"Почти" не считается

Хэнк не сразу понял, что произошло. Ему показалось, что он отчётливо расслышал звук, похожий на чихание, но рядом с ним не было никого, кроме Коннора, который с бесстрастным лицом читал что-то в своём терминале. Пожав плечами, Хэнк снова углубился в записи и услышал звук во второй раз. В этот раз он был наготове и успел заметить, как Коннор быстро провёл ладонью по лицу. — Ущипните меня, — пробормотал Хэнк и предусмотрительно отъехал на своём стуле подальше, чтобы исполнительному Коннору не пришло в голову удовлетворить его просьбу. — Я ослышался, или только что ты чихнул? — Зависит от того, как понимать это слово, но формально… вероятно, да, — как ни в чём ни бывало отозвался Коннор. — Просто небольшой сбой программного обеспечения. Результаты диагностики сообщают, что в моём вентиляционном отверстии застрял инородный предмет, и это инициирует программу избавления от него. Однако никакого объекта на самом деле нет. Надеюсь, проблема скоро самоустранится. — Да уж, я тоже. Это немного нервирует, знаешь ли. — Извините, что помешал вам, лейтенант. — Я не об этом. Просто чихающий андроид — это… как бы… Хэнк не стал произносить вслух, что так Коннор ещё больше походил на человека, хотя иногда казалось, что больше уже невозможно. Дразнить, подмигивать и улыбаться, когда захочется, а не когда это предписано программой, — пожалуйста. Ночевать дома у Хэнка, готовить завтрак и выгуливать Сумо — ради бога. Но не хватало ещё андроидских соплей. Коннор вдруг отчётливо шмыгнул носом, и Хэнк подумал, что, наверное, сходит с ума. — Что за чёрт?.. — Он торопливо протянул платок, и Коннор прижал его к носу. Судя по его растерянному взгляду, он ожидал этого ещё меньше, чем Хэнк. Эти несчастные испуганные глаза. Почему у него не было таких глаз, когда он падал с крыш или становился мишенью для чужих пуль? — Похоже… случилась какая-то утечка. — Он прикоснулся пальцами к прозрачной жидкости — и хорошо хоть на язык не попробовал. — Кажется, это конденсат из охладительного контура, — неуверенно добавил он и немедленно снова поперхнулся; теперь это больше походило на приступ кашля. Ещё больше конденсата, или чего-то там ещё, пролилось на платок Хэнка. — Так. — Хэнк хлопнул себя по коленям, встал и обошёл стол. — Я вижу, нормально работать ты не можешь, так что поедем-ка домой. Я попрошу у капитана отгул. — Но я могу продолжать работу, — немедленно заспорил Коннор. — Я могу выполнять примерно шестьдесят процентов от своего обычного уровня, этого гораздо меньше оптимального уровня, но всё равно лучше, чем ниче… — Я не о работе говорю, болван, — буркнул Хэнк. — Я говорю о тебе. Незачем страдать и выжимать из себя несчастные шестьдесят процентов, когда можно и нужно отдыхать и… — Хэнк чуть было не сказал «лечиться», но андроиды ведь не лечатся, верно? Что они делают, вызывают на подмогу инженеров? — Что тебе… Как я могу тебе помочь? Мне позвонить в… — Нет, — отозвался Коннор поспешно и как будто немного нервно — ни дать ни взять, подросток, боящийся идти к врачу. — Я хотел сказать, в этом нет никакой необходимости, лейтенант. Это просто небольшой сбой. Я восстановлюсь сам. — Хорошо, но восстанавливаться ты всё-таки будешь дома, — приказал Хэнк и отправился к капитану Фаулеру. Едва он повернулся спиной, Коннор снова издал этот жалкий сдавленный звук, и Хэнк ускорил шаг. На первый взгляд, во всём этом не было ничего страшного: многие в их отделении приходили на работу с простудой и честно отсиживали положенные часы, но кашляющий андроид… за этим определённо должно было скрываться что-то большее. Фаулер только приподнял бровь и махнул рукой. Внезапный недуг Коннора он явно воспринял скептически, но, очевидно, решил не спорить с Хэнком, которого давно считал сверх меры помешавшимся на вполне определённом андроиде. Когда Хэнк вернулся в офис, он застал Гэвина, нависающего над столом Коннора. Тот замер, нахохлившись и неловко облокотившись локтями о стол. Конечно, следовало ожидать, что куда больше проблем им доставит вовсе не капитан. — Я не понял, ему обновили программу, и теперь ему нельзя сидеть у кондиционера? Надеюсь, эта зараза хотя бы не передаётся людям?  — Нет, детектив, — отстранённо отозвался Коннор, и Хэнку показалось, что его голос тоже успел измениться — стал более глухим и как будто надтреснутым. Какая-нибудь проблема с динамиком — вот что бы сказал Коннор, не стоило и спрашивать. С Хэнка хватит. И с Коннора хватит тоже. — Поднимайся. Нам разрешили взять пару свободных дней, — Хэнк говорил и одновременно пытался оттеснить Гэвина куда-нибудь в сторону, а Гэвин будто бы принял условия игры и никуда оттесняться не собирался, а только, наоборот, норовил придвинуться поближе. — Вставай, Коннор! — не сдержавшись, гаркнул Хэнк, раздражённый поведением вездесущего Рида и упрямого Коннора, и тем, что весь день, в общем-то, начинавшийся совсем неплохо, вдруг пошёл наперекосяк. Коннор как-то странно, очень нехарактерно ссутулился, будто ошпаренный его выкриком, и Хэнк немедленно почувствовал себя виноватым — было бы, за что! — Ой, Хэнк, ты пугаешь нашего пластмассового друга. — Заткнись, Гэвин, — почти прорычал Хэнк. — Коннор, да вставай же, пора уходить. — Он никак не мог взять в толк, почему Коннор продолжал так упорно сидеть, вцепившись, как утопающий, в ручки кресла. Разве ему самому не хотелось побыстрее скрыться с глаз Рида, раз уж андроидский кодекс чести не позволял ему врезать кулаком промеж этих самых глаз? — Коннор, что на тебя нашло? Я же сказал — никакой работы. Мы едем домой. Мне что, стоять и весь день тебя ждать? Коннор мотнул головой и принялся подниматься. Не вскочил, как обычно, а принялся подниматься, эта разница не могла остаться незамеченной, как не мог остаться незамеченным его умоляющий взгляд, но Хэнк всё ещё не понимал, что именно Коннор пытался до него донести. Он догадался, лишь когда диод Коннор вспыхнул красным, — и успел шагнуть вперёд и подхватить Коннора под мышки, когда тот пошатнулся и начал оседать на землю. Гэвин тоже шагнул — но не вперёд, а назад, выглядя обескураженно и одновременно зловредно. — Кажется, он сломался. На него ещё действует гарантия? Хэнк, у тебя есть документы, чтобы оформить возврат? — Гэвин, ради всего святого, просто закрой свой рот. — Хэнк изо всех сил пытался помочь Коннору встать, встать как можно быстрее, потому что теперь было очевидна его нарочитая медлительность: Коннор знал, что мог потерять равновесие, и не хотел, чтобы детектив Рид был этому свидетелем. Коннор боялся быть униженным. А Хэнк, не так давно называвший его бесчувственным чурбаном, этого не понял и только всё испортил. Коннор наконец-то смог распрямиться и поплёлся вслед за Хэнком, тяжело опираясь на его руку. Гэвин что-то говорил вслед, но Хэнк уже не слышал и надеялся, что Коннор не слышал тоже. Но слух Коннора наверняка был гораздо острее, чем у старого алкоголика, постоянно включающего на полную громкость тяжёлую музыку. Во всяком случае, когда Хэнк усаживал Коннора на сиденье автомобиля, он заметил на его щеках подозрительную влагу. Хоть бы это были всего лишь потёки конденсата. Хоть бы это были… — Слушай, прости меня, — пробурчал Хэнк, садясь рядом и заводя двигатель. — Я занервничал и поэтому так на тебя надавил. — Он не нервничал при виде вывернутых наизнанку трупов, а тут какой-то смазливый андроид высморкался — и вуаля, он на грани паники. — Всё в порядке, лейтенант, — отозвался Коннор всё таким же хриплым голосом и снова вытащил платок. В этот раз Хэнку показалось, что на ткани остались едва заметные голубые разводы, но он заставил себя сосредоточиться на дороге. — Мне точно не нужно отвезти тебя… куда-нибудь… я не знаю, в мастерскую? Или в магазин Киберлайф? Может быть, тебе нужно, я не знаю… что-нибудь купить? Какой-нибудь прибамбас… от которого тебе станет лучше? — произнося всю эту чушь, Хэнк продолжал чувствовать себя полным идиотом.  — Спасибо, лейтенант, мне ничего не требуется. Я самостоятельно проведу полную диагностику и обнаружу проблему, — Коннор запнулся. — Лейтенант, простите… я могу… включить в вашей машине обогрев? Хэнку повезло, что дорога была свободна, и случайное, почти рефлекторное нажатие на тормоз не привело к аварии. — Что-что? Ты замёрз? — Хэнк по-прежнему ничего не понимал в андроидах, но знал, что они могли испытывать потребность охладиться или согреться, однако эти потребности были продиктованы ситуациями и логичны, в отличие от… внезапного озноба? — Здесь ведь вполне тепло. — Простите, лейтенант, — Коннор выглядел расстроенным. Или уязвлённым. Или даже по-настоящему виноватым, что было хуже всего. Хэнку уже давно не доставляло удовольствия шпынять андроида по делу и без — по правде говоря, ему не особенно это нравилось с самого начала. Но сейчас, когда Коннор окончательно перестал быть просто послушной машиной — несмотря на остаточную страсть к распорядку и формальности — масштабы чувствительности Хэнка в его отношении неизмеримо возросли. На ближайшем светофоре Хэнк не удержался и быстрым движением прижал ладонь к щеке Коннора. — Если бы ты был человеком, я сказал бы, что у тебя жар. — Но я не человек, — ожидаемо заявил Коннор. — Просто из-за того, что мой вентиляционный контур нарушен, развивается перегрев. Мой калибратор также не работает… соответствующим образом и сообщает ложный сигнал, будто не температура моих биокомпонентов повышается, а, наоборот, понижается температура окружающей среды. — Не вижу большой разницы между человеческим жаром и твоим перегревом, — отрезал Хэнк, со временем начавший что-то понимать в заумном лепете Коннора. — Только андроиды ведь не потеют. Значит, тебе нельзя нагреваться ещё сильнее. Наоборот, нужно охладиться поскорее. — Верно, — помедлив, отозвался Коннор, отчего-то звуча ещё более смущённо. — Конечно. Я почему-то не подумал… не подумал логически. — Когда болеешь, всегда проблемы с соображалкой, уж поверь мне, — сочувственно сказал Хэнк. Коннор прижал измочаленный платок к лицу и пробормотал что-то о том, что «андроиды не болеют, они просто иногда неэффективно функционируют», а Хэнк сделал вид, что ничего не расслышал. Припарковав машину у дома и выбравшись наружу, Хэнк понял, что Коннор не торопился выходить следом. Он продолжил сидеть на месте, вцепившись в собственные колени, и смотрел на Хэнка таким жалостливым взглядом, что лейтенант почувствовал, как его желудок превращался в кусок льда. У Коннора ведь не случилось какого-нибудь паралича? Если у него вдруг отказали ноги, или что-то в этом роде… — Одну минуту, лейтенант, — сдавленно попросил Коннор. — Мой гироскоп продолжает выдавать ошибки. — Он даже махнул рукой перед глазами, будто пытался отогнать что-то, видимое только ему одному. — Сомневаюсь, что я смогу удержать вертикальное положение сейчас. Хэнк сдержал поток ругательств невероятным усилием воли: он не хотел, чтобы Коннор подумал, будто Хэнк зол лично на него, а не на ситуацию в целом. Вместо этого он выдавил фальшивую улыбку и сказал нарочито бодро: — Ничего, сынок. Дома мы в два счёта со всем разберёмся, — господи, как отвратительно неправдоподобно всё это звучало. — А пока хватай меня за шею. Я, конечно, уже давно пропускал визиты в спортзал… уже много лет пропускал, но твою задницу как-нибудь дотащу. Коннор послушно протянул руки и схватил Хэнка с такой силой, будто его вот-вот собирался засосать в себя смерч. Хэнк не без усилия закинул андроида себе на плечо, чувствуя, как протестовали колени и спина. Утром они преспокойно вышли из этих самых ворот, а теперь он с трудом затаскивал Коннора обратно. Так не должно было происходить. Хэнк с самого начала чувствовал, что день складывался подозрительно хорошо. Поглощённый мрачными размышлениями, он не сразу почувствовал кое-что странное — в смысле, ещё кое-что странное. Кое-что, заставившее его припустить к дому со всей возможной скоростью. Жар, исходивший от тела Коннора, больше не казался ему небольшим и несерьёзным, теперь он по-настоящему обжигал. Хэнку казалось, что он держал в охапке раскалённый металл; ругаясь, дрожащей рукой он отыскивал в кармане ключи, пока вторая — по крайней мере, по ощущениям — начала покрываться волдырями. Быстро опустив Коннора на диван, он посмотрел на ладонь — ничего, но шея, за которую отчаянно хватался Коннор, успела покраснеть и теперь неприятно щипала. — Ну ты даёшь, — пробормотал Хэнк. — А ну-ка раздевайся. Сейчас пойдёшь под ледяной душ. — И это вовсе не было местью за давнее обливание пьяного лейтенанта. — Хэнк, я не хочу, — пробормотал в ответ Коннор, с трудом расстёгивая пуговицы своей рубашки теми же пальцами, которыми совсем недавно вытворял невозможное со своей любимой монеткой. Хэнк терпеливо помог ему избавиться от верхней одежды, стараясь не прикасаться к обнажённой искусственной коже — новый ожог наверняка не заставил бы себя долго ждать. Теперь Коннор дрожал — крупно трясся каждой частью своего искусственного тела, как человек в лихорадке. — Это что за хрень?.. — Из-за перегрева генерируются избыточные электрические сигналы, которые заставляют непроизвольно сокращаться искусственные мышцы. Хэнк не мог приказать ему залезть в ванную, полную холодной воды. Даже зная, что андроиду не могло повредить такое купание, что Коннору нужно было охладиться, что какие-нибудь избыточные электрические сигналы не дают бедняге ясно мыслить — а значит, Хэнк должен был взять на себя ответственность и заставить… И всё-таки — он не мог. Не когда Коннор буравил его таким печальным взглядом. — Хорошо, — вздохнул Хэнк, хотя ничего не складывалось хорошо. — Тогда просто ложись. Я что-нибудь придумаю. И он придумал. Достал из морозилки несколько пакетов с замороженными овощами и прочей бурдой, которой питался по законам одиночки, и разложил, как холодные компрессы. Вид неподвижно лежавшего Коннора в окружении замороженной фасоли и фрикаделек мог показаться забавным, но Хэнку было совсем не до смеха. — У тебя есть хотя бы одна догадка, почему ты заболел? — Я же говорил, что не болею, лейтенант, — сказал Коннор, и из его носа снова потекла какая-то дрянь. — Это просто небольшая ошибка программы. Они имеют свойство накапливаться, если долго не входить в спящий режим, — он осёкся, как ребёнок, пойманный с ворованной конфетой в руке, но Хэнк, конечно, не мог позволить ему так легко свернуть разговор: — Что значит, «если долго не входить»? — подозрительно спросил он. — Я думал, ты делаешь это каждую ночь. Ты мне лгал, Коннор? — стыдить его было тяжело, но, очевидно, необходимо, а ещё Хэнк когда-то неплохо умел проводить дознания. — Как давно ты не входил в этот свой спящий режим? — Девяносто восемь часов, лейтенант, — тихо отрапортовал Коннор. — Допустимый максимум для большинства моделей — пятьдесят шесть часов. Предполагаю, что, поскольку я являюсь прототипом… то есть более уязвимой моделью, мне следовало… — Хэнк не прожигал его гневным взглядом лишь потому, что боялся ещё сильнее повысить его температуру. — У нас было очень сложное дело… я пытался найти связь… — добавил Коннор уже едва слышно и совсем затих. — Ладно. Потом об этом поговорим. — Хэнк вытащил из шкафа самую чистую простынь и укрыл ею Коннора, как одеялом — чтобы тот окончательно не перегрелся, но одновременно чувствовал себя комфортно. Конечно, Коннор не нуждался в этом мнимом подобии комфорта. А, может быть, и нуждался — по крайней мере, выглядел так, а в том, что касается андроидов, Хэнк начал понемногу доверять тому, что видел. — Давай, выключайся. Засыпай поскорее. Коннор не заставил себя долго ждать. Тяжело выдохнув, будто внутри него сдулся огромный воздушный шар, Хэнк присел рядом на край кровати. Объяснения Коннора казались прозрачными, но Хэнк всё ещё ни черта не понимал в устройстве андроидов. Он знал наверняка лишь то, что всего за несколько часов состояние Коннора ухудшилось слишком значительно, чтобы не придавать этому большого значения. Если бы тот был человеком, впору было бы сходить с ума от беспокойства. И хоть Коннор человеком не был, Хэнк не верил, что всё могло закончиться так просто.