Angel Diaries - 2

Медленно возвращаясь к реальности, я то выныривала из океана забвения, то погружалась в пучины боли. Придя в себя, я приоткрыла глаза, обнаружив, что нахожусь в своей комнате. Неподалёку стоял месье Жаме и Хельга, о чём-то переговариваясь, а мой супруг, побледневший, точно античная статуя, стоял возле окна. - Мадам графиня, потеряла ребёнка, и с этим надо смириться, - осторожно, в полголоса проговорил он, обращаясь к графу, - Но в целом… переломов нет, спина не повреждена, голова тоже в порядке. Она сильно стесала руки, колени, разбила губу, но, в общем, её жизни ничто не угрожает. - Сколько месяцев было плоду? - внезапно спросил Оливье. - Второй месяц шёл, - тихо ответил лекарь. - Значит, зачатие произошло в первую брачную ночь, как и положено, - проговорил себе под нос граф. - Но, месье тут есть ещё один аспект. Довольно печальный, касаемый здоровья вашей жены, - продолжил Жаме. - Что именно? - У мадам графини, скорее всего, более не будет детей, - печально вынес вердикт лекарь. Я закрыла лицо руками, закусив губу до крови. - Да тише, вы! Она уже в сознании, и всё слышит! – сердито прервала его Хельга. Оливье быстро подошёл ко мне, сел на кровать, и, нагнувшись, прошептал: - Анна, я обещаю, у нас все получится… Мы будем стараться завести детей, самые лучшие лекари займутся вами, я.... Звон пощёчины, которую я дала ему, громко раздался в комнате, и заставил вздрогнуть всех. Злость, ярость и ненависть охватили меня. Я стащила с пальца обручальное кольцо, и швырнула его на пол. - Пошёл вон! И более не прикасайся ко мне! - сквозь слёзы прокричала я, и упала на подушку лицом. Граф молча подобрал кольцо, и спрятал его в рукав. - Девочка моя, послушай...- вновь попытался он заговорить со мной. Но я лишь ещё сильнее заревела. - Месье, вам лучше уйти! Она сейчас не воспринимает ваши речи, - сочувственно покачала головой Хельга. Но я не восприняла их и потом. В какой-то момент я поняла, что моя жизнь подошла к концу; бесплодная, не блещущая красотой - я никому не была нужна. Конечно, Оливье не выгонит меня из замка, и не отошлёт насильно в монастырь. Он будет со мной из жалости. Возможно, потом отселит в мой замок, сместив внимание на иную прекрасную и здоровую девицу. Я поджала колени к груди и протяжно застонала. Я металась от горя, безысходности и обиды. Месье Жаме заставлял меня пить какие-то настойки, на время прервавшие мои вопли и метания. Но от них становилось лишь хуже - они погружали в глубокие сны, где одни лишь злые видения. В них меня запирали в башню, в рубище и цепях. Я видела сквозь оконную решётку, как граф, счастливо улыбаясь, уезжает с де Шеврез. После этих снов я лежала долго, но довольно безвольно всхлипывая. Но затем прекратилось и это - слёзы иссякли, а силы истощились. Пришла полная и беспросветная апатия. Часами я просто лежала на кровати, точно полено, и смотрела в одну точку. Ко мне подходили взбодрить Мод, Гертруда, даже приводили Рауля, который пытался со мной заговорить. Но поймав мой немигающий взгляд и полную отрешённость, он захлопал глазами, испугался, и с рёвом убежал. В один из таких дней я услышала донёсшийся до меня крик дяди. Его слышал весь замок; о проступке графа, о приличиях, о бесчестии… Придя ко мне, он долго тряс меня за плечо, обещая всеми силами организовать развод, да нормальную жизнь с ним в имении де Бельфор. Но я не реагировала, меня это совершенно не интересовало. Жаме и Хельга насильно кормили и поили меня. Однако хотя бы испражнялась я всё ещё сама, вяло передвигаясь по комнате, держась за стенку. Я более не контролировала свои мысли. То смотрела в одну точку, то смеялась от отчаянья, понимая, что как бы я не хочу, мои дни пройдут в запертой комнате под жалостливые взгляды. Пару раз приходил граф. Он пытался меня обнимать, целовать, успокаивать, но я каждый раз реагировала на него довольно бурно - то бросая нож для фруктов, то поднос. Спустя какое-то время, я начала понимать, что всё, ранее занимавшее мой разум вытеснила леденящая ненависть к себе. Я ощущала собственную бесполезность, и до ужаса была себе отвратна. Теперь я ногой сбивала поднос с едой каждый раз, когда его ставили на кровать. Я наслаждалась резким звуком падения посуды на плиты, и тарахтением серебра. - Ничего не поделаешь, сударь. Она сошла с ума, - услышала я голос месье Жаме сквозь туман потерянности и злости. - Нет, пока нет. Но идёт к этому. Она закрылась ото всех, и наполняет разбитое и опустевшее сердце злобой, - возразила Хельга. Теперь я просто отворачивалась от Оливье, молча сверля стенку взглядом. Потом появился аббат. Он пару раз заходил ко мне, просил одуматься, прекратить истерики, говорил о всепрощении, о надежде и иной, как мне показалось, чуши. С бесстрастным взглядом я слушала его довольно эмоциональную речь о супружеском долге, брачных узах, а потом грубо ответила: - Катись к чёрту! – и повернулась к нему спиной, отправившись в страну безумия. Аббат что-то рассержено прошипел мне. Он попытался повернуть меня к себе, но после того как я довольно буйно и достаточно больно оттолкнула его ногой, зловеще рассмеявшись, он оставил меня. Теперь со мной были только Мод, Жаме и Хельга. Рауля более ко мне не пускали, как и остальных жителей замка. Граф тоже прекратил всяческие посещения. Его отсутствие воспринималось мной не иначе, как игнорирование. Я могла лежать часами в темноте, с открытыми глазами, не реагируя на посторонних, потеряв счёт времени. Вскоре я пришла к выводу, что такая жизнь меня тяготит. Она словно камень, привязанный к моим ногам. Я всё чаще вспоминала то блаженное чувство, когда упала в круг камней, сражённая стрелой Цезарии. Но уходить из этого мира я решила красивой, чистой, вкусно отужинав. Мод была удивлена, когда я попросила приготовить мне ванную с розовым маслом. Но моё желание тут же выполнили. Удалось даже пару раз улыбнуться ей. При этом женщина с удивлением смотрела на меня. Принесли мою чистую рубашку, я высушила волосы возле камина, и сбрызнула их лавандой - на Небесах от меня не должно дурно пахнуть. Я заказала те блюда, что более всего любила - пирог с яблоками, апельсины, горячий шоколад и жареную куропатку. Всё это Гримо торопливо доставил на подносе, и внимательно наблюдал за мной. Сперва я думала надеть красивое платье. Уйти в нём из бренного мира было бы довольно недурно. Но в последний момент я отказалась от этой идеи - надевать подарки графа не хотелось, поэтому я решила, что чистой рубашки будет вполне достаточно. Я раздумывала над тем, как лучше покинуть этот свет. После того, как я метнула в супруга нож, все острые предметы были отобраны у меня. Еду мне приносили уже нарезанной, кроме деревянной ложки ничего рядом с тарелкой не было. Можно было поджечь одежду, но гореть заживо, наверняка мучительно больно и долго. К тому же, оставался риск быть потушенной слугами. Вешаться в покоях было не на чем. Хотя сдавливание шеи тоже вызывало омерзение. Достать яд я не могла. Оставался один лишь выход - окно. Решётки на окнах спальни не было. Иногда их приоткрывала Мод, дабы впустить свежий воздух в душную, натопленную комнату. Если подставить табурет, то я вполне могла залезть на подоконник. Что ж, видимо, полёт на каменные плиты двора был единственно доступным мне… В этот вечер я попросила Мод сходить на кухню за бриошами и паштетом. Перед этим, став на колени, я с полчаса помолилась, объяснив служанке, что чувствую в этом потребность. Как только она вышла, одним стулом я подпёрла дверь, а табурет подвинула к подоконнику. Открыв окно, я резко отстранилась, так как сильный морозный ветер ударил мне в лицо. Но быстро свыкнувшись, я вновь поднялась. Двор внизу местами блестел от изморози. Я счастливо улыбнулась, и посмотрела на небо. Среди тёмно-синего, почти черного бархата сияла серебристая полная луна. Я осторожно взобралась на подоконник. В это время кто-то попытался открыть дверь. Наконец, её выбили, но я уже не обращала на это внимания. Ветер трепал мои волосы, и, закрыв глаза, со счастливой улыбкой на устах, я сделала шаг в вечность. Сильные руки схватили меня в самый последний момент, и стянули с подоконника. Я удивлённо посмотрела перед собой. Это был аббат д`Эрбле. Его глаза гневно сверкали, а лицо было буквально искажено от злости. Затем последовала пощечина, которую он залепил мне с такой силы, что из глаз невольно хлынули слёзы. - Мне больно! – воскликнула я, ухватившись за щеку. - Что вы удумали?! Совсем спятили от своего безграничного эгоизма?! - закричал аббат. Ничего не ответив, я кинулась к дверям. Но в самом проходе, преграждая мне путь, уже стоял Оливье. Он был похож на привидение: исхудавший, бледный, с тёмными тяжёлыми мешками под глазами, губы его были поджаты, и выглядел он не просто уставшим, а даже постаревшим. На миг я ощутила укол совести. Но чувство это было мимолётным. Однако он не растерялся, а молча закрыл дверь, и вплотную подошёл ко мне. - Я понимаю, что виноват перед вами. И то, что произошло на лестнице, я буду помнить всегда. Но как вы могли не подумать о Рауле, о своём дяде? А как же Мод, родные, которые, зазря, выходит, пожертвовали жизнями ради вашей безопасности? - раздражённо произнёс он. Я молча села на кровать, закрыла лицо руками, и заплакала. - Я не смогу так просто жить с этим… Для меня это тяжело…Всю жизнь понимать, что ты нечто наподобие бесполезной вещи, - прошептала я. - Как будто до этого от вас было много пользы, - с пренебрежительным сарказмом произнёс аббат. - Оливье женился на мне из-за потомства! И если я интересна ему, то не более, чем как красивая безделушка, которую можно показать гостям за столом! - выпалила я с горечью. - Что за чушь?! Я женился, потому что любил, и продолжаю любить вас! – резко возразил граф, садясь рядом. - О да! Я прямо-таки вижу, как вы помнили об этом "светлом чувстве", когда дарили очередной "пик любви" герцогине! - воскликнула я, отворачиваясь от него. - Ах, инфанта, так вам просто обидно, что в ту ночь, ваш муж раздвинул не ваши ноги? Ради этого вы наплевали на рассудок, и понеслись тёмными коридорами к лестнице? - злобно шипел аббат, - Милый друг, да она у вас просто дура! На ком вы женились? – усмехнувшись, обратился он к графу. - Да, как вы смеете?! Вы, вы....совратитель и клиент куртизанок!!! - крикнула я ему, пытаясь задеть. - Мадам, зачем вы мне рассказываете то, что я и так знаю о себе? – ехидно улыбнулся он в ответ. - Уходите! Оба! Прочь! – вскочила я с постели, указывая пальцем на двери. - Иначе что? - спросил граф, - Шагнете в вечность, навстречу своему отцу, который спросит, ради кого он умирал? - Зачем мне такая жизнь? Аббат подошёл и грубо толкнул меня в плечо, заставив сесть обратно. - Мадам, вас не научили, что разговор со старшими прерывается, только когда они вам этого позволят? – тихо произнёс он. - Анна, послушайте, месье Жаме может ошибаться. Он не единственный лекарь во Франции. К тому же, месье Лурье составил ваш приблизительный гороскоп, пока вы метались здесь, швыряясь подносами - у нас с вами будут дети. Вы это слышите, дети... Нам надо только немного подождать. - Сколько десятилетий? – с горечью фыркнула я. - Улучшения в этом направлении пойдут, когда на вас будет влиять Дева, - пробормотал Оливье. - Как удивительно, так это же мой знак, - несколько слащаво улыбнулся аббат. - Интересно, и как ваш развращённый священник будет на меня влиять? - раздражённо спросила я. - Прежде всего, предложит вас выпороть, розгами, а затем... - начал довольно аббат. - Да что вы себе позволяете?! - зло крикнула я. - Решено! Рене станет наставлять вас морально, - внезапно проговорил Оливье. - Знаете, вот сейчас я считаю, что спятили вы! - я молча легла на кровать и отвернулась от них. Оливье подсел ко мне. - Я вам обещаю, что найду способ всё вернуть, - тихо проговорил он. - Мой друг, вашу жену надо всего лишь хорошенько выпороть, а затем заставить вернуть все те дни, что вы провели без женской ласки, - насмешливо вставил аббат. - А что, ваша герцогиня не утешила, когда я сходила с ума от горя? - спросила я. - Она покинула замок на следующее утро. Ей запрещено приезжать сюда, - мрачно проговорил мой супруг. - Ах, какая жалость! Теперь вам придётся искать иные места для встреч, - с сарказмом ответила я. - Прекратите! Вашему супругу и так плохо, вы хотите свести в могилу и его, и себя? - рявкнул на меня его друг. - Я не знаю, как я буду жить дальше… - прошептала я. - О, так из-за вашего невежества все должны страдать? - аббат вновь подошёл, и встряхнул меня словно куклу. - Мадам, я вас уверяю, что вы не будете ни в чём нуждаться. Мы попытаемся забыть эту трагедию, - Оливье взял меня за руки. - Но вы мне изменили, - я не могла успокоиться. - Анна, опомнитесь! Вынырните из мира своих грёз, все мужчины изменяют женам! Хотя, согласен, не в стенах дома это надо было делать. Наша природа требует этого, - возразил аббат, видимо, решивший, что он имеет веское право голоса в нашей семье. - То есть, когда изменяет Оливье - это зов природы. А если я невинно целуюсь с шевалье Маттье - это наказание со шлепками?! - уточнила я, - Не находите это несколько несправедливым? - Знаете, открою вам секрет: жизнь вообще несправедливая штука, - холодно произнёс Рене. - Анна, мужчина всегда заботится о чистоте своего потомства, - пояснил мне Оливье. - Ну, на этот счёт можете быть спокойны, с вами или без - я уже его лишена, - несколько жестко ответила я. - Успокойтесь, Анна. Давайте прекратим эту вражду. Поймите, сейчас вы делаете мне очень больно, - тихо проговорил граф. Я отвернулась. В комнате повисла тишина. - Мне кажется, что сегодня ночью нам стоит составить компанию вашей очаровательной супруге, - задумчиво сказал аббат. Оливье внимательно посмотрел на друга. В это время вернулась Мод, и удивлённо уставилась на нас. - Посидите со своей госпожой, мы сейчас вернёмся, - сказал граф, поманив друга за собой. Я не знала, о чём они говорили, но их не было довольно долго. Я уже успела перекусить, освежить лицо, и легла в постель, когда они вернулись в комнату и отпустили служанку. - Что ж, нимфа моя, я слушал ваши упрёки в моей измене и пришёл к выводу, что, возможно, вам стоит разнообразить свою интимную жизнь - завести правильного любовника. Лицо моё удивлённо вытянулось. - Любовника? Зачем мне любовник? Что я с ним буду делать?! - я была сбита с толку. - Это поможет вам познать и другой тип мужчины, нежели мой, - объяснил граф. - Что вы такое говорите? Вы же готовы были меня удушить за измену! - воскликнула я. - Мадам, я и сейчас готов свернуть шею любому наглецу, который полезет вам в декольте. Но то, что я разрешаю, не может считаться изменой, - фыркнул Оливье. - То есть, вы готовы сами мне привести мужчину, с которым я ещё и должна спать? - я была шокирована этим. - Ну… вы будете спать с ним не всегда. Да и с особыми мерами предосторожности. К тому же, я не вижу ничего дурного, чтобы появился ещё один человек, который будет о вас заботиться, - возразил мой супруг. - Вы пьяны?! - высказала я предположение. - Мадам, ваш супруг трезв и говорит довольные умные вещи. Вы - натура страстная, моложе чем он намного… Рано или поздно мысль о любовнике придёт вам в голову, раз вы так просто упали в руки своего родственника, возле роз, даже не подумав о греховности этой связи из-за родства, - пояснил аббат. - Рене прав. Лучше уж контролировать вашу природу , чем, прикрываясь высокими моральными принципами, пускать все на самотёк. К тому же, сейчас вам не помешает некое разнообразие. Вы должны отвлечься, развеяться… Со мной, со своим новым кавалером - уже не важно. Важно то, чтобы греховные мысли о суициде ушли из вашей прекрасной головы, - граф подошёл ко мне вплотную. - Мне интересно, и кого же вы готовы терпеть возле меня в пикантных позах? – до последнего не веря в происходящее, прошептала я. Ответ его сильно изумил меня. - Вы шутите или издеваетесь!!! Либо решили меня свести с ума!!! Что вы такое говорите?! - меня буквально трясло от злости. - Не кричите, вам надо выпить успокоительного…У меня как раз есть, - граф протянул мне флакончик. - Ничего я не буду пить!!! Я завтра же покину замок, и уеду из этой обители разврата и печали куда глаза глядят!!! После вашего предложения я не собираюсь жить с вами под одной крышей! - я практически визжала от негодования. Оливье кивнул аббату. Тот внезапно подошёл сзади, резко запрокинул мне голову, и с силой зажав пальцами мой подбородок, открыл мне рот. Граф тут же влил мне содержимое склянки. Горло обволокла обжигающая жидкость со странным вкусом. Буквально тот час же непонятное чувство охватило меня. Всё вокруг оставалось таким же, как и прежде, но по-своему менялось, хотя я всего лишь удивлённо смотрела в одну точку. - С дозой не переборщили? - с опаской спросил Оливье. - Всё нормально. Месье Жаме отмерил её довольно точно, я сам следил, - успокоил его Рене. Я попыталась сделать несколько шагов, но ноги подкосились, словно были чужими. В мгновение ока я бы упала на плиты, если бы меня не подхватили, и аккуратно не перенесли в постель. - Почему в стене цветут цветы? - вяло спросила я. - Надеюсь, что вы там видите розы, - улыбнулся мне Оливье. Меня затягивала золотистая дымка. Я как будто погрузилась в сладостный туман, словно пребывала на волнах блаженства. Граф коснулся меня губами. Он стал покрывать мою шею и грудь поцелуями. Аббат стаскивал мою рубашку, и спустя пару минут я осталась полностью обнажённой перед ними. Но меня это не смущало, мне лишь казалось странным, почему свет так странно играет на моей коже. Я слышала разговор мужчин, но их слова совсем не беспокоили меня. - Рене, закройте дверь, это никто не должен видеть, - тихо сказал Оливье, и аббат повернул ключ в замке, заперев дверь изнутри. Я медленно подходила к камину. Огонь притягивал меня, он казался вязким, но одновременно не бывало искрящимся. - Она такая худая, - произнёс Рене, расстёгивая камзол. - Она похудела от болезни. Когда была в положении, то несколько поправилась, - ответил граф. - Ничего, это поправимо. Но сейчас её надо отогреть, - тихо проговорил аббат. Он подошёл ко мне сзади. Его руки скользнули мне на плечи, плавно опускаясь к груди. Мужчина зарылся в мои волосы лицом, вдыхая их запах. - У вас прекрасный сад, мой друг. Этот цветок нуждается в двойном тепле и заботе, - он поцеловал меня в шею, а я всё так же просто стояла, закрыв глаза. - Не стоит напрягаться, моя инфанта… Расслабься, тогда и ощущения будут насыщенней и приятнее, - погладил он меня по спине. Оливье подошёл ко мне с другой стороны, и властно поцеловал меня в губы. - Не бойся, дорогая. Это всего лишь небольшая, но приятная игра. В неё играют тайно, но сейчас она вам необходима, дабы снять напряжение, и попробовать проверить теорию месье Жаме о вашем бесплодии, - он поцеловал меня в лоб, - Вы согласны? - спросил он. - Да, - безвольно ответила я, находясь всё в той же прострации, - Это больно? - единственное, что пугало меня - это боль. - Не переживайте, мы всё сделаем предельно деликатно, - Рене снова поцеловал меня в плечо. - Хорошо, - ответила я. - Вот и умница, пойдём в постель, - Оливье повёл меня, полностью покорную ему, за руку. - Вы нормально себя чувствуете? - спросил аббат. - Да… Но всё в золотистом тумане… В цветах… Я улыбнулась, увидев белые розы, пробивающиеся из-под покрывала. Светлые бутоны так быстро росли и раскрывались, превращаясь в роскошные и редчайшие цветы… - Ложитесь на спину. Сегодня у вас ночь открытий. Рене уже не терпится оценить ваш прекрасный «грот любви», - тихо проговорил Оливье, и нагнувшись припал к моим губам. Я страстно отвечала на его поцелуи, начисто забыв про наши размолвки, наслаждаясь тёплыми объятиями. И резко вдохнула, почувствовав, что Рене уже проник в моё лоно. Он двигался осторожно и медленно, издавая глубокий стон. - Оливье, такое ощущение, что первой брачной ночи не было, - прошептал он, продолжая тяжело дышать. - Я вам говорил как раз об этом, - улыбнулся граф, - Это её уникальность, моей маленькой нимфы, - он повернулся, покрывая мою шею и грудь поцелуями. Движения во мне стали интенсивнее, аббат старался проникать всё глубже. Я двигалась в унисон, обхватив спину Рене руками, выгибаясь от волн наслаждения, которые накатывали на меня. Он быстро нашёл ту самую точку, и настойчиво обвёл её. Слегка дёрнувшись, я закусила губу. Поняв, что в его власти прекрасный инструмент мести, Рене опустил руку, и стал ласкать её умелыми пальцами всё чаще, доводя меня до исступления. Оливье слегка покусывал мои напряжённые соски, поигрывая с ними языком. Утопая в таких новых, безумно страстных ощущениях, я окончательно теряла связь с реальностью. Пик любви мы с Рене достигли в высшей степени внезапно. Он всё же помучил меня на подходе к нему, а затем резко сделал выпад вперёд, словно пронзая насквозь моё тело. Видимо мои несдержанные стоны услаждали его слух и заводили. И вот я почувствовала, как нечто тёплое стекает по внутренней стороне моего бедра. Я прерывисто дышала, когда Рене откатился в сторону, покинув моё тело. - Прекрасный грот, мой друг. С величайшим удовольствием, но не без вашего позволения, буду там отдыхать, - переводя дыхание, произнёс он. Затем Оливье приподнял мои бёдра, подвигая поближе к себе. - Мой друг, держите ей голову, дабы не запрокинулась, - велел он. Рене услужливо поддерживал меня под плечи, периодически покрывая их поцелуями. Оливье начал движение. Это был другой угол, который вызвал у меня сильные ощущения. Он словно стал доставать до тех мест, которые раньше миновал. Я кричала от наслаждения, слыша громкие стоны супруга. Он отпустил меня только тогда, когда пика достигли оба. - Она выдержит эту позу? - с сомнением спросил аббат. - Анна девочка храбрая и сильная духом. Она сможет, - Оливье улыбнулся мне, и вытер мой лоб от пота. - Мы сейчас попытаемся доказать месье Жаме, что он ошибся. Вы должны нам помочь. Расслабьтесь, и доверьтесь… - граф поцеловал меня в губы. - Тем более, что месье Жаме сказал, что вам важен сам факт беременности. Если вы родите первый раз, то затем ваш организм подстроится и всё будет намного легче. - Вы согласны? - уточнил граф. - Да, - отрешённо прошептала я. Граф лёг на спину, разведя ноги. - Ложитесь на меня, нимфа моя, но лицом вверх, - тихо сказал он. Я проделала, как меня просили. Рене пристроился сверху меня. Я испуганно заёрзала. - Тише, я использую мазь, вам не будет больно, - он поцеловал мне плечо. - Расслабьтесь, просто расслабьтесь, - приказал снова Оливье. - Можете стонать, кричать… Только ваш организм должен быть спокоен. Я согласилась вновь. Они начали движения в меня одновременно. Рене опирался на руки, и его длинные волосы слегка касались моей спины. От его тела приятно пахло дорогим парфюмом. Вначале движения были медленными, но потом я ощутила настойчивый темп, затем интенсивный, и тут я поняла, что "пики любви" достигнутые мною ранее, были кочками по сравнению с горой. Когда меня подвели к нему и толкнули, то я полетела, разбиваясь о миллиарды непередаваемых ощущений, крича, стеная… Моё тело как будто покинула некая тяжесть, тоска, горе и отрешённость. Оно наполняясь чем-то более светлым и спокойным. В зените пика я потеряла сознание, падая в пучину блаженства. Я не помню, сколько проспала. Но очнулась я в кровати одна. Моё обнажённое тело было укрыто одеялом и заботливо подоткнуто по краям. Мужчины, уже одетые, сидели в креслах возле камина, и спокойно пили вино из бокалов. - Она долго продержалась… Помните тот случай в Бельгии, тогда Жоржетта оставила нас с первых минут? - аббат вытянул ноги к огню. - Что вы хотите? Порода и воспитание многое значат, - усмехнулся Оливье. - Тот побочный эффект, от данного действия вас точно устраивает? - тихо проговорил Рене, - Просто если вы сомневаетесь, либо не готовы, то можно сейчас же всё прекратить. - Вам незачем беспокоиться. Я просчитал все плюсы и минусы. Этот ребёнок ничего не изменит в наших отношениях. Он будет так же любим, взращён, вне зависимости от того, кто его отец. А учитывая, что круг кандидатов ограничен, то я знаю его наследственность, внешность и характер, - ответил граф. - Мы расскажем вашей нимфе, о нашей затее? - спросил аббат. - Рене, немного найдётся дам, которые смогут такое воспринять. От этого никому счастья не будет, - задумчиво произнёс Оливье. - Вы правы, мой друг. Женщины эмоциональны, и только мужчины следуют логике, - он поднял бокал, и с улыбкой проговорил: - Пусть всё свершится, и через пару лет у вас будет уже ваш законный наследник! - Надеюсь, что это произойдет, - кивнул Оливье, и залпом выпил вино. Я повернулась на бок, и ощутила странное саднящие чувство внизу живота . - Что случилось? - моя голова пульсировала от боли,а тело разваливалось на куски. - Дорогая, я рад, что вы пришли в себя, после нашей небольшой ночи любви, - подошёл Оливье, и поцеловал мне руку, - Согласен, что сегодня я был несколько ненасытен. - Что здесь делает ваш друг? - спросила я, смутно припоминая какой-то постыдный сон с его участием. - Мадам, ваши крики слышали сегодня во всем Провансе. Я решил проверить, что с вами творит Оливье, дабы успокоить обитателей замка, - усмехнулся Рене. - Почему я себя так плохо чувствую? - с непониманием, откинулась я на подушки. - Вы же не умеете пить, помните? - подсказал мне мой супруг. - В любом случае, вам лучше сейчас пить сидр, и постараться заснуть, - посоветовав это аббат плеснул себе в бокал ещё бургундского. Фыркнув, я подтянула одеяло до подбородка. Лежа я стала вспоминать, что вела с графом разговор о чём-то важном. Было что-то про любовь, мужчин, и Рене. Но содержание ускользало от меня, а затем и вовсе всё заволокло туманом. На следующий день слух о том, что я пришла в себя, и мы с графом примирились, был кем-то умело распространён. С утра пришедший Оливье с Мод принесли мне прекрасное платье из синего бархата с золотистым кружевом, тонкие чулки из серебристого шёлка с такими же подвязками, и тонкую батистовую рубашку. - Вам следует начать выходить из этой комнаты. Так что, думаю, прогулка по саду пойдёт вам на пользу, - кивнул супруг в сторону принесённой одежды. - У меня нет особого желания, - апатия снова посетила меня. Я сидела возле уже хорошо закрытого окна, которое теперь я не смогла отпереть. - Вам полезен свежий воздух. К тому же, слухи о вашем безумном состоянии стали уже просачиваться за стены замка. Мы должны их прекратить. Ну, и разве вы не хотите увидеть Рауля? Он скучал по вам… - граф подошёл ко мне, и подтолкнул Мод с платьем. - Иначе я вспомню о наказании мальчику, и его выпорют под вашими окнами, мокрой простынёй, - пообещал он мне. - Хорошо, только оставьте малыша в покое, - вздохнула я, и Оливье благодарно кивнув мне, вышел из комнаты, предоставив заботы Мод. - Госпожа, все молились о вас, переживали. Мы так же боялись за состояние месье графа, у него два раза становилось плохо с сердцем. Месье аббат сказал, что это всё от переживаний. Кстати, он сразу прибыл, как только получил известие о случившимся. - Знаешь, чего больше всего я хочу, Мод? - спросила я. - Что сударыня? - Покоя. Я хочу уехать отсюда. Например, в свой замок. И спокойно там жить, сколько мне отпустит Небо. - А как же ваш супруг? - Не знаю. Я не понимаю, как нам жить дальше, - тихо проговорила я. - Вы уж простите его, дорогая. У мужчин женщины - это всегда слабость. Да и откуда знать, может, та дама его опоила? В любом случае его интрижка была на одну ночь. После вашего падения он чуть с ума от горя не сошёл, если бы не поддержка его друга. - Друга? - переспросила я, ожидая, пока служанка затянет корсет. - Месье аббата. Тот поддерживал вашего мужа. Ещё я слышала, что он долго расспрашивал о вашем состоянии месье Жаме. К тому же, ездил за какими-то полезными книгами. Я случайно подслушала его разговор с месье графом. Он утверждал, что нашёл что-то полезное для вашего здоровья. Подозрения насчет реальности ночного видения стали особо крепкими. Я закусила губу, но, всё же, небольшая надежда на то, что это лишь игры уставшего и больного разума, у меня оставалась. Мод причёсывала меня, когда раздался стук в дверь. Я не успела ответить, как в спальню вошёл аббат д`Эрбле. - Доброе утро! Оливье сказал, что вы ещё у себя, готовитесь отправиться на прогулку, что на мой взгляд довольно мудрое решение, - подошёл он к туалетному столику возле которого я сидела. - Да, я вынуждена собираться, дабы побродить по саду. Иначе мой муж грозился выпороть Рауля, - меланхолично произнесла я. Посмотрев на своё отражение в зеркале, я скривилась; тёмные круги, бледно-серая кожа и расплывшийся синяк на скуле. Я кивнула Мод на баночку с пудрой, и она стала маскировать мой изъян. - Ваша служанка кладёт слишком толстым слоем. Вы будете выглядеть как мукой присыпанная, - хмыкнул аббат. Он положил на столик небольшую шкатулку, и, отодвинув Мод от меня, забрал у неё пудреницу и пуховку. - Позвольте мне поухаживать за вами. Он взял чистый платок, лежавший на столике, и аккуратно стёр неправильно нанесённую пудру с моей кожи. - Впервые встречаю аббата, который умеет обращаться с женскими средствами для красоты, - с иронией в голосе проговорила я. - До того, как принять сан, я довольно часто и плотно общался с дамами, - улыбнулся мне аббат. - Видимо, это общение и загнало вас в монастырские стены? - подметила я. - Отчасти да, но в основном политика и любовь к Богу, конечно же, - непринуждённо ответил он мне. Его длинные, красивые пальцы легко заскользили по моему лицу, нанося равномерный и тонкий слой пудры. Когда он дотронулся до синяка, я вздрогнула. - Болит? - спросил он. Я коротко кивнула. - У вас тяжёлая рука, - недовольно проговорила я. - Простите. Собственно, сказывается моё военное прошлое, - он стал более осторожно касаться моей кожи. - Военное? - Ну, я когда-то был мушкетёром, - напомнил он. - Знаете, вот мушкет вполне можно представить у вас в руках, - задумчиво ответила я. - Я прекрасно и стреляю, и фехтую. Да и иным орудием владею, - он стал покрывать пудрой шею, спускаясь постепенно в зону декольте. - Там неприлично касаться чужих жён, - перехватила я его руку, глядя ему в глаза. - Мадам, я не собираюсь вас лапать. Некрасиво, когда цвет лица, шеи и груди разнится, - спокойно ответил он, убирая мою руку, - Да, и считайте, я вам уже не чужой человек, после предложения Оливье, - спокойно продолжил он. - Предложение о любовнике? Можете и не мечтать, я добровольно с вами не лягу! - фыркнула я. - Не зарекайтесь. Может статься, что возляжете, ещё и не один раз. А сейчас закройте глаза и рот, - более холодно ответил он мне. Как только я успела это сделать, он слегка дунул на пуховку, и облако пудры опустилось на меня, осев, однако, только на волосах, лице, зоне декольте с шей. Я хотела встать, но он положил руки мне на плечи и заставил сесть обратно. - Куда это вы собрались? Румяна и губная помада так же необходимы, - произнёс он. - Я не наношу столь много разных средств сразу, - возразила я. - Так вы и не плясали до этого по канату безумия почти месяц! - ответил он. - Как месяц?!– изумлённо переспросила я. - Сейчас середина апреля. Вы пропустили даже день рождения Рауля. Снег практически растаял. Ночью только подмораживает. Кстати, то тело мы опознали, и похоронили на кладбище в деревне, - ответил аббат. - Опознал кто-то из дворян-соседей? - уточнила я. - Нет, это был месье Лурье, которому вы с мальчиком Марином дали приют. Имя этого существа Онор Блие. Он был актёром. Месье Лурье повстречал по дороге странствующую труппу. Среди них был и наш «знакомый», - с этими словами аббат слегка нанёс румяна мне на щёки, - Так, осталось преобразить ваши губы, - и он покрыл тонким слоем розовой помады мои губы. Чувственный аромат парфюма, исходящий от него, вызвал в памяти тот срамной сон. Я побледнела, чувствуя его прикосновения, они были приятными и до жути знакомыми... Взглянув в мои расширенные от ужаса глаза, он нахмурился и спросил: - Что случилось? Вас что-то напугало? - Сон, который приснился мне вчера… Он был таким реальным, - проговорила я. - Что, кошмар привиделся? - поинтересовался он. - Нет, не кошмар. Но мой разум в реальности не мог бы такое вынести. - Что ж вы такого непристойного там увидели? - с большим интересом аббат посмотрел на меня. - Ну, скажем… довольно непотребную сцену с человеком, который мне не совсем приятен, - осторожно произнесла я, наблюдая за его реакцией. Мой собеседник несколько холодно поджал губы. - Он вам внушает отвращение, этот человек? - Нет, он может быть по-своему обходителен. Но он слишком хитёр, и часто не бывает искренен, - я отодвинулась от него, и взяла гребешок, со шпильками - Мод не успела закончить мою причёску. Я стала укладывать свои локоны, но аббат перехватил мою руку, и, отобрав гребень, продолжил мою работу. - Вы удивляете меня навыками, как у горничной, - вызывающе улыбнулась ему я. - О, у меня много талантов. Я буду удивлять вас всё время, - он неожиданно дёрнул меня за локон, заставив чуть вскрикнуть. - Прошу прощения, - ехидная улыбка расплылась на его красивом лице, - И вам в этом сне было неприятно? Что делал с вами этот лживый человек? - он аккуратно подколол мне волосы, создавая на моей голове нечто замысловатое, но красивое. Я несколько нахмурилась, вспоминая ощущения. - Нет, приятно. Даже очень. Но это было неправильно, против правил общества и морали, - ответила я ему, краснея. - Сударыня, в нашей жизни любая правильность относительна, - улыбнулся он мне, - Не стоит корить себя за то, что получили удовольствие. Тем более, во сне, - спешно добавил он. Молча закончив причёску, аббат повернулся к оставленной ранее шкатулке, и достал из неё тонкую золотую цепочку с кулоном в виде большой жемчужины, окаймленной золотым цветком в форме розы. - Это вам, - протянул он мне цепочку, а затем, на миг задумавшись, одел её мне на шею, - Украшение подходит к вашему платью, - пояснил он. - Простите, но я не могу, и не должна принимать от вас подарки, - начала было я. - Мадам, я вас ударил вчера. Это мои извинения и просьба - простить сей, вынужденный правда, поступок. Однако я не привык бить женщин по лицу, - прервал он меня. Я задумалась. Это украшение было красивым, элегантным, не вычурным, оно могло подойти к любому платью и уместно смотрелось бы как на званом ужине, так и, к примеру, в церкви на мессе. Наконец, улыбнувшись, я согласилась.. - Что ж, вы прощены. Я принимаю подарок, - ответила я ему. - Эти слова - бальзам на моё сердце, - произнёс он, и припал губами к моей руке. Однако, он посмотрел на мои пальцы и нахмурился. - Я не вижу вашего обручального кольца, хотя, след от него, всё же, есть, - тихо заметил он. - Я швырнула его на пол, - прошептала я. Воспоминания о дне, когда я осознала всю боль утраты, вернули и слёзы на мои глаза. - Ну, не стоит расстраиваться. Я уверен, что слуги или Оливье его подобрали, - он протянул мне свой платок. - Я ранее не испытывала столько боли, - сказала я, сквозь слёзы. - Всё бывает в первый раз. Но прекратите плакать, что же вы творите? Испортили всю мою работу, - он указал на отчётливые следы от слёз на моих щеках. - Простите, - пробормотала я снова, и зарыдала в платок. Аббат вздохнул, погладив меня по голове, и оставил на минуту, дабы вернуться с Оливье. Он что-то тихо сказал ему, тот кивнул. - Анна, дорогая, кольцо у меня. Я сохранил его, пока вы не придёте в себя… Граф подошёл, и, приподняв за подбородок моё заплаканное лицо, поцеловал в губы. Поцелуй был долгим. Я закрыла глаза, ощущая руки мужа на своих плечах и спине. В это время аббат тихо подошёл, и погладил меня по волосам. - Всё позади. Вам надо научиться жить далее, и забыть эту беду. Её нельзя предотвратить, но её можно пережить, - внезапно произнёс он мне до боли знакомые слова... Оливье оторвался от меня. - Рене прав. Вы должны успокоиться, и постараться нормально жить дальше. Те, кто любят вас, всегда будут рядом. А проблема с деторождением - я уверен, мы с ней справимся. Просто для этого нужно время, - он вытер мои слёзы платком, стерев и большую часть пудры. Я посмотрела на себя в зеркало. - Какой ужас, - прошептала я. - Вот тут я с вами согласен. В таком виде выходить из комнаты не стоит. Придётся подождать, пока я снова замаскирую следы вашей нервной натуры, - согласился аббат, и вернулся к моему преображению. - Ваш друг рассказал мне о том, что тело существа опознали, - решила я сменить тему разговора. - Буду признателен, если вы будете звать меня по имени – Рене, - отозвался аббат. - Да, всё верно. Но, по словам месье Лурье, это был странный тип. Во-первых, он примкнул к труппе возле Парижа, когда узнал, что они направляются в Прованс. Держался в стороне, и, самое главное, был при деньгах - взял собой дорогие наряды, парики… Месье Лурье заметил, что такого не было у других актёров. - Интересно, он играл только женские роли? - внезапно спросила я. - Нет, все подряд. По словам месье Лурье, он мог спокойно перевоплощаться и в юношей, и в дам. Но, самое интересное, что заметил наш астролог и Марин, который потом примкнул с братией к труппе, и дошёл с ними до этих мест - в тот день, когда они расстались, и были возле моего города, к этому Онору приходили девушки. Все четыре. Но в разное время. Он о чём-то довольно долго с ними разговаривал, - поведал мне супруг. - Интересно, почему месье Лурье это запомнил? - удивилась я. - Он просто составлял гороскоп этому существу, и несколько раз подходил, дабы уточнить некие моменты рождения, - пояснил аббат, - А сейчас, не болтайте. Я наношу губную помаду… Я замолчала, и он быстро с ней закончил. - У вас есть парфюм? - внезапно спросил он. Я указала на флакончик с розовой водой. Аббат скривился, но сбрызнул меня ею. - Мадам, это примитивный аромат. Я закажу вам духи из Парижа. Вы должны выглядеть не хуже красавиц столицы, - прокомментировал он. - Вы готовите меня в куртизанки, как Теофилию? - с сарказмом спросила я. - Ну, что вы Анна. Он пытается проявить заботу о вас. Я вижу, свой подарок этот драчун уже преподнёс, - с улыбкой произнёс граф, и протянул мне кольцо. - Я могу снять цепочку, если вы находите это неуместным, - предложила я. - Зачем? Мы с Рене довольно долго выбирали её, - ответил Оливье. Надевая кольцо, я внезапно застыла, осознавая произнесённые им слова. - Что значит "выбирали"? - Ну… Рене не так хорошо знает ваши вкусы, как я. А ему хотелось, чтобы вы простили ту оплеуху. Вещь довольно красивая, - рассматривал он розу с жемчугом. Я встала, но аббат обратил внимание и на мою обувь. - Я, конечно, понимаю, что рассказал вам про апрель, и эта новость дня для вас, но в таких легких туфлях вы не пойдёте на прогулку, - категорично возразил он мне. Граф позвал Мод, приказав принести сапожки и тёплую накидку с капюшоном. Когда та вернулась с вещами, то Оливье отослал её, и, приказав мне сесть, стал одевать на меня сапоги. После, набросив сверху накидку, я с двумя моими сопровождающими направилась на прогулку. Дойдя до злосчастной лестницы, я остановилась. - Закройте глаза, и возьмите меня за руку, - посоветовал Оливье. Я вздохнула, посильнее сжала его за руку, но глаза оставила открытыми. С каждой ступенью, которую я проходила, перед глазами возникали печальные картины воспоминаний. - Кстати, Рауль должен быть во дворе. Он очень обрадуется вам, - заметил аббат. Я выдавила улыбку, и постаралась сдержать слёзы. Когда мы вышли во двор, то застали там Марина и Рауля. Последний, надувшись, сидел на Бриоше, которого водил по кругу бледный и мрачный подросток. - Мадам Ангел обычно рассказывала мне нечто интересное во время прогулок. Сказки всякие, - капризничал мальчик. - Могу рассказать про чуму, - буркнул Марин. - Ну, давай, - согласился Рауль. - Она приходит и все умирают, - последовал короткий рассказ. - И это всё?! – разочарованно воскликнул ребёнок, - Ну, я думал, ты опишешь, как умирают, кто умирает, - объяснил проблему мальчик. - Я тебе не актёр, кривляться не привык, - отрезал Марин. - А ты видел актёров? - заинтересовался Рауль. - Да, даже помогал им переодеваться, - кивнул подросток, - Я путешествовал вместе с труппой. - Я слышал, что они что-то показывают, - задумчиво произнёс Рауль. - Сценки разные. Типа твоих сказок, только там все роли играют мальчики, - и Марин принялся объяснять особенности игры на сцене. - То есть, если бы там, на сцене была мадам Ангел, то она бы была мальчиком? - не понял малыш. - Ну, она бы, может, выглядела как мадам Ангел, но под платьем там был бы парень, - согласно кивнул подросток. - А… Тогда с этим всё в порядке. Я видел мадам Ангела без одежды. Она явно не мальчик. У неё… В общем… Много не хватает, - ответил Рауль. Марин аж споткнулся при этих словах. Граф побледнел, и зло поджал губы. Я удивлённо смотрела на Рауля. - Интересно молодой человек, где же это вы подглядывали за мадам Ангел? - зло произнёс Оливье, направляясь к Раулю. Мальчик попытался выдернуть уздечку из руки Марина, но тот держал её крепко, и шаг не ускорил. - Оливье, осторожно он сейчас же упадет с пони,- крикнула я мужу, видя, как пухлый ребёнок пытается на ходу спрыгнуть с Бриоши. - А ну иди сюда, паршивец! - граф схватил малыша за воротник, и притянул к себе. - Итак, мы ждём твой рассказ, - он подтащил Рауля к нам. - Ну, когда мы спали в башне, у мадам Ангел чуть был задран подол рубашки. Я дождался, когда вы уснёте, и поднял его, - покраснев, проговорил мальчик, смотря себе под ноги. Я ошарашенно уставилась на него. - Но зачем тебе рассматривать, что у меня там? – наконец, проговорила я. - Ну, я слышал… Как слуги говорили, что у женщин внизу находится какая-то драгоценность. Я подумал, что у мадам Ангела там хранится какой-нибудь камень, но там этого не было. У неё вообще многого нет. Того, что есть у меня или у вас, - кивнул он в сторону графа. Поразительная догадка быстро пришла в голову Оливье. - Так, ты и мою рубаху поднял, щенок?! - закричал он, переместив свою руку на ухо Рауля. - Ну, я хотел посмотреть на шпагу, которая всегда при вас - пояснил мальчик. Рене хохотал, уже не в силах сдерживать себя. - Ну, и как, рассмотрел? - зло шипел граф. - А как вы ею дерётесь, она же короткая? - недоумевал ребенок, - И такое, кстати, у меня тоже есть… - Прогулка закончена для вас, молодой человек. Настало время порки, - потащил граф начавшего реветь Рауля. - Оливье, прошу вас, только в пол силы, он просто познаёт мир! - взмолилась я. - Мой друг, прошу, подождите меня. Я хочу внести лепту в эту экзекуцию. Лупить надо под слово Божье, - аббат быстро поспешил за ребёнком, верещавшим теперь на весь замок. Я с Марином осталась во дворе. - Вам лучше уже, мадам? - вежливо спросил подросток. - Да, спасибо. Мне жалко Рауля, но в этот раз его любопытство перешло границы, - вздохнув, сказала я. - Он неплохой мальчик. Ему просто так же не повезло с родителями, как и мне, - вымолвил Марин, но быстро спохватился, - Я хотел, сказать, что его мать не заботилась о нём, - начал оправдываться он, но я подняла руку. - Ты прав. Оливье, может, и любит его, но по-своему. И не всегда может показать эти чувства, - согласилась я, и спросила: - А та труппа, с которой вы прибыли к Ла Фер, куда она потом направилась? - Они свернули в сторону земель графа де Лаваля. Онор уговорил их поехать туда. Мол, граф любит театр, как он слышал, - рассказал Марин. - Это странно. Граф не похож на любителя таких мероприятий, - заметила я. Марин согласно кивнул. - Надо бы узнать, где эта труппа сейчас. Что они говорили про свой путь? - Они собирались побывать во всех графствах. В этот момент раздался рёв, и во двор выбежал Рауль, подтягивая на ходу штаны. За ним бежал Гримо, следом шагал разгневанный граф, с длинной лозиной в руках. - Ангел, помоги! Они меня хотят убить! Месье граф меня ударил раз пять, а месье аббат рассказывал мне о котлах с грешниками! Я не буду больше задирать твою рубаху или месье графа, - он стал всхлипывать, хватаясь за мои колени. Я прижала его к себе. - Не бойся, эти два дракона тебя не тронут, - тихо сказала я. - Мадам, отойдите! Наша воспитательная работа с этим молодым человеком в самом разгаре, - приказал граф. - Хватит его лупить за вполне нормальное любопытство в таком возрасте! Пока что он наш единственный ребёнок, - спокойно произнесла я. Граф отшвырнул лозину. - Что ж, но тогда месяц без сладкого! - крикнул Оливье сыну, вжавшемуся в меня. Мы так и направились к замку - я и Рауль, прижимаясь друг к другу. Марин повёл Бриош в конюшню. - Марин сказал, что труппа свернула в земли де Лаваля, и этот путь предложил сам Онор. Граф любит лицедейство? - спросила я у супруга. - Терпеть не может, насколько я помню. Может, его сыновья такое любят? - ответил Оливье. - Мы должны расспросить людей из той труппы. Мне кажется, они смогут рассказать нам много полезного об Оноре, - сказала я супругу. Тот согласно кивнул. Когда все мы уже было подошли к ступеням замка, у ворот показался всадник. Под длинным зимним плащом виднелся мушкетёрский. Шляпа была опущена на глаза, человек, видимо, еле держался в седле от усталости, а его загнанная лошадь с трудом передвигалась. Рене и Оливье быстро подошли к воротам, дав знак впустить приезжего. - Уведите Рауля, - приказала я Гримо, узнав лицо прибывшего. - Боже, что с вами? Вы ли это, дорогой друг?! - произнёс Рене. Всадник с трудом спустился с коня. Оливье помог ему, дабы тот не упал на землю. Я стояла в отдалении от них, но сильнейший перегар был слышен и мне. - У вас есть выпить? - произнёс голос, с едва уловимым гасконским акцентом. - Вы ведь и так мертвецки пьяны, Шарль! Только чудом доехали, - Оливье поддерживал его. - Мадлен умерла, - коротко произнёс Д`Артаньян, - И ребёнок тоже. - О, Боже… Беда никогда не приходит одна, - аббат взял друга под правую руку, в то время как Оливье перекинул себе на шею левую. - Анна, дня три мы не будем выходить из комнатки возле погреба. Прислуживать нам будет только Гримо, так что, просьба, нас не беспокоить, - произнёс мой супруг, таща своего полуживого товарища. - Мадам, - стараясь быть вежливым, пробормотал тот, когда его протащили мимо. - Не беспокойтесь. Вас не потревожат, - пообещала я, и последовала за ними, понимая, что не мы одни понесли тяжёлую утрату.