Шахматы, языкознание, массаж и прочие обстоятельства

      Вопреки опасениям, день без прогулок и интернета промелькнул быстро. На полке за камином вместе с настольными играми обнаружился ещё и коврик для «Твистера». Соня и Аня, словно два маленьких ребёнка, самозабвенно запутывались друг вокруг друга по командам Владимира, Андрей с Наташей увлечённо играли в нарды. Михаил задумчиво помешивал в котелке над огнём глинтвейн, наблюдая за Лизой и Мари, поглощённых беседой на немецком, не забывая краем глаза поглядывать на Анну. Маша терпеливо поправляла собеседницу, а та звонко смеялась над своими ошибками.       Не по годам проницательная Сонечка ещё вчера заметила особое внимание Владимира к средней сестре, к явному неудовольствию старшей становившееся всё активнее. Так бережно на её памяти он ещё ни к одной девушке не относился. Романтичная натура решила, что не будет ничего предосудительного, если немного подтолкнуть их друг к другу.       - Всё, я устала! Володя, может быть, ты меня заменишь, а я пока волчок покручу?       Быстро придумать причину, по которой не может ползать по игровому полю, переплетаясь с Корфом руками и ногами, Анне не удалось. А он с готовностью опустился возле неё на колени, потирая руки:       - Ну-с, уважаемая моя соперница, будем закручивать тебя затейливым узлом!       Фыркнув рассерженной кошкой, девушка посмотрела в серые глаза, собрав всю отпущенную природой смелость:       - Посмотрим ещё, кто кого закрутит.       Владимир с трудом сглотнул – от её взгляда перехватило дыхание. «Знала бы ты, ненаглядная моя девочка, в какой узел ты меня уже скрутила. Давным-давно».       - Начали! – скомандовала Соня. – Володя, ты первый. Правая нога на зелёный.       Стараясь в игре как можно чаще касаться партнёрши, Владимир частенько притворялся, будто скользит по игровому полю и вот-вот упадёт. Наконец, во время одного из таких обманных манёвров его нога действительно соскользнула, он опасно наклонился, не удержал равновесие и упал, увлекая за собой Аню.       - Блин! – Корф едва удержал более крепкое словцо. Анино колено попало как раз по ноющим второй день рёбрам.       - Что случилось? Ты ударился? Где больно? – переполошились девушки, увидев потемневшие глаза на перекошенном лице.       - Нормально всё. Не паникуйте. Сейчас посижу пять минут спокойно и всё пройдёт.       Помотав головой, чтобы рассеялись зелёные круги перед глазами, Владимир с трудом встал с пола и медленно перебрался на диван, задержав дыхание, чтоб не волновать присутствующих охами-вздохами.       - Володя, может быть, тебе таблетку какую-нибудь в аптечке посмотреть? Обезболивающую?       - Всё в порядке, Аня, успокойся. Всё уже прошло.       - Точно? – пытливые глазки старались по выражению его лица понять, не обманывает ли.       «Сердобольная моя девочка. Не родилась ещё та женщина, что способна прочесть по лицу Корфа то, что он хочет скрыть. Кроме родителей это вообще удавалось только Мишке, и то через раз».       - Прошло, Аня. Не волнуйся. Кстати, Миха, – попытался он отвлечь внимание от своих проблем со здоровьем, – ты общественность глинтвейном поить сегодня будешь или потому что? А то битый час в котелке помешиваешь своё колдовское варево, а результата нет.       - Забирайте, готово всё, – с видом оскорблённого маэстро Репнин поставил котелок в центр стола, рядом с открытой шахматной коробкой.       Грея руки о кружку с глинтвейном, Аня бессознательно доставала шахматные фигуры по одной и, немного покрутив точёные головки между пальцев, опускала на доску в хаотичном порядке.       - Интересная партия получилась, – заметил сидящий напротив Корф.       - Ты играешь?       - У меня отец увлекается, – уклончиво ответил он.       Аня кивнула, не отрываясь от мыслей о чём-то своём. Тёплое вино со специями, вьюга за окном, потрескивание дров в камине… Всё навевало на девушку глубокую задумчивость. Даже привычный дискомфорт от близости Владимира и его манящего взгляда куда-то рассеялся. Она вдруг тихонько ему улыбнулась. Корф не был бы самим собой, если бы моментально не воспользовался этим крошечным признаком улучшения их отношений.       - Может, сыграем?       Отходившей восемь лет в шахматный кружок Анне бояться было нечего, и она с лёгкостью согласилась.       - На что играем? – стараясь сохранять нейтральную интонацию, спросил ликующий в душе Владимир.       - Как это – на что? Шахматы ведь не карты. В них на победу играют.       - Да ну, так не интересно. Давай на желания?       - Какие ещё желания? – мгновенно насторожилась Анна.       - Да обычные. Какие можно исполнить, не выходя из коттеджа. Я бы, например, загадал массаж.       - Массаж? – предложение Корфа нравилось девушке всё меньше, её хорошенький носик почуял подвох.       - Да, всего лишь массаж. Ты мне по рёбрам коленкой двинула? Двинула. Надо бы полечить.       - Во-первых, я не специально. Во-вторых, это ты меня уронил. А в-третьих, я не умею.       - Ладно, но просто намазать мне ушибленное место обезболивающей мазью и немного помассировать ты сможешь? – просительно выпучил Корф свои колдовские окуляры.       - Но для этого тебе ещё нужно выиграть, – отрезала Анна и начала расставлять фигуры.       - А ты какое желание загадаешь?       Призадумавшись, Аня прикусила губку. У её соперника перехватило дыхание.       - Придумала. Ты один, самостоятельно приготовишь ужин. И никто не будет тебе помогать.       - О, женщины, жестокость – ваше имя! – нараспев продекламировал Корф и повернул к себе доску чёрными фигурами.       - А жеребьёвка?       - Уступаю даме право первого хода. Прошу.       Через полчаса Аня поняла, что напрасно посчитала свой шахматный опыт достаточным, чтобы обыграть Владимира. Он медленно, но неотвратимо шагал даже не к ничьей – к уверенной победе. Ещё через сорок минут ей пришлось признать поражение. Желая поддержать сестру, Андрей спросил:       - Может быть, ты дашь даме возможность отыграться? Если во второй раз выиграет она, то твоё желание аннулируется.       Корф честно дал шанс Анне самой решить свою участь:       - Ты согласна на реванш? Выиграешь – и массаж побоку, но если проиграешь, то желаний придётся исполнить два.       Теперь настрой самой способной ученицы шахматного кружка квартального клуба «Вундеркинд» был гораздо серьёзнее. Она знала, что сумеет проанализировать все свои ошибки в первой партии и учесть уже известную ей тактику соперника. Но чтобы понимать все перспективы принимаемого решения, Аня спросила:       - В случае повторного выигрыша – каким будет твоё второе желание?       От той наглости, которую собирался произнести вслух, у Владимира пересохло в горле, язык прилип к нёбу. Сердце колотилось, как у загнанной лошади. Даже веки, казалось, жёстко царапали пересохшие глазные яблоки – так велико было для него напряжение момента.       - Ничего оригинального, – с трудом разлепил он губы. – Массаж. Но я тебе.       - Ты не офигел, Корф?! Это вообще-то моя сестра!       - Спокойно, Андрей, не кричи. Я согласна. В случае ничьей?       Владимир покачал головой, не отрывая взгляда от побледневшего лица девушки.       - Никакой ничьей. Только чистая победа. И я играю белыми. Я в прошлый раз выиграл.       - Начинаем.       Исход второй партии был катастрофическим. Впервые с того момента, когда соседские дядьки на лавочке во дворе объяснили малышке, чем отличается пешка от ферзя, Ане Платоновой поставили мат на девятом ходу. Она в полной растерянности глядела на доску и не могла понять – как?! С фигурами Корф не мухлевал, это было исключено, посмотреть на матч-реванш собрались все, под прицелом семи пар глаз что-либо предпринять было нереально. Да и на память она не жалуется, всё на своих местах. Чистая победа.       - Когда вам угодно получить свой выигрыш? – убитым голосом, не отрывая взгляда от доски, глухо пробормотала Анна.       - Тотчас же после ужина, мадемуазель, – сохраняя стиль поверженной соперницы, слегка поклонился ей Владимир и протянул руку.       Соблюдая традиции, девушка ответила на рукопожатие, как вдруг молниеносным движением её ладонь была повёрнута, и мягкие, горячие губы опалили поцелуем запястье.       - Благодарю за игру.       Наблюдая, как девушка со всех ног убегает наверх, Владимир который раз в жизни похвалил себя за то, что тщательно скрывал от ребят, с которыми ходил в секцию восточных единоборств, свои занятия в шахматной школе и первый разряд.