Куки

Чонгук с наслаждением вбивался в податливое тело Чимина, который с не меньшим наслаждением отвечал ему встречными движениями, стонами и дрожью по телу. Они занимались сексом стоя посреди спальни, не успев дойти до кровати. Чонгук обнимал со спины Чимина и в быстром темпе трахал его, а Чимин обхватил поднятыми вверх руками голову Чонгука и прижимал к себе, заставляя того судорожно дышать в потную красивую шею. Чимин изредка опускал руки и обхватывал бёдра Чонгука, чуть наклоняясь вперёд и вжимаясь сильнее задом ему в пах, из-за чего толчки получались глубже, через время снова поднимая их вверх и обнимая лохматую голову младшего, снова выпрямляясь. Чонгук же, не прерывая быстрых движений в любимом теле, удерживал ладони на груди возлюбленного, иногда скользя по торсу, опускаясь на бёдра, оглаживая пах и основание члена, но, не касаясь самого изнывающего от напряжения органа. Вскоре Чонгук обхватил Чимина за грудную клетку, приподнял над полом и отнёс в постель, ставя его коленями на край кровати. Чимин раздвинул как можно шире ноги, опёрся локтями о постель и выгнулся в пояснице, чувствуя жаркие быстрые толчки в своём теле, которые сводили его с ума. Потом он поднялся в руках, опираясь теперь ладонями, а после снова выпрямился, прижимаясь спиной к груди Чонгука, который постоянно ласкал руками его тело и не прекращал быстро двигаться в нём. У них автобус через два часа, а их похоть с головой накрыла, хорошо хоть Чимин вещи заранее собрал. Он почувствовал приближение оргазма и хотел уже помочь себе рукой ускорить это событие, когда ощутил, как горячая ладонь Чонгука обхватила его член и провела пару раз по нему, после чего Чимина затрясло, и он кончил на чистое покрывало, чувствуя, что в него излился младший. Они рухнули на кровать, ожидая, когда придут в норму дыхание и пульс, наслаждаясь расслабленностью и отголосками оргазма. Чонгук не выпускал старшего из объятий, тесно прижимаясь к потному телу, изредка целуя родинку над шейными позвонками, которая всегда привлекала его внимание и редко оставалась без ласки. Минут через пять Чимин проговорил, сладко потягиваясь в объятиях: — Я только сегодня постельное бельё поменял. — Извини, родной, — проговорил Чонгук, нависая над ним и затягивая в мягкий ленивый поцелуй. Они могли бы провести так оставшееся время до вечера, но именно сегодня никак нельзя. Чимин выбрался из объятий Чонгука, чувствуя, как сперма потекла по ногам, быстро стянул покрывало с постели, предварительно столкнув с него младшего, и побежал в душ, зовя его за собой. Он загрузил покрывало в стиральную машину, выбрал самую короткую программу стирки и залез в ванную, где уже настроил воду Чонгук. Они быстро помылись, постоянно прерываясь на поцелуи, потом вышли из ванной и стали одеваться, переговариваясь. — Чонгуки, ты позвонил той аджуме, у которой мы в прошлый раз останавливались? Может она пустит нас и в этот раз? Не хочу в отеле жить эти дни, — надевая джинсы, сказал Чимин. — Нет, не звонил. Мы остановимся в моём доме, — ответил Чонгук, влезая в теплый кашемировый свитер, который ему подарил Чимин. Услышав это парень замер, во все глаза смотря на младшего. — Гуки, ты забыл, что в прошлый раз твой отец меня даже на порог не пустил, продолжая обвинять во всех смертных грехах? — Такое долго ещё не забудется, но мама сказала, что в этот раз он не будет выгонять нас. Забудь о нём и не накручивай себя. Ты едешь не к нему в гости, а к Миён. Мама говорит, что она нас очень ждёт: постоянно к окну бегает и спрашивает, не идёт ли Минни… в смысле Чиминни. Она даже разочек меня вспомнила. Ах, чёрт, это так приятно. Не думал, что тоже смогу по ней соскучиться. Ты готов, любимый? Чимин кивнул, проверяя наличие паспорта и билетов, закинул в рюкзак зарядное и кошелёк, а потом прошёл в ванную, достал выстиранное покрывало и развесил его на сушилке, после чего выключил везде свет и перепроверил после Чонгука окна и газ. И только после этого обулся, закинул на плечо рюкзак и вышел вслед за младшим. Они взяли только сменные вещи и необходимые мелочи типа наушников, пены для бритья, расчёску и прочее. Парни сели в такси и поехали на автобусную станцию, где сядут в автобус и через три часа будут уже в Пусане. Сегодня была пятница время после полудня, к Миён они попадут к вечеру и назад поедут в воскресенье вечером, так как Чимину надо будет с утра на работу, а Чонгуку в университет. Посадка в автобус прошла быстро и вскоре они уже сладко спали, прижавшись друг к другу в то время, как автобус вёз их в родной город Чонгука. Высадившись на автостанции, парни снова взяли такси, которое быстро доставило их в пункт назначения. Чимин не успел вылезти из автомобиля, как увидел, что к нему несётся маленькое жёлтое пятнышко — это Миён, одетая в жёлтую тёплую куртку и такую же шапку, со всех ног бежала к человеку, которого так долго ждала. Чимин подхватил на лету девочку и крепко обнял её, прижимая маленькое тельце к себе и чувствуя, как сильно она его обнимает за шею. Следом за малышкой выбежали родители Чонгука. Мама сразу же направилась к парням, а отец остался на веранде, молча и с серьёзным видом наблюдая за происходящим. Женщина обняла своего сына, успевая поведать, что они вовремя успели одеться на прогулку, иначе Миён выскочила бы раздетая и снова бы простудилась. Чимин слышал её как в тумане. Он безумно рад был встрече с малышкой и совсем не хотел отпускать её, впрочем, как и сама Миён не собиралась этого делать, продолжая крепко его обнимать. Кто бы мог подумать, что Чимин так быстро привяжется к маленькому ребёнку, да ещё и девочке. Ведь обычно он неохотно общался с противоположным полом, особенно с млеющими от него одноклассницами, которые доставали Чимина своей ненужной ему любовью. Но тут совсем другое дело. Миён единственная девочка, которую он незаметно для самого себя впустил в своё сердце и полюбил, не считая свою маму и мать Чонгука, которая стала ему как родная. Миён выгнулась на руках Чимина, заглядывая ему в лицо, и что-то восторженно ему рассказывала. Чимин не сдержался и поцеловал девочку в щёчку, отчего она смущённо взвизгнула и спрятала личико у него на шее, снова крепко обнимая. Чимин рассмеялся, прижимая её к себе. К ним подошёл Чонгук и обнял Чимина вместе с дочкой, поцеловав её в другую щёчку. Малышка повернулась к папе и погладила своей маленькой ладошкой его щёку, отчего Чонгук чуть не поплыл, чувствуя, что готов разреветься от нахлынувшей нежности к этому маленькому человечку. Парней привлёк голос госпожи Чон, которая умилялась с увиденной сцены. Чимин с малышкой на руках низко поклонился женщине и поздоровался с ней, а она обняла его и расцеловала в обе щёки, отчего Миён залилась смехом и потребовала от Чимина повторить это с ней, что он и сделал. За всем этим хмуро наблюдал с крыльца господин Чон, и даже поморщился, когда его жена поцеловала того, кого он не желал видеть ни в своём доме, ни рядом со своим сыном. Госпожа Чон позвала парней в дом, и они направились в указанном направлении. Чимин низко поклонился господину Чону, настроившись на неласковый приём, но тот его проигнорировал и не ответил даже на поклон Чонгука, и молча вошёл в дом. Женщина сделала вид, что не заметила грубости мужа и потянула парней к дверям, рассказывая им семейные новости. Уже через пять минут ребята сидели за столом и уминали вкуснейший, а главное горячий ужин. Миён не отходила от Чимина ни на шаг, и даже взгляд не отрывала, следя за каждым его движением, и часто ластилась к нему и прижималась. Девочка была так настойчива, что Паку вскоре пришлось посадить её к себе на колени, придерживая её левой рукой за грудную клетку, только после этого малышка успокоилась и перестала ёрзать, расслабляясь в тёплых объятиях. Госпожа Чон пожаловалась, что в последнее время Миён стала плохо кушать, и Чимин взялся кормить её, удивляя женщину, так как девочка не капризничала и ела всё, что ей давал сейчас Пак. Чонгук улыбался, следя за своими любимыми, и тоже не отставал от них, с удовольствием поглощая мамину стряпню, по которой уже безумно успел соскучиться, не в обиду будет сказано Чимину, который тоже божественно готовил. Но мама это мама, еда, приготовленная её руками, всегда самая вкусная в мире. Господин Чон иногда заглядывал на кухню, наблюдал за идиллией в его семье и кривил губы, думая, что никто этого не видит. Парни замирали в такие моменты, а Чимин неосознанно напрягался, готовясь к нападению. Когда отец Чонгука узнал о сексуальной ориентации своего горячо любимого сына, разразился грандиозный скандал. Он не мог принять, что его любимый мальчик оказался сам по мальчикам. Господин Чон был человеком старой закалки, и не мог понять, почему его сын вдруг влюбился не в девочку, как это принято и правильно по всем законам природы и различным религиям, а в парня, да ещё и старше его на два года. Он не собирался принимать содомитов в своём доме, поэтому отказался от общения с сыном. Он безумно любил Чонгука, и ему самому было больно от принятого решения, но принципы оказались выше привязанности к родному сыну. Он думал, что избавился от проблемы, оборвав общение с её причиной, но любимая жена впервые не поддержала мужа и продолжала общение с непутёвым сыном. Более того, она даже полюбила его любовника и часто с нежностью о нём отзывалась, что безумно бесило господина Чона, добавляя ему проблем со здоровьем. Если бы отец додумался и поставил бы Чонгука перед выбором — он или Чимин, то Чонгук без колебаний выбрал бы второго. И Чонгук в какой-то мере был рад тому, что отец сам принял за него решение и отказался от него, хоть сын и скучал по нему. Чимин первое время переживал из-за того, что стал причиной разлада в некогда дружной и любящей семье и постоянно накручивал себя, но Чонгуку удавалось отвлекать его от тяжелых мыслей. А потом Чимин настоял на знакомстве с его родителями, ведь перед глазами был пример его папы, который быстрее отошел от шока и принял Чонгука, познакомившись с ним и увидев, каким счастьем горят их глаза. Но Чимин не учёл, что их отцы разные как по характеру, так и по воспитанию. Поэтому, когда они заявились впервые к Чонгуку домой, побагровевший господин Чон вылил такой ушат оскорблений на их склонённые головы, что оба мгновенно пожалели о решении приехать сюда. Самое приличное, что тогда Чимин услышал в свой адрес, было «растлитель невинных мальчиков». И никто не стал слушать историю их знакомства и развития отношений. Да, парни познакомились, когда Чонгуку было шестнадцать лет, но когда они стали встречаться, дальше поцелуев дело у них не заходило. И хоть он давно достиг возраста согласия, сексом они занялись только после того, как ему исполнилось реальных восемнадцать лет, а не накрученных корейским летоисчеслением. Но взбешённому взрослому это невозможно было объяснить, и для него Чимин так и остался совратителем, и чуть ли не педофилом. Во второй раз они решились приехать через год после того скандала. Господин Чон в этот раз не орал на парней, а просто не пустил их в дом, молча захлопнув перед ними дверь. Госпожа Чон своей лаской, любовью и заботой пыталась компенсировать мальчикам нелюбовь отца, попутно и ему рассказывая об их жизни. Она рассказывала ему, как парни живут вместе, как любят друг друга, решают бытовые проблемы и справляются с трудностями. Она осторожно вела разговоры про Чимина и вскоре заметила, что муж больше не брызжет слюной от ненависти, а молча слушает и не перебивает. Он перестал ругать супругу за то, что она пропадает неделями у парней, предпочитая заботиться о них, а не об угрюмом муже. А потом случилось непредвиденное и супруги, уже не ожидавшие продолжение их рода, вдруг узнали, что они давно уже являются дедушкой и бабушкой. И в душе господина Чона вновь всколыхнулась дремавшая ненависть к Чимину: если бы не он, его сын женился бы и завёл нормальную семью. Когда госпожа Чон привезла внучку домой, господин Чон расплакался, увидев её. На мгновение ему показалось, что он вернулся на девятнадцать лет назад и снова держит на руках своего любимого сына. Миён хватило лишь пары секунд, чтобы влюбить в себя деда. В первый же вечер, уложив внучку спать, госпожа Чон села рядом с мужем и рассказала ему всю историю малышки. Ему пришлось выслушивать о скандалах между парнями и о том, как они учились ухаживать за девочкой. Господин Чон обязательно бы хлопнул дверью, как любил это часто делать, но тогда у него ныли все суставы из-за очередного обострения подагры, и он не мог не то, что встать и выйти, даже руку не мог поднять, поэтому вынужденно выслушивал рассказ супруги. Но, как ни странно, он не почувствовал тогда радости из-за испортившихся отношений сына с его парнем. «Фу, как отвратительно звучит», — думал тогда мужчина, переваривая всё услышанное. А как бы он поступил, если бы его любимая жена привела в дом ребёнка от другого мужчины и сказала бы любить его и воспитывать? Очень спорный вопрос и господин Чон не смог сразу ответить на него, так как был уверен, что дров он бы точно наломал. А ещё он наконец-то понял, за что его жена полюбила Чимина. У этого парня было такое огромное и любящее сердце, что он не бросил бедного ребёнка и ухаживал за ней. А ещё, судя по всему, простил его сына, иначе они не смотрели бы друг на друга с такой нежностью и любовью. Господин Чон ничего не мог с собой поделать и непроизвольно морщился и кривился, когда видел это. Ну, допустим, Чимин всё-таки замечательный парень, но смотреть на то, как они обнимаются и ещё чего-то там делают, мужчина пока ещё не готов. Наблюдая за ними весь вечер, господин Чон понял несколько вещей: его сын реально безумно влюблён в этого парня, так как ловит каждый его вздох и светится счастьем, настоящим, неподдельным, и походу это взаимно; девочка льнёт к Чимину, как шерсть к бархату, ничем не оторвешь; Чимин не играет милого мальчика, он и есть такой. Он симпатичный, вежливый, остроумный, его смех заражает весёлостью и невольно улыбаешься сам, когда слышишь его. И мужчина заметил страх в глазах парнишки, стоило только появиться ему на кухне. Нет, ему не было стыдно за те слова, что он сказал в первую их встречу. Он и сейчас считает образ жизни своего сына отвратительным и постыдным, но познакомившись ближе с его избранником, мысли старшего потекли немного в другом русле. Мужчина весь вечер наблюдал за тем, как парни играют и общаются с девочкой. Со стариками Миён была спокойной, часто грустила и была плаксивой, из-за чего болела. С парнями же её глазёнки искрились счастьем, и она постоянно заливисто смеялась. Миён давно уже не шарахалась от Чонгука и не уворачивалась от его прикосновений, а сейчас даже сама на руки к нему залезала и что-то оживлённо рассказывала. Но больше времени она проводила, конечно же, с Чимином, чему господин Чон не мог найти никакого объяснения, ведь они, по сути, совершенно чужие друг другу, но несмотря на это у них явно взаимное притяжение. А ещё он снова заметил, как робко Чимин поглядывал на него, не решаясь подойти или посмотреть открыто, тут же отводя пугливо глаза.

***

Перед сном господин Чон любил принимать душ, но сейчас его любимую ванную комнату занял Чонгук, и ему пришлось идти в ванную, в которой обжилась его жена. Сотни бутылочек с непонятными жидкостями, баночек с различными кремами, и прочие женские принадлежности наполняли эту комнату, не давая возможности полностью расслабиться, так как стоило хоть на миг потерять бдительность и уже завалена целая пирамида из этих самых баночек, что обеспечит надолго плохое настроение жене, которая обожает всё это барахло, кажется, даже больше, чем мужа и сына. Господин Чон уже одевался, когда услышал, как в соседнюю комнату, которая всегда принадлежала Чонгуку, влетела Миён, а за ней Чимин. Их смех и голоса хорошо было слышно через вентиляцию, и мужчина невольно улыбнулся, слушая эти приятные звуки. — Куки, хватит баловаться. Тебе уже спать пора. Пойдём, уложу тебя. — С тобой хочу! — Ладно, хорошо, со мной так со мной. Залезай, давай, в кровать. Если бабушка нас за это отругает и лишит своих потрясающих оладушек, будешь сама их выпрашивать, а не то я обижусь на тебя. Снова послышался смех и возня, и вскоре всё стихло. Господин Чон взял в руки зубную щётку и, выдавив на неё пасту, стал чистить зубы. Потом он замер, так как за стенкой стали шептаться, и было плохо слышно. Что спросила девочка, он не разобрал, как и ответа Чимина, но потом девочка снова что-то сказала и назвала парня «Минни», на что послышалось возмущённое восклицание: — Куки, я тебя тысячу раз просил не называть меня «Минни»! Меня зовут Чимин. Чи-мин! Повтори: Чи-мин. Но девочка только рассмеялась, после чего послушно повторила требуемое имя. А потом спросила: — Минни, где мама? — Она уехала далеко-далеко и я не знаю, когда она вернётся и вернётся ли вообще. Куки, мамочка тебя очень сильно любила и она не хотела от тебя уезжать, так получилось. Но она всегда наблюдает за тобой, плачет, когда плачешь ты, и смеётся тоже вместе с тобой. А ты ведь не хочешь, чтобы мамочка плакала? Давай слёзки вытрем, хорошо? — послышалось неясное бормотание, а потом Чимин цокнул и дурашливо заявил: — Милая Куки, спешу вам сообщить, что мне по прежнему нужен переводчик, так как я не понимаю всего, что вы говорите. За стенкой снова рассмеялись, а потом завозились и мужчина услышал: «Давай, спи уже, зайчонок. Где твой папка ходит? Заснул в ванной что ли?», а потом наступила тишина. Мистер Чон возобновил прерванное занятие и тщательно почистил зубы. Когда он уже умывался, в соседней комнате послышался шум, а потом приглушенная ругань. — Ты чего шумишь, балбес? — недовольно прошипел Чимин. — Она только что уснула. — Прости, любимый, тут раньше не стоял этот комод, я теперь вечно на него натыкаюсь. Снова послышалась возня и шуршание постельного белья, а потом господин Чон услышал звуки звонких поцелуев, из-за чего его передёрнуло от отвращения, и он поспешил закончить водные процедуры и вытереться полотенцем. Но последующий разговор заставил его замереть на месте и внимательно к нему прислушаться. — Папа сегодня странно себя вёл. Просто наблюдал за нами. Я завтра хочу с ним поговорить, — голос Чонгука звучал глухо, как будто он говорил из-под одеяла. — Может не надо? Я не хочу, чтобы вы снова поссорились. Я знаю, как тебе его не хватает, и как ты скучаешь по нему, но он вряд ли изменил своё отношение к нам. Хотя его молчание напрягает сильнее. Я весь вечер чувствовал на себе его тяжёлый взгляд. — Мама говорит, что ему нужно время привыкнуть к нам. К тому же я так понял, что мы теперь будем чаще приезжать сюда, верно? Или мы заберём Миён к себе? Но ты прав, любимый, его молчание очень сильно напрягает, так и ждешь, когда же начнёт говорить гадости. — Тебя раздражает и выводит из себя только то, что нас не может принять твой отец. А представь, что скажет общество. Это мнение твоего папы умноженное на сотни и тысячи. Это же будет намного хуже. — В смысле? Ты о чём? — Да всё о том же. Что скажут люди, когда узнают, что два гея воспитывают маленькую девочку? Ничего хорошего. — Мне плевать на мнение посторонних людей, это не их дело кто и кого воспитывает. У меня есть дочь и я хочу воспитывать её со своим любимым человеком, и пусть подавятся тем, что это не женщина. Но чтобы тебе было спокойнее, мы можем переехать в Америку, где однополые браки разрешены и будем там спокойно жить. — Ого! Вот это ты загнул! Переехать, да ещё и в брак вступить! Раз у тебя такие наполеоновские планы, то учи лучше английский, а то корейский в Америке вряд ли кто знает. — Вообще-то у меня пятёрка по английскому. — Кому ты рассказываешь?! Как будто я не знаю, как долго ты вдалбливаешь в свою пустую головушку английские фразы, а после экзаменов мгновенно всё забываешь. — Хён, ты нарываешься! Я тебя сейчас накажу! — Эй, полегче, Гуки, тут вообще-то твоя дочь спит. И ты давай спи, завтра у нас насыщенный день. Будешь мне с Куки показывать город. — Хорошо, не вопрос. Мне так нравится, как ты её зовёшь. Прелесть. Я люблю тебя, Чиминни. — И я тебя люблю. Спи, давай. Наступила тишина, и господин Чон тихо вышел из ванной, направляясь в свою комнату, где давно уже спала любимая жена. Ему предстоит о многом подумать.

***

Суббота прошла великолепно. Парни и Миён с утра позавтракали превосходными оладушками госпожи Чон, а потом отправились на прогулку по городу. Чонгук показывал места, в которых прошло его детство: школа, детская площадка, танцевальная студия, и прочие местные достопримечательности. Потом они направились в парк развлечений, где Миён покаталась на каруселях для её возраста. На обед они зашли в тихое кафе и сели за дальний столик. Парни накормили Миён, а потом она уснула на руках Чимина. Они старались не шуметь и тихо переговаривались, попутно наслаждаясь вкусной едой. Девушки за соседними столиками строили глазки красивым парням и умилялись с того, как один из них бережно держит девочку на руках. К счастью для парней дальше улыбок и кокетливых взглядов дело не пошло, и девушки скоро ушли по своим делам. Через час Чимин разбудил Миён и они стали собираться, но тут малышка сказала, что хочет писать. Идти в женский туалет с официанткой девочка отказалась, и парням пришлось пойти в мужской, благо он оказался пустой. Чимин придержал девочку, пока она писала, а потом быстро одел её и выскочил из туалета, забыв о своих потребностях. Потом он всё же вернулся туда, оставив Чонгука с Миён, который спокойно успел сделать в туалете свои дела, пока Чимин возился с малышкой. Потом они гуляли по центральной улице и заходили в различные магазинчики. В фирменном магазине мультипликационных героев BT21, которые были сейчас популярны, Чимин купил симпатичного розового кролика, которого тоже звали Куки. Он подарил его Миён и она больше не выпускала игрушку из рук. Домой они вернулись поздно и уставшими, поэтому умывшись и переодевшись, сразу же втроём завалились спать. Утро воскресенья прошло за вкусным завтраком и в уютной домашней обстановке. Господина Чона не было видно, а потом и Чонгук куда-то пропал, но Чимин занятый Миён, даже не обратил внимание на их отсутствие. Вдвоём они играли, танцевали, читали книгу, рисовали, потом гуляли, а после прогулки госпожа Чон накормила их вкуснейшим обедом, после которого малышке пора было на боковую. Она снова попросилась спать в кровати Чимина, и тот прилёг рядом с ней. Чимин сам уже стал дремать, когда в комнату вошёл Чонгук и лёг к нему, обнимая со спины и утыкаясь лицом в шею. Чимин накрыл своей рукой тыльную сторону ладони младшего, снова собираясь поспать, но услышал всхлипы. Он повернул голову назад, пытаясь разглядеть Чонгука, но тот упорно прятался от него. — Милый, ты плачешь что ли? Что случилось? — с беспокойством спросил Чимин. — Я с отцом разговаривал, — глухо донеслось от младшего. — Он снова тебя оскорблял?! Чонгуки, милый… — Нет, нет, — Чонгук снова всхлипнул, потом вытер лицо от слёз и снова обнял старшего, положив свою щёку на его голову. — Нет, мы спокойно поговорили. Он сказал, что мне повезло с тобой. И он извинился за то, что столько лет не разговаривал со мной. Ещё он сказал, что ему сложно сразу нас принять, но он постарается. И больше он не будет оскорблять нас, особенно тебя. А потом папа сказал, что поддержит любое наше решение относительно Миён. И ещё он поблагодарил меня за неё, сказал, что не будь я таким балбесом, то не получил бы такое сокровище в лице дочери. И он хочет поблагодарить тебя за то, что ты полюбил малышку. Он сказал, что не каждая женщина согласна принять чужого ребёнка, и тебя нужно беречь и не обижать, ведь люди с таким любящим сердцем редкость в наши дни. — Как много хороших вещей сказал твой отец. Вот только сравнение с женщиной мне не нравится. — Нет! Это я не так передал, не точно. Он очень много говорил правильных вещей и со многим я согласен. Я так рад этому разговору, Чиминни, как будто меня выпустили из душной тёмной комнаты. Я теперь в любой момент могу позвонить папе и поговорить с ним. Мне так этого не хватало. — Эй, мелкий, ну хватит реветь. Теперь понятно, почему Миён такая плакса. Она вечером тоже истерику закатит, будь уверен. Но ей простительно в силу её двухлетнего возраста, а тебе так много реветь нельзя. Это хорошо, что вы поговорили. Я очень рад за вас, — Чонгук теснее прижался всем телом к Чимину и поцеловал его в щёку, а старший стал поглаживать его по голове, чувствуя, как он успокаивается. Через некоторое время Чимин сказал: — Чонгук-и, давай заберём Миён к себе. Я уже всё продумал: я свой график работы подстрою под твоё расписание в институте. Ну, а если будут несостыковки, то мы можем нанять временную няню, сейчас много таких предложений. И нужно сделать ремонт в её комнате. У нас не так много свободных денег, но можно взять из тех, что мы откладывали на отпуск, потом накопим ещё и поедем втроём. Ты согласен? — Согласен. А ты про чек своего отца совсем забыл? Мы ведь так и не обналичили его. — Точно! Вылетело из головы. На эти деньги можно ремонт сделать во всей квартире, ещё и мебель обновить хватит. Нужно будет подобрать оформление комнаты. Как ты думаешь, в каком цвете лучше сделать: в розовом или же в каком-то другом, типа бежевого или зелёного? — Ой, нет, любимый, это без меня, пожалуйста. Всё, что надо будет сделать, там покрасить, прибить, поклеить, я сделаю, но выбирать все эти вещи я не умею. У мамы спроси совета, она с радостью поможет. Вскоре парни задремали ненадолго, а потом оставшееся время до автобуса провели с малышкой. Девочка действительно расплакалась, стоило ей сказать об отъезде. Потом у неё началась истерика, она вцепилась в Чимина и просила взять её с собой. Чимин сам готов был расплакаться. Он успокаивал малышку, и вскоре она устала кричать, но не отпускала Чимина, судорожно вцепившись в его одежду. Ей всего два года, а силы, как у более взрослого ребёнка. Чонгук принёс Куки и Чимин дал его девочке и сказал, что он будет с ней, пока они не вернутся за ней, а произойдёт это совсем скоро, нужно только подготовить комнату для неё. Миён это всё было не интересно, но она поверила своему любимому Минни и перестала цепляться за него, обняв кролика. Из-за такого тяжёлого прощания обоим парням было грустно, поэтому в автобусе они молчали. Вечером Чимин позвонил маме Чонгука и попросил дать трубку Миён. Она что-то счастливо лопотала ему в трубку, а потом Чимин прочитал ей сказку, под которую малышка уснула. Заодно и Чонгука усыпил своим голосом. Пока младший сладко сопел, Чимин полез в интернет и стал подбирать примеры интерьера, которые можно будет сделать в комнате малышки, ведь они точно решили забрать её себе.