Шахматы, языкознание, массаж и прочие обстоятельства

      Лиза ворвалась в её крошечную квартирку маленьким золотоволосым ураганом, как всегда, без предварительного звонка.       - Привет, сестричка, всё зубришь! Жизнь состоит не только из учёбы!       - Накануне первой сессии? – скептически поглядела на недавно обретённую родственницу Анна. – Это ты у нас на втором курсе уже, для тебя сессии – дело привычное. А я боюсь.       - Не боись, сестрёнка, прорвёмся! – беззаботно отмахнулась Лиза. – Лучше поехали с нами встречать Рождество на горнолыжную базу.       - На какую базу? О чём ты, Лизонька? Мне ещё учить – не переучить. Да и с кем это – с вами? Я же почти никого не знаю из ваших друзей. И кататься на горных лыжах не умею.       - Мы тебя научим! А будешь отлынивать от наших мероприятий – никогда ни с кем из наших не познакомишься! Да не переживай ты, свои ребята соберутся. Мы с Соней, Андрей, Миша Репнин с Наташей, она подругу свою обещала позвать, Машу. Ну и ещё один из институтских Андрея будет. Или два… Не помню уже! – снова махнула рукой Лиза. – Ну, не важно, главное – все свои, все друг друга знаем сто лет. И тебе пора вливаться в компанию! Тем более что ты всех хотя бы по разу уже видела. Так что никакие отказы не принимаются, пятого числа мы за тобой заезжаем в десять утра. Всё, чтоб была готова как штык!       Наскоро расцеловав среднюю сестру, старшая тем же неутомимым ураганом унеслась по своим неотложным делам. Покачав головой, улыбающаяся Аня закрыла за Лизой дверь и перевела дух.       Ещё какой-то год назад жизнь Ани Платоновой была спокойной и размеренной. Жили они вдвоём с мамой в своей маленькой уютной квартирке на окраине, и никто им для тихого семейного счастья был больше не нужен. Про своего отца Аня знала лишь то, что он оказался человеком непорядочным – скрывал от её мамы, что женат и ждёт со своей супругой уже второго ребёнка. Вскрылось всё в самый неожиданный и сложный для влюблённой женщины момент: когда Марфа сообщила любимому Петеньке, что скоро подарит ему малыша. К такому повороту событий Пётр, разумеется, готов не был, о чём и сообщил в довольно безапелляционной форме. Как и о наличии законной семьи. Унижаться и о чём-либо просить любовника Марфа не стала, просто указав ему на дверь. Конечно, растить малышку одной было нелегко, но любящая мать справлялась с трудностями достойно. Работала, подрабатывала, сама шила и вязала, умела практически из ничего приготовить для доченьки что-нибудь вкусненькое. Так прошло семнадцать лет. А потом… Банальная зимняя простуда слишком затянулась. Марфа всё не переставала кашлять и стала таять практически на глазах. Сданные анализы подтвердили самые худшие опасения врачей – онкология. Марфа сгорела буквально за пару месяцев. А на похоронах матери Анна впервые увидела своего отца. Сразу после постановки страшного диагноза Марфа оставила соседке письмо для Петра Долгорукого с просьбой передать лично в руки, если врачи не смогут её спасти. Она ни в чём не винила бывшего любовника и ничего не требовала. Просьба была только одна – позаботиться о дочери. Хотя бы до совершеннолетия, чтобы девочка банально не угодила в детский дом. Пётр Михайлович честно признался, что его супруга не в восторге от новости о том, что у мужа есть внебрачный ребёнок, но не возражает, чтобы Анна переехала к ним. Дети, каковых в законном браке у папеньки родилось целых трое, выразили дружное желание как можно быстрее познакомиться со своей сестрой. Прекрасно понимая, что не может оставаться одна в опустевшей квартире, Анна почти равнодушно и безропотно собрала небольшую сумку с личными вещами и сразу же после поминок поехала в дом к отцу. Сёстры и брат действительно встретили Анну радушно и тепло, Мария Алексеевна – старательно сохраняя ровный нейтралитет, за которым без особого труда всё же угадывалось лёгкое пренебрежение. Очень скоро выяснилось, что Аня собирается после окончания школы в тот же ВУЗ, где уже учатся двое Долгоруких: Андрей на четвёртом курсе юрфака, а Лиза – на первом иняза. Способная к языкам Анечка, как оказалось, тоже хочет подавать документы на иняз.       - Вот здорово, все вместе будете учиться! – захлопала в ладоши Сонечка, которой оставалось до окончания школы ещё целых два года.       Вот только отношения с мачехой портились так стремительно, что практически сразу после зачисления Аня переехала обратно в свою квартиру, не слушая уговоров отца. Сошлись на том, что она обещает в универе держаться Лизы и Андрея, не менее двух раз в месяц приходить к Долгоруким на субботние обеды и без ложного стеснения будет тратить деньги с открытой на её имя отцом банковской карты.       - В конце концов, ты мне такой же ребёнок, как Андрей, Лиза и Соня, – с пафосом возвестил батюшка, – и должна иметь тот же уровень жизни, что и они.       Где был этот уровень предыдущие семнадцать лет, при этом почему-то не уточнялось.       Картой Аня пользовалась, но весьма экономно. От семейных обедов отговаривалась при всяком удобном случае, особенно если в гости ожидался кто-нибудь ещё. А что касается обещания держаться ближе к брату и сестре… В универе сёстры были почти неразлучны, частенько к ним присоединялся и брат. Правда, как правило к нему «в нагрузку» прилагался кто-нибудь ещё из знаменитого юрфаковского квартета Долгорукий-Романов-Репнин-Корф. И всё чаще последний. И всё пристальней становился взгляд серо-стальных насмешливых глаз, несмотря на то, что весь универ гудел от сплетен о новом романе местного Казановы с Аниной однокурсницей Полиной. И всё отчаяннее попытки Лизы переключить внимание рокового красавца на свою златовласую персону.       «Вот интересно, Лиза сказала, что будет ещё один из друзей нашего братишки. Хоть бы не Корф!» – вздохнула Аня и вернулась к учебникам.       * * *       Зимняя сказка вокруг завораживала. Укрытые снежными шапками деревья, искрящийся лёгким морозцем свежий воздух, подсвеченный расщедрившимся красноватым январским солнышком, простор и тишина. Прекрасно!       - Господи, красота-то вокруг какая! – радостно раскинув руки, воскликнула Лиза, едва выскочив из автомобиля. – Андрей, смотри – белочка!       Выгружающий из багажника многочисленные баулы братец был настроен не столь восторженно.       - Лучше бы вещи свои взяла. «Бе-е-елочка» – передразнил он нараспев сестру.       Аня и Соня, прихватив свои скромных размеров рюкзачки, с интересом разглядывали избушку, в которой им предстояло провести дни беззаботного отдыха. Сказочный двухэтажный теремок из гладких брёвен с белоснежным ватным сугробом на крыше и задорным резным петушком на коньке будто сошёл с экрана из сказок Александра Роу. Белые наличники напоминали вологодские кружева – так тонка и изящна была работа мастера-резчика по дереву, балясины перил не уступали в затейливости форм.       - Ну вот, опоздали! – возмущённый голосок Лизаветы подпортил младшим сестрёнкам очарование момента. – Мишкина машина уже здесь!       Аня оглянулась на площадку для парковки напротив их теремка. Там стоял только один автомобиль, разгрузившись возле самого крыльца, туда лихо подруливал теперь свой джип Андрей. «Корфовского «Хаммера» нет. Уже хорошо», – с некоторым облегчением подумала Анна и поднялась вместе с сёстрами по слегка поскрипывающим на морозце под лёгкими девичьими ножками деревянным ступенькам.       Внутри теремок был просто чудесным. Камин, облицованный красным кирпичом, натуральные шкуры животных на полу перед двумя угловыми диванами, образующими уютную зону для отдыха рядом с источником живого тепла. С другой стороны просторного холла огромный дубовый стол из толстых досок с грубо обработанными краями, не менее внушительные деревянные стулья с высокими спинками, больше напоминающие миниатюрные троны. Высокий свод крыши с массивными балками, виднеющийся над уровнем второго этажа. С балюстрады, опоясывающей площадку верхнего этажа по всему периметру, свесилась вниз Наташа.       - Ну где вас носит, Долгорукие? Мы вас уже два часа дожидаемся! – и обернувшись к одной из дверей спален, выходящих на своеобразный внутренний балкон, задорно крикнула: – Маша, выбирайся из укрытия, идём с Андрюшкиными девчонками знакомиться!       Наташина подруга не заставила себя ждать, и вот уже три пары любопытных глаз вовсю изучали хрупкую девушку с робким взглядом юного оленёнка и копной слегка вьющихся волос цвета крепкого кофе.       - Мари, – просто представилась она мелодичным голосом с едва уловимым акцентом и протянула узкую тёплую ладошку каждой из сестёр по очереди.       Без затей назвав новой знакомой свои имена, девушки оставили более близкое знакомство на потом и отправились устраиваться.       Через полчаса барышни потихоньку стали собираться у камина.       - А куда наш братец девался? – поинтересовалась неутомимая Лиза. – Неужели кинулся к подъёмникам, даже вещи в домик не закинул?       - Наверняка присоединился к мальчишкам. Они на заднем дворе колдуют. Там место для шашлыка – мангал, столик под навесом и всё такое, – пояснила Наташа.       - К мальчишкам? – насторожилась Анна, перекинувшись взглядом с удивлённо поднявшей бровки Соней.       - Ну да, с нами Володя приехал, чтобы из-за себя одного машину сюда не гнать. Они с Мишелем часто такую «оптимизацию транспортных расходов» проворачивают. То он его, то Корф нас с братцем подвозит. Тусят-то чаще всего всё равно в одних и тех же местах. Только с парковкой проблемы лишние.       «А счастье было так возможно…» – с нарастающей тоской подумала Анна. Опять смущающие взгляды в упор, сомнительного содержания и уместности комплименты и странные гримасы Миши Репнина, сопровождающие каждый выпад дружка в её сторону.       - Надеюсь, он без Полины? – недобро прищурилась Лиза.       - Слава всем богам, на этот раз без! – воздела очи горе Репнина. – Иначе бы я просто дома осталась. Да и места в нашей машине для неё всё равно бы не нашлось.       - Уф, прекрасная новость! – изобразила Лиза преувеличенно-театрально огромное облегчение.       Девушки с удовольствием поддержали лёгким смехом отношение старшей Долгорукой к очередной пассии Корфа. Но Аня скорее была бы рада присутствию Полины – при ней Владимир не стал бы себя вести с Аней так издевательски, можно даже сказать развязно, как на двух последних вечеринках, на которых они встречались: на дне рождения Лизы и помолвке Андрея с Наташей. Навязчивое внимание Корфа было неприятным и… пугало. Было в его манерах, голосе и взгляде что-то порочно-притягательное и опасное. Вблизи этого человека возникало ощущение, что магией своего сногсшибательного мужского обаяния он опутывает её, как безжалостный паук свою жертву – беззащитную мошку, незримыми паутинками ауры альфа-самца, чтобы после, стянутую по рукам и ногам, обездвиженную и безмолвную, утащить в своё страшное логово, где хищнику только и останется, что впрыснуть через жестокий укус в хрупкую девичью шею смертоносный разлагающий яд, а после выпить всё размякшее под его действием содержимое жертвы до самого донышка, без остатка! И становилось так страшно… Очень страшно. Очередная жертва, не более. Очередная. В бесконечно длинном донжуанском списке неотразимого покорителя слабых девичьих сердец. Да он и списка-то, наверняка, никакого не ведёт, давным-давно потеряв счёт своим победам. И снисходит ли даже до мысли о каком-то глупом счёте? Наивных дурочек с приятным личиком и фигуркой на его век хватит с лихвой…       Невесёлые рассуждения были прерваны топотом и шумом сразу от обеих дверей – главной, выходящей на резное крыльцо, и задней, из которой с торжественным видом появился Миша. В каждой руке у него было по целому букету шампуров с источавшим умопомрачительный аромат шашлыком. Кусочки подрумяненного мяса шкворчали и исходили горячим духом, ещё пару минут назад всё это великолепие пребывало над раскалёнными углями.       - Наташка, дверь захлопни за мной, руки заняты! – тут же принялся командовать Репнин. – Быстро посуду на стол, пока я руки не обжёг насмерть! Наконец-то приехали, мы с Володькой чуть слюной не захлебнулись над мангалом! Кстати, приветствую новоприбывших будущих родственниц! Здравствуйте, девочки!       Пока Миша освобождался от своей аппетитной ноши, из главных дверей показались Андрей и Владимир, согнувшиеся под гнётом многочисленного туристического скарба Долгоруких. Пока успевший разведать, что к чему в теремке, Корф показывал другу дорогу до подсобного помещения, куда всё это можно было сложить, Андрей пришибленным от натуги голосом прошипел:       - Наташ, двери за нами закрой.       - У меня одной такое ощущение, что я швейцаром сюда приехала поработать? – возмущённо воскликнула невеста под обидное фырканье родного братца.       Ловко расставляя с сёстрами приборы на столе, Соня спросила:       - Вы поменяли планы, Миша? Шашлык ведь собирались вечером делать, все вместе, на ужин.       - А мы с Володькой решили – чего ждать? Всё равно все уже голодные будут, пока доедут, пока устроятся. Надо что-то готовить на обед. Так почему не шашлык?       - Хорошая мысль, – согласно кивнула Сонечка.       Восемь молодых голодных организмов расправились с мясом, не дав ему ни капельки остынуть, основательная часть привезённых Долгорукими овощей тоже нашла свою погибель под вилками и ножами дружной орды. Владимир занял место по правую руку от Анны, но под впечатлением её слегка испуганного взгляда был почти молчалив и предельно галантен. Те же отточенные манеры он продолжил демонстрировать и у подъёмника, и на склоне. Что думать о подобной перемене, Анна просто не могла понять. То насмешливость почти на грани язвительности и нахальные раздевающие взгляды, а теперь безупречная вежливость и тёплая улыбка, засиявшая в уголках неожиданно потеплевших глаз нежность и ровный, радушный голос, обращённый к ней исключительно по делу:       - Застёгивай замки, я подержу твою варежку, Аня. Отойди на два шага за угол, там меньше дует, Аня. Поднимайся лучше здесь, Аня, с этой стороны не так круто.       Несколько раз подъезжал к ней на склоне, чтобы сказать пару ободряющих слов или дать короткий совет. Сначала подивившаяся такой приятной перемене, Анна вскоре погрустнела ещё больше. Понятно, раз на наивную сиротку не действует фейерверк зажигательных взглядов и откровенных комплиментов, включили режим «безупречный джентльмен». На что он ещё готов, чтобы её совратить? Да и зачем она ему? Чем может поразить видавшего виды ловеласа неопытная девочка? Чего он привязался? Есть у тебя Полина, вот её и… С нарастающей злостью опалив опешившего от столь неожиданной реакции на свою сдержанную заботу Корфа серо-голубым ледяным огнём сердитого взгляда, Анна с силой оттолкнулась от снежной поверхности палками и на умопомрачительной скорости понеслась по трассе, замирая от собственной смелости.