Не русалка.

Лукас спешно передвигался в разветвлениях полутёмного сырого коридора, искоса поглядывая на сзади идущего конвоира. Он не мог допустить открытие сферического прохода здесь, на обозрении многочисленного тюремного общества, с трудом сдерживал створки врат, ментально ощущая как ускользают последние песчаные крупицы и его цветочек завянет безвозвратно. Но стражник словно чувствуя нервозность пленника замедливал шаг, насвистывая унылую мелодию, плёлся не торопясь, рукояткой адской плети постукивая по булыжной стене и камерным отсекам подземелья. Членистоногого с коротким туловищем существа, в народе называемого грох, жутко раздражала миловидная внешность и несгибаемая стать дерзкого заключенного. Сам же несчастный надзиратель уродился отвратно непривлекательным, даже среди сородичей считался уродцем: покрытый с головы до пят сизой хитиновой кутикулой, со спадающим на толстую верхнюю, оттопыренную губу горбатым носом, тремя круглыми оранжевыми глазами и отсутствием паутинных бородавок. Как не старался паукообразный блюститель порядка в выделенном ему сегменте шахты сломить волю непокорного узника, но тому всё нипочем. Молодой ордонец оказался смелее и выносливее своих сотоварищей, не спасовал перед яростью гроха! Жалкий заморыш соизволил противиться участи безропотного раба. До дикости бесил твёрдым нравом и острой речью, не иначе как потешаясь над ним — грозным воином верным державе и истребившим не одно селенье ордонской народности. Смотрел надменно и высокомерно, будто этот подневольный подземный червь благородных кровей и здесь среди грязи, мерзости, болезней и смерди оказался случайно, да не на долго. Но грох то знал, что заключённый под номером 740 рано или поздно сгниёт от источаемой радиации. Этого белобрысого жиздора (задиру) ждал совсем невесёлый удел. Зачем создавать себе ещё больше проблем? —удивлялся Дрю, не понимая глупейшую удаль самоубийцы, по-другому и не скажешь, кто в здравом уме будет насмешничать над охраной? Язвить в ответ на удары плетей? И в то же время, хитиновый законник восхищался безрассудностью и свободолюбию пленника, себя он чувствовал в оковах похлеще бедолаг-рабов попавших в плен по воле рока. Нынче невольник вёл себя настолько непривычно: молчал, подчинялся требованиям надсмотрщиков и склонил голову как и подобает рабам. Дрю первоначально задумался над нетипичным поведении пленника, но поразмыслив пришёл к выводу, что наконец-то добился желаемого результата и 740 арестант пал под гнётом гроха. Добравшись до темницы охранник с размаху саданул пяткой одной из четырёх нижних конечностей блондинистому каторжнику попав по костлявой пояснице, услышав хруст позвонков пострадавшего в довольстве оскалился, обнажив коричневые дёсна. Дрю выпускал злобу, суровая реальность его тяготила, жизнь казалась пустой и никчёмной: беспризорное детство, голодная юность, ненавистная работа, уродство ещё больше мутировалось под действием излучения источаемого каменными булыжниками, его и раньше не баловали самки вниманием, сейчас же оставалось лишь поглядывать на марьер издалека и удовлетворять гормональные позывы самостоятельно. Про более высоких по сословию госпожей он и мечтать не мог. Довелось ему стать конвоиром пленённых ордонцев и проездом оказаться на аукционных торгах в водном царстве, а там лицезреть красавиц разных мастей, которые при виде его — гроха, конечно кривились и испуганно охали. Этому же гадёнышу несказанно повезло родиться демонёнком — думал Дрю, нарочито раздвигая губы в беззаботной ухмылке, только жилы сворачиволась от зависти, собственной потерянности и ненависти к себе и всему Пахалгаму. Пленник предчувствовал гнусный поступок стражника, но всё же подставился на радость Дрю, не желая терять время на лишние уклонения, перерекания и в конечном итоге очередную порцию наказания. Ежедневная рабочая смена заканчивалась всегда одинаково — обрамлением спины раба новыми плохо заживающими рубцами. Но не сегодня … Молодой мужчина рывком влетел в камеру запинаясь об выемку в каменных плитах падая на колени. — Хы-хы-хы. — Пророкотал грох. — Червь белобрысый! Я тебе все косточки переломаю, божедурье ордонское, — смачный плевок на земь, — хы-хы, только дождусь позволения старшого. Скоро. Скоро ты сдохнешь, отправишься к пращурам, уж я об этом позабочусь, отродье. Дверь с грохотом захлопнулась, скрипнули задвижки, Дрю затопал к выходу из темницы. Лукас с шумом выдохнул: «успел». Обычно он бросал издевательские фразы в ответ, насмехаясь о неповоротности монстра, но сейчас стерпел унижение, время клонило к исходу. Под потолочными сводами уже клубилась легкая дымка сворачиваясь в спираль, появилась небольшая прорезь в середине серебристой завесы и воздушная оболочка дарованной рухнула в мужские объятия, в полёте материзуясь и приобретая плотность. Поймал, сам приземляясь худосочными бёдрами на грязно-шершавый настил, вытягивая ноги и бережно прижимая к груди безсознательное обнажённое тело девушки местами покрытое кровоточащими язвами. «Великий Наутис…» — прошептал сквозь стиснутые зубы, обеспокоенно обводя взглядом ценный дар Архиуса. Жалящая волна боли нахлынула внезапно извне, заставляя девчонку корчится в мучениях. Она не закричала, лишь выгнулась в спине и вдоль живота малышки образовалась новая розовая волдырчатая рана. В уголке её закрытых глаз блеснула слеза и покатилась к виску хрустальной каплей. Лукас сжимая добела губы перехватил поток невыносимого жжения машинально выпуская когти, оставляя глубокую борозду на гранитном полу. Чужачка судорожно вздохнула чувствуя минутное облегчение и расслабилась. Сердце сжалось от отчаяния: — «Ублюдок! Мразь! Узнаю кто посмел прикоснуться к лайне убью». — Мысленно горячился, понимая пустую браваду, в ближайшее время он не сможет выбраться из заточения. Только отец в силах его спасти, но Амадеус уверен, что сын уже давно мёртв. Каждый раз поглощая сгусток накатившей боли, он стискивал зубы, самочка лишь чувствовала небольшой отголосок покалывания от воздействия едкого вещества, но и этого было достаточно для хиленького человека, чтобы оказаться на грани ухода в загробный мир. А она ему нравилась, такой необычной, маленькой и миленькой. Сейчас Лукас находился в сущем аду, работая на проклятой копи его жизнь могла оборваться в любой момент. Бывший принц ордонских земель и не надеялся увидеть девчонку после последней их встречи, и вот она здесь у него на руках: «прекрасный стебелёк» — пронеслось в мыслях, когда шкала боли снизилась, давая им время на передышку перед следующим накатом. В прошлый раз ордонца спасла от смерти местная девка повариха, подсыпав сушеного саппиуса в похлебку. Дура, если бы стражники унюхали грибы в еде, её бы ждала незавидная участь, вплоть до смертельного исхода. Чем она думала? Идиотка. Но, признаться, без саппиуса он возможно бы сдох, слишком много сил влил в свою человечечку. Проклятые ошейники подчинения не дают проявлять магию. Только таким сильным сущностям как он удаётся немного химичить, да и то, потому что они с земльиштой помолвлены самим Архиусом. Арестантку он отблагодарит потом, после очередного выигрышного поединка. Иногда, шахтёрская стража развлекалась устраивая вольные бои среди рабочих, победителю выделяли «великий дар» — провинившуюся девку: узницу, врачевательницу, прачку или же повариху, не имелось значения, на каторге все были бесправны, принадлежали Старшему надсмотрщику, который владел имуществом по своему усмотрению. Когда Лукас выиграл повариху и они уединились в камере, Ольха принялась молча расстегивать петли выцветевшего изъеденного молью платьица, ордонец остановил её жестом руки. Девушка помогла ему умыться, обтереть чужую кровь, грязь и сажу с тела. Уснули впритирку друг к другу на островке тонкой, гнилой соломы, было холодно и Лукас заботливо придвинул марьеру к себе. На утро женщина благодарила ордонца, сказав, что он единственный кто не стал сношать её измученное тело и что наконец-то она выспалась. А спустя время видимо узнав о плачевном состоянии не тронувшего её раба, стала подсыпать в плошку с варевом сушеные грибы, которые тут росли сорняком и затаптывались бездумно. Местный люд знать не знал, что невзрачный саппиус обладает целым букетом лечебных свойств, кроме неё — Ольхи. Два, три, пять приступов болевой агонии сотрясали тела обвенчанных, Карина непроизвольно схватила парня за ладонь и отчего-то стало легче переносить издевательства садиста. Обручальные знаки на предплечьях супругов словно ожили зашевелились, вязальными нитями поплыли навстречу друг к другу, замерцали соединяясь в единый рисунок, собираясь сеткой мантр обволакивая ладони до самых локтей. Девочка сделала глубокий вдох приоткрывая ротик, влажные реснички запорхали. Она приходила в сознание. — Посмотри на меня. Маленькая, не бойся, открой глазки. Воот. Вот так. Умничка. — Лукасу дико захотелось прикоснуться губами к её нежно розовеньким дрожащим губкам, пройтись поцелуями по мягким щёчкам, слизнуть её слёзки… — Мне больно. — Сорванным голоском с натугом вымолвила знакомка. Не сдержался всё же провёл тёплой ладонью по скуле иноземки, стирая одиночно струящуюся мокрую дорожку. — Знаю. — Болезно зажмурился и тут же распахнул веки, стараясь не показать насколько худо ему тянуть к себе невидимые потоки жжения. Он не мог знать кто издевается над девочкой, лишь гадал над случившемся. Вопросы врывались в разум вихрем и тут же испарялись под очередным накатом боли. –Прости. Я… пытаюсь, но поглотить агонию до последней капли не получается. Ошейник не позволяет делать больше усилий. — Буквально шепча от усталости, понурив голову горько вымолвил он. Обвиняя себя в бессилие. Карине стало совестно за проявление детского эгоизма и слёзы навернулись пуще прежнего. — Только не реви. Прошу никогда не плачь. Я не в силах перенести твои страдания. — Она громко всхлипнула пытаясь притормозить рыдания, «как же не хочется его огорчать», шмыгнула носом. — Я готов жизнь отдать за тебя, моя чудная лайне, лишь бы никогда не видеть твоих горестей. Я не причиню тебе вред. Ты мне веришь? Как странно, но ей казалось, что парень не врёт. Хотя Леон тоже просил доверять ему и… бросил. Отдал взамен на Леурию. Карина догадалась, что вылазка в город была подстроена и что старейшины давно запланировали обмен земльишты на своего сородича. Карина Лелёвская. Но Леонардо ведь не Он. Ведь что-то внутри непонятное тянется к этому незнакомому нечеловеку. Сама не заметила как с интересом смотрю в его уже не столь яркие глаза, заострившиеся от голода скулы. Засаленная чёлка давно немытых волос упала на лоб, захотелось провести ладонью убрать с лица слипшиеся пряди. Но застеснялась, не поддалась на порыв необычного желания. — Кто ты? Мужские губы изогнулись в намёке на улыбку, по контуру тёмных зрачков пробежала полоска неонового света. Или показалось? — Твой муж, милая. Ты сама выбрала меня. — Я случайно. — Выдохнула, почувствовав, что боль действительно отступает, на её место приходит слабость и сонливость. — Понимаю, ты неосознанно сделала выбор. И он тебя огорчает… — Нет! Вовсе нет. — Перебила его. «Он красивый и меня совсем не огорчает выбор, да спонтанно, да неожиданно, что тут сказать, мне и годиков ещё не так много, я замуж планировала после тридцати, но раз так получилось, — ещё раз робко пробежалась взглядом по его чертам лица, нет выбор меня определённо не огорчает, даже наоборот восхищает. Но я совсем его не знаю». — Я… ты… О боже… Как тебя хоть звать? — Выпалила теряясь в ворохе вопросов. — Лукас. Моё имя Лукас Амадеус Илларион — наследник ордонской империи. — Кивком озвучил супруг. — Огоо. А я просто Карина. Лелёвская. Житель планеты Земля. То есть поверхностного слоя. — Карина. — Пророкотал он словно пробуя слово на вкус и вдруг неожиданно замер. — Маленькая у нас слишком мало времени, запомни пока я не выберусь с чёртовой шахты, мы сможем встречаться только так на перекрестке яви. Карина, как выпадет шанс тебе следует бежать в Ордонию. Обратиться к моему отцу, его зовут Амадеус, он узнает тебя по брачному знаку на запястье, — я переместила взор на указанную часть тела и вздрогнула: наши руки оплетала вязь неизвестных мне символов, — и защитит тебя. Ни один Пахалгамец не причинит принцессе Ордонии вред, как только ты попадёшь в мои владения. Пока я в рабстве я не смогу помочь, только ментально на расстоянии. А сейчас, ты должна вернуться, за тобой пришли. Спиии… — Бархатным шёпотом и бабочками в животе, глаза захлопнулись сами и кажется он поцеловал меня легонько, по-детски. — Шшшш… не трошшшь! — Хлопок двери, грохот падающего тела, совсем рядом, около стула. Локоть онемел, по-видимому свалилась я. Это шипение… я узнаю…нашёл… ругается… ох, я всё ещё под… и у меня видимо галлюцинации. — Я заплатил за неё! Сделка законна! Девка подписала соглашение! — Орал противный голос принадлежащий Морану. Писклявый, дребезжащий. Боится. Он до жути страшится нага. Жжется, как же жжется кожа. Не могу терпеть, кажется кричу, только крик похож больше на гортанный хрип. -…Шшшушшара болотная… Посмел прикоснуться к моей ссобственности? — злостно, раздраженно и мурашки по позвоночнику от шипящих звуков. Почему-то на душе стало легко. Пришёл. За мной. Опять спасает. — Она подписала! Там на столе соглаш… — Хрип удушья. Глухой звук рухнувшего кулем тела. Не стал разбираться. Убил. Неужели я рада? С трудом приоткрыла чугунные веки. Тело Морана в неестественном положении с вывернутой шеей валяется у стены на ковровом покрытии, остекленевшие глаза смотрят на меня. Мерзко, но внутри ничего не ёкает, даже жалости нет, я слишком измучена. Чувствую, что меня освободили от пут и подняли на руки. Обводит ненавидящим взглядом. Я смотрю на него. Глаза в глаза. Почему он гневается на меня? Вид нага выражает недовольство, прищур злой, желваки ходят ходуном и язык ловит воздух. Потянулась поймать пальцами, но рука не поддалась на проказное желание, выдохнула обреченно, тело от макушки до пальчиков ног ноет, горит пожарищем. — Ар-ва-р. — Еле-еле выговорила его имя, попыталась улыбнуться дружелюбно. «Чем же я заслужила твою злость?» Холодно осмотрел с головы до пят, сорвал с кровати простынь, завернув меня в кокон. И поддерживая на локте за ягодицы вынес в коридор. Мертвы. Почти весь персонал салона разбросан по разным углам и вдоль прохода. Лестница вниз. Женщина-сутенер с колотой дырой в животе лежит на деревянных ступенях, пол залит кровью. Слышны девичьи визжания, где-то в комнатах неприличные звуки сношений, обеспокоенный гомон работниц, лязг скрещенных мечей и предсмертные завывания. Спустились на первый этаж, куда не глянь везде бездыханные тела: перекинуты через подоконник, в массивных цветочных горшках с невиданными фикусами, распластаны на периллах… Проникли в большую светлую комнату скорее всего гостиную, подсознание мгновенно подбросило обрывки воспоминаний. Знакомая обстановка! Вот за этим круглым столиком нас угощали горячими напитками. Я тогда думала, что данное заведение постоялый двор, ведь оно ничем не выделялось среди других многочисленных построек городка. Мау-спутники предполагали провести в доме мисс Агатес ночь. Нас радушно встретили, напоили чаем. Я тогда сильно подмёрзла в полёте и обхватив тёплую кружку продрогшими ладонями сделала уверенный глоток, желая насладиться теплом, неожиданно помещение начало кружится я обеспокоенно взглянула на рядом сидевшего приятеля, он отвернулся, стараясь не встретиться со мной взглядом… Не занавешенные шторами окна пропускали лучи Наутиса. «На улице всё же день». Несколько нагов поправляя набедренные повязки с довольными лицами прошествовали за нами в общую залу, оставаясь позади главнокомандующего. До слуха долетело чьё-то сиплое дыхание. Оглянулась: у бежевой стены поскрипывает раненый в грудину Левадий, кровь обрамила его рубаху, рядом с ним сидит удручённая Леоннэлла держа голову мужчины на своих коленях, растрёпанная Леурия бережно перевязывает рану. Мои глаза обеспокоенно ищут Леона. Как он мог предательски поступить? Я подпустила его ближе всех Мау к сердцу, считала своим другом. Доверилась… Сидит в самом углу, одни ушки торчат за боковиной кушетки и кончик хвостика выглядывает лежа на полу. — Арвар, нужно набрать марьер для похода. — Слышу голос Курда. — Пусть забирают тех кто приглянулся. Старух отпустить, этих… — указал подбородком на котожителей, — ликвидировать. Под рёбрами скрутило состраданием: — Арвар, — к уху наклонилась и лбом на его висок облокотилась, шепчу: — Прошу тебя, пощади. Не убивай Диких Мау. — Мне они ни к чему. — Бросил он, а Курд хмыкнул издав громкий то ли клёкот то ли свист. В секунду наги стали организованно собираться унося с собой награбленное барахло и полуголых девиц, готовясь к отъезду. — Ты ведь за мной пришёл? Меня искал. Он… — вытянула указательный пальчик показывая на Леона, тут же торчащие ушки парня прижались к мохнатой головушке, — мой друг, он спас меня, Арвар. Если бы не он ты нашёл бы обглоданные окропусами косточки. А они, — показала на внимательно смотрящих на нас сородичей Леона, — приютили и позволили погостить в Левадии. Арвар… — Глупая земльишта! Ты называешь его другом? — Наг рывком оказался около мохнатого юноши за шкирку поднял того с пола. Маучонок оборонительно зашипел встопорщив усы, показывая острые резцы, шерсть на холке встала дыбом. — Не сметь! — Гневно пророкотал Арвар швырнув парня об стену. Леонардо сильно ушибся всем телом и стёк на древесный пол. — О Боже! — Вскрикнула, вырываясь из объятий змея. — Не трогай его! Арвар! — Стукнула кулачком по твёрдому как сталь плечу. — Это твоё спасибо? Благодарность за меня? Да ты! Ты бездушная ско… Поймав его хмурый взгляд налитых ненавистью глаз, запнулась. — Почему ты злишься на меня, Арвар? — Маленькая земная дрянь! — холодно гаркнул. — Курд! Забери эту пакостную мерзавку, пусть марьеры дадут рабыне одежку и научат правильной речи! Надеть ошейник, связать и в телегу к остальным. И с этими разберись. Меня бросили на кушетку. Арвар умчался, громко хлопнув входными дверями.