Тис, остролист и два пера

Шагая от аппарационного барьера к школе, Марволо снова и снова прокручивал в голове сегодняшний день, и в который раз убеждался, что поступил правильно. Да, он мог бы остаться и захватить министра и даже Министерство, но это бы означало возврат к прежним методам и повторение прежних ошибок. Бойцы Тура ушли, Змей с Мраксом — тоже. Отряд пришлось бросить, но он заранее знал, что так и будет. Ничего страшного, посидят денёк в камере. Им полезно испытать на своей шкуре, что героизм не всегда заканчивается медалью. А гораздо чаще — неприятностями. Плохо, что Белла попалась. Зачем только Люциус притащил ее с собой? Хотя… Марволо понимал, что рвущуюся в бой ведьму Малфою остановить было не под силу. Теперь главное обернуть всё случившееся себе на пользу и убедить Министерство дать правильную оценку произошедшему. А для этого ему нужна Долли. Кто бы что ни говорил, а Амбридж имела серьезное влияние на Фаджа. Уж слишком просто и быстро министр принимал нужные ей решения и декреты. Поэтому сейчас, вместо того, чтобы вытаскивать своих людей, или пытаться надавить на Фаджа, Марволо и возвращался в школу. Легко взбежав по ступеням, Поттер остановился в холле. Ужин давно закончился и студенты разошлись по гостиным. В пустом коридоре никого не было, только издалека доносился ворчливый голос Филча. Едва он только сделал первые шаги по направлению к лестнице, как его окликнул знакомый голос. — Мистер Поттер, наконец вы соизволили явиться. Будьте любезны объяснить, где вы были? — Искал подарок для прекрасной леди, мисс Амбридж, — довольно улыбнулся Марволо. — Ну и как? — Думаю, что смогу вам угодить. Я оставил его в надёжном месте, ведь студентам запрещено проносить в Хогвартс «опасные артефакты», поэтому почту за честь пригласить вас в Блэк-Хаус. Взгляд Амбридж мгновенно стал внимательным и жестким. — Сейчас, — уверенно заявила она. — Как вам будет угодно. Воспользуемся камином? — В моём кабинете. Дом на Гриммо встретил их тишиной и приглушенным светом факелов. Стоило им только переступить каминную решетку, как с тихим хлопком рядом появился домовик. — Добро пожаловать в Блэк-Хаус, — низко поклонился он. — Будьте гостем в этом доме, мисс Амбридж, — отступил в сторону Марволо, предлагая даме пройти дальше. — Принимаю ваше приглашение, лорд-регент Блэк, — торжественно ответила Долорес. Ритуальные слова произнесены и теперь ей нечего опасаться в этом доме. Никто и никогда, в здравом уме, намеренно не подвергнет опасности жизнь официально приглашённого, если не хочет остаться сквибом. — Кричер, ты хорошо разместил нашего узника? — Как вы приказали, лорд-регент, — оскалился эльф. — Прекрасно, Сириусу не стоит знать о нашем приходе. Всё, исчезни, — велел Марволо эльфу и обратился уже к Амбридж: — Прошу за мной, нам вниз. — Ведите, мистер Поттер. Подземелья родового гнезда старейшей и благороднейшей фамилии Блэк, уступали по своей мрачности и надежности, пожалуй, только Азкабану. Грубая кладка из тесаных камней, лишенная каких-либо украшений. Мощные, даже на вид, дубовые двери, зачарованные так, что их мог открыть только имеющий на это право. И камеры-клетушки, предназначенные для смертников, которые закончат свою жизнь на алтаре темнейшего из родов Британии. Сейчас пустовали все камеры, кроме одной. В ней, скованный зачарованными цепями, прямо на полу безжизненно лежал человек. Его лицо было обезображено шрамами. Вместо одной ноги — когтистая лапа. При виде пленника лицо Долорес приобрело маньячное выражение. — Он жив? — с ядовитым предвкушением спросила Амбридж. — Разумеется. На этих камерах наложено заклятие замедления времени. Я ведь обещал вам подарок в целости и сохранности. — Вы сумели меня удивить, лорд Поттер. Я до последнего не верила, что вам удастся заполучить этот редкий экземпляр. — Каюсь, он обошелся дорого. Мне пришлось оставить весь отряд в камерах аврората. — Ну, это не проблема. У них ведь контракт. — У них — да, но все вопросы будут ко мне… — И много вопросов? — А вот это зависит от трактовки произошедших событий. — И какова ваша версия? — Директор Дамблдор, одержимый идеей доказать всем, что Волдеморт возродился, совершенно лишился рассудка. Настолько, что приказал Аластору Грюму выкрасть из Азкабана сидящих там якобы-Пожирателей и инсценировал их нападение на Министерство Магии. Увы, уважаемый председатель Визенгамота не учёл, что бывшие арестанты прекрасно помнят, кто именно подтасовывал факты при вынесении им приговора и из-за кого десять представителей благородных родов вынуждены были провести пятнадцать лет в самой страшной тюрьме. Им удалось освободиться и они приняли бой. В результате которого Альбус Дамблдор и Аластор Грюм погибли. — Дамблдор мертв? — Увы, в старости все становятся неловкими. Он оступился и упал в Арку Смерти. — Вот как, — задумчиво произнесла Амбридж. — А как вы оказались замешаны в этой истории, лорд Поттер? — Совершенно случайно. У меня была назначена встреча в Министерстве, куда я и направился в сопровождении сокурсников. Но, к несчастью, оказался в самой гуще событий. — Какое несчастье, лорд Поттер. Я обязательно поинтересуюсь у Корнелиуса ходом расследования. Уверена, он во всём разберётся. А теперь, я хочу, чтобы мой подарок был передан моему домовику. — Тогда нам следует вернуться в каминный зал. Вы вызовите туда своего эльфа, а Кричер передаст ему вашу собственность.

***

Соглашаясь принимать участие в деятельности отряда, Гермиона рассчитывала, что Гарри Поттер будет их учить новым заклинаниям и отработке взаимодействия в команде. Вместо этого, он сначала попросту игнорировал их существование, а сегодня, вдруг, в приказном порядке велел следовать за собой. И это без всяких объяснений. Первым потрясением для Грейнджер стало незаконное проникновение в Министерство Магии, вторым — присутствие там же Пожирателей Смерти, которых Поттер тоже назвал «наёмниками». Странная беготня по этажам, а под конец, Гарри Поттер просто бросил их в том зале на произвол судьбы. Уже сидя в камере аврората, Гермиона узнала о том, что они опоздали всего на полминуты и великий волшебник Альбус Дамблдор погиб в Арке Смерти. Но больше всего Гермиону удивлял тот факт, что такое положение вещей волновало только ее одну. — Луна, — окликнула она Лавгуд, сидящую в соседней камере. — Как ты можешь быть такой спокойной! Директора Дамблдора убили! Мы должны рассказать, как всё было на самом деле! О том, что Гарри Поттер… — внезапно Гермиона поперхнулась и закашлялась. — Лучше молчи, Грейнджер, если не хочешь получить наказание за неисполнение контракта, — фыркнула Падма из камеры напротив. — Но так нельзя! — Раньше надо было думать, когда соглашалась выполнять приказы. Поттер же всем выбор давал. — Но он первый нарушил контракт! Он не должен был позволить арестовать нас! — не унималась Гермиона. — С чего ты взяла эту чушь, Грейнджер, — раздался с другой стороны голос Лонгботтома. — Контракт наёмников действует и на тюремное заключение. — И ты так спокойно говоришь об этом, Невилл? — Так я и раньше знал это. — Откуда? Этого в контракте не было! — Не всё пишут в книгах, Грейнджер. Есть знания и традиции, которым в чистокровных семьях учат с детства. — Невилл! С чего ты вдруг заговорил как Малфой? — Может с того, что я тоже чистокровный и Наследник Рода? — Да что с тобой случилось? Ты раньше не был таким заносчивым! — Раньше я не хотел повторить судьбу Поттера. А сейчас это уже неважно. — Правильно, наследник Лонгботтом! — раздался в коридоре истеричный смех. — Грязнокровки должны знать своё место! — Леди Лейстрандж? А вы-то здесь как оказались? — Невилл облокотился спиной о решетку и попытался заглянуть в соседнюю камеру. — По глупости. Исключительно по собственной глупости, — расхохоталась Белла. А через минуту ее сумасшедший смех перешёл в сдавленные хрипы. — Дети не должны воевать, дети должны жить. Вот ты живой, а мой ребёнок — нет. А ведь он сейчас должен был быть как ты… Выглянув в коридор, Невилл увидел в каком-то футе от себя побелевшие костяшки пальцев, что сжимали прутья решетки. — Мне жаль, леди Лестрандж, — тихо произнёс он и, поддавшись странному порыву, протянул руку и коснулся худой костлявой ладони. — Если бы я мог что-то сделать… И тут же его пальцы сдавили с такой силой, что не сразу заподозришь в этой хрупкой ведьме. — Он умер! Этот проклятый паук умер! Я видела это, и больше мне ничего не нужно. Я прощаю тебя. Я, Беллатрикс Лейстрандж, прощаю род Лонгботтом и больше не желаю мести! — Я прощаю вас, леди. Я, наследник Лонгботтом, подтверждаю, что между нашими родами больше нет долгов и вражды, — тихо произнёс Невилл. — Война ещё никому не принесла счастья. Белла отпустила руку мальчика и тихо заплакала. С души будто камень свалился и она вдруг ощутила под ногами пустоту. Белла плакала и со слезами из ее взгляда уходило безумие. А совсем недалеко, здесь же, в Лондоне, в «скорбной» палате больницы Мунго, открыли глаза двое: мужчина и женщина.

***

Гарри сидел на диване в гостиной дома в Коукворде и, положив голову на плечо Снейпа, тоскливо смотрел на пламя в камине. — Северус, а что с ними будет? — тихо спросил он. — Ничего. Поттер подтвердит право нанимателя и всех отпустят. — А с нами? — Это зависит от того, как Марволо сумеет всё преподнести. Если сможет свалить вину на Дамблдора, то мы просто вернёмся обратно в Хогвартс. Если нет — придётся уезжать из страны. — Слушай, а что имел в виду директор, когда говорил, что рабская жизнь куда страшнее смерти? — Не знаю. У Дамблдора всегда было больше информации, чем у кого-либо другого. Даже полный текст пророчества никто, кроме него, не слышал. — О, пророчество! — Гарри вскочил с дивана и бросился вверх по лестнице. Не прошло и минуты, как он буквально слетел вниз, сжимая в руках матово-дымчатый шар. — Северус, как его открыть? — Просто разбей, — равнодушно ответил Снейп. — Северус, тебе что, совсем не интересно? — Интерес — это не то слово. Мне страшно, Гарри. Однажды из-за него уже погибли люди. Много людей, и теперь я боюсь, что история может повториться. — Нет уж. Лучше знать правду, пусть самую страшную, чем жить в глупых иллюзиях. Я понял это. Прости, — ответил Гарри и с силой швырнул его на пол. Из разбившего шара повалил жемчужно-белый дым и принял форму головы Трелони. «Грядёт тот, у кого хватит могущества встать против Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И послужит он сосудом для души и будет владеть ей… Но лишь до тех пор, пока второй не соединит разорванное и вернёт потерянное… тот, кто достаточно могуществен, чтобы принять силу Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…» — И что всё это значит? — удивлённо спросил Гарри, глядя на то, как рассеивается густой дым. Но вместо ответа Снейп лишь спрятал лицо в ладонях и грустно рассмеялся. — Он обманул, он обманул нас всех. — Кто? — Дамблдор. Он утверждал, что в пророчестве идёт речь о том, кто победит Лорда, а на самом деле речь шла о том, кто сможет принять его силу. Понимаешь, Гарри? Принять в себя! Поменяться телами! — То есть, ты хочешь сказать, что оно настоящее? Но Марволо утверждал, что Трелони всё врёт. Что её дар должен быть проклят и ей никто не должен верить! — А в такой бред никто и не поверил, даже сам Дамблдор. Он предпочёл истолковать всё по-своему. Ты спрашивал, почему на табличке Гарри Поттер стоит со знаком вопроса? Так я тебе отвечу: нет такого человека, как Гарри Поттер. Есть Марволо Поттер и Гарри Мракс. — И что теперь? В этот момент посреди гостиной появилась призрачная мантикора. «Змей, — заговорила она голосом Поттера. — Бери Гарри и через полчаса я жду вас обоих в Малфой-мэноре».