Angel Diaries - 2

Мне снилось, что я гуляю по летней поляне, где растут большие цветы, источающие пьянящий аромат. На мне была лёгкая длинная сорочка, лишь слегка прикрывающая нагое тело. Я присела, чтобы сорвать красивую белую розу, но почувствовала, что за спиной кто-то стоит. Руки мужчины легли мне на плечи. Они гладили мою шею, ласкали спину. Нечаянно я укололась о шип на стебле розы, и тут же увидела, как она превратилась, в моих руках, в белый шиповник. Разом прекрасная полянка пожухла, а сильные мужские руки, до этого дарящие ласку, обвили мою шею, и стали душить. Вскрикнув, я проснулась. Меня и правда касалась мужская рука, но она трясла за плечо. Надо мной склонился Оливье, довольно долго пытаясь меня разбудить. - Я рад, что вы, наконец, проснулись, - поцеловал он меня в губы и быстро отстранился, - Уже десять часов утра. Гости интересовались, всё ли с вами в порядке. Пришлось заверить, что вы просто устали и отдыхаете. Он улыбнулся. Я кивнула, и попыталась встать, но тут же почувствовала, как стало сильно давить виски. В голове были странные и неприятные ощущения – она была словно бубен, в который били долго и упорно. Хуже всего были ощущения в теле. Мне казалось, что его переехала телега, и, наверняка, не единожды. Внизу живота довольно сильно саднило, на бёдрах осталось несколько синяков, от цепких и крепких рук. Я застонала и попыталась медленно привстать. Видимо, понимая моё состояние, граф пришёл на помощь. Он помог подняться, затем, легко взяв на руки, он отнёс меня к большой лохани, наполненной тёплой водой, что была возле камина. Я медленно опустилась в воду, почувствовав, как начало благодарно расслабляться тело. - У меня так болит голова, - потёрла я виски. - Это от похмелья. Я попрошу месье Жаме дать вам отвар, который поможет снять боль. - И меня как будто избивали… Тело тоже ноет, - недовольно проговорила я. Оливье протянул мне бархатную тряпочку, чтобы я смогла начать омовение. - Это пройдёт. Постепенно вы привыкнете ко мне, в физическом плане, так что останется только лёгкая усталость. Но если боль вот здесь, - он опустил свою руку в воду и его ладонь накрыла светлый треугольник волос ниже живота, - Не успокоится, будет очень сильной, то вы не должны терпеть и молчать. В этом случае вас осмотрит месье Жаме. Я хоть и пытался делать все аккуратно, но шанс сильно повредить вас все же остаётся. Я молча кивнула, хотя не могла себе представить, чтобы кто-то ещё осматривал моё тело именно там. Мой супруг уже был полностью одет. Сегодня он облачился в другой праздничный камзол. Но не перламутрового цвета, как вчера, а серого. - Надеюсь, что принесшие тёплую воду не видели меня обнаженной? - спросила я, пытаясь отмыть с бедер засохшие следы крови, смешанные с чем-то светлым. Я смутно догадывалась, что это такое, но не была до конца уверена. - Конечно, нет. Я задёрнул полог, когда Гримо с помощником носил воду, - успокоил меня Оливье. Нечто тревожное мелькало в моём сознании, но я не могла понять, что именно. Наконец, я внимательно посмотрела на нашу кровать. Там не было простыни. - Нас обокрали, пока мы спали? Простыня исчезла, - указала я на отсутствие этого элемента постельного белья. - Сударыня, не волнуйтесь. Пока я с вами буду делить ложе, никто ничего у нас не сможет украсть. А за простынёй приходили в пять часов утра. Я просто осторожно вытащил её из-под вас, - усмехнувшись, ответил граф. - Только не говорите, что она висит в главном зале, - тихо проговорила я, закрывая лицо ладонями. - Нет, ну что вы… Хотя, конечно, традиции и предписывают это, но я решил, что это будет уж совсем чересчур, - он улыбнулся мне, - Просто рано утром пришли люди, которые засвидетельствовали, что я вступил в свои права. - Кто же это был? - Это были ваш дядя, отец Ансельм, аббат Д`Эрбле, граф Сазерленд, месье Жаме, месье Терри, мой управляющий с супругой, мадам Полин и, конечно же, Мод, как добрая христианка, - перечислил мне граф. - Так это ведь целая толпа! После этого можно было вывесить простынь на нашем балконе, чтобы уж всё графство любовалось! И после этого как мне им смотреть в глаза? - возмущённо спросила я. - Я не понимаю, чего вам стыдиться? На том отрезке ткани доказательства вашей чистоты и моей мужественности. К тому же, эти люди официально заверили, что вы пришли ко мне в спальню невинной. Они поставили свои подписи в сем документе, - довольно резко ответил Оливье. - Это ещё зачем?! - Это не даст иным лицам в дальнейшем оспаривать законность моих детей. Это показатель того, что они, практически, наверняка, будут рождены от меня, - пояснил он мне. - Что?! Что значит «почти, наверняка»? Да как вы смеете мне такое говорить?! Забыв о боли и дискомфорте, я вскочила. Злость и раздражение охватили меня. Оливье заворожённо посмотрел на меня. - Сейчас вы прекрасны, как никогда. Выходите из водной стихии, подобно прекрасной Венере. А как вам идёт вспыльчивость и гнев… Он подошёл, и набросил на меня тёплую простыню. - Я не хотел вас оскорбить. Естественно, всех детей, что будут у нас, вы родите только от меня. Это я вам обещаю. Просто сейчас, когда в моду входит адюльтер, я выразился о ситуации так, как это видят остальные люди. Он приблизился ко мне, одарив длительным и довольно страстным поцелуем. - Вы не должны стоять мокрая на холоде, без одежды. Поэтому, залезайте в постель, под одеяло. Я пришлю Мод, и она поможет вам одеться, - проговорил он, отстранившись от меня. Я кивнула, испытав некое сожаление от прерывания этой близости. Он вышел. Вскоре появилась служанка. Она принесла ещё один новый наряд из гардероба, пошитого к свадьбе. Платье было из редкого бархата бирюзового цвета, с белыми юбками из атласа. Корсет украшен серебристой вышивкой. Украшало одеяние роскошнейшее тонкое белое кружево. Так же она принесла новое шёлковое белье и плотные белые чулки из того же материала. Обула я серебристые туфельки на невысоком каблучке. Волосы Мод заботливо расчесала, и собрала под плотную золотистую сетку. Фамильное сапфировое колье и серьги к нему дополнили сей ансамбль. Приятная розовая вода снова освежила мою кожу на шее и декольте. - Вы великолепны, - произнёс Оливье, когда я вышла из спальни в коридор, где он ждал меня. - Спасибо, - немного смущённо ответила я. - Скажу честно - я не ожидал, что, общаясь со мной, вы так расцветёте, - он взял меня под руку, и повёл в сторону главной лестницы, - Надо спуститься, поприветствовать гостей. Часть из них, наверняка, уже пришла в себя после пира, - саркастично заметил он. Однако, подойдя к лестнице, мы застали там Рауля. Мальчик был хмур, и на лице его читалась обида. - Что ты тут делаешь? - спросил граф. - Я вчера искал вас, - с некой претензией, после приветственного поклона, ответил мальчик, - Вас не было в вашей спальне. - Вчера я спала в другом месте. Конечно, я понимаю, что наш ритуал рассказа сказки был нарушен, но Гертруда могла меня заменить, - улыбнулась я ему. - Они с Марией быстро уснули. А где вы были? - продолжился допрос. - Вместе с месье графом, - ответила я. - Но вас не было в его спальне! Я проверял! - удивлённо поведал ребёнок. - Молодой человек, кто вам разрешил покидать ночью детскую? - сурово спросил граф. - Я беспокоился об Ангеле! Я слышал, ей должны были нанести какое-то увечье! - ответил мальчик. На наших с супругом лицах отразилось не понимание. - Кстати, что эта за простыня, о которой все говорят? И почему там кровь Ангела? - не унимался Рауль. - Я поранила ногу, - не подумав, ляпнула я. - А что значит "намять чрево", и где это чрево находится? - последовал вопрос, который поставил нас обоих в тупик, и заставил на время покраснеть. - Рауль, если ты сейчас же не замолчишь, - начал было цедить сквозь зубы граф, но окончить гневную речь я не позволила. Наклонившись к нему, я произнесла тихим шёпотом: - Если вы мечтаете о детях, то учитесь их терпеть уже сейчас. Взяв себя в руки, граф напряжённо вздохнул. - Вы правы, дорогая. Но, видит Бог, это сущее наказание, - указал он на ребёнка. - Он просто активно познаёт мир. А тут такое событие, - улыбнулась я в ответ. - Чрево - это живот. А, собственно, где ты слышал такое выражение? - спросила я мальчика. - Я слышал, как месье Адам говорил «месье граф уж намнёт своей супруге чрево, в этом можно не сомневаться». Я не понял, что он имел в виду, - пояснил Рауль. - У мадам графини болел живот, пришлось погладить, - попытался выкрутиться Оливье. Я с трудом сдержала улыбку. - Какая опасная эта брачная ночь. Столько травм; нога, живот, - задумчиво пробормотал Рауль. - О, да, - уже с улыбкой произнесла я. - Кстати, а как мне вас называть? - спросил мальчик. - Обычно ты зовёшь меня Ангелом. А к чему сей вопрос? - не могла понять я. - Мария, сказала, что вы теперь графиня и моя опекунша, - ответил он, и со вздохом добавил: - Так как мои родители меня бросили… В эту минутную заминку я услышала, как Оливье, скрежещет зубами. - А как бы хотел называть меня ты сам? Не так, как сказала тебе нянька, - спросила я его. - Ну… у меня никогда не было матери. Но я решил, что вы были бы мне хорошей мамой, - сказал ребёнок. Я впервые видела на лице Оливье явное смущение и даже растерянность. Он отвёл взгляд. - Конечно, ты можешь называть меня матерью, - я наклонилась, и поцеловала его в щёку. - Неплохо было бы потом найти ещё и того, кто мог бы стать мне отцом, - деловито продолжил Рауль. - О, месье граф отлично с этим справится, - быстро ответила я, прежде чем Оливье смог возмущённо возразить. - Мы заболтались. Давайте спустимся к гостям! Я взяла Рауля за руку, дабы помочь ему спуститься. - Только давай не станем рассказывать гостям о том, что я твоя мать. А то ещё будут тебе завидовать. А когда люди завидуют, они совершают ужасные вещи, - тихо объяснила я мальчику. Тот, подумав, согласно кивнул. - А потом, когда они уедут, я смогу открыто так называть вас? - Да, - ответила я. Но спускаясь, Рауль не прекращал болтать. - А у вас с месье графом будут дети? - внезапно спросил он. - Возможно, но это не точно, - начала смущённо и тихо мямлить я. - Ребёнок появится в течение года, - резко ответил мой супруг. - А откуда вы его возьмете? - спросил мальчик. - Родит мадам графиня, - судя по тону голоса, терпение Оливье подошло к концу. Не знаю, чем кончились бы реплики между моим супругом и его сыном в иной ситуации, но сейчас мы сошли вниз, и направились в сторону обеденной залы. Некоторые гости уже доедали остатки десерта, зал сам был убран и заметно опустел. - Ах, сударыня, мы рады вас видеть! Вы прекрасно выглядите, - кивнул мне с места аббат д`Эрбле, доедавший пирог с кремом. Пара гостей, имена которых я уже успела подзабыть, улыбаясь, учтиво кивнули мне. Слуги кинулись ставить передо мной столовые приборы и подавать закуски. Мальчик так же присоединился к трапезе. В это время я заметила Мод. Она быстро шла по залу, выискивая кого-то. - Что случилось ? - спросил граф. - Ох, ваша светлость, я просто искала Гертруду. Я хотела отдать ей кое-что из вещей вашей супруги, из старого гардероба. Мадам Анна мне разрешила, - ответила она, сделав книксен. - Девушке понравилась моя старая накидка. Она добротная, чёрного цвета и я решила подарить её. Посему и дала разрешение выбрать что-то из одежды, которую я покупала с герцогиней. Возможно, та ночная рубашка ей когда-нибудь пригодится, - непринуждённо ответила я. - Вы всё-таки решили обделить нашу бедную Теофилию? - улыбнулся граф. - Я думаю, что ей, непременно, купят всё новое и модное. И уж кто, как не она, сможет позаботиться о себе, - несколько холодно ответила я. - Я вижу, вам понравилась Гертруда, - заметил Оливье. - Приятная девушка. Спокойная, рассудительная… Она даже обучена грамоте, - ответила я, - Мне интересно, сколько ей лет? - Девятнадцать лет, - быстро ответил граф. - Вы знаете возраст всех своих слуг? - удивилась я. - Ну, её возраст я знаю особенно хорошо. В принципе, лучше вам услышать это от меня, чем от других. Он посмотрел по сторонам. Рауль был поглощён едой, и сидел отдельно от нас. Остальные гости практически покинули залу. Видимо, они пили за наше здравие до утра. - Гертруда моя внебрачная дочь. Её мать была горничной в этом замке. У нас был страстный, правда, короткий, роман. Я был довольно юн, и только начинал познавать азы любви. Она тоже была молодой и неопытной. В общем, предотвратить сей результат мы не смогли. Она родила девочку. Потом моя мать выдала её замуж за нашего садовника. Так что, в принципе, у Гертруды была полная семья. Но десять лет назад её мать, отчим и младшие братья умерли от холеры. Я забрал её к себе в замок. Жить одной в городе ей было бы тяжело. В принципе, и грамоте она научилась по моему настоянию. - Она знает, что является вашей дочерью? - спросила я, пораженная этой новостью. - Конечно, знает. Об этом все знают, - улыбнулся граф, - Но она не имеет особых амбиций и претензий. Я предлагал ей пойти в монастырь, либо выйти замуж. Но пока она предпочитает просто жить и помогать в замке. Здесь ей неплохо живётся. Так что я, в принципе, не настаиваю на чём-то ином. - Я тоже не против её пребывания в здесь. А сколько всего у вас бастардов? – спокойно спросила я. - Только двое - она и Рауль, - очень тихо ответил Оливье. - Она прекрасно поладила со мной. Так что можете быть спокойны, - я погладила его по руке. Мой супруг закончил трапезу быстрее меня. Точнее, он просто съел ещё одну порцию десерта, так как завтракал ранее. - Продолжайте восполнять свои силы, дорогая. Они пригодятся вам сегодня ночью. Я же пока пойду разберу письма в кабинете. Управляющий хотел со мной поговорить об организации трапез для гостей, - обратился он ко мне и, нагнувшись, поцеловал в щеку. Я одобрительно кивнула и продолжила задумчиво доедать завтрак. Оставшись одна, я поймала себя на странной мысли, что не чувствовала к Гертруде ревности или злости. Да и вообще негативных чувств по этому факту. Это заставило задуматься над тем, были ли бастарды у моего отца. Когда я жила в замке, никто не поднимал эту довольно пикантную тему. Хотя я видела пару девушек с чертами лица, схожими с внешностью моего батюшки. Но в детстве я не придавала этому значения. А эти девицы жили вне замка, и практически не имели общения или других контактов с нашей семьёй. Когда с поздним завтраком было покончено, я не знала чем себя занять. Так как Оливье явно дал понять, что ему не стоит мешать, я просто предложила Раулю погулять по внутреннему дворику замка. Погода была достаточно промозглой. Несмотря на середину марта, снег и не думал таять. Дул сильный ветер, но во дворике он был нам не страшен, так как высокие каменные стены, коими он был обнесён, защищали нас от его порывов. Вскоре мы, как несколько месяцев назад, уже ходили по дворику. Но если раньше я учила мальчика, то теперь сама вынуждена была отвечать на его каверзные вопросы. - А что будет со мной, когда у вас появятся дети? Мария сказала, что законных детей более всего любят и берегут, особенно наследников, - спросил он. - Дорогой, ты и дальше будешь жить с нами. А наши дети будут считать тебя своим старшим братом. У тебя потом появятся друзья для игр, - успокоила я его. - А мой пони и игрушки - их у меня не отберут? - Конечно же, нет! Кто сказал тебе такую глупость? Я поговорю с Марией, чтобы она более не пугала тебя этими пустыми разговорами, - ответила я ему. В этот момент я увидела прекрасного шевалье Матье де Бельфора, который шёл в нашу сторону. - Добрый день, сударыня! Но что же я вижу? Вы одни, без мужа… И это на следующий же день после венчания! Как ваш супруг смог так быстро избавиться от вашей компании? - возмутился он. - У месье графа много дел, а я не малое дитя, дабы сидеть со мной целый день. К тому же, Рауль тоже скучал по мне, - улыбнулась я шевалье. - Что ж, в ранней прогулке есть, без сомнения, свои плюсы для здоровья. Позвольте присоединиться к вам? - галантно поклонился он нам. - Конечно, я не против. Ваша компания так же приятна мне, - я кивнула ему. - Знаете, я жалею, что мой отец не смог вас увести с собой в Париж, когда графу де Бельфору было плохо. Возможно, тогда этого брака бы и не было, - внезапно произнёс он. - Да что вы такое говорите? Мой брачный договор был подписан задолго до этого, и граф уже имел на меня права юридически. К тому же, он прекрасный человек. И в течение моего общения с ним, он лишь доказывал мне это, - возразила я на дерзкие речи юноши. - Ах, графиня, в столице вы могли бы сделать лучшую партию. Знаете ли, я вращаюсь при дворе и многие девицы, вызывающие всеобщее восхищение там, даже в половину не так прекрасны как вы. Не так воспитаны и не так талантливы. Да, да… Месье де Бельфор показывал ваши прекрасные рисунки. Если вы не против, я возьму пару из них с собой, в Париж, на память… Он наклонился ко мне и поцеловал руку. Рауль нахмурился, видя это. - Только месье граф может целовать Ангела, - ревниво пробубнил он. - Дорогой мой, руку даме целуют, дабы выказать уважение, - объяснила я мальчику. - И восхищение, - добавил Матье. Далее он несколько минут расписывал мне красоты столицы, рассказывая про званые вечера, балы, про знаменитый балет при дворе короля, про величественные храмы и лавки, которые ломятся от обилия заморских товаров, коих нигде более не сыскать. - Возможно, мы и посетим Париж, если мой супруг выберет это место для проведения нашего медового месяца, - высказала я своё предположение. - Позвольте, разве он до сих пор не нашёл прекрасное место, где вы проведёте целый месяц, посвящённый ласкам? - юноша приподнял бровь от удивления. - У нас было столько дел, и мы столько пережили, так что все эти свадебные составляющие ускользнули от нашего внимания. В конце концов, всегда можно обсудить это после алтаря, - постаралась оправдать я упущение мужа. - Мадам, месье граф довольно легкомысленен, на мой взгляд. Не уделяет вам внимания, оставляя в компании дерзкого ребёнка, не позаботился о месте, играющем важную роль в отношении супругов… Право, я не ожидал узреть такое, - хмыкнул он, добавив: - Если бы вы были моей супругой, или даже любовницей, то внимания и заботы получали бы гораздо больше. На такой дерзкой и вызывающей ноте он закончил свою речь. От возмущения, внутри меня всё вспыхнуло. Рауль надул губы, и зло взглянул на шевалье. Однако наш разговор был прерван; во двор въехал добротный экипаж, запряжённый гнедыми. Снег и куски грязного льда летели из под колёс и копыт, и нам пришлось посторониться, дабы не оказаться забрызганными. - О, я узнаю этот герб, - прошептал мне на ухо шевалье, - Об этой даме говорит вся столица. Это ведь герцогиня де Шеврез. Она пользуется безграничным доверием королевы и имеет на неё такое сильное влияние, что сам месье Ришелье невзлюбил её, и занёс в длинный список недругов. Удивительно, что она здесь, среди гостей… Хотя, если ваш супруг водит знакомство с такими людьми, то, возможно, ваш брак не безнадёжен, - прокомментировал въезд экипажа мой спутник. - Уверяю вас, что не стоит преуменьшать значимость рода де Ла Фер в обществе. Например, мать моего супруга был статс-дамой Марии Медичи, - фыркнув, ответила я. Дверь кареты открылась, и оттуда спустилась красивая дама. На ней был темно-синий бархатный плащ с капюшоном и такого же оттенка платье, расшитое золотыми нитями и драгоценными каменьями. Сама женщина была высокой, стройной, с белоснежной кожей. Черты лица её были благородны, красиво и верно подчеркнуты с помощью косметики. Тёмно-каштановые густые волосы были уложены в высокую причёску и украшены жемчужными нитями. Она обладала пышной грудью и лебединой шеей, на которой красовалось ожерелье из чёрных опалов. На длинных тонких пальцах блестели кольца с алмазами и рубинами. Её большие карие глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами, с нескрываемым интересом посмотрели на меня и на Рауля. Увидев мальчика, она улыбнулась, обнажив белоснежные зубы. Несмотря на восхитительный внешний вид, было заметно, что она не юна. Скорее всего, лет ей было столько же, сколько и графу. Но истинный её возраст мог определить лишь взгляд другой, очень внимательный женщины, которая способна определять состояние кожи сквозь слои пудры. Раулю стало скучно слушать взрослые разговоры. Прибытие новой гостьи, видимо, подвигло его на мысль о том, что эти непонятные обсуждения продолжатся. - Мама, я замерз, пойдем в замок, - потянул он меня за руку. Я немного растерялась от такого прилюдного обращения ко мне. К счастью, Матье, стоявший чуть поодаль, видимо, был увлечён созерцанием облика герцогини де Шеврез, поэтому не отреагировал на слова мальчика. Однако наша гостья прекрасно расслышала их. Улыбка исчезла с её лица. Она сразу поджала губы, и быстро подошла ко мне. - Сударыня, позвольте полюбопытствовать, разве это ваш сын? - холодно произнесла она, после довольного быстрого официального приветствия. На мгновение я замешкалась. Но пока я пыталась сообразить, как достойно ответить, мальчик сам нашёлся, что сказать: - Я выбрал мадам Ангела. Теперь она моя мать, так как она добрая и спасла мне жизнь. Одним словом, - серьёзно и вполне официально подытожил он, - она прекрасно подходит для этой роли. - Изумительно, - практически прошипела герцогиня де Шеврез. - Прошу нас простить, но я должна отвести Рауля в замок - становится холодно, - как можно более тактично произнесла я, и направилась с мальчиком к лестнице. - Мне нужно видеть графа де Ла Фер. И немедленно, - резко произнесла дама, следуя подле меня. - Мой супруг в своем кабинете. Я попрошу Гримо, он вас проводит, - ответила я, и ступила на очищенные ото льда каменные ступени. - Вы жена Оливье? - удивлённо приподняла брови мадам, - И как давно вы стали носить титул графини? - Со вчерашнего дня, - быстро, но спокойно ответила я. - Господи, это всё-таки правда… Эта поспешная женитьба, - с горечью в голосе проговорила она. После такого ответа крайне захотелось поинтересоваться, чем её не устроил наш с графом брак, но в этот момент мы уже вошли в холл. Оливье стоял, отдавая какие-то указания Гримо. Заметив нас с Раулем, он улыбнулся, но увидев стоящую рядом герцогиню, он заметно изменился в лице. - Дорогая, вам лучше пройти к гостям в обеденную залу, - он поцеловал мне руку и слегка подтолкнул в направлении нужного коридора, - А вы, как я вижу, прибыли для разговора со мной? Так пройдёмте в кабинет, - кивнул он герцогине. Не дав ей произнести ни слова более в моём присутствии, он взял её под руку, и быстро повёл в сторону своего кабинета. Я лишь проводила их удивлённым взглядом. Навстречу мне вышла Гертруда, и я перепоручила ей Рауля, наказав отвести в детскую, переодеть и принести тёплого молока с мёдом. В холле более никого не было; Гримо отбыл по поручению графа, Матье промелькнул в коридоре по направлению к оранжерее, откуда доносился весёлый голос Женевьевы. Следуя на цыпочках, я отправилась к кабинету супруга, решив, что если дверь будет плотно заперта, то, значит, судьба сама отведёт меня от тайного освидетельствования их разговора. Но не тут-то было. Щель оказалась небольшой, но мне была видна достаточно большая часть комнаты, и прекрасно слышна речь. Я встала сбоку от двери, дабы они не смогли увидеть меня. - Зачем, ну зачем вы пошли на этот шаг, Оливье? Я думала, что слухи о вашей женитьбе - просто чья-то глупая шутка! Я же писала вам, объясняла ситуацию! Мой муж вскоре умрёт, врачи отвели ему, максимум, месяц! Вы ведь могли потерпеть! Я бы выдержала для приличия пару месяцев траура, и мы могли бы законно соединить наш союз! У нас была бы семья, а у Рауля были бы настоящие родители… Герцогиня стояла рядом с графом, а тот находился возле стола, слегка присев на него. - Мари, о чём вы говорите? Какая ещё семья? Я не желаю быть очередным мужем для виду, коих вы привыкли коллекционировать. Знаете, по натуре я – собственник. И просто спокойно смотреть на то, как моя жена порхает из одной постели в другую, не могу, - резко ответил он, - Рауль, насколько я помню, особо не был вам интересен. Вы даже отказались от мальчика. Показать вам этот документ снова? Напомнить? - Отчего вы так жестоки? Я люблю нашего сына, я всегда интересовалась его делами, и не виновата, что герцог стал копаться в моей переписке! Вы же понимаете, что писать откровенно о наших отношениях было довольно опасно? - Для чего вы прибыли? – холодно прервал её причитания граф - Я хотела просить вас отложить свадьбу, одуматься, - ответила женщина, касаясь руки Оливье. - Вы не успели. Свадьба состоялась, брачная ночь прошла, - ответил мой супруг. - Я понимаю, что сейчас будет трудно всё повернуть вспять, но возможно. Послушайте, у меня есть связи, в духовенстве в том числе. Там могут найти, например, близкое родство с вашей супругой. Либо мы можем уговорить её принять постриг! Я клянусь, что самые лучшие и богатые монастыри Франции будут биться за право предоставить ей место у себя! В конце концов, если ваша супруга против духовной жизни, то вы можете разъехаться - я даже готова сама оплачивать содержание этой девочки, дабы она могла безбедно жить и вести свою жизнь. Я понимаю, что официально семьи у нас уже не получится, но мы могли бы жить вместе... - Вы в своём уме? - спросил граф, отстранившись от неё. - Это уже не важно! Но вас я никому и никогда не отдам! Тем более какой-то там юной мещанке! Мы любим друг друга, как бы вы это не отрицали, - она обвила шею графа руками и впилась в его уста своими. Быть может, поначалу Оливье и хотел отстраниться, но потом его руки стали блуждать по её спине. Он отвечал на её ласки, целуя герцогиню в ответ. Он прикасался к ней так же, как когда-то прикасался ко мне в этом кабинете. Я медленно отошла от двери. Слёзы наполнили глаза, размывая мир вокруг. "Предательство" - пульсировало в моём разбитом сердце. Чьи-то шаги доносились из близлежащего коридора. Не в силах кого-либо видеть сейчас, а тем более говорить, я выбежала. Бежала прочь из замка, не разбирая дороги. Вскоре я оказалась в лесу, который был расположен совсем рядом. Здесь, встав возле ствола сосны и уткнувшись в мерзлую кору, я дала волю чувствам. Я плакала навзрыд, медленно оседая в сугроб. Не знаю, сколько я просидела так, всхлипывая, но вскоре я услышала тактичное покашливание рядом, и знакомый голос произнёс: - Оливье просто дурак, который всегда был охотник до дам, - проговорил месье Филипп. Он ласково погладил меня по волосам, я вздрогнула, ощутив холод от прикосновения. - Что поделаешь, дорогая… Такой у нас семейный грешок - все мы любим ваш прекрасный пол. Но я никогда не приваживал любовниц в замок открыто, да ещё и на следующий день после женитьбы на таком прекрасном существе, как вы, - с негодованием произнёс он, - Но вам, моя дорогая, сейчас стоит утереть слёзы и поспешить в замок. Эта коварная дама собирается насильно увезти мальчика. - Что?! Отдать ей Рауля?! Я мгновенно вскочила на ноги. Волна ярости захлестнула моё сознание. Может, она и была его матерью по природе, но невооруженным взглядом было видно, что мальчик её интересует не более, чем забавная собачонка. Как мог Оливье, вот так просто, отдать ей ребёнка? Даже не сказав мне?! Он же знал, как я к нему привязана! Беспокойные мысли шумным роем крутились в моей голове, пока я торопилась назад в замок. Ветер осушил слёзы, мои щёки раскраснелись от быстрого шага и злости. Когда я вошла во внутренний дворик, то услышала крики и звуки борьбы. - Я никуда с вами не поеду! Отпустите меня! - вопил Рауль. Он изо всей силы пнул по колену слугу, который пытался затолкать его в экипаж герцогини. - Милый, тебе понравится у меня! У тебя будет множество игрушек, новый пони, всё, что скажешь, - щебетала мадам де Шеврез, оглядываясь по сторонам, и подгоняя слугу, дабы он побыстрее усадил мальчика во внутрь. - Немедленно отпустите Рауля! – громко скомандовала я, подойдя к экипажу. - Послушайте, зачем вам мой сын? Ему будет лучше с родной матерью, - одарив меня высокомерным взглядом, ответила мадам. В это время на лестнице показалась Мод. - Зови слуг! Эта дама похищает мальчика, воспитанника графа! - крикнула я ей. Служанка быстро скрылась за дверьми. - Давайте без скандала! Просто отпустите моего родного сына со мной, - проговорил она, в то время как я, шлёпнув слугу по рукам, подтащила мальчика к себе. - Прежде докажите, что вы его мать, хотя бы документально, - ответила я, - Я вижу вас впервые. Возле постели больного Рауля, либо при его спасении от холода, я вас не наблюдала. Или же, быть может, уточним у вашего супруга кем вам приходится этот мальчик? – невозмутимо выдала я. Взяв Рауля за руку, я направилась к лестнице. Всё это время Оливье стоял на верхней ступени, и наблюдал за нашей потасовкой. - Наслаждаетесь семейными разборками? - поинтересовалась я, даже не пытаясь скрыть ехидства на этот счёт. - Вы сегодня слишком дерзки, - заметил он, глядя мне в глаза. - Я хотя бы не лобызаюсь со своими любовниками, на второй день после свадьбы, - прошипела я в ответ. Однако это явно расслышала Мод и пара слуг, прибывших на крики. Моя служанка удивлённо уставилась на своего хозяина. Граф быстро спустился вниз по лестнице к мадам де Шеврез, ничего не сказав мне на это. Он гневно поджал губы, а его щёки слегка покраснели. - Сударыня, кто дал вам право увозить ребёнка, без моего позволения? - напустился он на герцогиню. - Я подумала, что это лучший вариант для всех нас. Зачем вам Рауль? У вас скоро появятся свои дети, мальчик вам будет мешать, - попыталась объяснить свои действия женщина. - С каких это пор вы решаете за меня? И вы не подумали, как представите Рауля своему супругу, сыновьям или даже слугам? Герцог де Шеврез, насколько я помню, особо не придерживается вольных нравов, - холодно процедил Оливье. - Я что-нибудь придумаю. В любом случае, у меня есть коттедж в городке, рядом с моим замком. Мальчик мог бы прекрасно жить там, с преданными мне слугами, - не унималась герцогиня. Я не стала более слушать их упрёки и споры. Взяв Рауля, на глазах у которого были слёзы, я повела его во внутрь. - Не бойся, я никому тебя не отдам, - прошептала ласково я и, нагнувшись к мальчику, поцеловала его в щеку, - Не надо плакать… - Ангел, так ведь по твоим щекам стекают слёзы, - проговорил ребёнок. Это было правдой, я с трудом подавляла рыдания. Ко мне быстро подошла Мод. - Сударыня, успокойтесь, всё обошлось. Месье граф очень сильно выговаривает этой даме своё возмущение, - похлопала она меня по руке. - Как, кстати, мальчик оказался с этой женщиной? - спросила я служанку. - О, она просто попросила Гертруду привести его, сказав, что это приказ графа. Девушка, которая смотрела за ребёнком, довольно наивна, и не подумала, что такая знатная госпожа будет лгать. Она исполнила приказ, - ответила мне служанка. - Мод, отведи Рауля наверх, уложи спать. Мне надо побыть одной и успокоиться, - проговорила я, и направилась в оранжерею. Я должна была прийти в себя, хотя слёзы буквально душили, ледяным комом подкатывая к горлу. Я молилась, чтобы в оранжерее не было кого-нибудь из гостей или домочадцев - не хотелось предстать перед ними заплаканной. К счастью, там было пусто. Видимо, цветы - последнее, что прельщало аристократов в этом замке. Я выбрала уголок возле розовых кустов. Они почти полностью скрывали меня от постороннего взора со стороны входа. Тут я и дала волю чувствам. Но сквозь всхлипывания я не сразу услышала шаги. Вскоре ко мне подошёл шевалье Матье. - О боги, сударыня! Кто довёл вас до слёз в такой значимый день?! – возмущённо спросил он, присев рядом со мной на небольшую скамейку, - Неужели это ваш противный муж успел нанести вам обиду? Я молча закивала, хотя и понимала, что лучше вовсе не вовлекать шевалье в столь личный конфликт. - Но это касается только нас, хотя я бы предпочла забыть, то, что узнала сегодня, - проговорила я, пытаясь унять поток слёз. - Моя богиня, ибо вы прекрасны как Афродита, этот дикарь вас не достоин! Знайте, что в этом замке есть чистое сердце, которое полюбило вас с первого взгляда, несмотря на разные глупые табу! И оно бьётся в этой груди, - юноша взял мою руку и приложил к своему камзолу. - Что вы такое говорите, шевалье? Мы же родственники! К тому же, я замужем! Эта любовь изначально греховна, - проговорила я, взглянув на него с неким сочувствием. - Анна, что может быть греховного в чистом и нежном чувстве? Если варвар, который успел дотащить вас до алтаря не может осознать, какое сокровище ему досталось, почему бы не дать другим шанс доказать вам, как вы прекрасны и неотразимы?! - воскликнул он, - Мне даже вспомнилась легенда о белом шиповнике. - Никогда не слышала такую легенду, - быстро ответила я, стараясь уйти от его признаний в любви. - В ней прекрасная юная графиня, досталась старому мужу. Как и вы. Но её полюбил простой садовник. Он приносил ей цветы белого шиповника в знак своей любви. Он ей дарил то, чего лишил её дурак-супруг - внимание и чистосердечную любовь. Но слуги выследили их, и донесли о том графу. Он убил садовника и супругу. Однако после их смерти, на их могилах, расцвел белый шиповник, - кратко рассказал мне Матье. - О, какая печальная история, - иронично проговорила я. - Что же я делаю? Вас надо отвлечь, а не вгонять в грусть такими рассказами о смерти... Юноша потянулся за садовым ножом, лежавшим рядом на столике, и отрезал большую белую розу. Встав на одно колено подле меня, он задумчиво произнёс: - Возьмите. Она прекрасна как и вы… Такой же чистый бутон, словно создана из лучей лунного света, - и он протянул мне цветок. - Шевалье, да у вас рука в крови, - указала я на рану от шипов, от которой сбегала по пальцам тонкая струйка крови. Юноша начал искать в рукавах платок. Он сконфузился, видимо, поняв, что не найдёт его. - Возьмите мой, он чистый, - протянула я ему свой платок. - О, это наивысшая честь для меня, - пробормотал он прикрывая рану белым отрезком материи. - И спасибо, Матье, что попытались меня утешить. Ваши комплименты и правда приятны, - тихо проговорила я. - Моя нимфа, я могу не только говорить правду о вашей красоте. Я могу подарить истинное наслаждение такой очаровательной даме, - проговорил он, и прежде, чем я смогла сообразить, что он имеет в виду, сей юноша привлёк меня к себе. Его губы накрыли мой рот, а руки стали ласкать тело. Я должна была закричать, отпрянуть, отбиваться, звать на помощь, но желание отомстить мужу, а так же мягкость губ юноши, его участие - всё это навлекло на меня апатию, и я позволила ему продолжить. Он целовал мои губы, шею, медленно опускаясь к груди. От удовольствия я закрыла глаза. Сильный рывок за воротник заставил Матье отлететь на пару шагов от скамьи. Я открыла глаза и вскрикнула: передо мной стоял граф. Он был практически мертвенно бледен. Его глаза выражали такую злость и отвращение, что я вжалась в скамью, словно перепуганный котёнок. Он приставил к голове шевалье пистолет. - Оливье, не дурите! Если вы размозжите юноше голову, то ничем хорошим для всех это не закончится! - прокричал аббат д`Эрбле, вбегая следом за ним в оранжерею. - Месье, запомните: у этого девственного сада есть свой садовник. И он будет выращивать в нём только свои семена, - прошипел граф, сгребая в охапку Матье за воротник, и подтаскивая к себе поближе, - Значит, я варвар и дикарь? - прокричал он ему в лицо, так что его слюна упала шевалье на щеку. - То есть вы слышали наш весь разговор и ждали подходящего момента, чтобы эффектно появиться? - непонимающе проговорила я. - Нет, Оливье слышал только часть. Потом он побежал за пистолетом, - пояснил мне Рене. - А с вами, сударыня, я поговорю позже. Чувствую, вам придётся вбивать понятие о чести и долге, - крикнул мне граф, - Пока же я закончу с этим господином, у которого уже совсем скоро, на могиле, зацветёт этот белый шиповник. Ручаюсь за это! Он потащил упирающегося Матье к выходу из оранжереи. Аббат бросился за ним, уговаривая убрать пистолет подальше. Я не стала ждать возвращения взбешённого мужа. Что он мог сделать со мной в таком состоянии, я не знала. Вспомнив про запасную дверь, я кинулась туда. К счастью, она не была заперта. Я довольно быстро взбежала по лестнице. Искать свою новую комнату у меня не было сил, поэтому я бросилась в свою прежнюю спальню. Благо, ключ от неё находился на старом месте - на туалетном столике возле зеркала. Вставляя ключ в замок, я услышала шаги знакомой поступи. Мои руки дрожали. Я всхлипывала, но всё же успела повернуть три раза ключ в замке. Видимо, граф услышал резко захлопнувшуюся дверь моей комнаты. Он подбежал к ней, и подёргал ручку. - Анна, откройте! Нам надо серьёзно поговорить! - крикнул он. - Нам не о чем разговаривать! Оставьте меня в покое! - обиженно выкрикнула я. Дверь сотряслась от тяжёлых ударов руки и ноги. - Не выводите меня окончательно! Вам же хуже будет! Послушайте, если вы сейчас откроете дверь, то, даю слово, я вас не поколочу, а просто наору, - грозно увещевал он. - Что?! Вы считаете это прекрасным вариантом? Видите, как вы беситесь из-за правды из уст шевалье? Вы не любите меня! - прокричала я в ответ. За дверью раздались шаги. Слишком быстрое затишье вызвало у меня тревожное подозрение. Я вынула ключ из замочной скважины и посмотрела в неё. Снаружи на меня так же внимательно смотрел злобный карий глаз. - Быстро отойдите от двери, иначе я сейчас воткну вам в зрачок нож для фруктов и вскоре стану богатой, молодой вдовой, - рявкнула я графу. -Что? Сударыня, по-моему, вы белены объелись! Дверь вновь громко затряслась. - Дорогой мой Оливье, что тут у вас происходит? Ваши крики слышны на весь замок… Я узнала голос графа Сазерленда. - Любовная прелюдия перед ночью страсти, - прошипел в ответ мой супруг. - Ах, понимаю! Неопытные невесты быстро учатся, превращаясь потом в понятливых любовниц! Сам вспоминаю свой медовый месяц - чудесное время было, - произнёс его собеседник. В это время я услышала ещё одни шаги. В коридоре появился аббат. Он подошёл к моей комнате. - Оливье, вы сейчас ничего не добьётесь. У меня есть некоторые идеи, которые должны помочь, - тихо проговорил он. Вскоре граф, его родственник и аббат ретировались. В тишине я легла на кровать и зарыдала. Уткнувшись лицом в одеяло, я старалсь заглушить всхлипы. Так, незаметно для себя, я заснула. Проснулась я от деликатного длительного стука в свою дверь. - Кто там? - я подошла на цыпочках ко входу. - Это я Гертруда. Шевалье де Бельфор передал вам записку. Он сказал, что это вопрос жизни и смерти. Девушка просунула под дверь клочок бумаги. Я быстро развернула его и прочла: "Моя прекрасная и несчастная богиня! Ваш тиран выбросил меня из замка, а ваш дядя вынуждает меня быстрее отбыть в Париж, так как он в курсе инцидента. Но я не могу уехать, не попрощавшись с вами, даже если это будет стоить мне жизни. Даже, если меня повесят на ваших воротах, как обещал мне граф. Сегодня в полночь я снова буду в оранжерее. Милая девушка Гертруда, проникшаяся моим горем, проведёт меня тайным путём. Она же передаст вам записку. Прошу, не оставьте меня. За вас я готов принять смерть, но дайте же напоследок запечатлеть в памяти ваш прекрасный лик." Некоторое время я колебалась. Часы медленно подходили к полуночи, писать отказ было поздно. Наверное, шевалье уже ждёт меня. Решив, что легче объясниться и расстаться с ним сейчас, когда граф занят гостями, я поправила причёску, убрала следы от слёз с помощью пудры, подкрасила губы и, тихонько открыв дверь, направилась в оранжерею. Внизу было темно. Это было мне на руку - я не могла столкнуться со слугами и тень скрывала мой лик. Хотя затушенные в холле факелы меня удивили. Обычно они всегда были зажжены. Круглая Луна освещала оранжерею полностью. Я подошла к розовым кустам, где мы сидели с шевалье. На скамье лежал мой чистый платок. - Откуда он здесь ? - пробормотала я, и взяв его, поднесла к лицу, желая рассмотреть поближе. В это время чья-то рука, в чёрной перчатке, резко зажала мой рот. Затем на моё лицо насильно набросили кружевной платок, от которого исходил резкий и концентрированный запах. Голова закружилась, тело безвольно обмякло, и я стала оседать, проваливаясь в пустоту.