Cursed Fanfiction #37326

Начало октября, ветер выл где-то за окном, а шаткие вывески так и норовили прилететь кому-нибудь на голову. Солнце, как только лето начало подходить к концу, решило взять отпуск до конца зимы, и облака заполонили небо. Атмосфера была давящей настолько, что в школе будто все уснули. — Кто не зассал, тот приходит ко мне ночевать. Будем вызывать духов и делать всякую херню с доской Уиджи. Донхёк стоял рядом с обеденным столом, глядя на своих друзей. — Всякую херню — это ведь не... — хихикает Марк. — Марк, — вздыхает Хёк, — вроде самый старший, а ума не больше, чем у семиклассника. В общем, все всё поняли? — Что поняли? — снимает наушник Джено и наконец поднимает свою голову. Он переводит взгляд на Донхёка. — Ты о чём-то говорил? Джемин хихикает и будто получает удовольствие от всей ситуации. Донхёк вздыхает ещё раз — мало того, что на английском учитель постоянно спрашивал его, так сейчас и друзья не слушают совсем. Джемин быстро рассказывает всё, о чём говорил Хёк и снова смеется. — Я спрошу у родителей, после того, как я стал часто опаздывать, они стали следить за моим режимом, смешно, правда? — Джено потирает глаза. — Смешно. С вас напитки и пицца, с меня остальная еда. Не забудьте спальные мешки и средства гигиены. До скорых встреч. Вечером, в назначенное время, Джемин, Джено и Марк стоят у двери Донхёка и агрессивно настукивают какой-то страннный ритм. — Вы чего, позвонили бы, — недовольно ворчит Донхёк, а в руках держит наушники, — совсем уже. Умойтесь и идите в гостиную, мне пока на кухне кое-что осталось сделать. Ребята умылись, помогли Хёку с посудой и расположились в гостиной. На туалетном столике стояла — кажется, самодельная? — доска Уиджи. — Как-то волнуюсь даже, — улыбается Джемин, — а что, если мы реально сможем вызвать духов? Типа по-настоящему. Типа злых. Которые начнут убивать. Как во всяких тупых страшилках, во жесть будет, да? — улыбка Джемина становится шире. — А у твоего дома есть сомнительная история, Хёк? — Джено взбивает подушку, но случайно ударил так, что из него вылетел пух. Марк пока раскладывал посуду, а Донхёк что-то мудрил у столика. — Ага. Какой-то дед повесился, а потом его бабуля сошла с ума, в итоге её и семью нашли неживыми. — То есть мёртвыми? — Ты реально? — То есть я вру, ребят. Нет никакой истории у моего дома, его лет десять назад построили. — Донхёк одаривает своих друзей многозначительным взглядом. — Мои родители. Марк лёг на пол в полный рост; Джемин как-то мудрёно расположился на спинке дивана и свалился, почти уронив вместе с собой предмет мебели; Джено сидел нормальнее всех на стуле и ел чипсы. — А кого тогда звать будем? — О, а давайте Наполеона? — говорит Джено. — Я за! — подхватывает Марк. — Ебать, Хёк, не говори, что Джексона... Ты ведь помнишь ту копипасту теорию о том, что он жив, которую я тебе скидывал? — резко садится Джемин. — Вы такие неумные, ребята. На французском никто не говорит, и блин завались со своими теориями Джемин нет, не Майкла Джексона, — вздыхает Ли и вытаскивает какие-то распечатки с заметками. — Вот. Судя по всему, они учились в нашей школе и пропали без вести. Они не выглядят опасными, да и было бы интересно узнать их историю. Заметки от моей руки можете не читать, там ничего интересного. — Чжон Ченле и Хуан Ренджун. Значит, их? Не боишься, что они злые будут? Типа... они умерли подростками, а мы злые. — Утютю, Марк, ты ведь такой злой, — начинает смеяться Джено. — Да пофиг, мне интересно узнать, что с ними случилось. И вообще, не факт, что у нас всё получится. Мы ведь звали Кровавую Мэри, а в итоге все живы остались. Ну, все, кроме маминых гибискусов. Рип. — Рип. Донхёк раскладывает доску и планшетку-указатель. Ребята лениво начинают собираться в круг. — И что дальше? — А дальше правила. Так, тут всякая фигня про сеансы в одиночку, — Хёк начинает что-то бормотать под нос, — никто из вас не пил сегодня? Вы ведь не наркоманы? — Хёк не стал дожидаться ответа, — Окей, дальше, — Ебать, тут про тупые вопросы пункт... Возможно, мы уже проиграли, но похер, дальше, будьте вежливыми, а не как обычно, не будьте такими наивными чудаками, ну и нельзя короче просить духа показаться и всё такое. Всё поняли? — Да? — сказали ребята в унисон, но никто, вероятно, ничего и не понял. — А как нам начинать сеанс... — Коснитесь планшетки... Бля, не свой планшет трогать, а планшетку-указатель! Насчёт три называем имена духов, типа Хуан Ренджун и Чжон Ченле, придите. Раз, два, три... — Хуан Ренджун, Чжон- — Я забыл. Повторишь? — Джемин делает жалобное лицо и у Донхёка странное желание кинуть в его лицо или планшетку, или воздушный поцелуй. — Хуан Ренджун и Чжон Ченле. Запомнил? — Да. — Окей, заново. Ра- — Хуан Ренджун... А, так ты считаешь? Извини. — Раз, два, три. Хуан Ренджун и Чжон Ченле, придите. Они повторили это еще два раза. — Жесть, не могу поверить, у нас получилось... — усмехается Марк, но не успел он договорить, как падает посуда на кухне. — Бля? Ребята сидят в недоумении, Джено смотрит на хозяина дома: — Как ты это сделал? — Какого чёрта, я сам ничего не знаю! — злобно шипит ему в ответ и случайно отрывает руку от планшетки. Ой-ой. Джено и Марк стали что-то говорить Хёку, говорили, что это не смешно, но вдруг начали раздаваться стуки. — Да блин, Донхёк, серьёзно, это уже не так смешно, прекрати, — говорит Джемин, — это ведь ты стучишь? Но вид у Донхёка не менее удивлённый. Он, конечно, отличный актёр — подделает любую эмоцию, но они дружили не первый год и он читался лучше, чем тупые мемы или статьи из википедии в четыре утра, когда вставать в шесть. — Это что, азбука Морзе? Стуки становятся агрессивнее, а ребята — тише и испуганнее. — Вы ведь её не знаете? Джено, Марк и Донхёк переглядываются и молча отвечают: Нет. — Оно... оно угрожает отпиздить нас? — Что оно говорит? — Жесть, никогда столько матов не слышал на Морзе... Слишком быстро, не могу разобрать... Стуки стали медленнее, но злее. — О, спасибо, бро. Марк, к тебе подкатывают, кажется. Марк, твоя задница, говорят, отличная. Ладно-ладно, шучу, просто сказали, что ты тут единственный нормальный. Снова материт. Говорит, что это Ренджун и мы заебали его звать столько раз. — Бля, какого хуя вы столько материтесь, я материл вас через стуки, чтобы ребёнок вас не услышал, а вы сквернословите через каждое, блядь, слово. — Ренджун, ты чего... — быстро проносятся испуганные слова. Ребята стояли на диване, вчетвером схватившись друг за друга (и планшетку). — Вы тоже это слышите? — Голос такой злой и милый. — Марк сдавленно смеётся. — Спасибо? — Пиздец, что это такое, — тихо говорит Джено, — что за пиздец, я не хочу умирать, я, бля, слишком молод. — Кто, блин, столько матерится? — доносится раздражённый голос из ниоткуда. — Ты? — Джемин не сдержался и прыснул. Ой-ой, ваза куда-то улетела. — Мне пизда от родителей, — Донхёк во второй раз отпускает планшетку и валится на диван, заставляя всех пошатнуться, — да ну нахер. Эй, Ренджун или как тебя там, убей меня, пожалуйста. Марк садится в след за ним, а затем Джено и Джемин. Внутренний кот в Джемине снова включился и он опять попытался лечь на спинку дивана, но Джено потянул его за ногу. — Может, мы лучше домой пойдём, а тебя убьют через час или два? Мне даже двадцати пока нет, я не хочу, чтобы на меня повесили убийство. — говорит Джено. Две неведимки молча простояли ещё несколько секунд. — Ну вы и странные, конечно. Зачем звали? Чувствовалось, как атмосфера накаляется — Ренджун вот готов был произнести ещё одну не очень вежливую речь, как вдруг зазвенел телефон Хёка. Донхёку страшно и отнюдь не от призраков в доме. На рингтоне — песня Майкла Джексона, на экране — «мама <3». — О, это Джексон? — спрашивает Ренджун. — Да, — Хёк принимает трубку, а призрак подавил писк, — привет, мам! Да, всё хорошо, мам! Нет, ничего не произошло, мам. Да, мам, веселимся. Ахаха, смешно, мам, но нет, мы, конечно, не пытались вызывать призраков, мы переросли это. Да, ма-ам, я помню, чем закончился призыв Мэри пять лет назад. Нет, мам, никому врач не нужен. Да, бардак не сильный. Пока, люблю тебя тоже. Всё уберём, да, — Хёк бросает телефон рядом с собой и оглядывает комнату, — мне точно пизда. Внезапно в комнате стало тихо. Ребята перестали чувствовать себя так, словно есть кто-то кроме них.