Забытый ты

Саманта успела заметить растерянный взгляд Монро. Он смотрел, словно и сам не верил в то, что происходит, а тем временем полицейский грубо толкнул его в открытый кабинет. Понимая, что оттягивать неизбежное не самый лучший вариант, она опасливо оглядывается через плечо, но за спиной видит абсолютно спокойную женщину в форме. Та лишь подбадривающе кивнула, терпеливо дожидаясь, когда Сэм соберётся с мыслями и наконец-то зайдёт в Комнату допроса №1. Блондинка села на шаткий стул и оглянулась по сторонам. По другую сторону длинного металлического стола сидели два детектива в чёрных костюмах. Оба молчали, и, казалось бы, вообще не обратили внимания на её появление. Были увлечены папками, которые изучали вплоть до её прихода? Под потолком, на длинном чёрном проводе, висела лампа. Покачивалась вправо-влево, растягивая тени по полу и стенам. Нервы, и без того накалённые до предела, сжимались во всё более тугой клубок. Она быстро поймала себя на том, что начала выискивать в пляшущих тенях образы, которых на самом деле там и не было. Казалось, что она была на таком взводе всю свою жизнь. И даже теперь, когда те самые отголоски пережитого просто покоились на пыльной полке в её уставшем сознании, она нервно постукивала ногтями по поверхности стола. Ей было необходимо чем-то занять руки. Занять саму себя. Просто потому что думать обо всём – было невыносимо. Голова и так раскалывалась на две половины. Но, казалось бы, и к нервам, и к боли – она привыкла за прошедшую ночь. Равномерное пульсирующее биение в районе висков практически не ощущалось. Было где-то на фоне, как радио. Мужчина неловко махнул рукой, и на пол полетел карандаш. Вроде бы сущие мелочи. Но от одного резкого движения, которое никак от неё не зависело, она чувствует, как каждая клеточка тела наливается свинцом. На отточенном автоматизме она замирает и даже перестаёт дышать, словно этого по-прежнему достаточно для того, чтобы она стала невидимой. — Мисс Гиддингс? Слабый голос где-то на задворках сознания подсказывает, что здесь безопасно. Это всего лишь полицейский участок. Это всего лишь детектив смахнул карандаш со стола. Девушка с трудом опускает плечи и возвращает взгляд к мужчине, давая себе шанс вдохнуть полной грудью. Женщина же, сидящая по его левую руку, хмурит лоб, но понимающе выдерживает паузу, когда Саманта продолжает дышать, переставая быть похожей на каменное изваяние. — Меня зовут Брайан Скотт, а это моя напарница Софи Бёрдж, - осторожно начинает детектив, пододвигаясь чуть ближе к столу. Сэм же, напротив, откидывается на спинку стула, чтобы увеличить между ними расстояние. – Мисс Гиддингс, мы должны задавать Вам несколько вопросов о прошедшей ночи. — Конечно, - с небольшим опозданием, и абсолютно равнодушным тоном, отвечает Сэм, стараясь сфокусироваться на Скотте. — Откуда у Вас все эти ранения? Саманта опускает взгляд вниз и с любопытством изучает собственное тело, словно чужое. И действительно: на руках и ногах были многочисленные ссадины, синяки и даже порезы, а на правой кисти припухлость, словно от сильного ушиба. Девушка касается кончиками пальцев своей щеки, где под прикосновением моментально начинает саднить нежную кожу. — Падала. Лазала по скале. Не помню, - рассеянно отвечает она. – Правда, не помню. Я много раз падала, когда убегала. — От кого Вы бежали? – тихий и ласковый голос женщины был приятен. Словно бы располагал к более откровенной и распространённой беседе. Но вряд ли Сэм смогла бы выдавить из себя такое огромное количество подробностей. Между воспоминаниями и языком невольно встал барьер, не дающий правильно сформулировать предложение. Сейчас она абсолютно отрешена от реальности. Как будто наблюдает за происходящим со стороны. Мозг окончательно спёкся по дороге в участок, и отказывался связывать события несколькочасовой давности с тем фактом, что теперь она спасена. Она была готова поклясться, что даже после того, как согрелась в тёплом пледе и выпила три кружки горячего какао – она чувствовала холод шахты и отвратительную вонь разлагающегося тела. — Вас кто-то преследовал, Саманта? – Бёрдж дублирует свой вопрос чуть более настойчиво. — Да. То есть, мы все сначала думали, что нас преследует маньяк, или психопат, - спешит добавить Сэм. – Но мы ошибались. Джош просто решил нас… Разыграть. Сердце гулко отбивает удар и падает куда-то вниз, словно в её грудной клетке адова пропасть. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем она ощутила второй удар. Невольно поджимает губы, не понимая, как вообще возможно достоверно и максимально честно изложить свои мысли. Это ведь бред! Чистой воды безумие. — Постарайтесь более подробно, мисс Гиддингс, - поправляет мужчина, пододвигая к ней пластиковый стаканчик с водой. – Я хочу, чтобы Вы знали, что никто не оказывает на Вас давление. Успокойтесь и дайте себе минуту. — Понимаете, - Сэм невольно всхлипнула, но быстро осознала, что слёзы моментально высохли, едва успели подступить к глазам. – Он просто пугал нас. Заставил поверить в то, что за нами кто-то охотится. Мы с ним дружили, понимаете? После несчастья с Ханной и Бет, он много общался со мной. Говорил, что только я его понимаю. Я думала… Мы на одной волне. — Вы знаете, что случилось с остальными? С мистером Тейлором и мисс Дэвис? – голос детектива Бёрдж внезапно стал исключительно «профессиональным». Абсолютно холодным и бесстрастным. — Мэтт и Эмили? – Сэм запинается, когда произносит их имена и неприятный холодок бежит вверх по затылку. – Их не нашли? — Мистера Тэйлора доставили в морг около получаса назад, - отвечает Бёрдж, и Сэм просто закрывает глаза. Не важно, что они никогда не были лучшими друзьями, весть о том, что его больше нет, опустошила её. – Поиски Эмили Дэвис продолжаются. — А остальные? — Все, кроме мистера Вашингтона, доставлены в участок, - обрывает вопрос женщина, закрывая папку. – Когда Вы видели мистера Вашингтона в последний раз? Сэм видела в глазах Софи Бёрдж то, что было вполне ожидаемо. Недоверие. Она щурилась, глядя на внезапно активизировавшуюся в разговоре Саманту. А белокурая лишилась остатка слов, которых и так не хватало. Джоша не нашли. Просто не нашли. Просто так закончилась история одного человека. В недрах шахты, где его никто и уже никогда не найдёт. Сэм сидела, чуть покачиваясь, и отводила взгляд в сторону, пока, в конечном счёте, не заметила охранника у двери. Ей стоило немалых усилий оставаться в сознании. Даже просто сидеть на этом дурацком стуле, который скрипел от любого движения. Больше всего хотелось закрыть глаза и отключиться, хотя бы на мгновение. На одну чёртову секунду отключиться от окружающего и закрыться внутри самой себя. Комната то и дело плыла. Истощённое сознание жалостливо просило дать отдыха, хотя бы пару часов здорового и крепкого сна. Веки становились невероятно тяжёлыми, и она явно пропустила несколько вопросов, пока в мыслях укладывалась одна простая истина. Всё кончено. Целая ночь выживания. Долгие часы, когда они зубами выгрызали возможность сохранить свою жизнь. Бились, как в последний раз. И к чему это привело? Не стало последнего Вашингтона, занимавшего в её жизни особое место. Она поймала взгляд детектива Скотта, который смотрел на неё едва ли не с пренебрежением. И ей не нравится этот взгляд. Словно она не пришла на допрос добровольно. Как будто она была преступником, который пытается отмыться от всех обвинений неубедительными сказками. И теперь, стараясь сохранить зрительный контакт с неприятным детективом, она понимает, насколько рассеяна. В голове – целый ворох мыслей. Они перебивают друг друга, сталкиваются где-то в пространстве и разбиваются о черепную коробку вдребезги. Но одна мысль покоилась в самом центре. Именно она не давала покоя, ковыряя чуть-чуть зажившую корку на ране. Сэм буквально чувствовала, как этот острый коготь скребёт рядом с её горлом, в попытке добраться до сонной артерии. — Джош погиб из-за меня, - тихо, практически шепотом, говорит Саманта, исподлобья глядя на Бёрдж. – Последний раз он был со мной. Он спас меня. Я должна была замереть, но… Дрогнула. Это я виновата в том, что он погиб. Женщина, всё это время записывавшая в свой небольшой блокнот, начала писать гораздо быстрее. Да и сама комната словно бы оживилась после того, что произнесла Сэм. Второй детектив махнул рукой охраннику, а тот вышел из кабинета, что-то говоря в рацию, зафиксированную на его плече. Гиддингс казалось, что тени, которые всё это время прятались по углам комнаты, подступали к ней. Она боролась с абсолютно идиотским страхом поднять ноги с пола, чтобы никто не схватил её за щиколотки. С трудом восстановив спокойный ритм дыхания, она пыталась справиться с нахлынувшим ужасом. Девушка поджимает губы, но вскоре слова рвутся наружу, словно она играет наперегонки с собственной совестью. — Послушайте. Неважно, верите Вы мне или нет. Поверите, когда увидите. Вы должны спуститься в шахту. — Что в шахтах, Сэм? – Бёрдж внезапно переходит на простое обращение, участливо заглядывая прямо в глаза допрашиваемой. Но взгляд девушки вновь ускользает куда-то в сторону и устремляется в угол комнаты, где царила абсолютная тьма, за стеллажом. В сознании слишком резко оживали образы, словно маленькие карточки, зафиксированные старым полароидом. Длинные когтистые руки, которые тянутся к её шее. Кривой полуразложившийся рот, наполненный несколькими рядами острых клыков. Как пасть раскрывается, издавая сиплый рёв в паре миллиметров от её лица. И как она замирает, умоляя остановиться своё сердце, лишь бы остаться незамеченной. — Я увидела, что там, - по-прежнему не отрывая взгляда от тёмного угла, отвечает Сэм. – Увидела… И очень бы хотела это забыть. — Если вы хотите поговорить… — Не хочу, - грубо обрывает девушка, практически зарычав в ответ. — Очевидно, Вы не в себе, - спокойным голосом говорит детектив Скотт. – Обычно, после такой душевной травмы… — Я же сказала, не надо! – рявкает Гиддингс и подскакивает так быстро, что стул отскакивает от удара и падает на спинку. Но детектив даже не дрогнула, глядя на Саманту с тем же сожалением, которое вернулось к её взгляду. Мужчина кивает, давая понять, что допрос окончен. Сэм в несколько шагов преодолевает расстояние до двери и вылетает из кабинета. Комната позади внезапно стала сужаться до размера спичечного коробка. Слишком тесно и душно. Душно настолько, словно она задохнётся в этих четырёх стенах. Ноги практически не слушались, и она едва ли находит силы обернуться, когда слышит негромкое «Саманта?». Поодаль стояли две фигуры, которые она быстро узнаёт в тёмном коридоре. Родители. И что-то надламывается в ту секунду внутри белокурой. С оглушительным треском, от которого закладывает уши и кренит к земле. Чтобы хотя бы ладонями почувствовать, что почва под её ногами – тверда. Она слабо осознала тот момент, когда уткнулась в грудь отцу и просто заплакала. Мамина рука заботливо гладила её по голове, но девушка всхлипывала, заходясь в приступе жалости. К Мэтту, к Эмили, к Джошу. К самой себе. К охотнику, который погиб всего лишь из-за того, что пытался помочь им, когда те нуждались в спасении. И в эту секунду она понимает, что сквозь плач – наконец-то дышит.