Куки

После похорон Ины прошло чуть больше двух недель. Первая неделя была суматошная: Чонгук сдавал экзамены; Чимин пропадал на работе; Миён как будто почувствовала, что потеряла самого дорогого человека и была плаксивой; из-за постоянного нервного напряжения дома постоянно вспыхивали мелкие ссоры, поэтому Чимин и Чонгук старались как можно меньше пересекаться; миссис Чон пыталась разрядить обстановку, но беспокойство за мужа не добавляло ей спокойствия. Однажды за завтраком им удалось спокойно обсудить вопрос о том, что госпожа Чон заберёт Миён к себе — против никто не выступил, и сроки не оговаривались. Но когда Чимин вечером пришёл с работы, ни тётушки, ни Миён он дома не нашёл: у отца Чонгука разыгрался очередной подагрический приступ и госпожа Чон вынуждена была срочно собраться и выехать домой, так как во время предыдущего приступа мистер Чон не вставал с постели целую неделю. Как же Чимин злился на эту ситуацию: мало того, что ему не дали попрощаться с малышкой, так ещё не позвонили и не сообщили, что они уезжают. Когда Чонгук пришёл домой, разразился очередной скандал, во время которого оба высказали всё, что у них накопилось в адрес друг друга, и каждый выслушал не самые лестные комментарии в свою сторону. Парни пару дней дулись друг на друга и обдумывали всё услышанное, а потом спокойно сели и поговорили, не забыв извиниться за резкие слова. Обычно после подобных ссор дело заканчивалось в постели, но не в этот раз. Чимин стоял на своём и не подпускал к себе Чонгука, из-за чего тот снова бесился. Так прошла ещё одна неделя, и сегодня Чонгук, сдав последний экзамен, решил, что заслужил награду. Чимин был ещё на работе, и младший стал готовиться к вечеру: он прибрал квартиру, приготовил ужин и необходимые мелочи для долгожданного «десерта» в спальне. Чимин пришёл в относительно хорошем настроении, похвалил старания Чонгука и принялся за еду. Чонгук разлил вино по бокалам и, подняв свой, проговорил, прожигая Чимина горящим вожделением взглядом: — Чиминни, я сдал все экзамены на «отлично», поэтому хочу получить свою награду. — Молодец. Приставку отдам после ужина, — Чимин приподнял бокал и выпил сразу половину, после чего поставил его на стол и продолжил кушать, делая вид, что не замечает жгучих взглядов младшего и не понимает, на что он намекает. Чонгук не расстроился, зная упрямство старшего, и поэтому вкрадчиво продолжил, слегка наклонившись над столом: — Любимый, я не приставку имел в виду. — Да? Что-то я не помню, чтобы мы обсуждали другую награду. Да и отличные оценки больше тебе нужны, чем мне. Это ведь ты потом будешь трудоустраиваться со своим дипломом, а троечников на высокооплачиваемую работу не берут. Хорошее вино, нужно будет ещё купить пару бутылок, — с улыбкой добавил Чимин, осушая бокал, который Чонгук тут же снова наполнил, чуть ли не до краёв. Споить решил хёна, мелочь хитрая. Но Чимин знал свою норму, поэтому лишь пригубил новую порцию и поставил бокал на стол, доедая действительно вкусное блюдо. Дальнейший вечер прошёл за лёгкой беседой. Чонгук больше не напирал, решив дождаться окончания ужина. Чимин от души похвалил его стряпню, отчего младший покрылся милым румянцем — похвала Чимина дорогого стоила. Вскоре они стали убирать со стола, и Чонгук вызвался мыть посуду, а Чимин убирал продукты в холодильник и написал список того, что нужно будет завтра купить. Чонгук быстро справился с тарелками и, вытерев руки полотенцем, обнял старшего со спины, обжигая его шею поцелуями. Он заметил мурашки, которые пошли по коже старшего и крепче обнял его, продолжая своё занятие. Чимин наклонил голову, давая тем самым больше доступа к чувствительной шее, а потом прижался к его груди спиной и положил затылок ему на плечо, открывая вид на восхитительный изгиб подбородка, кадыка и ключиц, которые тут же были обласканы пальцами и покрыты поцелуями. Чонгук нежно, но настойчиво повернул голову Чимина к себе и накрыл его губы своими, сразу же проникая языком в его рот. Чимин, не разрывая поцелуя, развернулся в руках Чонгука, обнял его за шею, впуская пальцы в густые волосы, и сильнее прижался всем телом к нему, чувствуя нарастающее возбуждение. Он тоже соскучился по любимому и тоже хотел его до дрожи в коленях, но обида и гордость вновь взыграли на задворках сознания, отрезвляя Чимина и рассеивая возбуждение. Он стал вырываться и отталкивать Чонгука, но тот ни в какую не хотел выпускать разомлевшего старшего, чувствуя, что легко может побороть сопротивление. — Пусти меня, Чонгук, пусти же, — шипел Чимин, упираясь ладонями в грудь младшему и отклоняясь на стол, к которому его сейчас прижимали. — Пусти меня, мне больно! — А мне не больно? Хватит ломаться, Чиминни, ты же тоже соскучился по мне и тоже хочешь меня, я же вижу. Не отказывай мне в том, что и сам хочешь. — Ладно. Мы будем сейчас трахаться, но снизу будешь ты, — продолжая упираться, проговорил Чимин. Чонгук перестал давить на него и в удивлении распахнул глаза и рот, пытаясь переварить услышанное. — Что? — Что слышал. Хочешь трахаться — иди, готовь задницу. Чимин с улыбкой наблюдал за растерянностью младшего. Вот и славно, сейчас он оставит его в покое на некоторое время, а потом можно будет ещё раз применить этот приём, пока обида не перестанет теплиться в душе. Но Чонгук, справившись с потрясением, знатно удивил старшего: он чмокнул его в щёку, проговорив «Скоро буду, ты только не усни», и скрылся в ванной. Теперь пришла очередь Чимина подбирать челюсть с пола, которая отвалилась из-за удивления. Чимин был уверен, что Чонгук никогда не согласится быть принимающим, поэтому и молчал столько лет, боясь озвучить своё желание. У них с первого же раза так пошло: в порыве страсти Чимин оказался на спине и сам раздвинул ноги, добровольно оказавшись пассивом, а Чонгук никогда не выказывал* желания оказаться на его месте, предпочитая всегда быть активом. Он знал тело Чимина, как свои пять пальцев, мог довести до оргазма одними только прикосновениями и поцелуями, касаясь чувствительных местечек, заставляя Чимина терять голову от ласк. Он каждый раз долго и бережно подготавливал любимого к половому акту, и всегда входил медленно, боясь порвать или причинить боль. И сейчас это всё предстояло делать Чимину, из-за чего он слегка разволновался, боясь всё испортить. Но отступать он не намерен. Чимин прошёл в спальню и увидел приготовленные Чонгуком презервативы и новую бутылочку со смазкой, которую он тут же распечатал. Потом он снял толстовку, брюки и носки, оставшись в боксерах и светлой футболке. У него руки дрожали от предвкушения, и в горле пересохло, хотя он только что пил воду. Чимин лёг на постель, закинув правую руку за голову, а левой массировал полувозбуждённый член через ткань, который совсем скоро напрягся в его руке и прикосновения к нему вызывали мурашки по коже. Вскоре в дверях показался обнажённый и возбуждённый Чонгук, прошёл к постели, забрался на Чимина, усаживаясь на его бёдрах, и впился жадным поцелуем в пухлые манящие губы. Руками он блуждал по его телу, лаская и освобождая от ткани. Совсем скоро в тесных объятиях сплелись два красивых обнаженных тела: руки скользили по коже, губы обжигали поцелуями, члены тёрлись друг о друга, стоны и судорожные дыхания разносились по комнате, возбуждение захлёстывало с головой. Чонгук как с цепи сорвался, жадно лаская и оглаживая любимое тело, к которому у него так долго не было доступа. Он ласкал, лизал, целовал, прикусывал, облизывал и сосал, его руки были везде и Чимин не мог сосредоточиться на каком-то одном действии, так как ему казалось, что Чонгук это всё успевал делать одновременно. Он извивался в сильных руках младшего и совсем потерял голову. В себя он пришел только тогда, когда его ноги развели в стороны и пальцы коснулись анального отверстия. Ну, нет уж, мы так не договаривались! Да и не готовился Чимин к этому, и дело совсем не в растяжке. Он перевернул Чонгука на спину и, удерживая его руки над головой, навалился на него и проговорил, рассматривая его лицо: — Малыш, ты забыл, кто сегодня снизу? Ты же подготовился? — Чонгук кивнул и устроился поудобнее под старшим, раздвигая ноги в стороны и обнимая его ими. Чимин потёрся членом о промежность младшего и поцеловал в губы, по-прежнему удерживая его руки за головой. Продолжая смотреть в любимые глаза, Чимин прошептал в губы Чонгуку: — Расслабься, милый. Я буду очень нежным и не причиню тебе боли. Я давно хотел поменяться ролями, да стеснялся и боялся озвучить своё желание. Мне нравится, что ты такой послушный. Люблю тебя. Чимин стал покрывать тело Чонгука поцелуями, а тот выгибался ему навстречу, подставляясь под нежные губы и ласковые руки. Спустившись к паху, Чимин погладил внутренние стороны бёдер и подтянутый живот, потом взял мошонку и перекатывал напряжённые яички между пальцами, губами накрыл головку и стал ласкать её, облизывая и погружая всё глубже в рот, а другой рукой обхватил основание члена, лаская его круговыми движениями. Они часто баловали друг друга оральными ласками, и каждый знал, как больше нравится партнёру. Вскоре Чонгук заскулил, чувствуя приближение оргазма, и Чимин отстранился от него в поисках смазки, которая непонятно как оказалась под подушкой, хотя до этого лежала на прикроватной тумбочке. Обильно смазанный палец легко вошёл в анальное отверстие, так как Чонгук не только промыл проход, но и немного растянул его, и Чимин стал добавлять ещё пальцы, следя за реакцией младшего. Он так долго разрабатывал его, что Чонгук сам взмолился войти в него, так как нет уж сил терпеть пытку. Чимин потянулся за презервативом, но младший попросил не надевать его, так как хочет почувствовать любимого в себе без каких-либо преград. Чимин не стал спорить, ведь он сам предпочитал секс без резинки, налил смазку в ладонь и смазал член, после чего стал гладить чистой ладонью подставленные ягодицы, а пальцами в смазке снова коснулся пульсирующей дырочки и стал проникать в неё большим пальцем. Чонгук перевернулся на живот ещё тогда, когда Чимин возился с презервативом, а сейчас встал на четвереньки, упирался ладонями и коленями в постель, подставив зад старшему, и ощущал, как от его массирующих движений расходятся приятные волны по телу. Вскоре Чимин приставил головку ко входу и стал медленно толкаться внутрь, совершая поступательные движения, не переставая гладить спину и бёдра любимого. Чонгук совсем не ощущал боли, скорее было неприятно чувствовать постороннее в проходе. Он пару раз глубоко вдохнул и попытался расслабиться, после чего сделал движение навстречу к Чимину, тем самым сильнее насаживаясь на его член. Чимин начал медленно двигаться внутри, положив голову на спину младшему, балдея от его жара и тесноты. Потом он выпрямился и, обхватив округлые бёдра ладонями, стал быстрее вбиваться в податливое тело. Чонгук по-прежнему не чувствовал ничего приятного, а потом с ужасом увидел, что его член опал, возвращаясь в обычное состояние. Что за ерунда? Почему возбуждение ушло? Ведь Чимин не сделал ему больно. Что с ним не так? Когда Чонгук трахал Чимина, у обоих члены постоянно стояли весь процесс до самого конца. А тут в чём дело? Чонгук чувствовал, как паника накрывает его с головой, и он во время очередного толчка опустился на живот, вытягивая ноги и выпрямляя их в коленях, заставляя Чимина лечь на себя. Он не хотел, чтобы старший заметил отсутствие эрекции и винил потом себя в этом, но Чимин заметил. Он поцеловал его в ухо, потом в шею и плечо, и проговорил: — Почему ты не сказал, что тебе больно? — Но мне не больно. Честно. Я не знаю, что с ним. Мне, правда, не больно, — тихо проговорил Чонгук, поворачивая голову к своему парню, который тут же поцеловал его в губы, придерживая за шею. Потом Чимин, продолжая находиться в младшем, подтянул его таз к себе, и, скользнув рукой к вялому члену, стал массировать его, одновременно сделав толчок внутри, после чего с губ Чонгука сорвался протяжный стон. Он почувствовал одновременно как ему хорошо и неприятно: неприятно было от того, что его член трогали, пусть и с лучшими побуждениями, а классно стало от смены угла проникновения. Он оттолкнул руку Чимина от своих гениталий и проговорил, встав на колени и укладываясь грудью на постель, тем самым прогибаясь в пояснице, бесстыдно выставляя зад: — Не надо, любимый, не трогай его, мне не нравится. Но продолжай двигаться. Давай. Чимин погладил выставленные ягодицы и начал снова двигаться в тесном кольце мышц, придерживая его за бёдра. Чонгук с замиранием сердца чувствовал, как приятные ощущения стали разливаться по телу от толчков. Головка при каждом движении касалась простаты, и Чонгук каждый раз несдержанно стонал, что вызывало улыбку у Чимина. Младший сосредоточил всё внимание на том, что происходило там, в его заднем проходе, и плавился от новых ощущений. На вялый член больше никто не обращал внимания, но Чонгук получал дополнительную стимуляцию, когда его яички касались бёдер Чимина, который с каждым разом ускорял движения, сильно шлёпаясь о бёдра и ягодицы Чонгука. Вскоре Пак почувствовал приближение оргазма и успел выйти из младшего, выстреливая спермой и пачкая его спину. Чимин снова вошёл в сжимающееся анальное колечко и успел сделать несколько движений, когда Чонгука затрясло в оргазме и из его вялого члена вытекло совсем немного спермы. Чимин не стал показывать удивление увиденному и начал покрывать поцелуями взмокшую спину младшего, продолжая находиться в нём и удерживая его в прежнем положении. Через некоторое время он снова стал двигаться, переходя на быстрый темп, и совсем скоро обоих накрыла вторая волна оргазма, после чего оба упали на бок и восстанавливали дыхание, блаженно улыбаясь и держась за руки. Чимин первым пришёл в себя, быстро вытер влажными салфетками сперму и смазку с их тел, и осторожно обтёр анальное отверстие Чонгука, после чего лёг ему под бок и положил голову на его грудь, укрывая обоих одеялом. Чонгук обнял старшего и поцеловал его в лоб, чувствуя расслабленность в теле. Они полежали немного в тишине, а потом Чимин сказал, поглаживая пальчиками грудь младшего: — Мне очень понравилось. Совсем другие ощущения. Спасибо тебе, — он поцеловал парня в губы, а потом спросил: — Тебе, правда, не было больно? — Правда, ни капельки. Скорее было неприятно вначале, а потом я испугался того, что мой член опал. И я реально получил удовольствие. Хочу повторить ещё раз. — Я не против. Обязательно повторим. Но мне всё же интересно, что с тобой было. — Сейчас узнаем, — Чонгук снова поцеловал Чимина, а потом потянулся за телефоном, ввёл в поисковике интересующий вопрос и, прочитав пару статей, выдал: — Анальный оргазм. Такой же миф, как и точка G у женщин, все о нём слышали, но не каждый испытывал. Офигеть. «Условия, при которых возможно испытать такой оргазм это длительное воздержание, опытный и внимательный партнёр, предварительные ласки члена и отсрочка разрядки, постоянная стимуляция простаты, достаточное количество смазки и знание особенной техники проникновения. Пассив сосредотачивается на ощущениях, которые ему доставляет половой акт, и обходится без стимуляции члена, который чаще всего остаётся невозбуждённым», — Чонгук убрал телефон под подушку и снова обнял старшего, наслаждаясь его близостью. — Признавайся, Чиминни, где это ты изучил особую технику проникновения? На ком тренировался? — Ничего я нигде не изучал! Я боялся причинить тебе боль, поэтому двигался медленно и осторожно. А какой же тогда я постоянно испытывал оргазм? — Обычный, от стимуляции эрегированного члена. Не заморачивайся, любимый, это получилось совершенно случайно. Люблю тебя. Чонгук совсем скоро спокойно засопел, погрузившись в сон, а Чимин лежал на его груди и слушал равномерное сердцебиение. С недавних пор ему нужно было много времени, чтобы уснуть. Сегодня был замечательный вечер и Чимин был рад тому, что случайность привела к давно желаемой смене позиций в постели. Ощущения во время активной роли, сильно отличаются от пассивной, и Чимин не мог решить как ему больше нравится. Но теперь он уверен в одном: они обязательно теперь будут чередоваться. Подумав об этом, Чимин вскоре уснул. После этого события пролетело ещё две недели. Теперь парни спали снова вместе, часто занимаясь любовью, заранее договариваясь, кто будет в какой роли. Чонгук за это время был ещё пару раз пассивом, но анального оргазма он больше не испытывал, получая удовольствие от обычного секса и колом стоящего члена, пока Чимин его трахал в разных позах. Сам же Чимин не зацикливался на ещё одном виде оргазма, который он до этого никогда не испытывал и лишь однажды был свидетелем. Ему хватало и обычных разрядок.

***

Уже месяц Миён живёт с бабушкой и дедушкой в Пусане. Парни ни разу не завели разговор о ней: Чимин думал, что Чонгуку всё равно, а тот не хотел расстраивать старшего, так как видел, что он скучает по девочке. Сегодня Чимин застал младшего, когда тот разговаривал с мамой по телефону. Он внимательно слушал разговор и жадно ловил всё, что говорили о малышке. Вскоре Чонгук завершил вызов, передавая взаимные приветы, и повернулся к Чимину: — Мама говорит, что у них всё хорошо. Миён только часто болеет. И стала плаксивой. — Скорее всего, по маме скучает, — тихо проговорил Чимин, пряча взгляд от Чонгука и делая вид, что поглощён перемешиванием салата. Чонгук лишь вздохнул на это представление, а потом проговорил: — Не только. Она и тебя часто вспоминает. Палочки звякнули о тарелку, выпав из дрожащей руки, и Чонгук увидел, как сильно опустились плечи у старшего. Он обнял его и услышал громкий шёпот, вперемешку с всхлипами: — Я так скучаю по ней. — Любимый, ну ты чего? Не расстраивайся ты так, — проговорил Чонгук, обнимая Чимина и поглаживая его по голове. — Мы же оба знаем, что там девочке намного лучше. Мама любит её и заботится о ней, даёт всё только самое лучшее. А Миён вскоре всё забудет и перестанет болеть. Вот увидишь. Чимин вскоре успокоился, признавая правоту Чонгука. Вечером он прошёл в комнату, в которой жила Миён и нашёл несколько её вещей. Он стал разбирать свалку в углу, сразу откладывая в сторону то, что давно следовало выкинуть, а хорошие вещи откладывал в другую сторону. На шкафу он нашёл синий фотоальбом, который Чонгук случайно туда засунул, чтобы не мешал. Усевшись на диване, Чимин стал разглядывать фотографии. Это был фотоальбом Миён, который для неё вела Ина с момента своей беременности. На первой страничке было две фотографии, где Ина была на разных сроках беременности и обнимала живот. Потом шли фото Миён во младенчестве и по мере её взросления. Чимин долго разглядывал каждое фото и любовался малышкой. Если взять детское фото Чонгука и сравнить его с любой фоткой девочки, то отличия найдутся разве что в возрасте самой фотобумаги. Ночью, лёжа на груди Чонгука, Чимин проговорил: — Чонгук-и, давай на выходных съездим к твоим родителям в гости? — Давай, — спокойно проговорил Чонгук, поглаживая плечо старшего. После этого он почувствовал, как Чимин мгновенно уснул, расслабляясь в его объятиях. Впервые за последнее время.