? Или я ничего не понимающий, думающий лишь пахом кретин? — сухо поинтересовался Северус Снейп. И тут же смягчился, увидев в её глазах неподдельный испуг. — Прекратите, Вы сами напоминали мне, что Вы не моя ученица. Это раз. Два. Неужели Вы думаете, что я могу воспринять это всерьёз, — герой двух Магических войн едва не закатил глаза. Будь они на земле, на нейтральной территории, она бы убежала или просто ушла, стремясь скрыться, но сейчас такой возможности не было. Гермиона могла лишь испуганно сжаться и попытаться закрыться от него. Всё-таки, иногда в ней по-прежнему просыпалась юная школьница. — О боже, не надо, — он таки закатил глаза и тут же одёрнул себя. Нужно быть мягче. Всё-таки она — девушка, пусть и считает, что сильная. — Ну всё, успокойтесь, отставьте панику, — Северус вздохнул и нежно провёл пальцами по её щеке. — Умеете же Вы раздуть из мухи огромного слона. Гермиона наконец-то пересилила себя, смогла слегка приподнять голову, скрывая карие глаза под чёрными длинными ресницами. Его сильные и уверенные, как и он сам, пальцы гладили её по щеке. Он — ночной кошмар всех учеников Хогварста (Слизеринцы — особая каста, великие не в счёт), боггарт Невилла Долгопупса, летучая мышь и в тоже время — великий волшебник ордена Мерлина первой степени, прекрасный шпион и… Принц-Полукровка, сейчас нежно гладит её. Да, лорд Волан-де-Морт точно воскреснет сегодня и начнёт раздавать всем конфетки и цветочки. О, или же займётся научно-техническим прогрессом и создаст трубу, способную передавать магию маглам. — Успокоились? — осведомился он. Принц-Полукровка терпеть не мог женских слёз. Знали бы об этом ученицы, и он бы не смог нормально проводить занятия. Но они считали, что это точно не проймёт его, а потому злились, кричали, ругались, а ему было всё равно. Абсолютно. А вот на слёзы… Быть может, он бы и сжалился таки. Колдунья неуверенно кивнула и отвела взгляд от его пальцев.  — Простите, — неловко пробормотала та. Пилот объявил о посадке.