Забытый ты

Девушка вздрагивает ровно в ту секунду, когда сознание возвращается к ней. С трудом открыв веки, Саманта пытается привыкнуть к полумраку, царившему из-за закрытых металлических занавесок. И в первые секунды пробуждения слабо понимает, почему она не находится в привычной домашней обстановке. Спустя пару мгновений, пока взгляд цепляется за окружающие её предметы, Сэм вспоминает, что находится в медицинском центре. Маленькое окошко в двери, пересечено железной решёткой, даёт доступ небольшому прямоугольному лучу яркого искусственного света из коридора. Каждое утро начиналось примерно с этого. Она напоминала себе кто она, где находится и почему до сих пор жива. Дома она продержалась неделю. Целых семь дней, которые были переполнены ночными кошмарами и её резкими пробуждениями от собственного крика. На восьмые сутки – отец перестал следовать уговорам дочери и настоял на посещении специалиста, которого им предлагали в полицейском участке, ещё в день возвращения. Вполне вероятно, что они и сами могли ей помочь, если бы Сэм говорила со своими родителями. Но у неё не было ответов на вопросы, которые они задавали. А если бы она и находила их, то оказалась бы в этой палате значительно раньше. Но Гиддингс была настолько апатична ко всему, что даже не сопротивлялась, когда в её комнату зашли двое рослых мужчин и отвели на улицу, к жёлтой машине с крестом. Возможно, так даже было лучше. Вот уже две недели она спит без кошмаров. Точнее, вообще без сновидений. Перед отбоем пациентам давали какие-то маленькие синие таблетки, говоря, что это успокоительное и простые витамины. Но после их приёма Сэм с трудом доходила до палаты и практически не помнила, как голова касалась подушки. Меланхолично, рутинно, но спокойно. Может быть, именно это ей и было нужно. Дать себе возможность отоспаться и вновь ощутить равновесие. Целостность с этим миром и со временем. Но хорошо было лишь ночью, когда под действием препаратов – организм просто отключался. Днём она истязала себя. Днём было гораздо страшнее. Она не видела ночных теней, и они плавно переходили в светлое время суток. От пробуждения до отбоя она не знала, чем занять свою голову. В палате были лишь кровать, стул, стол, да пара релаксирующих раскрасок, интерес к которым она потеряла в первый же день. Вечером, после работы, приходили родители, а зачем опять сон. Страх, одиночество, скучные расспросы психиатра, радость от общения с близкими людьми и долгожданное забвение. И так по кругу. Поэтому времени для того, чтобы погружаться в чертоги своего разума и бороться с новыми демонами – было предостаточно. И до невозможного хотелось хоть чем-то занять этот промежуток времени, когда мысли возвращаются в Блэквуд. Будто бы в попытке уложить события в сознании. Принять их, как должное. То, что уже свершилось, и с этим ничего не поделаешь, и уж точно не исправишь. На завтрак дали непонятную по консистенции кашу, к которой она едва ли прикоснулась. Лишь сидела, ковыряя ложкой в тарелке, не испытывая и малейшего чувства голода. Но она всё равно упорно сидела в помещении общей столовой, лишь бы не возвращаться к пустым стенам. Иногда она с интересом разглядывала других пациентов, строя теории о том, по какой причине они здесь оказались. В её отделении не было чудаков, которые бы вели себя, как настоящие сумасшедшие. Все больше походили на уставших людей, которые не справлялись с навалившимся на них грузом. От Каролины, дежурной медсестры, с которой Сэм успела завести некое подобие знакомства, она знала, что большинство здесь таких же, как и она. Людей, попавших в передрягу и вышедших из неё с посттравматическим синдромом. По крайней мере, примерно такое описание было в карточке Гиддингс. Сэм лениво шаркала тапочками по бетонному полу, следуя бесконечно длинному коридору, который отделял её от палаты. На своём посту уже сидела её новая знакомая, заполняя какие-то маленькие бланки. Она лишь вежливо улыбнулась, не останавливаясь по дороге, но Каролина её окликнула. — Доброе утро, Саманта! – улыбается она, а Сэм невольно передёргивает. Обычно, полным именем её называл только отец, даже прекрасно зная, как она это не любит. Ей не нравилось собственное полное имя. Слишком вычурное, словно она заплесневелый офисный работник, которому было необходимо соблюдать субординацию с сотрудниками. – Как ты себя чувствуешь? — Нормально, - машинально отвечает блондинка. Кажется, в таких заведениях нельзя говорить об обратном. Иначе твой лечащий врач найдёт ещё сотню недугов в твоём состоянии и обязательно оставит ещё на пару недель для наблюдения. А она и без того себя чувствовала подопытным кроликом. — К тебе сегодня посетители, - говорит Каролина. – Только что звонили с первого этажа. — Родители? – взгляд невольно ловит стрелки часов. Половина девятого утра. – Как-то рано. — Нет-нет, не родители. Мариэль сказала, что некий… Как же его? Мистер Монро. Сейчас он должен подниматься сюда. Сэм даже не успевает отблагодарить её, как уже разворачивается и бежит в обратном направлении. В коридоре с лифтами образовалась большая очередь. Поэтому девушка жалась к стене и переводила взгляд с одного экрана на другой. Цифры же запоздало менялись на них, а лифт полз так же медленно, как улитка. Почему-то именно в моменты ожидания время текло, как мёртвое. Но двери слева наконец-то разъезжаются в стороны, и пара человек выходит из лифта, пробиваясь сквозь толпу. И Сэм быстро находит нужную макушку, владелец которой даже не успевает оглядеться по сторонам, а девушка уже бросилась ему на шею. — Задушишь ведь, - сильные руки обнимают её чуть выше талии, а лёгкий смешок немного щекочет её ухо. – Я-то рассчитывал устроить сюрприз. — Ты его и так устроил, - она наконец-то разжимает крепкую хватку, чтобы взглянуть на гостя. Отчего-то становится чуть легче. Самую малость. Практически крупицу, но невероятно значительную. Затворничество постепенно сводило с ума, даже несмотря на то, что она итак была не в себе. Вот кто был ей нужен. Человек, который знает её. Который знает обо всём. Тот, с кем можно говорить без условностей, не умалчивая важнейших деталей. Но глупо было полагать, что он пришёл порадовать её хорошими новостями из мира вне психиатрии. В первые же минуты их разговора она увидела, что он изменился. Плечи под белым халатом были опущены. Но основные перемены пробивались откуда-то изнутри. Пускай он и выглядел по-прежнему как модель, сошедшая с обложки журнала. Взгляд стал более тяжёлым. Словно обременённым. Под глазами залегли небольшие мешки, но когда Сэм разглядела волосы, то невольно ахнула. — Офигеть можно… - девушка медленно проводит рукой по редким и тонким белёсым прядкам, которые так сильно контрастировали с его угольно чёрной шевелюрой. — Лёгкая седина, знаешь ли, красит мужчину, - грустно усмехается он. – Но я не планировал обзавестись ей в девятнадцать. Печальная улыбка появляется на губах девушки. Майк выпрямляет ноги, расслабленно усевшись на длинную скамью в коридоре. Раньше бы уже летел снежный ком искромётных и практически неуместных шуток, но теперь он сидел, словно и не знал, что говорить подруге. — Как Джесс? – Саманта решает первая прервать их неловкое молчание. – Она в порядке? — Не совсем, - выдержав короткую паузу, пока мимо них проходила Каролина, ответил Майк. – Я ведь думал, что она погибла. Даже не искал её, а она всё это время была в шахтах, и не понимала, что происходит. Она столкнулась с… - он осёкся, поэтому Сэм быстро кивнула. Вряд ли в психиатрическом центре вообще стоило говорить слово «вендиго». – Джессика вообще чудом осталась жива. — Ты к ней уже ходил? — Это у тебя здесь курорт, - хмыкает Монро, на что получает неоднозначное фырканье от девушки. – Её увезли сразу же после допроса, мы и поговорить не успели. К ней не пускают. И записки не передают. Полная изоляция. Но её родители говорят, что она не скоро вернётся к нам. — А Крис и Эшли? — Они уже дома. Хартли вообще спокоен, на удивление. А Эш пьёт какие-то таблетки и ходит на йогу. Сэм качает головой, впервые отводя взгляд от собеседника. Кажется, многим удалось столкнуться с минимальными последствиями. Оно и к лучшему. За эти долгие и невыносимо медленные три недели, ей впервые кажется, что им просто необходимо время. И каждому своё. Чтобы просто осознать, что больше им ничего не угрожает. Просто было слишком много нервотрёпки. Слишком сильный эмоциональный выброс. Только и всего. — Чёрт, чуть не забыл, - Майк поворачивается к ней, с несколько мгновений прикусывая нижнюю губу, как будто прикидывая, стоит ли вообще рассказывать. – Я встретил миссис Вашингтон на прошлой неделе. Сердце болезненно сжимается в ледяной ладони страха. Бедная женщина… За год с небольшим потерять всех своих детей! Сэм помнила её лицо, когда год назад они находились в участке, после исчезновения сестёр. Как женщина осела в руках своего мужа, не в силах проронить и слова. Как рядом с ней на полу сидел мистер Вашингтон и их оставшийся ребёнок. Сын, который запускал пятерню в чёрную шевелюру. Как он раскачивался из стороны в сторону, словно стараясь себя убаюкать. И как Сэм стояла, как вкопанная, и смотрела на них. Ей хотелось подойти хотя бы к своему другу, найти какие-то нужные слова, но они застряли в глотке. — Глупо спрашивать, как она. — Абсолютно, - подытоживает Майкл. – Но… Она сказала, что они восстанавливают дом в Блэквуд-Пайнс, представляешь? Говорит, раз тела не найдены, хоронить некого. Поэтому дом и будет чем-то вроде… Памятника. Сэм со свистом выдыхает, и её внезапно одолевает озноб. Каждый, разумеется, волен переживать горе по-своему. Но одна только мысль о том, что туда вернулись люди, приводила её в ужас. Просто безумие! Девушка неоднозначно качает головой, даже не находясь с ответом. — Вот и я о том же, - тихо говорит парень. Повисла новая пауза. Но она была нужна для того, чтобы переварить всё. Рассортировать по полочкам и пойти дальше. Не имело и малейшего смысла в том, чтобы топтаться на месте. И она знала, как ей необходимо смотреть на свою жизнь, но правильные решения оставались лишь мыслями. Она без устали топталась на пепелище прошлого. Сил двигаться дальше просто не было. — Думаешь, Джош всё-таки… - начал Монро, но блондинку словно ударило током от одного имени. — Он умер, Майк. Так правильно думать. Так правильно говорить. Всё прошедшее время, на сеансах ей внушали мысль, что он пропал. Даже невзирая на то, что она сказала на допросе. Но она видела всё своими глазами. Насколько она знала от родителей, полицейские и служба спасения Блэквуда всё же направили поисковую операцию в шахты. Но в дальнейшем – никаких новостей. В конечном счёте, нужно признать очевидное. Если бы они что-то нашли, или кого-то, то это бы уже стало известно. И знать о том, что он мёртв, было проще и спокойнее, чем раз за разом возвращаться к мыслям, где он сгорает в предсмертной агонии. Она слышала его гортанный крик, словно Джош захлёбывался собственной кровью. Она не могла найти в себе сил, чтобы думать о том, что его все бросили на растерзание вендиго. Что о нём словно забыли. И больше всего этот груз ответственности чувствовался в районе солнечного сплетения. Таким давящим и неподъёмным металлическим балластом. Но дальний ящик в её сознании не переставал подскакивать, словно это была табакерка с притаившимся дьяволом. Со стуком бился о череп, напоминая о своем существовании. Сэм никогда, до прошлого года, не теряла людей, поэтому ей было трудно принять тот факт, что он мёртв. Что они все мертвы. Она никогда не сталкивалась с фактом самой смерти. Маленькая, но очень значительная часть её сознания бережливо сжимало в хрупких ладонях надежду. Светлую мысль о том, что нужные ей люди живы. Такие люди, как Джош, Ханна и Бет. Что где-то там, в неизвестном ей измерении, они продолжают свою жизнь. Намного лучшую её часть, чем здесь. И это было так глупо. Дотошно наивно, учитывая тот факт, что они всё же мертвы. Абсолютно точно, без каких-либо отклонений. И теперь, все ранние переживания из-за каких-либо ссор – казались просто мелочью. Ведь при ссорах можно вернуться. Подойти, извиниться, обнять. Да что угодно сделать. А человека раз – и нет. И возвращаться уже не к кому. И извиняться не перед кем. И обнимаешь пустоту, стараясь раствориться в ней, потому что от ноющего чувства в груди – только хуже. С каждым днём, мысль о том, что ты такой хороший и живой – становилась более ядовитой. После ухода Майкла, Сэм возвращается обратно в кровать, с головой залезая под тонкое одеяло, в попытке согреть озябшее тело. Каждый раз, когда она возвращалась мыслями к Джошу, она мёрзла. И мёрзла она каждую минуту, с момента возвращения. Руки леденели настолько, что она с трудом могла разжать кулак. По спине пробежала вереница неприятных мурашек, от которых воротило и передёргивало. Ей хотелось просить прощения. Извиняться и разбивать голову об стену, лишь бы адресат услышал. Но она здесь была совсем одна и многое бы отдала за возможность последнего разговора. Это именно она не досмотрела за ним. В какой-то момент потеряла необходимую связь с близким человеком, и он решил, что может поступить подобным образом со своими друзьями. Ведь даже не ведал, что его розыгрыш войдёт в цепь событий, которые повлекут за собой смерть невинных. Как сказал Крис? Тогда, на фуникулёре? Бум! Эффект бабочки. Послеполуденное солнце заливает огромную площадь школьной парковки, и блондинка жмурится, когда оглядывается по сторонам. Её обожаемая машина должна была быть где-то здесь, но она в упор её не видит. Ещё и ключи оставила в замке зажигания, так что брелоком себе не помочь. Сэм так торопилась на занятия, что даже не помнила, в какой стороне припарковалась. Страх опоздания на первый же урок в новой школе – перекрыл абсолютно все другие мысли. Ей до ужаса не хотелось облажаться в первый же день. Но, видимо, именно это она с успехом и делала. Утром, когда парковка была полная, она долго петляла по запутанной дорожке, в поисках свободного места, и, как казалось, абсолютно точно запомнила синий знак над своей машиной. Надо же! Вот и этот знак. Сэм уверенно шагает влево, пытаясь высмотреть свою малышку Мазду за огромным пикапом. Но едва она дошла до необходимого места, руки без сил опускаются по швам, а с губ слетает разочарованный стон. За пикапом не оказалось даже парковочного места, и она бы подумала, что вновь что-то перепутала, если бы на предполагаемой точке не стоял невысокий железный стенд. На нём был мелом написан номер её машины. Замечательно. Неужели она настолько была невнимательна, что даже не заметила, как оставила машину за пределами парковки? С трудом верилось. Сэм вытаскивает телефон из кармана облегающих джинс и спешно набирает номер, оставленный на табличке. — Да? – в трубке слышится грубый и прокуренный голос мужчины. После того, как она назвала номер авто, он коротко и хрипло хохотнул. – У нас Ваша машина, у нас. Вам бы, дамочка, парковаться научиться! Хотелось ответить что-то колкое. Да так ввернуть это в диалог, чтобы от этого стереотипно мыслящего придурка не осталось даже мокрого места. Но вместо этого она глубоко вдыхает влажный осенний воздух и закрывает глаза. Призывает себя к спокойствию. Она – взрослая, умная и уравновешенная девушка. Она не позволит себе скатываться до оскорблений. — Спасибо большое. Всего доброго. С ненавистью захлопывает старенькую раскладушку и швыряет её в раскрытый рюкзак, который стоял у её ног. Убирает с потного лба прилипшие волосы, мысленно уже прикидывая, как ей добраться на другой конец города, где находилась штрафстоянка. И как это сделать в максимально короткие сроки, чтобы об этом не узнали родители. Надо же, всего два месяца она держит права в руках, а уже далеко не в первый раз сталкивается с этой проблемой. И всё из-за собственной спешки. И всего лишь первый день в школе, а она уже успела облажаться. В своих лучших традициях. — Потерялась, незнакомка? Когда позади раздаётся голос, сердце уходит в пятки. Она резко оборачивается к его владельцу, который выбил её из колеи. Высокий брюнет стоял, прислонившись к крылу черного пикапа, по-хозяйски вертя ключи от авто на указательном пальце. — Можно сказать и так, - говорит Гиддингс, когда сердце перестаёт отбивать сумасшедший ритм. – Я так торопилась на занятия, что неправильно припарковалась, и теперь моя машина на штрафстоянке, рядом с Бэддстрит. Отец убьёт меня, когда узнает! — Давай только без сцен? – парень поднимает руки вверх, словно добровольно сдаётся. Он отходит от своей машины, сокращая расстояние между ними. – Ты итак утром вломилась в кабинет истории, чуть не сбив с ног мистера Харриса. — У нас был один класс истории? – брови девушки приподнимаются от удивления. За весь день к ней подошло столько человек, чтобы узнать её имя, а она не запомнила ни одного лица. — Ты хоть понимаешь, насколько это оскорбительно, что ты считаешь меня неприметным? – он поднимает подбородок, с притворной обидой во взгляде, но уже через мгновение его губы растягиваются в приятной улыбке. Сэм нервно ухмыляется, не имея и малейшего понятия, как ей на это реагировать. – Если хочешь, я отвезу тебя до стоянки. Раз всемогущий отец грозится снести такую милую голову. И она просто смеётся. Парни умеют быть настоящими выдумщиками. А этот вообще за словом в карман не лезет! Джош, как он представился, оказался невероятно разговорчивым и веселым человеком. Но отвратительным водителем, с точки зрения Сэм. Он бесконечно вертелся и практически не смотрел на дорогу, когда расспрашивал её о причинах переезда в Торонто. — Отца перевели в новый штат, он нейрохирург, - отвечает Гиддингс, машинально проверяя, пристегнула ли она ремни безопасности. – Здесь открылся новый медицинский центр, куда требовался квалифицированный и опытный руководитель. — Планируешь пойти по его стопам? – брюнет вновь отвлекается от дороги, одаривая её внимательным взглядом. — Не знаю. Медицина никогда меня особо не интересовала, - девушка пожимает плечами. – Мне больше по душе творческое направление. Киноиндустрия, театр и всё в этом духе. — А жаль, - он надувает губы, из-за чего Сэм кажется, что он выглядит более, чем нелепо. Он похож на большого ребёнка с таким выражением лица. Он ведь и вправду здоровый, в сравнении с миниатюрной Гиддингс. Высокий, крепкое телосложение, сильные руки. Она бы ни капли не удивилась, если бы узнала, что он футболист или баскетболист в их школьной команде. – Мне нравятся девушки в халатиках. — Джошуа! Ты ужасный человек! – возмущённо воскликнула Саманта. — Ты даже не представляешь насколько! – он поворачивается к ней, угрожающе сверкая взглядом, но Сэм лишь захихикала, прикрыв рот ладонью. – Ты умеешь смеяться. Мне это нравится. Думаю, ты и сёстрам моим тоже бы понравилась. Саманта смущённо смотрит на него из-под ресниц, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть пылающие щёки. Она оказалась права. Спустя минут пятнадцать оживлённой беседы, она узнаёт, что он действительно игрок школьной команды, только по лакроссу. Сэм же понятия не имела о таком виде спорта, и поэтому с удовольствием слушала увлечённый рассказ парня о правилах и системе этой игры. Глупо было отрицать – он привлекателен. Настолько, что его можно было ставить в ряды со всеми этими парнями из школьных романтических комедий, которые бесконечно крутили по телевизору. Она же никогда не считала себя одной из тех девушек, с которыми такие, как он, могут просто заговорить. Её взгляд скользил по его профилю, подмечая каждую приятную мелочь. Тяжёлые надбровные дуги делали его глаза более выразительными, но эти серые омуты и без того были притягательны. И он тоже поглядывал на неё, насколько позволяла его временная должность водителя. И, как ей показалось, с ничуть не меньшим интересом. Он – приятный собеседник, который знал каждый крючок, за который нужно тянуть в разговоре с незнакомым человеком. Она же не считала себя особо открытой личностью, но он «разболтал» её и расположил к себе в считанные минуты. Сэм даже не уловила тот момент, когда начала смеяться абсолютно над каждой его шуткой, пускай они и были немного глупыми. Пикап подъехал к стоянке слишком быстро. Блондинка даже ощутила лёгкий укол разочарования, что ей придётся выйти из этого уютного мирка, который образовался в двухместном салоне чёрного пикапа. У неё уже давно не было такого чувства. Нет, разумеется, в старом городе у неё были друзья, и те люди, с которыми она начинала общение, едва познакомившись. Но она впервые почувствовала, что знает человека не сорок три минуты, а минимум год. В небольшой каморке сидел низкорослый мужчина, прикуривший мятую сигарету. Длинный кусок пепла так и норовил сорваться, но с каждой затяжкой лишь угрожающе кренился вниз. Сэм стало не по себе, когда взгляд незнакомца устремился прямо на неё, поэтому она лишь трусливо посмотрела на Джоша. Он выглядел куда более надёжным. — Мы приехали за машиной, - серьёзным тоном заявляет парень. – Какая у тебя машина? — Мазда. CX-5, PRB-259, - отчеканивает Саманта, борясь с диким желанием вцепиться в рукав рубашки Джоша. Или же просто выскочить из прокуренной каморки. Сторож не внушал абсолютно никакого доверия. — Топай в банк за углом и плати штраф, - мужчина протягивает ей квиток, который она быстро забирает. – Потом возвращайся и забирай своё корыто. Сэм оскорблённо поджимает губы. Пускай её машина была не нова, и у всех подростков её школы, судя по парковке, были новейшие модели, она любила свою Мазду. Но желание ретироваться было куда сильнее, чем спор с мужчиной, поэтому она быстро направляется к выходу. Наконец-то можно было вдохнуть чуть более свежего воздуха. От сигаретного дыма глаза заслезились. Изучив содержимое своего кошелька, она нашла лишь мятую двадцатку, которую так и не потратила на обед. А трастовый фонд был недоступен ей без разрешения родителей, вплоть до совершеннолетия. Как ни крути – влипла. — Всё в порядке? — Всё-таки мне придётся потерять голову, - расстроенно отвечает Сэм, нашаривая на дне рюкзака свой телефон. В штраф-листе значилась куда большая сумма, чем та, которой она сейчас располагала. Впрочем – виновата сама. – Ничего, справлюсь. Не может ведь отец действительно убить родную дочь. Мы ведь не в реалити-шоу на TLS, верно? — Подожди здесь, хорошо? – говорит Джош, но даже не дожидается ответа, скрываясь в каморке сторожа. Гиддингс только кивает, практически не обращая на него внимания. Было бы куда спокойнее позвонить маме, но она обязательно расскажет обо всём отцу. Терять нечего, в любом случае. Её отец – самых строгих правил. Пускай он и был бесконечно заботливым и любящим, но держал в семье дисциплину. Сэм же пошла в маму – временами неряшливая, немного неуклюжая и ненавидящая воскресные генеральные уборки. Нужно отдать должное, отец не только раздавал команды, что и как нужно убрать, но и активно участвовал во всех этих мероприятиях. У папы, видимо, привычка к порядку была от его отца, который вообще был человеком военным. Девушка решительно нажимает на кнопку вызова и прикладывает трубку к уху, слыша в каждом длинном гудке свой приговор. Вполне вероятно, что мягким наказанием послужило бы урезание карманных денег на ближайший месяц. Именно на это она и надеялась. — Саманта? – отец был сама серьёзность, когда находился на работе. – У тебя уже закончились занятия? — Привет, папа, - миролюбиво начала Сэм, словно стараясь водой затушить горящее масло. – Да, я уже закончила и собираюсь домой, но… — Можешь забрать сегодня маму с работы? – мистер Гиддингс мягко перебивает её и, судя по скорости вопроса, куда-то невероятно торопится. – Я не успеваю. Необходимо подготовить массу отчётов, так что дома я буду только к ужину. — Хорошо, пап. Но я… — Сэмми! Веселый голос Джоша заставляет её обернуться. Она видит его довольное лицо сквозь лобовое стекло, когда её драгоценная синяя Мазда выезжает с территории штрафстоянки. Он аккуратно паркуется рядом с ней и выходит из машины, не глуша двигатель. — Сэмми? – рассмеявшись, переспрашивает отец. – Ты успела завести друзей? — Дома поговорим, ладно? – медленно отвечает Сэм, нахмурив брови, всё ещё в непонимании глядя на свою машину. Попрощавшись с папой, она быстро шагает к Джошу и сторожу, которые уже пожимают друг другу руки. — Спасибо, Коул! - и Саманте кажется, что в этом рукопожатии неприлично хрустнула купюра. И её догадки оправдались, когда, с довольной ухмылкой, сторож прячет что-то в карман. — Ты что, подкупил его? – ошеломлённым шёпотом спрашивает девушка, когда Джош поравнялся с ней, по-прежнему сохраняя невероятно довольную собой мину. — Взятка? – таким же шёпотом отвечает парень, приподнимая брови. – Я бы никогда не преступил черту закона, юная леди. И отчего-то она понимает, что преступил. — Я верну долг, - Саманта благодарно улыбается, с каким-то щенячьим обожанием глядя на спасителя. – Сколько я должна? — Не стоит, - но тут на месте улыбчивого парня появляется смущённый подросток, покрасневший до кончиков ушей. И ей нравится, что он смущён ничуть не меньше, чем она. – Я ведь просто хочу помочь тебе. Постарайся больше не попадать в передряги, Сэмми! Он в последний раз улыбается, прежде чем обойти её и направиться к своему пикапу. Девушка оборачивается ему вслед, чувствуя себя на каком-то невероятном подъёме. Словно на вершине высокой горы, на которую вскарабкалась без страховки. Где-то в зобу спирает дыхание, на считанные секунды. Ей хочется крикнуть что-то в духе того, что они встретятся завтра, и она обязательно правильно припаркуется, но от волнения все слова напрочь вылетели из головы. «Ну, давай же!» - мысленно умоляет девушка, глядя ему в спину. Он слишком долго возится с ключами у двери своей машины. – «Ну, пожалуйста. Повернись». Повернись, если тоже ёкнуло. Просто повернись, если ты не со всеми такой сходу вежливый и в доску свой. Просто повернись, если хоть на секунду мы были на одной волне. Сэм разочарованно опускает взгляд. Ей не остаётся ничего, кроме как плестись к своей Мазде, которая так и продолжала утробно рычать. — Сэмми? Девушка поднимает голову и вновь сталкивается с этими омутами. Даже на таком расстоянии она достаточно чётко видела его взгляд. Чуть с прищуром. — До завтра. — Конечно. Она так теряется, что быстро нашаривает ручку двери и прячется в тёплом салоне. Видит его веселую улыбку и как он качает головой. Как он садится в свою машину и тут же срывается с места, словно утопив педаль газа. Правая рука девушки ложится на ручник, переводя машину полностью в своё управление. И в это мгновение понимает, что совершенно не контролирует свои губы, которые растягиваются в улыбке. И противиться этому – нет никакого желания. — Саманта, вставай, - чьи-то мягкие руки треплют её за плечо, и она едва осознаёт, что происходит. – Время вечернего сеанса. Сэм наконец-то открывает глаза, осознав, что просто задремала. Рука невольно тянется к лицу, утирая слёзы, от которых щипало щёки. Прямо над ней нависла Каролина, ставшая причиной её пробуждения. Впервые ей настолько не хотелось просыпаться. Остаточные образы постепенно уплывали из её сознания, как бы она ни старалась за них цепляться. Но она и без того помнила тот день во всех подробностях. Солнечную парковку и владельца чёрного пикапа. Хотелось рявкать что-то в ответ, что она прекрасно знает, что ей пора к врачу, но это была лишь элементарная злость. Злость, что её так грубо вернули в реальность из того хорошего дня. Что её насильно вырвали из этого образа во сне, в который она погрузилась с головой, а не вырубилась под препаратом. Она идёт в ванную и ополаскивает лицо и шею холодной водой. Необходимо проснуться. Сонная нега слишком сладка, но она не могла себе позволить такую роскошь, как найти в ней утешение. Из зеркала на неё смотрит разъярённая девушка, с покрасневшими глазами и таким же красным кончиком носа. Сэмми. Её никто так не называет. Родители отдавали предпочтение «Саманте». Друзья же называют просто сокращённо «Сэм». Но «Сэмми» - было чем-то домашним и уютным, до щемящей тоски. Слишком родным. Старается просто дышать, уже силясь прогнать ожившие образы, которые плясали под веками, стоило ей закрыть глаза. Слишком. Всего просто много, и это уже слишком. Каролина участливо сопровождает её до кабинета психиатра, параллельно болтая о чем-то, чего Сэм даже не слышала. Смена её, как дежурной, уже закончилась, поэтому она разводила своих пациентов до вечерних сеансов. Блондинка лишь кивала, надеясь, что попадает хотя бы в темп их разговора. Точнее, монолога. Но сегодня в этой двери она видит маленькое спасения от доброй медсестры. Нет, она ей действительно нравилась, но сейчас Сэм была просто не в состоянии активно поддерживать беседу. Завтра нужно будет обязательно извиниться за своё поведение. Каролина слишком хорошо к ней относилась, если расценивать их общение, как отношение медсестры и пациента. Но иногда Гиддингс чувствовала, что эти рамки сдвигаются, когда стояла у двери туалета, где Каролина курила, чтобы не попасться никому из персонала. На курящих пациентов им было как-то всё равно, а вот ей бы попало. И в те моменты, когда Каролина делилась с ней запретной для Сэм шоколадкой, которую ей дарил кто-то из приходящих посетителей. Но сейчас блондинка виновато улыбается, открывая дверь кабинета своего врача. За столом, среди огромного количества канцелярии, который она изучила уже до мельчайших деталей, сидела женщина средних лет. Было очевидно, что ей не меньше сорока, судя по морщинкам вокруг глаз, но выглядела она достаточно эффектно и абсолютно не вписывалась в её понимания о докторах. Таких, как она, можно было увидеть разве что в сериалах. Её длинная густая шевелюра была уложена на один бок, а губы неизменно накрашены помадой винного оттенка. И, как казалось Сэм, доктор Норт специально не надевала халат на сеансах, оставаясь в своей повседневной одежде. Чтобы убрать эту незримую границу между собой и пациентом. Неплохой такой психологический трюк. Саманта в очередной раз скользит взглядом по табличке, которая находилась на самом краю стола. Золотыми буквами было выгравировано: «доктор Сара Норт». И вот уже последние несколько дней блондинка не могла отделаться от мысли, что имя казалось ей смутно знакомым. — Как прошёл твой сегодняшний день? – голос Норт был мягким, чуть мурлыкающим, и до бесконечности располагающим. – Сегодня у тебя был новый посетитель. — Да, приходил Майк, - Сэм спокойно выдыхает, возвращая внимание к Саре. – Я была рада его видеть. Знаете, это было приятно… — Поговорить с человеком, который пережил тоже, что и ты? – заканчивает за неё доктор, и Саманта утвердительно кивает. Действительно, приход Майкла оставил приятный тёплый отпечаток на сегодняшнем дне. Как солнышко, которое мягко согревало своими лучами. Она и не понимала, как соскучилась по нему за эти три недели. – Ты не против, если мы немного поговорим о Вашингтонах? — У меня нет выбора, доктор Норт, - ухмыляется Сэм. – Кажется, мы именно для этого здесь и собираемся раз в несколько дней, разве нет? — Ты права, - справедливо замечает женщина. Она открывает свой толстый ежедневник, уже изрядно исписанный мелким неразборчивым почерком. Саманта как-то пыталась прочесть, что она записывала, но так ни слова и не поняла. Да и читать такой почерк вверх ногами – дело не простое. – Скажи, почему вы вернулись в дом Вашингтонов на годовщину исчезновения Ханны и Бет? — Смерти, - поправляет её пациентка. — Официально они до сих пор считаются пропавшими, - мягко говорит Сара. – Погибшими их признают, если найдут тела, или же пройдёт срок, указанный в законодательстве, по которому они всё ещё без вести пропавшие. — Я видела тело Бет Вашингтон, - раз в десятый, как минимум, повторяет Саманта. – Точнее, голову. В шахтах. — Но ничего по-прежнему не найдено, - Сара делает несколько пометок в своём ежедневнике, который держала на коленях. Сэм же откинулась на мягкую спинку сидения, даже не пытаясь спорить. – Ты не ответила на мой вопрос, Саманта. — Джош хотел почтить их память, собравшись вместе. Он говорил, что они были бы этому рады. Что мы по-прежнему держимся вместе, а не разошлись разными дорогами. Он был так воодушевлён своей идеей, что никто не мог воспротивиться, и просто решили поддержать его. — Ты считаешь, что была близка с семьёй Вашингтон? — Мы ведь говорим только о младшем поколении? – Сара утвердительно качает головой, пока Сэм подбирает слова. – Тогда да. Мы много времени проводили вместе, в особенности до смерти сестёр Джоша. И, думаю, делились очень личными вещами. Поэтому да. Мы были близки. — Почему же тогда ваша компания решила разделиться в ту ночь? — Я хотела принять горячую ванну. А остальные… Не знаю. Кажется, Эмили и Джессика что-то не поделили, поэтому их развели в разные помещения, чтобы не нагнетать обстановку. Теперь эти ссоры казались сущей глупостью. Пускай бы оставались в одном закрытом и безопасном доме, а не бродили по лесу, подвергая себя и других опасности. Вновь в голове всплывала философия Криса. Когда-то Майк и Эмили были вместе, но расстались сразу же после происшествия с сёстрами Вашингтон. Из-за этих отношений, Джесс и Дэвис так и не нашли общего языка, когда блондинка начала встречаться с президентом класса. Из-за этой ссоры Майк и Джесс покинули дом, направившись в хижину. С этого и понеслись другие события. Господи, да если об этом думать – можно совсем рехнуться. — На прошлом сеансе ты говорила, что Джош разыграл всех. Что именно он сделал? — Он просто пугал нас, - Сэм с трудом возвращается к реальности, отрываясь от построения новой безумной теории. - Извращённо, изощрённо, но он только шутил. Он переоделся, и гонялся за нами, загоняя в ловушки. Точнее, не шутил, не правильно. Он хотел нас проучить. Он считал, что мы виновны в пропаже Ханны и Бет. — У него был повод так думать? — Сейчас я думаю, что да, - честно отвечает Гиддингс. – Понимаете, Ханна была очень впечатлительной. Она остро реагировала на любую критику в свой адрес. А тогда, год назад, Эмили просто рехнулась от ревности к Майку. Все знали, что он нравится Ханне. Вот они и придумали розыгрыш, что он отвечает ей взаимностью. Но когда всё вскрылось, она просто сбежала. Я хотела предупредить её, но не успела. Бет убежала за ней и всё. На этом всё кончилось. А Джош… Мы не знали, что это он скрывается под маской Психа. Мы думали, что он погиб после его части розыгрыша над Крисом. — Ты чувствуешь обиду из-за того, как он пошутил над тобой? — Да, но… — Насколько ты была зла на него из-за этого? — Мне было страшно, конечно же, я злилась. Я бегала в полотенце по всему дому от него, но мне удалось спрятаться. А потом я узнала, что это он всех разыграл, снимая на скрытые камеры. Конечно же, мы все были невероятно злы. — Мог ли кто-то быть злым настолько, чтобы причинить ему вред? — Нет! – восклицает Сэм, когда её наконец-то осенило, к чему клонит Сара. – Мы были злы и обижены, но никто не хотел бы его убивать. Вы понимаете, что это не мы? И не Джош причастен к смертям Мэтта и Эмили. — Но ты думала, что и его достаточно знаешь, однако он разыграл всех вас, не так ли? – Норт постукивает кончиком грифеля по столу, и Сэм неоднозначно качает головой. – Почему ты уверена в том, что это не вина Джоша? — Это совсем другое. Я знаю, что там произошло. Я знаю, что я видела. — Вернёмся к времени до происшествия, - обрывает её Сара. И Сэм не совсем понимает, каким образом она хотела обсудить события ночи, когда практически все её вопросы относились к времени «до». – Вы много времени проводили вместе, верно? — Да, - Сэм не поняла, был ли это вообще вопрос, потому что вопросительные интонации практически отсутствовали. Да и фраза больше звучала, как констатация факта. Мы часто гуляли вчетвером: я, он и близнецы. Я не могу сказать, что была очень близка с Бет. Мы дружили, но её лучшей подругой была Эмили. А с Ханной и Джошем – да. Он был первый, с кем я познакомилась, когда перевелась в новую школу. Мы очень быстро нашли общий язык и поладили. С ним трудно было не поладить, невзирая на все проблемы. Она довольно быстро узнала о его психологических проблемах. О частых срывах и нестабильном состоянии. Первой её просветила в это Ханна. Сэм помнила, что в первые минуты она испугалась, и ей даже было трудно в это поверить. Он не создавал впечатление человека, который испытывает трудности с социумом. Но Ханна словно бы предупреждала её, предостерегая от чего-то. От сближения с человеком, который сталкивается с проблемами? Сэм просто-напросто сделала вид, что этого разговора никогда не происходило. Ровно до того момента, пока Джош не попал в лечебницу, после школьной драки. И это было, пожалуй, страшное мгновение, когда она видела, как старшеклассник грубо толкает его, и он падает на пол, прикладываясь головой к бетонному полу. Она помнила, как на ватных ногах бежала по коридору, больно ударяясь коленями, падая рядом с ним. В эти страшные секунды ей казалось, что вся жизнь и весь мир остановился. Но Джошуа словно слетел с катушек. Он коснулся рукой своего затылка, нащупав рану. Встал, медленно подошёл к своему обидчику, и начал просто выколачивать из него всё дерьмо. Он пробил головой старшеклассника небольшую керамическую поилку и продолжал бить его, пока не пришли преподаватели, чтобы разнять их. Сэм же парализовало, и она прекрасно понимала, что не может подойти к нему сейчас. Что сейчас он – не Джош. И в полной мере осознала, что имела в виду Ханна. Даже учитывая тот факт, что он сотни раз был прав, ведь его спровоцировали. Она ничего не могла сделать, только вздрагивать каждый раз, когда кулак Вашингтона смачно врезался в лицо Лоуренса, превращая его в кровавое месиво. — Как быстро ты поняла, что у Вас с мистером Вашингтоном выстроена линия особых отношений? — Что вы имеете в виду? — Ты когда-нибудь думала, что он испытывает к тебе не дружескую привязанность? — Ханна говорила об этом. Что Джош много спрашивал обо мне, когда мы только-только начинали общаться. Знаете, но…- Сэм внезапно напряглась, впервые за весь сеанс. Она щурится, когда её взгляд впивается в карие глаза Сары Норт. – Подождите. Я разве говорила об этом? Я точно не говорила об этом раньше. — Джошуа много говорил об этом на сеансах, - спокойно отвечает женщина, но вскоре по её лицу становится понятно, что она просто сказала лишнего. Гиддингс съезжает на край кресла, отслеживая направление взгляда доктора и видит, что рядом с её именной папкой была и другая, на которой было мелко выбито: «Вашингтон, Д.» — Вы лечили его, так ведь? — Мы говорим о Вас, мисс Гиддингс, - Сара впервые использует такое официальное обращение, словно старается оборвать мысленный поток. Но шестерёнки в голове Сэм заработали с новой силой, словно лекарства, подавляющие её активность, просто выветрились. Всё это время что-то крутилось под самым носом, только вот, руку протяни. Но она так и не понимала, что именно упускала. История болезни. Джошуа Вашингтон. И в момент озарения, её брови удивлённо ползут вверх. Чёрт бы побрал! В голове быстро появляется картинка, которую она так тщательно хоронила за плинтусом в своей голове. Она ходит по подвалу дома Вашингтон, в одном полотенце, совсем замёрзшая. Ей удалось спрятаться от Джоша, переодетого в маньяка. И что за пару минут до того, как встретиться с Майком, она нашла небольшую жёлтую папку. Именную. Она бы и не раскрыла её, если бы на ней не было имени Джоша. Именно в ней она наткнулась впервые на имя Сары Норт. Именно в этом же медицинском центре был и Вашингтон, много лет назад. «Кренли». И маленькие кусочки пазлов, которые никак не вписывались в общую картину, наконец-то с лёгким шорохом встают на место. Вот почему Сэм почувствовала лёгкое шевеление на затылке, когда переходила порог лечебницы, прочитав его название на высоких железных воротах. Вот почему ей казалось знакомым её имя. И вот почему она думала, что видела её где-то раньше. Ведь именно эта женщина около трёх лет назад приезжала в их школу, когда была драка. Именно она уводила Джоша в кабинет психолога, из которого его терпеливо дожидалась Саманта. Вот почему она ни черта не понимала, чувствуя себя полной идиоткой. Она чувствовала, что это уже когда-то было в её жизни, но не осознавала, откуда она знала обо всех этих вещах. Ведь буквально после находки она встретила Монро, а через пару минут они узнали, что всё это время «маньяком» был Джош. И воспоминания об истории болезни остались где-то в памяти, но она совершенно о них забыла. — Когда Джош обращался к Вам за помощью в последний раз, доктор Норт? – переняв инициативу серьёзной беседы, спрашивает Сэм, буравя взглядом женщину напротив. — Саманта, - уже чуть более мягко произносит собеседница. – Я не имею права обсуждать это с тобой. Это не профессионально. . — Человек умер, Сара, - тихо, но очень вкрадчиво произносит блондинка. В её голосе появились какие-то незнакомые до этого ноты. Он не был ядовитым, но от него хотелось закрыться. Он не был злым или жестоким, но казалось совершенно обратное. – В этом нет ничего профессионального. — Миссис Джонсон! – устало, но достаточно громко произносит Норт, и в кабинете тут же появляется Каролина. Она что, так и стояла всё это время за дверью, дожидаясь пациентку? – Уведите мисс Гиддингс в её палату. На сегодня мы закончили. — Подождите, но… - Сэм теряется, когда настолько резко обрывается нить разговора. — Мне жаль, но сеанс окончен, - несколько грубо отвечает Сара, забирая вместе с собой со стола лежавшие на нём папки. Сэм в несколько шагов преодолевает расстояние, которое разделяло её и уходящую Норт. Она резко останавливает женщину, хватая её за локоть, и сталкивается с чуть испуганным взглядом. Глаза же девушки пылали не то любопытством, не то ненавистью, в природе которой она и сама не до конца разобралась. — Почему никто не взял его под контроль и не оказал своевременную помощь, миссис Норт? — Мне правда жаль, Саманта, - произносит она, но Сэм лишь настойчиво смотрит в её глаза, испуг из которых постепенно ускользает, уступая место жалости. Либо она отличная актриса, либо действительно прониклась тому, что пациентке не всё равно на кого-то, кроме себя самой. – Мистер Вашингтон давно не был моим пациентом. Я закончила работу с ним в ноябре две тысячи тринадцатого года. Я не смогла помочь ему после исчезновения Ханны и Элизабет. Его определили к другому специалисту. Мне, правда, очень жаль. Пальцы Каролины с силой сжимают запястье Сэм, и она рефлекторно отпускает локоть доктора Норт, позволяя ей наконец-то покинуть кабинет. Гиддингс же опешила от собственной настойчивости, ведь раньше она бы просто промолчала, не получив нужного ответа. Но что-то заставило её подскочить со стула и потребовать объяснений. Она всегда считала себя спокойным и даже тихим человеком. Обычно, бунтарями были Бет и Джош, но не Сэм. Они были схожи с Ханной, её лучшей подругой, вплоть до её исчезновения. Обе уравновешенные, абсолютно неконфликтные. Что же сейчас с ней происходило – она понятия не имела.