Angel Diaries - 2

Я медленно приходила в себя. Открыв глаза, я увидела, что нахожусь в неизвестном мне месте. Это была большая комната округлой формы, с убранством в восточном стиле. На полу - тёмные персидские ковры, в углу возле большого камина, согревавшего помещение и рассеивавшего мрак, расстелена медвежья шкура. Сама я лежала на большой кровати, убранной тёмными шелковыми простынями, с множеством маленьких разноцветных подушек из атласа. Над головой возвышался полог из тонких золотистых и красных занавесов. Возле кровати стоял небольшой резной столик из чёрного дерева. На нём находилась большая серебряная чаша со свежими фруктами, кувшин, видимо, с вином, и вазочка со сладостями. С другой стороны, в углу, стояла большая ваза бирюзового цвета в которой был пышный букет роз. Комнату освещали два больших позолоченных подсвечника, стоявшие поодаль от кровати. Но вскоре обстановка, хоть и будучи роскошной и необычной, перестала меня занимать. Меня больше беспокоило то, что я лежала в прозрачной батистовой сорочке, а нижнего белья на мне вовсе не было. Руки и ноги были перевязаны крепкими кожаными ремнями. Пару раз я дёрнулась, но узлы затянулись ещё сильнее. Стало ясно, что завязаны они на совесть, к тому же, наверняка, знатоком своего дела. Я услышала, как открылась дверь и вскоре к моей кровати подошла фигура в тёмном камзоле. - Уже пришли в себя? А то я боялся, что переборщил с сонным зельем, коим пропитал платок, - произнёс знакомый голос, и рядом со мной присел Оливье. - Где я? Что случилось? Почему я лежу здесь, связанная и практически обнаженная?! - возмущённо воскликнула я. - Ну, что ж, постараюсь ответить по порядку на ваши вопросы. Вы находитесь в башне, возле замка, на самом верхнем её этаже. Над нами только крыша. Раньше здесь хранили припасы, затем оружие, но после кто-то из моей родни убрал всё это от сюда. Некоторое время она пустовала, а после мой дед преобразил её для встреч со своей дамой сердца. Затем каждое поколение мужчин улучшало убранство башни. Мой отец, например, добавил сюда эту шкуру и втащил огромную кровать. До сих пор для меня остаётся загадкой, как он впихнул её сквозь эти узкие двери, да ещё и под покровом ночи, так, чтобы не заметила матушка. Мой старший брат перестроил камин, а Этьен забил комнату доверху этими прекрасными вещами в восточном стиле. - То есть вы хотите сказать, что все мужчины в вашей семье изменяли тут своим жёнам?!- воскликнула я, не скрывая недовольства. - Почему сразу «изменяли»? Мой дед стал встречаться с хорошенькой вдовой-соседкой, когда овдовел сам и пробыл в трауре положенное время. Просто он не хотел, чтобы об их связи ходили грязные сплетни, и обустроил здесь уютное гнёздышко. Насчёт моего отца - то тут вы угадали. Но он никогда не скрывал своего увлечения прекрасным полом. Он искренне уважал и восхищался моей матерью, но не испытывал сильного влечения. Это был брак по расчёту, и оба осознавали это с самого начала. К тому же, мой отец терпеть не мог придворную жизнь, называя её слишком фальшивой. После их брака моя мать вынуждена была прожить в провинции шесть лет, рожая детей. Родив мою младшую сестру, она посчитала свой долг исполненным, и вернулась ко двору. После этого мы видели её довольно редко. Отец же так же посчитал, что его долг верности перед ней выполнен. Он заводил связи со многими дамами, живя в провинциях, то здесь, то в Берри. Старший брат не имел семьи, но у него были молоденькие любовницы из горожанок, которых он водил сюда. После его гибели это место пустовало. Потом его разнообразил Этьен. Он долгое время имел связь с одной девушкой из соседней деревни. В общем, тут они и уединялись. Ну, затем и я проводил здесь встречи некоторое время. Но и это не продлилось долго. Я вспомнил про эту башню совсем недавно, когда вы говорили о медовом месяце. Подумал, что нам нужно такое милое и, лучше, изолированное место. - Разве спальня не подходит? - спросила я. - Последние события показали, что рядом вертится много посторонних людей, которые нам мешают. Особенно всякие юные шевалье, разевающие рты на чужие сады. А используя модные нынче аллегории, скажу вам, что хочу взращивать ростки из своих семян и получить наш плод любви, как можно скорее. От этих слов я густо покраснела. Граф с улыбкой пронаблюдал за моей реакцией. - Но почему я связана и раздета? - Связаны - дабы вы не совершили забег по этой прекрасной башне. Теперь знаю, что бегаете вы быстро и бываете очень решительны, когда доводите меня до белого каления. Одежда же не пригодится вам в ближайшие дни - здесь довольно тепло. В крайнем случае, имеется тёплый бархатный халат, эта сорочка и башмачки. - И как долго я должна здесь пробыть? - поинтересовалась я. - Месяца, я думаю, хватит. За это время мы постараемся зачать дитя, - спокойно ответил Оливье. - Послушайте, но я не смогу долго находиться в такой изоляции, и, к тому же, без свежего воздуха! - начала возмущаться я. - Если будет душно - откроем окно. На втором этаже башни целая комната отведена под купальню. Можете мыться там. Слуги будут приносить нам еду, а если захотите почитать, то я принесу книги. - Послушайте, я не готова становиться матерью! Дайте мне хоть немного пожить нормально! - воскликнула я, и стала пытаться высвободиться от пут. - Дорогой мой ангел, вы прекрасно будете существовать и на сносях и после разрешения от бремени. Месье Жаме заверил меня, что ваше тело здорово, способно выносить крепкого ребёнка и дать ему жизнь. А он весьма опытный лекарь, и не вижу смысла ему не верить. Что же обо мне - знаете ли, мне уже не двадцать лет. Особо много времени на пустые плотские утехи у меня нет, а моим землям нужны законные наследники. К тому же, дети скрепят наш брак, - ответил он. С этими словами он стал раздеваться, вешая одежду на стул возле камина. - Вот эта дверца в уборную, - он указал на неприметную маленькую дверь, - Вам нужно туда до нашего процесса? Я отрицательно покачала головой. - Вот и отлично. Но в начале вас надо наказать за вольности с шевалье, - спокойно проговорил он. - Кстати, что с ним? - Ну, мы с Рене заранее его оглушили и связали. Он лежал за кустами, возле "графской колючки". Потом его доставили в дом вашего дяди с пояснением ситуации. Он пообещал лично сопроводить юношу за пределы Прованса. - Послушайте, месяц - это слишком много. Да и оставлять так гостей негоже, - попыталась я вразумить супруга, хваталась за этот факт, как за соломинку. - Завтра гости разъедутся. У многих дела в своих имениях. Пока тут задержатся только месье д`Артаньян, месье дю Валлон, и, конечно, Рене. Но мой винный погребок их развлечёт, к тому же, они в курсе, что я провожу время с вами, и где, в случае необходимости, меня искать. Обида и досада снова нахлынули на меня, когда обнажённое мужское тело опустилось рядом со мной, на матрас. Я надула губы и отвернулась от него. - Ну, давайте. Двигайтесь поближе, я вас развяжу, и мы начнём наш приятный акт примирения, - погладил меня по плечу Оливье. - Отстаньте, я не имею желания заниматься вашим актом, - буркнула я, лёжа спиной к нему. - В чём дело? – удивлённо спросил граф, - Откуда такой норов? - Я не могу быть с вами после того, как увидела лапанье герцогини в вашем кабинете! Вы практически готовы были «осязать» её там, на столе, - злобно прошипела я. - Мадам, с вашей привычкой подглядывать и подслушивать надо что-то делать. Насчёт герцогини - то сейчас рядом вы, а не она. Тот поцелуй был моей минутной слабостью, не более. Так что умерьте свою ревность, - с этими словами он подтянул меня к себе. - Вы спокойно смотрели на нашу ссору во дворе! Вы эгоист, вы жестокий человек, тиран! – не успокаивалась я. Вновь обида и боль прокрались в душу, царапая её изнутри. Слёзы стали пощипывать глаза, и я всхлипнула. - Всё, хватит! - внезапно жёстко произнёс Оливье. Встав с кровати, он направился к столику, вскоре мой супруг вернулся держа в руке кинжал. Острое блестящее лезвие медленно поползло вниз по моей шее, попутно распарывая сорочку. Острие вернулось к моей груди, предварительно распоров рубашку до конца. От страха я закрыла глаза, а затем вздрогнула, почувствовав, как холодный металл скользнул к моим соскам. Правда, прикасался он крайне аккуратно, медленно, плашмя, дабы не поранить меня. - Супруг полностью владеет своей женой, после клятвы возле алтаря. Он должен следить за её моральным поведением, поэтому должен наказывать, направлять, а если жена оказывается особо дерзкой или совершает нечто ужасное - то её господин волен прервать её существование на этой грешной Земле… Холодный голос Оливье был подобен хлысту; он говорил спокойно, но смысл слов отрезвляюще пугал. - Вы хотите меня убить? - прошептала я, сжимаясь от страха. - Нет, конечно. Но я могу вас наказывать. Иной муж поступил бы с женой более сурово. Но вы моя самая сильная слабость, я не могу на вас долго сердиться, - произнёс он, и внезапно улыбнулся мне. - Тогда зачем вы принесли нож? Уберите его, - практически пропищала я, испуганно глядя на клинок. - Дорогая, просто закройте глаза. Вас пугает лишь сам вид оружия. Разве металл не приятно холодит вашу разгорячённую кожу? С этими словами нож начал медленно ползти вниз живота. - Вы можете поранить меня, - тихо возразила я. - Ну, что вы. Я делаю это аккуратно. К тому же, я протёр клинок лавандовой водой. Ваше тело будет благоухать - лезвие размажет тонкий слой эфирного масла по коже, - успокоил он меня, после чего спросил: - Вам приятно? Я закрыла глаза и попробовала сосредоточиться на ощущениях. Металл и вправду дарил приятное ощущение, вызывая странные колики в пальцах ног. - Да, - прошептала я. - Чудесно… А сейчас расслабьте конечности. Я разрешу путы, - скомандовал он. Я постаралась расслабиться, ощущая, как лопаются под острым лезвием кожаные ремни. Вскоре они полностью исчезли. Я потёрла запястья. - А теперь, собственно, наказание. Вы много чего натворили, поэтому оно будет долгим и разнообразным. Начнём с самой бурной части, - он опять потянулся к столику, и в руке у него появилось знакомое мне колье Афродиты, - Я вставил настоящие камни из перевязи Рауля на место, - пояснил он мне с улыбкой. - Что?! Нет, нет, прошу!!! Я не надену это! Я сойду с ума! – воскликнула я, пытаясь вскочить, но крепкие руки схватили меня, и граф навалился на меня, прижимая к кровати. Украшение быстро оказалось на моей шее, а замочек громко щёлкнул. Мгновенно жаркая волна стала разливаться по всему телу. К моему ужасу, чувство неудовлетворенности и вожделения было намного сильнее, чем ранее. С улыбкой на устах граф нагнулся ко мне, и начал медленно и легонько касаться меня губами, осыпая поцелуями. Я пронзительно застонала; любое прикосновение заставляло меня вздрагивать всем нутром. - Вы более не будете мне дерзить и не слушаться, - проговорил он и поцеловал грудь, описывая языком круги на моём соске, заставив тело выгнуться. - Да! Я сделаю всё, что пожелаете, только снимите это, - кричала я, метаясь на кровати так, что на моём лбу появились капельки пота. - То есть, на всё готовы? Отлично! Думаю, вас стоит познакомить с небольшой грубостью в обращении. Для разнообразия, - с этими словами он быстро стащил с меня ожерелье. Но не успела я перевести дух, как Оливье навалился на меня, разводя мои ноги шире, заставив обхватить ими его за торс. Он резко вошёл в меня. Темп был очень напористый, и, если в первую брачную ночь он лишь едва касался некого места внутри меня, отчего я вскрикивала, то теперь он упорно давил на это. После первых нескольких глубоких выпадов я уже плохо понимала, что происходит. Казалось, что тело разлетается на осколки, как фарфоровая чашка, и моментально складывается обратно. - Вы боле не посмотрите в сторону не только этого шевалье, но и иных молодых людей! - с рыком приговаривал граф, периодически надавливая на это странное место. - Да! - прокричала я, до крови кусая губы. Сильная рука достаточно больно шлёпнула меня по бедру, отчего я, вздрогнув, вскрикнула, и лишь только хотела разжать ноги, как Оливье тут же удержал их руками, и темп снова стал нестерпимо быстрым. - Вы более не будете добровольно принимать ласки ни от кого, кроме меня… - Да, да! - громко вскрикивала я в ответ, уже не вслушиваясь в слова. - Вы моя прекрасная собственность, вы моя ценность, я ваш господин… Поэтому вы будете делать всё, что я прикажу, - приговаривал он, продолжая с силой шлёпать меня. - Да, да, я всё сделаю! Я кричала, чувствуя, как новые ощущения поглощают моё тело и разум - в этот момент я готова была даже выпрыгнуть из башни, если бы он попросил. Ощущения боли от шлепков, с давлением на странно чувственное место внутри меня, заставляли моё сознание растворяться. Кровь сильно стучала в ушах, волны наслаждения примешивались с болью, овладевая мною, даря несравнимое блаженство. Наконец граф в последний раз коснулся странной точки внутри меня своим мужским достоинством , и я громко вскрикнула. Это был такой "пик любви", коего я не ощущала ранее. На несколько минут я потеряла сознание, растворившись в волне болезненного экстаза. Очнулась я от того, что меня слегка били по щекам. Приоткрыв глаза, я увидела перепуганное лицо графа. - Я уж испугался, что переусердствовал с наказанием, - прошептал он, нежно поцеловав меня в губы. - Это было незабываемо, - честно ответила я. - Я готов поверить. Потому как, несмотря на нашу уединённость, ваши крики слышала, наверное, вся округа, - улыбнулся он мне, затем отстранился и нагнулся к чаше с фруктами. Вскоре передо мной оказался большой апельсин. Оливье почистил его и поднёс одну дольку к моему рту. - Вам надо подкрепиться. Сегодня у вас выдался насыщенный день, - нравоучительно сказал он. Я не стала возражать этому. Как и тому, что он кормил меня с рук. - Неужели мы всё время будем заниматься только познанием друг друга? - спросила я. - Естественно, причём вы узнаете много нового. В интимной жизни вы пока несколько неловки, поэтому вас надо учить. Завтра займёмся вашим образованием. А пока вам надо поспать, - произнёс граф, ожидая, пока я доем фрукт. Я согласилась. Затем забралась под довольно тёплое одеяло. Он потушил светильники и, вернувшись в кровать, сгрёб меня в охапку, и погрузился, как и я, в сон. На следующее утро я проснулась от того, что рядом было пусто. Графа в комнате не было. Надев халат, я подошла к окну. Высота башни была довольно приличной. Она и правда стояла недалеко от замка. Издалека её крыша сливалась со шпилями основного здания, поэтому, скорее всего, её не сразу можно было отличить. Проживая в замке ранее, я не имела возможности побывать везде. В той части, с которой открывался прекрасный вид на башню, я практически не появлялась. Это было старое крыло. Лестницы там были не прочными, слуги обходили его стороной, и даже любопытный Рауль не решался делать туда вылазки. Вскоре я увидела графа. Он нёс под рукой какой-то свёрток. За ним шел Гримо с корзинами, а следом Мод. Она несла что-то перекинутое на руки. Очевидно, мою одежду. Я быстро юркнула под одеяло, и натянула его до подбородка. - Можете поздороваться со своей госпожой. Она здорова, жива, правда, немного устала. Я услышала голос графа возле двери. Вскоре вошла улыбающиеся Мод, и положила мои платья на стул. Гримо поставил корзины возле камина, а Оливье бросил на кровать свёрток. - Я приказал захватить несколько ваших платьев, на всякий случай и новую рубашку, - пояснил он мне. В одной из корзин, которые поставил Гримо, были мои новые тёплые башмаки и свёрток с нижним бельём. Мод протянула мне шерстяные чулки предусмотрительно принесённые ею. - Всё-таки тут сквозняки, негоже вам простужаться, - заботливо сказала она. Так же была прихвачена светлая накидка моей матери с капюшоном. - Я подумал, что если вы будете хорошо вести себя, то я буду выводить вас на небольшую прогулку, - просто подмигнул Оливье. Слуги переглянулись. - Всё хорошо, просто у вашего хозяина своеобразное шутки, - попыталась я выдавить улыбку на своём лице. Когда вечно молчаливый Гримо и Мод, с неким интересом смотревшая на меня, удалились, мой супруг развернул свёрток и извлёк оттуда две знакомые мне книги. - Будем изучать эти трактаты и тут же практиковать! – объяснил граф. Я осторожно открыла книжечку "Позы Арентино". - Но они все довольно пошлые и омерзительные! - с негодованием воскликнула я, отодвигая принесённый мне труд об интимной жизни. - Смотрите, как мы заговорили! Не так давно вы ценою прекрасного, нового платья рвались прочесть её, - усмехнувшись ответил Оливье. Он налил себе в кубок вина и, стоя возле камина, пронаблюдал за мной. Я вздохнула, молча вернулась к книге, и ещё раз пролистнула её. Страницы в конце кто-кто склеил, но я постаралась осторожно их развести. - Вы решили разодрать книгу, дабы отлынивать от обучения? - поинтересовался Оливье. - О, вот это да! - невольно воскликнула я. - Поза "воинственная амазонка" кажется мне очень интересной! - прокомментировала я. - Мадам, я принёс эту книгу, дабы разнообразить нашу семейную жизнь, но позами нормальными. А то, о чём говорите вы - против природы вещей. Женщина не может вести в этой игре, да ещё и сверху на мужчине, - фыркнул мне раздражённо граф. - Разве вы не получите удовольствие от этого процесса? - поинтересовалась я. - Конечно, нет! В том и смысл этой постыдной позы; удовольствие получает только лишь амазонка, изматывая партнёра. - То есть удовольствие должны получать прежде всего вы? - уточнила я. - Не я, а мы оба. Конечно, будь я более эгоистичен, то свел бы всё действие на себя. - А что это тут с двумя кавалерами? - спросила я, указав на следующую гравюру, где была изображена дама в позе соития с двумя мужчинами. - Прошу, не читайте эту гнусность! Такое, пока жив, я практиковать вам не дам! Скорее, шею вам сверну, чем позволю заняться этим, - резко ответил Оливье, и вырвал книгу из моих рук, перелистав на начало. - Пока нам следует освоить "природную страсть". И я очень хочу попробовать "королевский поцелуй". Потом вы получите лично от меня его женскую версию, обещаю, - и он показал мне картинки. - Что?! Это?! Нет, Оливье! Я ни за что не встану вот так, и уж точно не буду делать вам ваш поцелуй! – решительно воскликнула я. - Я так вам противен, что вы не хотите более близко познакомиться со мной? - проговорил мой супруг, зло прищурившись. - Ну, что вы! Я вас люблю и вы мне приятны. Но я не могу заставить себя посмотреть на вас нагого, а тут ещё делать "такое"! - Надо учиться преодолевать этот стыд, - констатировал он. - И кстати, эти позы одобрены церковью? - спросила я с несколько показной обеспокоенностью. - Практически, да. Ибо сказано же в Библии "…плодитесь и размножайтесь". - Предлагаю уточнить у отца Ансельма, - проговорила я, невинно взглянув на графа. - Отец Ансельм человек прекрасный, но я не думаю, что он особо разбирается в этом вопросе. Если вас это беспокоит, то с вами может поговорить Рене, - предложил он. - Не удивлюсь, если ваш друг сам помогал вам искать эти книги, - фыркнула я на это. - Моя стыдливая нимфа, вам понравятся эти действия, не стоит противиться, - с этими словами он поцеловал мне руку. - Знаете, желания заниматься этими непотребствами у меня нет, - несколько холодно ответила я. - По-моему, сегодня ночью вы давали обещания слушаться меня, - произнёс сердито граф, и отстранился. - Я была не в себе, - строптиво пожала я плечами, - К тому же, ваша "природная страсть", скорее всего, будет для меня болезненна. А для "поцелуя" я не достаточно распущена. - Что ж, вы толкаете меня на крайние меры, - спокойно ответил на это Оливье, после этого ушёл. Я провела практически целый день одна. Но теперь эти книги об "уроках любви" не казались мне такими заманчивыми. Когда мой супруг вернулся в башню, начинало темнеть. - Надеюсь, вы отдохнули, подумали над своим поведением и обрадуете меня сегодня ночью? - Вы знаете, что-то я себя плохо чувствую. Голова болит, - выдумала я причину для отказа. - Моя бедная нимфа… Так давайте пригласим месье Жаме, он вас осмотрит, даст выпить лекарство. Нельзя же откладывать исполнение супружеского долга из-за этого, - с таким же показным сочувствием в голосе ответил граф. - Откройте дверь, - внезапно услышала я знакомый голос снизу. Я подбежала к окну. У подножия башни стоял Рауль. Рядом был Бриошь. Ребёнок молотил кулачками в дверь нашего убежища. - О, к нам пришли, - я бросилась надевать халат, но граф легонько толкнул меня обратно на кровать. - Как пришел сей молодой человек, так и уйдёт, - холодно ответил он. - Мне ведь холодно, - кричал Рауль снаружи, - Ангел, прошу вас, впустите меня! - Ваш сын замерзает снаружи! Неужели вы допустите, чтобы он заболел? - удивлённо посмотрела я на Оливье. - Мой сын капризен и любит преувеличивать. К тому же, дав ему поблажку в виде посещения вас, означает, что он будет крутиться здесь всё время, - ответил супруг, даже не сдвинувшись с места. - Но он же там мёрзнет! Неужели вы запретите нам видеться всё это время? - непонимающе посмотрела я на графа. - Я подумываю его отправить к герцогине де Шеврез. Ему надо учиться жить и с матерью. Пусть она терпит его капризы, - озвучил он своё решение. - Нет, вы не посмеете! - Вы меня плохо знаете, - холодно ответил граф. - Прошу вас, не надо отсылать из замка Рауля! Я же к нему так привязана! - я с мольбой посмотрела на Оливье. - Может быть, я бы и не отослал его, если бы вы вели себя подобающе моей жене: приняли бы меня как своего господина, и повиновались бы. - То есть, если я исполню эти ваши «страсти» и «поцелуи» Рауль останется? - спросила я. - Да. Если вы будете хорошо себя вести, то о его переезде более речь не зайдёт, - он наклонился ко мне пониже, - Я щедрый любовник. Проявите себя хорошо в постели, и будете получать небольшие приятные презенты. Не упрямьтесь, и все останутся в выигрыше, - поцеловал он меня в щеку. - Хорошо, я согласна. Но, прошу, впустите его. Он кричит там на морозе уже несколько минут, да так надрывно… - Непременно впущу, - он вышел из комнаты, и спустился по лестнице вниз. Такое внезапное прибытие мальчика показалось мне несколько странным. Поэтому, приоткрыв дверь, которую, видимо, забыли запереть, я спустилась на пару пролётов вниз, стараясь ступать как можно тише. Оливье уже впускал Рауля во внутрь. Он отряхивал с малыша снег, которым, надо полагать, его припорошил сильный ветер. - Я всё правильно сделал? - спросил неожиданно ребенок. - Да, кричал и правда жалостливо. Горло не болит? Надо дать тебе тёплого вина, как поднимемся на верх, - ответил граф, отряхнув плечи мальчика и берет. - А почему нельзя рассказать Ангелу об этой шутке? - Она слишком впечатлительная, может не оценить, - ответил граф. - Тогда зачем мы так шутили? - не унимался Рауль. - Я хотел посмотреть насколько она тебя любит, - объяснил мужчина. - И как? Сильно любит? - Очень, аж прямо завидно. Супруг взял сына за руку, и стал с ним подниматься по ступеням. Я быстро вернулась в нашу комнату. Граф меня обманул, используя маленького, наивного ребёнка. Это возмутило меня, но я предпочла подавить желание высказать ему всё, решив отомстить позднее. Вспомнив кое-что за этот день я поняла, как это сделать. Мои мысли прервал топот Рауля, он буквально влетел в комнату. - Сколько у вас тут ступенек, а ноги у вас не устают всё время ходить по ним?- воскликнул он, подбежав ко мне и пытаясь забраться на высокую кровать. - Куда ты лезешь с ногами?! - закричал на него граф, - Мы же здесь спим! - Простите, - сконфузился Рауль. - Может, достаточно криков? Иначе я вспомню о длительной головной боли, - словно невзначай сказала я, - Дорогой, давай я помогу тебе снять башмаки и накидку, и ты сможешь здесь нормально сесть, - обратилась я к ребёнку, помогая ему стаскивать с себя одежду. Оливье вздохнул, и сел на стул возле камина. - А почему вы решили спать вне замка? - допытывался ребёнок, - О, персики, я их люблю! - указал он на блюдо с фруктами. -Угощайся, дорогой, - кивнула я. Мальчик взял самый большой плод и стал быстро есть его. - Так почему вы здесь? - спросил он, пытаясь одновременно жевать сочную мякоть. - Боже, какая ещё герцогиня де Шеврез? Его же к столу общему стыдно выводить, не то, что в гости отправлять… Как ты ешь?! - сокрушённо проговорил граф. Я подошла, взяв платок с прикроватного столика, и вытерла лицо мальчика от сока. К тому времени тот сжимал большую косточку от персика в руках. - Кстати, это был мой платок, - недовольно заметил Оливье. - Можно подумать, что вы сами стираете вещи, - фыркнула я, - Просто здесь довольно уютная комната, вот мы подумали, почему бы не пожить? - ответила я на вопрос мальчика. - Да, тут и правда хорошо, тепло… Я хочу пить, я долго кричал. Вы обещали мне вино, месье, - обратился он к графу. Тот молча подошёл к кувшину, и налил пол бокала. Рауль быстро взял протянутое ему питьё и сделал большой глоток, после чего сильно закашлялся. - Оно слишком терпкое, - капризно сказал он. - Зато не простынешь, согреешься, - возразил Оливье. Малыш допил вино и отдал кубок. - Кровать у вас такая огромная, у меня такой нет, - устало произнёс он. - Месье граф просто сильно ворочается во сне; то в одну позу ляжет, то в другую, поэтому нам и нужно такое большое ложе, - объяснила я. - Понятно, - пробормотал Рауль. Удобно устроившись на мягкой перине, и завернувшись в одеяло, он положил подушечку под голову и, закрыв глаза, погрузился в сон. - Это ещё что такое?! - прошипел граф. - Тише, - я сделала ему знак, и мы потихоньку вышли из комнаты, - Послушайте, пусть мальчик поспит здесь. Он устал, перемёрз, выпил сильно креплённого вина, которое его сморило. Он, в конце концов, скучал по мне и, что самое удивительно, по вам тоже… - То есть вы хотите сказать, что вместо ночи любви, мы должны провести её, охраняя сон капризного мальчишки? - возмутился супруг. - Этого капризного мальчишку недавно чуть не убили. Проявите к нему сочувствие и попытайтесь общаться с ним нормально, иначе можете забыть о продолжении рода де Ла Фер, - резко и твёрдо ответила я. Граф недовольно поджал губы. - Оливье, он пробудет с нами только ночь, а впереди у нас целый месяц ваших практик, - взяла я его за руку и посмотрела в глаза. - Ну, хорошо, - сказал он в ответ. Граф ушёл дабы отвести Бриошь в конюшню. Вскоре он вернулся с маленькой ночной рубашкой и чистыми чулочками - одеждой для Рауля. - Пусть переоденется в чистое, если хочет лежать на этой постели, - пояснил он, после чего растолкал ребёнка. Прежде чем начать переодевание, тот подергал Оливье за рукав. Он нагнулся, и Рауль что-то тихо сказал. - Рад, что у тебя хватило ума обратиться с этой просьбой ко мне, а не к Ангелу, - иронично произнёс он. Оливье взял мальчика за руку, и пошёл с ним по направлению к маленькой двери в стене. Я предложила вернувшемуся Раулю поесть. Жареная курица, булочка… К счастью в корзине, что принёс Гримо, был и сидр, который мы налили мальчику. - Не давайте ему много пить на ночь. Ночной вазы тут нет, а вставать часто и отводить этого молодого человека по нужде я не намерен, - сказал Оливье, видя как Рауль набивает рот мясом и обильно запивает сидром. - Ну, если вы не захотите это делать, то придётся мне, - простодушно улыбнулась я графу. - Ладно, не стоит вам беспокоиться по этому поводу, - слегка замялся он. В итоге, после того, как мы все поели, было решено положить мальчика на середину кровати. Мы с графом устроились на другой половине. Ребенок закрыл глаза и лёг на бок. Оливье обнял меня, прижав к себе. Некоторое время спустя, я почувствовала, как его руки блуждают под моей рубашкой. - Но не при ребенке же, - шёпотом возмутилась я. - Он спит, - тихо ответил граф. Затем Оливье коснулся моих губ своими, даря жаркий, долгий страстный поцелуй. - Не понимаю, что хорошего, засовать язык в рот? - раздался рядом голос малыша, который с интересом смотрел на наше действие. - Ты, по-моему, спать хотел! Так отвернись и спи! - рявкнул граф. - Не могу уснуть. Обычно Ангел рассказывает мне сказку перед сном, - ответил Рауль. - Сказку? Что, ж сказку можно. Давайте, дорогая, начинайте нести свой прекрасный бред. Я уже несколько отвык от него, - неожиданно повернулся ко мне граф. - Мне холодно лежать одному, - обиженно произнёс Рауль. - Ладно, иди сюда, - Оливье поманил мальчика к себе. В итоге, все мы сдвинулись, на середину кровати, а мальчик оказался между нами. - Тепло? - спросила я. - Да, очень, - он повернулся ко мне, а ноги постарался положить на Оливье. - Это ещё что такое? Месье, вы забываетесь, - попытался убрать их с себя граф. - У меня болят ноги. Мне пришлось так высоко забираться, ступеньки слишком крутые, - начал хныкать ребёнок. - Ладно, можешь их оставить на мне, - согласился Оливье. - А вы не могли бы их мне погладить? Мне было бы приятно, - попросил малыш. - Ещё чего?! - возмутился мужчина. - Оливье, ну что вам стоит? - я ласково взглянула на него. - Хорошо, мадам. Но потом вы сделаете то, о чём мы с вами говорили. И к этому исполните ещё пару иных моих просьб, - граф зло сверкнул глазами. - Знаете, вот сейчас я согласна на всё, - кротко ответила я. - И так, сказка... - напомнил мне Рауль. - Жила-была одна вдова, и была у неё дочь, - начала я, - Девочка любопытная и шустрая. Чтобы всегда замечать её в толпе, мать сшила ей красную шапочку. Девочке так понравилась обновка, что она стала носить её всё время, а люди так и прозвали её «Красная Шапочка»… - Довольно пикантно для сюжета сказки, ведь в некоторых регионах Франции и Пруссии красные шапочки носят падшие женщины, - прокомментировал граф. - А кто такие эти падшие женщины? - спросил Рауль - Ну, это дамы, которые очень часто падают, - опомнившись, поспешил выкрутиться Оливье. - А куда они падают? - Я бы сказал, что более точно , на что они падают, - усмехнулся супруг. Я толкнула его ногой, под одеялом. - Вот станешь пятнадцатилетним юношей, Рауль, тогда я тебя с ними познакомлю, - пояснил мальчику Оливье. - В принципе, получается, я с ними и так знаком, - ответил тот, пожав плечами. - Это же как? - вырвалось у меня. - Ну, я слышал, как лорд Адам называл поведение леди Женевьевы повадками падшей женщины, а я ведь с ней знаком. Но вот она, правда, не падала, а ходила прямо, - задумчиво ответил Рауль. - Лорд Сазерленд просто сердился. Но леди Женевьева к этим дамам не относится. Ты верно заметил, в моём замке она не падала, - нахмурившись, проговорил граф, - Кстати, мой ангел, они отбыли вчера с парой моих знакомых. Их пригласили посетить свои поместья граф де Лоррен и граф де Кузерен. Для моей племянницы это неплохой шанс попытаться сделать недурную партию. Оба молодых человека были ею очарованы. Они вновь посетят нас через три месяца. А сегодня с утра мадемуазель Теофилия уехала с графом де Шампсор. - Что же, надеюсь, что они приятно проведут время, - более холодно ответила я. - Но мы отвлеклись, продолжайте, - кивнул мне Оливье. - Итак… У этой семьи – матушки-вдовы и девочки – бабушка жила отдельно, далеко, в тёмном и густом лесу, в хижине, совсем одна. Иногда девочка носила ей еду и тёплые вещи, - продолжила я. - Какие странные отношения в семье - отселить немощную и старую женщину в такую глушь, с намёком на пожелание скорейшего отхода к праотцам, - усмехнувшись, прокомментировал Оливье. - Наверное, она была ведьмой, как старая Хельга, - заметил Рауль, скрестив пальцы, в знаке, отводящем от сглаза, и попытался сплюнуть через плечо, забыв, что позади лежит граф. - Совсем ополоумел, малец! Оливье пришёл в ярость и легонько шлёпнул ребёнка по губам. - Так все делают, когда поминают её… Все в замке, - обиженно проговорил мальчик, и стал тереть глаза. Было очевидно, что сейчас последуют слёзы обиды. - Ещё раз сплюнешь при мне, или же на меня, мою жену или вообще на другого иного человека, и я собственноручно выпорю тебя, при всех ,возле парадного входа, - зло прошипел граф. Мальчик заплакал. - Иди сюда, - я ласково обняла его, и прижала к груди. - А вы прекратите делать из пустяка трагедию! Он сделал это случайно, не нарочно, - попыталась я пристыдить супруга. - Не хватало ещё, чтоб он это делал умышленно! Тогда я шкуру с него сдеру, - холодно процедил Оливье. Рауль зарыдал в голос. Я нежно гладила малыша по голове, а он лежал, уткнувшись в мою грудь. - Я всегда считала, что вы умнее пятилетнего мальчика, - шёпотом ответила я графу. Тот виновато вздохнул, затем несколько грубовато оттащил ребёнка от меня, и прижал к себе. - Я не хочу с вами быть, я обиделся, - бормотал малыш сквозь слёзы. - Я воспитываю тебя, дорогой мой. Я делаю, то, что не в состоянии сделать Ангел - выбиваю из тебя дурь, - спокойно пояснил граф, и погладил его каштановые локоны. - Поэтому, друг мой, прекрати ныть и вести себя, как изнеженная инфанта. Ты благородных кровей, в будущем – воин. А значит, лёгкий шлепок по губам не должен приводить тебя в состояние истерики. Иначе мне придётся это повторить несколько раз, дабы ты привык, - спокойно и рассудительно закончил месье граф. Рауль некоторое время молчал, периодически всхлипывая. - Кстати, кто такая эта Хельга? - попыталась перевести тему разговора я. - Одна старая корга. Живёт в чаще этого леса. Насколько я знаю, к ней бегает всё женское население городка Ла Фер. Она поселилась здесь ещё при моём деде. Отец поговаривал, что она помогает и мужчинам, варит всякие специальные настойки для мужской силы. Но, всё же, Хельга больше знаток по женским делам, - рассказал мне граф. - Знахарка или повитуха? - догадалась я. - Да. Правда с церковью она не в ладах, ибо использует языческие ритуалы. Но дамам городка она необходима, поэтому её не трогают. Да она и особо не вредит не кому. За услуги берёт продуктами, вещами, деньги, поговаривают, принимает только от богатых господ, - ответил Оливье. - Разве к ней обращаются и дворяне? - удивилась я. - Не у всех в этой провинции есть такой семейный лекарь, как мой месье Жаме. Говорят, что она лучшая в своём деле; помогает роженицам, избавляет от последствий страстных ночей, даёт девицам советы, как соблазнять мужчин. А эти услуги нужны всем, - пожал плечами граф, - Однако продолжайте же свой рассказ… - И вот, однажды вдова испекла пирожки, да сказала Красной Шапочке отнести их бабушке, но ни с кем по дороге не заговаривать, - продолжила я. - Что ж, мудрый совет для одинокой девушки, - согласился Оливье. - Но девочка не послушалась. Поэтому когда по пути встретился Серый Волк, да стал выспрашивать, куда она держит путь, то она поведала ему, куда идёт, да где живёт её бабушка. - В первый раз слышу, чтобы девочки разговаривали с волками. Обычно зверь молча раздирает добычу, без расспросов, - изумился граф. - Это ведь сказка, - напомнила ему я. - С волками разговаривать нельзя. Если увидишь такую зверюгу поблизости, то беги или заберись на высокое дерево, - нравоучительно пояснил Оливье Раулю, и тот согласно кивнул. - И узнав, где живет бабушка, побежал волк вперёд Красной Шапочки. Постучал он в дверь домика, а на вопрос бабушки «кто там?» сказал, что это её внучка с гостинцами. Бабушка была старой, слеповатой, глуховатой... - Умалишенной. Я знаю, что сумасшествие передаётся по наследству. Раз бабушка понимает волков, то неудивительно, что внучка тоже разговаривает со зверьми. - А мне не передастся по наследству это сумасшествие? Вдруг оно заразно? - обеспокоенно спросил Рауль. - Родители у тебя люди, конечно, не без недостатков, но вполне вменяемые, - успокоил его граф. - А при сумасшествии это всегда разговоры с волками? - спросил мальчик. - Нет, не обязательно. Например, королева Испании Хуана Безумная, жившая в шестнадцатом веке, сошла с ума от любви к своему супругу, и возлежала даже с его мёртвым телом. Я скривилась, представив себе этот кошмар. - Что за мерзости вы рассказываете?! Да ещё и при ребёнке ! - возмутилась я. - Лежать рядом с трупом противно. Он, наверное, сильно пахнет дохлятиной. Однажды в конюшне я нашел дохлую крысу, и она так сильно воняла… - поделился наблюдениями ребенок. - Продолжаем дальше сказку, - скомандовал Оливье. - Бабушка поверила, что это её внучка, и рассказала волку, как открыть дверь. Волк зашёл в домик, и проглотил бабушку. Затем он надел её ночную рубашку, чепец и залез в кровать, под одеяло, - продолжила я, - Вскоре пришла девочка. Она подошла к кровати, и видит, что с бабушкой что-то не то… - Действительно, вся покрыта шерстью, разит псиной - как тут не усомниться? - усмехнулся граф. - Шапочка и говорит: - «Бабушка, а почему у тебя такие большие руки?» - «Чтобы сильнее обнимать тебя!» - «Бабушка, а почему у тебя такие большие глаза?» - «Чтобы лучше видеть, дитя моё!» - «Бабушка , почему у тебя такие большие зубы?» - «Чтобы съесть тебя, дитя моё!» Внезапно граф пронзительно зарычал, и схватил меня за ногу. От неожиданности я взвизгнула, а Оливье подтащил меня к себе. Рауль заливисто расхохотался, действие моего супруга казались ему весёлой и забавной игрой. - Это совершенно не смешно! - ответила я, переведя дух. - Моя богиня, не стоит обижаться! Я просто хотел поднять нам настроение, - беспечно улыбнулся мне граф, - Давайте же продолжение вашей сказки, а то будет прискорбно, если она оборвётся на такой драматичной ноте. - Волк схватил Красную Шапочку, и проглотил. Но тут шум из домика услышали дровосеки, которые проходили мимо. Они ворвались в хижину, вспороли брюхо волку и выпустили наружу Красную Шапочку и её бабушку, - закончила я. - Дорогая моя, это бред полнейший! Волк не глотает жертву, он разрывает её на куски, грызёт, заглатывая куски мяса. Они вытащили бы из брюха зверя окровавленные ошмётки, и кости, раздробленные крепкими зубами животного, - возразил Оливье. Рауль несколько скривился, очевидно, живо представив это зрелище. - Неудачный конец. Может, расскажите мне что-то более интересное? - попросил он. - Например? - уточнил граф. - Ну, например, о женщинах. Почему леди Женевьева выгнала меня, когда я зашел в её комнату? Правда, она стояла там в одних панталонах и почему-то закричала, - поинтересовался мальчик, широко раскрыв глаза, полные искреннего непонимания ситуации. Не удержавшись, я засмеялась. - Какой ужас. Удивительно, что она не устроила скандал по такому поводу, - проговорил более серьёзно граф. - Ну, может потому что была там не одна? С ней была мадемуазель Теофилия. Правда, почему-то она тоже была голой, - немного стыдливо пояснил Рауль. - Что?! - вскрикнул Оливье, - Я должен немедленно написать письмо лорду Адаму, это ведь недопустимо! - жёстко добавил он. - Дорогой, прошу, не вмешивайтесь! К тому же ваша племянница уже отбыла с отцом, а Теофилия направилась в другую сторону. Перевоспитать Женевьеву вы не сможете, а скандал же может помешать замужеству. Да и её отец вам благодарен не будет. Да и, кстати, а чем же столь плохим они могли заниматься? - спросила я. - Я расскажу вам позже. Это не для невинных ушей мальчика, - ответил граф, усмиряя пыл. - Вы же, молодой человек, не смейте более входить без стука в спальни людей. Особенно в нашу, - нравоучительно добавил он. - Хорошо, - честно пообещал Рауль, - А что такое «супружеский долг» и как он образуется? Просто все об этом говорят, в замке я слышал, что вы им занялись, - спросил малыш. В этот момент я стала густо краснеть. - Я… учу Ангела быть хорошей женой. Она ведь многого ещё не знает. Это и называется «супружеский долг», - Оливье, как видно, тоже было не совсем удобно это объяснять, поэтому он быстро сменил тему, - Всё, довольно болтовни. Мы все хотим спать, поэтому, юноша, давайте, отползайте к краю кровати, - скомандовал супруг. - Я буду спать посередине, между вами, - упрямо возразил Рауль. - Будешь капризничать - отправишься спать во двор, в сугроб! - отрезал Оливье. Мальчик вздохнул и отполз. - Не расстраивайся. Я обниму тебя, и не будет одиноко, либо холодно, - показала я на место рядом с собой. Рауль радостно кивнул, укрылся одеялом и лёг мне под бок, словно котёнок. -Ну, и зачем вы его привадили? А мы ведь могли так неплохо провести эту ночь, когда бы он уснул, - возмутился мой муж. -То есть, вы думали, что я соглашусь на исполнение "природной страсти", чтоб потом весь замок об этом судачил? - возмущённо ответила я, давая понять, что в данной ситуации такой порыв неуместен, - Он очень чутко спит! - Мы можем завязать ему глаза и поставить в угол, а потом заняться тем, чем планировали, - возразил мне граф. - Знаете, с таким подходом к воспитанию детей, я отказываюсь заводить их с вами! Может, вы и нашего ребёнка будете связывать или затыкать рот кляпом? - ответила я. - Ладно. Я и так понял, что эту ночь уже упустил. Граф вздохнул, еле заметно улыбнувшись, прижал меня к себе, и все мы погрузились в сон.