Разбитая чаша

«За рулём п....а, это не езда» — про себя прочитала Асока с большим удивлением, когда найдя нужное, вышла из квартиры, чтобы лететь к брату, давно ожидавшему её у магазина, в последний момент она решила позвонить Беру и позвать её с ними, женщина с радостью согласилась, ведь Оуэна опять не было и толстушка скучала дома одна. Условившись подхватить подругу у дома, Асока стала выходить, Эзра вышел с ней вместе и велев обращаться за помощью, если что-то будет нужно, направился к своему подъезду, донельзя счастливый тем, что смог быть полезным объекту своей симпатии, правда радость была омрачена тем, что Асока ждёт ребёнка, а значит шансы на взаимность упали почти до нуля. Впрочем, как он давно уже подметил, чтобы любить и быть счастливым вовсе не обязательно обладать этим человеком, иногда достаточно того, что он счастлив благодаря тебе, даже если и не с тобой. Так размышлял этот совсем ещё юный мальчишка, волей судьбы вынужденный повзрослеть раньше срока, ведь жизнь на улице, где каждый сам за себя и рассчитывать можно только на свои силы предполагает такое, равно как и учит ценить всё, что у тебя есть, даже немногое. И ему было искренне жаль, что Люк и Лея не понимали этого, не видели того, какое счастье они имеют — их отец жив, мачеха любит несмотря на откровенное хамство, в доме всегда тепло и полно самой разной еды. Глупые они оба, что не видят этого в упор и открыто пренебрегают. Эзре всё чаще становилось досадно за своих друзей и он много раз хотел с ними поссориться, мешало лишь уважение к покойной госпоже Амидале, устроившей его в Становление, перекинувшееся потом и на её детей. Но это отношение к ним в очередной раз серьёзно пошатнулось через час после того, как он попрощался с Асокой и дядя, сегодня свободный от дежурства, попросил его сходить в магазин и выкинуть мусор. Но это, повторюсь, было через час, а в данный момент Асока щёлкнула брелком сигнализации и собралась уже сесть на водительское сидение, как заметила эту позорную матерную надпись. Сомнений в том, кто её автор, женщина не имела, подчерк Леи, она, будучи преподавательницей, знала очень хорошо. Новая волна боли и страданий захлестнулись сердце тогруты. Захотелось одновременно закричать и забить кулаками по капоту, а потом расплакаться невзрыд и просто порвать себя изнутри, чтобы хоть как-нибудь успокоить расшатанные уже почти до предела нервы, которые хотелось уже попросту вырвать из себя живьём и заменить на стальные канаты, которые не чувствуют ни боли, ни злости, понимая только холодные и сухие команды мозга. Почти ничего не видя от головокружения, Асока вынула носовой платок и кое-как, размазав помаду по двери, вытерла надпись и сев в кресло водителя, откинулась на спинку и закрыв глаза, попыталась успокоиться, иначе она бы просто разбилась, полетев в таком состоянии. Тогрута захлопнула веки и попыталась отключиться на несколько минут, это всегда ей помогало, вот только сегодня, вместо обычной спасительной темноты, успокаивающего синего цвета, женщина вдруг увидела бледно-красное свечение с желтыми всполохами, из которого неясным контуром начала проступать какая-то фигура, скрытая плащом. Скорее не фигура даже, а просто очертание. Но такая ненависть и чувство подавляющей властности исходило от неё, невероятно тяжёлая аура была у этого человека, светившаяся янтарным светом. Асоке даже на несколько секунд показалось, что даже не прикоснувшись к ней, незнакомец начал её душить, на шее будто бы стянули тонкий жгут, больно врезавшийся в кожу. «Они будут моими, отдай их мне» — словно наяву услышала женщина замогильный голос. Асока распахнула глаза и потрясла головой. «Ну и ну! Надо завязывать эксперименты с нервами, а то и не такое привидится! Все Ситхи давно побеждены и ни один не может появится сейчас и свести меня с ума. А такая аура до сих пор была только у них, я помню это ещё с тех пор, как мы с Энакином преследовали Дарта Мола» — подумала Асока, приходя в себя и наконец заведя мотор, чтобы лететь на встречу. Беру была встревожена излишне бледным лицом Асоки, но та заверила её, что всё в порядке, не желая обсуждать ситуацию в присутствии брата, и все трое отправились в экспедицию под названием: «Баю-бай, наш малыш или дайте родителям тоже поспать». Асока и не подозревала, что это будет так увлекательно, казалось бы, скучное занятие, выбирать кроватку, но Тано с удовольствием бродила между рядами выставленных образцов, и глядя на каждую кроватку представляла как в ней будет спать её ребёнок. — Ну как, понравилось что-нибудь? — спросила Беру, когда они уже обошли пол магазина. — Знаешь, — с сомнением протянула тогрута — Такое странное чувство, что я никогда не найду такую кровать, который был бы достоин мой сын, всё время кажется, что все они слишком плохи для него. — Как так, плохи? — усмехнулся Альгон, хитро подмигивая — А как же вот эта? Сейчас сами увидите, насколько она прекрасна! И подойдя к той кроватке, которую выбрал, довольно высокую, синего цвета с мягким удобным матрасом и крепкими пружинами, залез вовнутрь и свернувшись клубочком, смешно загукал, посасывая палец. Асока с Беру так и покатились со смеху. Тано подошла к нему и сняв с него шейный платок, сделала вид, что вытирает брату слюни: — Сейсас, маленький, сейчас, солнышко, мамочка накормит тебя! — сюсюкала тогрута под одобрительнее агукание братца, который начал ещё хватать её за руки и дрыгать ногами. — Асока — простонала Беру, давясь смехом — Почему ты мне не сказала, что у тебя двойня? И старший близнец вырос раньше! — А он и не мой, это детёныш ситха, которого мне подкинули! — смеялась Асока — посмотри внимательно, вылитый Тёмный Лорд! — взяв в ладони лицо Альгона, тогрута щипнула его за щеки, а он смешно вытянул губы трубочкой: — Приказ 66, приведите его в исполнение — пропищал мужчина и сделал вид, что зачмокал пустышкой. Ну как тут было не веселиться, да никак и Асока с Беру полностью отдались радостному настроению, заставив тогруту почти забыть о своей проблеме. Вот только продавец, суровый муун преклонных лет, заявил им, что теперь они просто обязаны купить эту кроватку и они сделали это, поняв, что лучшего для своего сына-племянника им уже точно не найти. Потом этот самый сорокалетний «ребёночек» помог женщинам поднять на верх и собрать кроватку, затем, поспешил откланяется, отправляясь на ратные подвиги на любовном фронте, не оставшись даже на чай, мастерски заваренный Асокой, за то осталась Беру, которая, как верно отметила Тано, могла есть круглые сутки напролёт и потом ещё попросить добавки. И уже разлив по кружкам ароматный, благодаря травам с Эндора, чай, Асока наконец решила высказаться о том, что пережила сегодня. — Беру, мне кажется, что вот именно сегодня, именно сейчас моё терпение лопнуло. Это уже просто край. Я как только увидела эту надпись, как внутри у меня что-то сломалось и я решила — всё! Дальше так продолжаться не может! — выдала она, подводя итог рассказу. — Они прямо так и написали? — удивилась Беру — Где только слов набрались таких? Вот, попадись они мне, выдеру без жалости! Совсем уже страх потеряли! — Когда я попыталась им замечание сделать, так они меня, представляешь, как девчонку малолетнюю отчитали, ты знаешь, я стояла тогда перед ними и ощущала себя так, словно это они тут взрослые, а я — напакостивший ребёнок, который забыл своё место! — делилась Асока переживаниями, почти забыв про чай — И ведь, что самое интересное, они в каком-то роде сказали правду, эта квартира принадлежит их отцу, а значит и им тоже, я там действительно никто. Я ведь даже прикрикнуть на них не могу, и наказать никак, права не имею! — А вот тут ты не права, Асока — выразила несогласие Беру — Взрослая тут как раз ты, и имеешь полное право как минимум высказать им всё, что думаешь про их поведение и отстаивать свои интересы, причём сколь угодно жёстко. — И что же мне теперь, ремнём их пороть и в угол ставить? — невесело усмехнулась Асока, звякнув ложкой о чашку. — Ну нет, для всего этого у них есть отец, вот пусть он это и делает, а твоя задача понять, что движет ими и вести себя соответствующим образом. Они же просто ревнуют отца к тебе, особенно Лея, которая, после смерти мамы считает себя как бы её заместителем, должным заменить её в жизни отца — пояснила Беру эту немудрёную психологию — Вот, вспомни себя, неужели ты в детстве за папу замуж не хотела? — За Альгона хотела — вздохнула Асока — Папу-то я почти не помню. Однако, что бы не случалось у нас, я никогда не позволяла себе того, что вытворяют Люк и Лея. — За это скажи спасибо твоей подруге, это она сделала из них маленьких принца и принцессу, которые считали, что весь мир должен им по сто кредитов — возмущённо сказала Беру, подпирая щеку рукой — До сих пор помню как она при виде нас с мужем кривилась, конечно, она же аристократка, а мы кто, крестьяне! — Ты тоже её пойми, Падме много всего пережила, войну, предательство наставника, сложные роды, вполне естественно, что для своих детей она хотела лучшей доли, чем у неё, вот и старалась оберегать их от малейшей проблемы — Асока как и всегда не хотела говорить плохое о Падме и позволять другим делать это. — И так увлеклась, что забыла учесть то, как они будут жить без неё, научить тому, что далеко не все будут так же вытирать им сопли — не уступала Беру в своём убеждении, она, в отличие от Асоки, терпеть не могла Амидалу и всю её семью и даже смерть первой не примирила её с ней. — Этому их научит Сила, лучшего педагога пока не придумали — решила Асока поставить точку в этом споре и тут услышала звонок в дверь, подумав, что это снова дети, она пошла открывать с суровым видом, имея целью высказать близнецам то, что она думает про их поступок, но на пороге оказались совсем даже не они. Там, переминаясь с ноги на ногу, стоял Эзра, в одной руке он держал пакет с продуктами, а в другой...её меховую накидку, но в каком виде — слипшийся и местами мокрый мех тут и там покрывали пятна от бытовых отходов и запах от неё исходил такой, что хотелось надеть респиратор. — Асока, скажите, это ведь не вы её на помойку отнесли? Я же видел, что это ваша, запомнил — спросил подросток немного смущаясь. — Да, это моя — после недолгого молчания ответила женщина — И я её не выкидывала, она в комнате была, на кровати, подожди секунду тут — сказала она, начав смутно о чем-то догадываться и зайдя в спальню мигом превратила эту догадку в неопровержимое свидетельство чужой вины. На кровати лежала лишь сумка, накидки не было. Не нашлась она и на полу, и в шкафу, словно исчезла. За то оконная рама оказалась опущена не полностью и не закрыта на задвижку, словно её закрывали второпях. Впрочем, так оно и было, ведь Лея очень спешила сбежать. Чтобы окончательно удостоверится в своих подозрениях, Асока посмотрела вниз. Так и есть, контейнер с мусором был точно на нужном уровне. — Спасибо, Эзра, что принёс, это действительно была моя накидка — сказала она, вернувшись в прихожую — отнеси её в ванную, я потом посмотрю, можно ли будет отчистить. Этот разговор, разумеется, слышала и Беру. — И что ты теперь намерена делать? Неужели спустишь им подобное с рук? — поинтересовалась она, воинственно уперев в бока пухлые руки. — Ничего подобного, Беру — ответила Тано спокойным и холодным голосом — Наказывать сама я не буду, но непременно скажу их любимой тётушке, как они изволят себя вести! Это всё произошло в воскресение, а завтра был понедельник, в середине которого неожиданно вернулся Энакин, закончивший миссию раньше положенного срока и наскоро сообщив Совету пару слов, устремился домой, скорее увидеть возлюбленную, даже не зная, какую новость она ему приготовила, да и не только она, осталось лишь надеяться, что реакция будет не слишком бурной. Хотя на подобный исход могли рассчитывать лишь те, кто ещё ни разу не попадал в немилость Скайуокера или же просто знал его не слишком хорошо. А если же всё наоборот...