Разбитая чаша

Решив, что дети после учинённого вчера просто не посмеют показаться дома, Асока осталась ночевать у Энакина. Спала она хорошо и никакие кошмары, подобные тому, что она увидела вчера в видении не тревожили её сознания, перестав наконец относиться снисходительно к поступкам детей и доверительно сообщив обо всем их дорогой и несравненной тёте, женщина как-то сразу успокоилась и перестала переживать. Конечно, когда вчера они с Беру позвонили Соле, она в первый момент, поняв, кто её спрашивает, хотела было нажать отбой, но Беру заявила ей, что если она так сделает, то они сейчас же явятся в её «помпезный домишко и снеся к хаттам всю охрану, заставят себя выслушать» и Сола, скрипя зубами, произнесла: «Хорошо, Асока, я вас слушаю». И Тано рассказала ей всё, начиная с первого осеорбления, услышанного детьми. Сола выслушала бурный монолог тогруты и сухим, почти официальным тоном пообещав поговорить с детьми, с облегчением отключилась. Сейчас же дети, по всей видимости, были в школе, куда Асоке сегодня было не надо и у женщины было время, чтобы приготовить обед и прибраться в квартире. Энакина она ждала завтра утром и потому особенно приятно удивилась, когда около часа дня, во время просмотра фильма в галонете, Асока внезапно почувствовала как ей на плечи опустились чьи-то тяжёлые руки, а следом кто-то наклонился и поцеловал её в макушку. Тано обернулась и тут же вскрикнув от восторга, крепко обняла будущего мужа и прижалась к нему, полной грудью вдохнув родной запах масла и горячего песка, принесённый с родины. — Я освободился раньше, проблему оказалось решить намного проще — сказал он наконец, когда прошли минуты первой радости — Как вы тут без меня поживали? Говоря Вы он имел ввиду, конечно, её и их сына, а не своих первых детей, на которых Энакин был по-прежнему зол и не хотел даже разговаривать о них. Но говорить пришлось, ведь сразу же, как только Скайуокер пообедал и слегка отдохнул с дороги, женщина присела с ним рядом и как всегда, взяв его за руку и прижав её к щеке, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее сказала: — Энакин, я должна тебе кое-что сообщить. Говорила долго и эмоционально, часто почти срываясь на слёзы. Особенно это касалось случая с накидкой. Её конечно удалось отчистить, но для этого пришлось отнести одежду в химчистку, а это влетело в хорошую сумму, но дело было конечно не в ней, а в том, что близнецы в своей ненависти стали просто неуправляемы и требовалось срочно принимать серьёзные меры, иначе они совсем съедут с катушек. — Я просто в отчаянии! У меня уже руки опускаются! Такое впечатление, что чем добрее и лучше я к ним отношусь, тем сильнее они чувствуют безнаказанность за свои поступки — почти простонала Асока, прижимаясь к плечу Энакина, словно к единственной защите. — А вот тут ты ошибаешься, милая — неожиданно сказал он в ответ — Безнаказанными эти паршивцы точно не будут, очень жаль, что я не додумался до этого раньше, жалел их постоянно, думал по матери скучают, а они вон как значит! Ну ладно, скоро узнают почем фунт лиха! Ты очень правильно сделала рассказав всё Соле, может хоть теперь она прекратит без конца их защищать. — В этот раз я не стану спорить — Асока полностью разделяла стремление мужа — Я и сама поговорила бы с ними так, как они заслуживают, но сам понимаешь, меня они слушать не будут, нарвусь на новое оскорбление и очередной фонтан грязи и более ничего! — Не волнуйся, я справлюсь, во сколько у них уроки заканчиваются? В два? Отлично! Заеду за ними в школу и привезу сюда — решительно сказал Энакин. — Тогда я не стану мешать вам и съезжу в свою квартиру за оставшимися вещами, как раз сегодня хотела это сделать — решали Асока дать ему возможность поговорить с детьми наедине, подумав так же, что будет лучше, если она во время этого разговора не будет дразнить их своим присутствием. — Хорошо, я отвезу тебя и сразу же отправлюсь за ними, а после снова за тобой — согласился Энакин, посчитав это решение здравым. — Не стоит, я думаю, Альгон сам привезёт меня, он сегодня свободен, а заодно я сегодня объясню ему всё по делам школы — ответила Асока и они вместе пошли в прихожую, однако, разговор наедине всё же не получился, ибо одновременно с Энакином к зданию Становления заявилась Сола, чтобы тоже забрать близнецов и увезти к себе. Заходить вовнутрь женщина не стала, предпочла дождаться их снаружи, за то Энакин прямиком направился в кабинет куратора группы. Сатин была на месте и в данный момент перебирала какие-то документы и на решительный стук в дверь ответила разрешением. — Привет, Сатин, я пришёл тебе что-то сказать — сказал Энакин, закрывая дверь и садясь напротив. Женщина мигом приосанилась и пригладила свою и без того идеально гладкую прическу ввиде узла, на лицо помимо воли полезла улыбка предвкушения чего-то приятного: — Да, что ты хотел? — спросила она как можно приветливей, ведь кто знает, что он сейчас собирается ей сказать. Сидит перед ней такой взволнованным, растрёпанный, переодетый в свежую одежду, при этом безумно милый и очень красивый. У Сатин даже мелькнула безумная надежда: «А вдруг? Она столько ждала и мучилась. Что если именно сейчас, в эту минуту всё для неё изменится самым чудесным образом? Что если пожив вместе с Асокой он понял, что та ему совершенно не подходит, за то она, Сатин и есть его судьба, женщина его жизни?» И в общем оказалась права, всё для неё действительно изменилось, в ту же минуту как только она про это подумала. Но совсем не в том направлении, которое заставило бы её улыбку стать ещё шире, а глаза засиять мягким светом, а в другом, заставившем глаза постепенно погаснуть, а губы сжаться в прямую линию. — Сатин — начал Энакин после торжественной паузы — Я знаю тебя уже очень давно, ты была лучшей подругой моей покойной первой жены и мои дети так же считают тебя родным человеком, поэтому я решил, что будет неправильным, если ты останешься в стороне от нас в такой важный день, как завтрашний. И по этой причине мы с Асокой завтра приглашаем тебя на нашу свадьбу, она состоится в час дня в том самом кафе возле школы. Мы все будем очень рады тебя увидеть — окончательно добил он несчастную женщину, забив последний гвоздь в крышку гроба, где лежали её надежды на счастье. — Да, хорошо, спасибо — заговорила она механически, сама не узнавая своего голоса — Я приду...если отпустят. И только когда он ушёл, Сатин дала наконец волю слезам. В таком состоянии её спустя несколько минут нашла Сола, решившая так же навестить куратора своих племянников, чтобы попросить её быть с ними помягче, учитывая свалившиеся на них проблемы. Энакин же выскочил из кабинета так быстро и понёсся вниз так стремительно, что даже не заметил её, за то Сола заметила, но окликать зятя не стала, зачем, всё равно хорошего им друг другу сказать нечего, а детей он точно забирать не будет, так, по крайней мере казалось женщине, на деле же мужчина уже стоял у двери класса Пилотирования, бывшего сегодня последним уроком у Люка и Леи, чтобы сразу увидеть их. Через пять минут прозвенел звонок и из дверей высыпалась шумная ватага подростков разных рас, во главе которой гордо выступали Люк, Лея и Эзра. Близнецы выглядели довольными, сегодня их несколько раз похвалили, причём каждого за свои личные заслуги. Когда же они услышали у самых дверей знакомый голос, счастью и вовсе не стало границ. И наверно поэтому, увидев высокую фигуру отца и услышав его голос, дети совершенно упустили из виду то, что лицо мужчины имело совсем даже не радостное, а самое, что ни на есть суровое выражение. Скорее всего просто не заметили этого и с громким криком: УРА! ПАПА ВЕРНУЛСЯ! Бросились прямо к нему и попытались обнять, но тут же словно получили ведро холодной воды на голову. Энакин решительно отстранился и взяв каждого за плечо посмотрел им в глаза строгим прямым взглядом: — Люк, Лея, мне нужно с вами поговорить. Разговор будет тяжёлым и от души советую вам не врать, ничего хорошего из этого не выйдет. Садитесь в спидер, мы отправляемся домой, я сообщу вашей тёте, что забрал вас — голос отца звучал сурово и решительно, спорить и убегать не имело смысла, дети знали это по своему опыту и потому, наскоро попрощавшись с товарищами, понурив головы, они вяло поплелись за отцом. Дорогой все трое молчали, ибо на все попытки детей хоть что-то узнать, Энакин отвечал одно: «узнаете дома». Это не могло не насторожить и не вызвать внутреннего трепета. Не иначе как произошло что-то страшное, просто из ряда вон. Впрочем, первое время ничего особенно страшного не было, отец просто привёл их в гостиную и усадил на диван, а сам присел в кресло, придвинув его так, чтобы быть с ними напротив, совершенно обыденным голосом спросил как они все трое поживали тут в его отсутствие. Люк и Лея заметно приободрились, решив, что им только показалось, что папа сердится на них, а он на самом деле всего лишь так пошутил над ними и начали беспечно рассказывать о своей якобы тихой и мирной жизни в эти дни. — Мы, папа, у тёти жили, у неё так здорово! — начала Лея, улыбаясь — Мы катались на спидерах и купались в озере, почти целыми днями! — Да, а мне дали самому повести корабль — рассказывал и Люк — Это просто невероятно! Даже улетать никуда не хотелось, так и пробыли все дни на Набу и хотим снова! Энакин не перебивал детей, ведь слушать их такое плавное и красивое в своей продуманности враньё было ужасно увлекательно. Ни капли фальши, есть чему у них поучиться, любой бы не колеблясь принял этот восторженный рассказ за правду, любой, не ощущавший Силу, причём настолько, что даже не зная как все обстояло на самом деле, мог всё равно понять, что они лгут. Но Энакин знал, а силовые поля обоих близнецов только подкрепили его уверенность испуганным дрожанием желтых огоньков. Но скоро нужно было с этим заканчивать, ведь было уже понятно, что свой шанс признаться во всем добровольно Люк и Лея использовать не собираются. Он послушал ещё недолго, заинтересованно кивая, изредка задавая какие-то вопросы и выбрав момент, когда их бдительность была усыплена достаточно крепко, как бы между прочим спросил: — Скажите, а почему вам так не нравится аромат цветов с Шили? — О, да мы и не знаем какие там цветы растут — делано невинным тоном ответила Лея, не чувствуя пока явный подвох, но на всякий случай стараясь не терять контроля мыслей. — Правда? Тогда, быть может, ты, Люк решишь мне вот такую задачку: с какой силой нужно бросить об стену флакон духов, чтобы он разбился вдребезги? Я вот понятия не имею об этом, расскажи как специалист в этом деле — прежним спокойным и даже слегка ироничным тоном продолжил Энакин. Люк от этих слов немного смешался и в первый порыв, не думая вообще, что говорит, у него вырвалось: — Я не бил, честно, это Лея разбила, я только стену... И мигом осекся, наткнувшись на пылавший гневом взгляд сестры и получив после незаметный для отца, но весьма ощутимый для него щипок за плечо. Но поздно, отец уже говорил дальше: — Лея, говоришь, значит, ну, не знаю, не знаю, для неё у меня другой вопрос есть, девочки же любят косметику, особенно брать её у взрослых, и особенно не спросив разрешения, так вот, ответь-ка мне, дорогая: какой тон помады лучше всего смотрится на бежевой стене, например, такой, как в моей комнате, а какой лучше будет смотреться на белом фоне, таком, как дверь спидера, а, моя хорошая, подскажешь папке? Лея на секунду замялась, не желая признаваться, хотя и понимала, что припертая к стене иного выхода она не имеет, но после оказалось, что очень даже имеет и решила немедля воспользоваться им, переведя разговор с одного на другое: — Пап, косметика—это не интересно, о ней лучше у Люка спроси, его возлюбленная Мара большая её любительница! Помнишь, ведь, как они обнимались, не стесняясь даже тебя? Но Энакина не так-то легко было сбить с толку: — Хорошо, если не любишь косметику, то, может быть, тогда скажешь мне какую одежду тебе купить на зимнее время, ведь мех тебе тоже не нравится, очень бы не хотел я купив что-то тебе следующим же утром увидеть это в мусорном контейнере, а потом выложить круглую сумму за химчистку! Скажи уж сразу, что тебе по душе. Оба близнеца надолго замолчали, лихорадочно работая мозгом, чтобы найти достойный ответ, который бы одновременно смог и удовлетворить любопытство отца и позволить им самим остаться чистыми в глазах родителя. Но от волнения все мысли у них спутались и ответ не желал находиться. Молчание длилось уже минут пять и Энакин начал уже раздражаться, ему давно надоел весь этот цирк и ужасно не терпелось научить уму-разуму этих самодовольных нахалов. В отличие от них самих, для него все мысли обоих были как на ладони, он прекрасно видел и ощущал, что происходит у них в умах и это злило ещё сильнее, в конце-концов, чаша его выдержки переполнилась и очередная минута бесполезного уже молчания упала туда последней каплей и ярость тонкой струйкой потекла через край. И вот Энакин уже встал и нависнув над детьми гневно выкрикнул: — А НУ БЫСТРО ПРЕКРАТИЛИ ЛОМАТЬ КОМЕДИЮ И НЕМЕДЛЕННО ОТВЕТИЛИ МНЕ ПОЧЕМУ ИСПОГАНИЛИ МОЙ СПИДЕР, ИЗУРОДОВАЛИ СТЕНУ И ПОРВАЛИ КОСТЮМЫ! Я УЖЕ НЕ ГОВОРЮ О МОРАЛЬНОМ УЩЕРБЕ, ХОТЯ И МАТЕРИАЛЬНЫЙ БЫЛ НЕ МАЛЕНЬКИЙ! Злость отца легко передалась и детям, которые поняв уже окончательно, что манёвр не удался и соврать снова у них не получиться, как загнанные в западню затравленные зверьки перешли от обороны к нападению: — Да, это всё сделали мы! И ты даже не представляешь, пап, с каким удовольствием — нагло заявила Лея, ставая с дивана — Мы раздирали эти костюмы и представляли то, как раздираем в клочья её отвратительную сущность! Мерзкую рожу твоей тогруты! — Именно так раздираем, как я нарисовал это на вашей стене — поднялся и Люк, вставая плечом к плечу с сестрой — Что, сладко спалось вам там? Лица детей скривились от злости, а голоса стали почти визгливыми. И главное, ни у того, ни у другого в глазах не было ни малейшего признака раскаяния. Они были наоборот сильно довольны содеянным и стремились это продемонстрировать. Да, плохо они знали своего папочку, а вернее то, каким он был в юные годы. — А ВЫ ПОНИМАЕТЕ, ЧЕМ ЭТО МОГЛО ЗАВЕРШИТЬСЯ?! — почти прокричал Энакин — Знали, что она беременна и могла потерять ребёнка от ваших проделок? И БОЛЬШЕ ТОГО, ЭТО ЕДВА НЕ ПРОИЗОШЛО! ПОНИМАЕТЕ ЭТО ИЛИ НЕТ? — Всё мы понимаем, папа и прекрасно знаем — не меняя самодовольного тона сказала Лея — И больше того, именно благодаря этому мы делали всё с таким удовольствием и сделаем снова. Например опять разобьём её поганые духи, от которых несёт тогрутской бомжатиной! — Да, воняют словно несмытый туалет, где только, что сидел хатт — подпел сестричке Люк — И зачем только деньги на них тратите? Вон, на Татуине твоём этого добра полно и бесплатно! Знаю, какой сувенирчик ты ей привёз! Это окончательно добило терпение Скайуокера и сильно толкнув ногой свою валявшуюся на полу сумку, отчего та открылась, выхватил оттуда два флакона тех самых духов, которые изначально планировал просто заставить их выпить, и резко выдернув из них пробки, занёс оба над головами детей. — В таком случае, этот аромат именно то, что вам надо! Это добавит вам того, к чему вы стремитесь: материтесь как хатты, портите вещи, как тускены, мусорите как йавы! А выглядите как злобные вампы! Поэтому такой аромат прекрасно подойдёт таким как вы! Дополнит образ вонючих наемников, в которых превращаются мои дети! Вот же вам! Наслаждайтесь! — сказал это он со злостью опрокинув флаконы, щедро облил обоих духами. Те мигом завизжали и затерли глаза, после отчаянно расчихавшись, но Энакина это не тронуло: — Что? Приятно вам? Ну ну, то ли ещё будет! После чего схватив обоих за волосы, резко дернул, потащив совсем уже развопившихся близнецов в ванную, чтобы продолжить воспитательный процесс и заперев за ними всеми дверь санузла, чтоб не сбежали, серьёзно спросил: — Ну как? Будем извиняться и сожалеть о сделанном? — Ха, да ни за что! — пускай уже не так нагло, но всё же не сдавая позиций выдала Лея, поправляя мокрые растерзанные косы — Повторяю, я сделаю всё, чтобы вернуть нашу семью и выдворить из неё эту гадину вместе с ублюдским выродком! Да, ты не ослышался! Я с удовольствием побью эту мразь и буду бить, пока ребёнок не вывалится! — А НУ ЗАМОЛЧИ, МЕЛКАЯ ДРЯНЬ! СЕРДЦА У ТЕБЯ НЕТ! — выкрикнул Энакин и одновременно с криком отвесил дочери звонкую пощечину, такую, что та едва устояла на ногах. — Ну, а ты, что скажешь, сыночек? — обратился он к Люку, едва отдышавшись. Вид расправы над сестрой несколько отрезвил подростка, но самодурство и гордость продолжали говорить за него: — А то скажу, что ещё и от себя ей добавлю, повалю на пол и буду пинать, пока весь пол кровью не захаркает! А после вышвырну ещё живую на съедение гандаркам! Вот так-то пап, видишь, как сильно мы любим нашу вторую мамочку! — ЗАТКНИТЕСЬ! ОБА! ЕЩЁ СЛОВО И Я ЗАШЬЮ ВАМ РТЫ! СИЛ НЕТ БОЛЬШЕ ВАС СЛУШАТЬ! ВОТ, БЫСТРО СЮДА! — прокричал Энакин, задыхаясь от ярости и в порыве отвесив малолетнему подонку подзатыльник и не дожидаясь добровольного подчинения, схватил каждого поперёк талии и засунув в чашу ванной, включил на большом напоре ледяной душ и направил прямо на них. Бедняги уже сорвали голоса, а рты просто не закрывались, воспользовавшись этим, Энакин взял из находившейся тут же аптечки рыбий жир и касторовое масло и по очереди влил это всё в оба помойных рта, выдававших такие грязные намерения. И не выключал воду пока те не промокли до нитки и не проглотили до последней капли «лекарство от сквернословия», которым в своё время потчевала его матушка, когда он нахватался грязных словечек от хаттов. Потом выключил душ и не дав обоим вытереться, закинул каждого в свою комнату и заперев двери снаружи приказал: — Чтоб до утра вас было не слышно, занятие вам я приготовил, у каждого на кровати лежат обрывки костюмов, до утра работы хватит. Завтра у меня свадьба, вы в списке гостей, так, что, выспитесь как следует! После чего удалился к себе и тяжело дыша повалился на кровать. Он не слышал как из-за обеих дверей змеиным шипением ему в след раздалось: — Ты пожалеешь об этом, папочка! Ты и твоя ублюдская сука! И он пожалеет, причём, завтра же.