Шахматы, языкознание, массаж и прочие обстоятельства

      Спускаться на ужин Аня категорически отказывалась. Не возымели никакого действия ни уговоры Андрея, Марии и Лизы, ни угрозы Сони присоединиться к голодовке и уморить себя насмерть. Тогда наверх решительным шагом поднялся Корф.       - Можно? – постучав и не получив ответа, Владимир вошёл без разрешения.       Девушка лежала на кровати, свернувшись клубком, бездумно уставившись в пустоту перед собой. Корф присел рядышком.       - Сколько ты занималась шахматами?       - Восемь лет.       - Одиннадцать.       - Чего? – Аню аж подбросило на кровати.       Владимир молча кивнул, наслаждаясь эффектом.       - Думаешь, если мы с Мишкой борьбой занимались, то у нас пудовые кулаки и по две извилины?       Невольно скосив взгляд на его руки, Анна не сразу сообразила, что ей только что очень тонко намекнули, что она подслушивала чужой разговор.       - Да откуда я… – начала было отнекиваться, но наткнулась на насмешливый корфовский взгляд. – Ладно, я действительно слышала про драку. Сильно я тебе по рёбрам попала?       - Чувствительно.       - Так и быть, я согласна побыть сестрой милосердия и смазать твои растревоженные травмы. Но массаж себе я делать не дам! – безапелляционно заявила упрямица.       - Ты проиграла. Дважды.       - Но я не знала, что ты занимался!       - Я тоже не знал, когда садился с тобой играть первую партию. Так что всё честно, Аня. Когда Андрей предложил реванш, я спрашивал тебя…       - Помню я! – рассерженно перебила Аня.       - Так как насчёт уплаты выигрыша?       Нарастающий холод в груди отразился тоской в огромных испуганных глазах.       - Ну зачем я тебе, а? Володь, ну не надо…       - Да чего ты так боишься! Ты что же, думаешь, я как увижу твою обнажённую спину, так сразу и… – почти мурлыкнул Корф, не отрываясь гипнотизируя девушку ласкающим, манящим взглядом.       Залитое пунцовым румянцем лицо было красноречивее любого ответа.       - Я очень хорошо делаю массаж. И я именно массаж имею в виду. А уж всё остальное, что ты там себе нафантазировала в своей красивой головке – исключительно по желанию дамы. Не будет желания – не будет ничего, кроме массажа. А он штука чрезвычайно полезная.       - Кто – «он»? – ещё сильнее покраснела Аня.       - Массаж. Это очень приятный и полезный процесс. Я просто хотел сделать тебе приятное. А ты о чём подумала? – выражение лица Корфа – сама наивность, глаза – ну очи невинного младенца, ни дать ни взять.       - Ни о чём я не подумала! И вообще, пошли ужинать, все ждут давно!       Стрелой соскочив с кровати, Анна резво унеслась вниз. От довольной физиономии глядящего с улыбкой ей вслед Владимира можно было получить передозировку сахара в крови.       Ужин проходил в романтическом сиянии зажжённых повсюду свечей, но в гробовом молчании. Наташа обменивалась с Марией тревожными взглядами, Сонечка едва не плакала, глядя на бледную Аню несчастными глазами, виня во всём себя. Репнин и Долгорукий собирались, каждый сам по себе, серьёзно поговорить с Владимиром о его выходке, как только девушки займутся уборкой со стола. Лиза сверлила корфовскую переносицу ядовитым взглядом обманутой жены, в этот миг как никогда близкая к тому, чтобы возненавидеть новую сестру. И только сам виновник молчаливой бури оставался внешне спокоен. Но спокойствие давалось ему с огромным трудом. Он специально сел по одну сторону стола с Анной, чтобы при виде выражения лица своей возлюбленной малодушно не заявить: «Я прощаю проигрыш». В конце концов, он не собирался причинять ей вреда. Владимиру всего лишь хотелось показать, каким он бывает нежным, как приятны девичьему телу прикосновения ласкающих мужских рук, что в присутствии мужчины женщина может испытывать не тревогу, а покой и негу. Да что все на него смотрят, как на Бармалея какого-то! Ну не съесть же он её намеревается! Изнасилование тоже никогда не было предметом его тайных сексуальных фантазий. Он нормальный, адекватный, психически уравновешенный человек.       - Миш, в чьих спальнях оставили обогреватели?       Долгорукий взвился с полуоборота:       - Ты что, собираешься с Аней уединиться?!       - А ты предпочитаешь, чтобы твоя сестра снимала водолазку и показывала нижнее бельё при всех? – насмешливо изогнул бровь Владимир. – Да и я сам не хотел бы при народе отсвечивать голым торсом и свежим синяком на рёбрах. Аня, твой выбор: прилюдно на диване или в комнате наверху?       При всей честно́й компании раздеваться, конечно, было неудобно. Оказаться наедине с Корфом в замкнутом пространстве – жутко до дрожи.       Ничего не подозревающая о колоритной репутации будущего массажиста Мари безыскусно посоветовала:       - Лучше пойти в спокойное место. Когда много глаз, не расслабиться и не отдохнуть. А в комнате Аня после массажа сможет немного… как это? Задремать.       - Подремать, – машинально поправила Наташа.       - Да, подремать до праздника.       - До праздника? – встрепенулась Анна и подняла на Марию удивлённые глаза.       - Мне сказали, что у вас сегодня рождественский Сочельник и мы будем ждать полночь и открывать тогда шампанское. Я что-то запутала?       - Перепутала, – вновь подсказала Репнина и успокоила подругу: – Нет, Мари, всё верно, сегодня в полночь празднуем.       - Тогда, дамы, прошу нас с Анной простить, мы удаляемся, – Корф поднялся из-за стола и в высшей степени галантно подал руку девушке.       - Я… мне нужно…       - Понимаю. Тебе, наверное, нужно переодеться во что-нибудь поудобнее?       - Да, – облегчённо выдохнула Анна.       - Хорошо, тогда я поговорю вон с теми двумя исходящими гневом праведным драконами, – метнул он острый взгляд на Андрея и Мишу, – захвачу свою мазь и что-нибудь ещё для массажа. Через пятнадцать минут я приду в твою комнату. Этого времени будет достаточно?       - Вполне, – вздохнула Анна и на негнущихся ногах поплелась наверх.       Владимир повернулся к испепеляющим его одинаково бешеными взглядами друзьям.       - Отойдём?       Мужская троица переместилась от стола к диванам, но садиться никто не стал, градус накала ситуации был слишком высок. Барышни деликатно удалились на кухню всем составом, хотя дежурство по грязной посуде было за Наташей и Мари.       Наэлектризованное молчание пришлось прерывать Корфу:       - Репнин, я не дурак и не слепой. Вижу, что ты неравнодушен к Ане. Но в любви как на войне – дружба побоку, каждый за себя. Прости.       - В любви?! – возмутился Андрей, опережая посеревшего лицом Мишу. – Да кто бы говорил о любви!       Проглотив почти откровенное оскорбление, Владимир посмотрел в глаза Долгорукому:       - Я понимаю тебя, Дюша. Ты брат, пусть она стала тебе сестрой не так давно, но ты любишь её не меньше Сони с Лизой. Если выбирать из нас двоих, ты предпочёл бы, конечно, чтобы Аня встречалась с Мишей. Ты не веришь мне, и это понятно. Немного поводов я давал заподозрить себя в умении относиться к женщинам серьёзно. Но Аня – это как раз тот случай. Просто поверь. Посмотри на меня и поверь.       Не дрогнув ни единым мускулом, Владимир стойко выдержал пристальный взгляд Андрея. Тяжело вздохнув, Долгорукий стянул очки, сжал пальцами переносицу.       - Я не знаю, Володь. Ей всего восемнадцать…       - Понимаю я всё! Я целый год как шальной живу. Таскаюсь за тобой хвостом на их чёртов иняз, Лизка вон незнамо что уже себе возомнила.       - А если она тебя совсем не любит?! – взорвался молчавший до этого Репнин. – Она же боится тебя, ты что, совсем ни черта вокруг себя не видишь?! Для тебя существуют только твои хотелки, Корф. Ты готов ради часа своей забавы перешагнуть через одного друга, искалечить жизнь сестре другого… Ты же чудовище, Корф. Как я раньше этого не замечал…       - Просто раньше мы не были с тобой влюблены в одну и ту же женщину, друг, – печально вздохнул Владимир. – И я не чудовище. Я просто люблю. Впервые в жизни. По-настоящему. Одно её «нет» – и дальше ничего не будет. И я не про сейчас говорю. Больше вообще ничего не будет. Поклянусь, чем хотите. Но если она скажет «да» – не обессудьте, мужики.       На несчастного Репнина было больно смотреть. Андрей водрузил очки обратно и пытался на дне корфовских омутов с чертями разглядеть ответ хоть на один из своих вопросов.       - Ты хоть примерно представляешь, что я с тобой сделаю, если…       - Сам отцовские антикварные дуэльные пистолеты тебе принесу. Собственноручно. Заряженные! – поняв, что безмолвное братское благословение с ним, Владимир сорвался к лестнице почти бегом.