Разбитая чаша

Прошла ещё неделя, прежде, чем Люк и Лея смогли наконец сделать то, чего так давно и страстно жаждали. Для этого им пришлось пойти на очень существенную для них жертву, а именно, всё это время вести себя очень хорошо, чтобы заслужить возможность полететь на выходные домой, что было им крайне необходимо. Это было весьма непростой задачей, учитывая, что репутация у обоих к тому моменту была уже существенно подмочена—несколько драк, постоянные оскорбления в адрес товарищей, нежелание работать. Кстати, по показателям в работе они по-прежнему шли одними из худших. Но всё это в сумме не мешало Люку и Лее продумывать детали плана по дискредитации Асоки в глазах отца, а заодно и общественности. Вот только для его успешного выполнения им нужно было прежде всего попасть домой хотя бы на время, а это считалось возможным только для примерных работников, которыми Скайуокеры и решили стать хотя бы на время, чтобы неумолимый Джорак согласился их отпустить. А ещё им требовалось много денег и много-много снотворного, а так же верный товарищ, готовый им подыграть. — Как жаль, что это не Эзра — злорадно прошептала Лея Люку во время перерыва — Уж он-то был счастлив такому. — Да ты, что? Он вообще не должен ничего знать! Вообще! Иначе, сама знаешь, чем нам это грозит — прошипел Люк, заставляя сестру прекратить даже мысли о подобном — И вообще, есть у меня один кандидат, он точно нам не откажет. Молодой, горячий, то, что надо! — А если ещё и приплатим, то вообще зашибись! — сказала Лея уже громче — Кстати, я знаю откуда взять деньги, у этой дуры колье было, красивое такое, и безумно дорогое, снесем его в ломбард, выручим круглую сумму, а после сразу я в типографию, а ты к Бреду, потом все вместе в аптеку за снотворным! — Да, так и сделаем! Ну, что, по рукам? — спросил Люк и вытянул вперёд правую руку, ладонью вверх, Лея с готовностью ударила по ней и близнецы дружно расхохотались. Тут закончилось время перерыва, о чем возвестила знаменитая реплика командира про сигареты и лыжи. Это было в понедельник утром, когда они ещё за завтраком решили, что эту неделю будут тише воды, ниже татуинских песков и в пятницу слёзно просить Джорака отпустить их на побывку. Сказано-сделано. Всю неделю оба близнеца вставали вовремя, ни разу не опоздали к завтраку и ужину, а в трудовые часы усердно работали, не жалуясь и не ноя, даже иногда без перерыва и что самое удивительное, даже не ссорились с Линдси, которая так и стремилась задеть Лею во всем, что возможно. Джорак смотрел на них и восхищённо цокал языком: — Вот, что значит дисциплина, вот, что такое труд, он и из банты человека сделает! Эх, знать бы ему, что на самом деле труд и дисциплина тут вовсе даже не причём, тогда бы, когда они в пятницу вечером подошли к нему и заискивающим тоном попросили его отпустить их на побывку домой, он ни за что не ответил бы: — Что ж, за последнее время вы существенно подтянулись в поведении и работе, поэтому, думаю, что вполне могу позволить вам провести выходные на Корусанте, но, чтобы в понедельник к завтраку вы уже были на месте? Я понятно объяснил? — Так точно, командир Джорак! — хором козырнули ему близнецы и страшно воодушевлённые разошлись по баракам. План уже был готов, дело теперь было за малым—спровадить куда-нибудь отца и остаться с мачехой наедине. Но это будет в воскресение, а в субботу... — Папа! Ты приехал! Мы так рады! — выкрикнули близнецы, выбегая навстречу высокой фигуре отца, выросшей на посадочной площадке рядом с его кораблём. — Ну привет, сорванцы, как вы тут поживаете? — совершенно весёлым голосом спросил Энакин, за почти месяц разлуки с детьми его сердце немного оттаяло и он почти перестал на них сердиться, к тому же искренне верил, что побывав в тяжёлых условиях они многое осознали и больше уже не повторят прежних ошибок. Поэтому он не стал ни в чем их упрекать и напоминать о прошлом, просто обнимал их и прижимал к себе. Готовясь к приезду отца Люк и Лея помылись и переоделись в собственную одежду, но Энакин всё равно заметил, как они изменились, здорово похудев и став вечно утомленными, к тому же от них до сих пор пахло сеном. Ну ничего, дома они быстро снова поправятся и станут как прежде весёлыми и активными, вот только без прежней дурости. Так предполагал Энакин, везя детей в родной дом, хотя внутренне он слегка напрягся, ведь Асока сегодня никуда не пошла, как дети отреагируют на неё? Вдруг снова начнут осклаблять или полезут драться? Она была в курсе куда полетел муж и одобряла его намерение, в тайне надеясь, что дети уже успели исправиться и завтра вечером можно будет позвонить командиру и поблагодарив за все усилия, сказать, что они больше не нуждаются в его услугах, оставляя детей у себя. Однако и она тоже переживала за эту встречу, хотя и постаралась приготовить побольше всего вкусного к приезду Люка и Леи и когда те позвонили в дверь всех троих встретил волнующий аромат грибных котлет с зеленью и сыром с цветной капустой в кляре, смешанной со сладким запахом пирога из персиков. Люк и Лея, вот уже столько времени питавшиеся лишь сиротским меню корпуса тут же почувствовали как у них заурчали животы и захотелось немедленно слопать всё без остатка. Асока вышла их встретить в прихожую и была искренне и приятно удивлена тому, что оба не проявили ни грамма агрессии, наоборот, казалось, были даже рады видеть её. — Привет, ребята, я очень скучала по вам — произнесла она с улыбкой, тоже решив не вспоминать былое, в конце-концов они всего лишь дети, долго не видевшие дом. — И мы тоже рады увидеться, Асока — ответили они ей и даже подошли, чтобы обняться. — Ну раз так, то бегом мыть руки и скорее на кухню, обед не привык долго ждать, этого нет у него в программе! — весело ответила тогрута, тронутая ставшей уже непривычной теплотой в голосе близнецов и поспешила в кухню, наполнять тарелки изголодавшихся детей, положив на неё самые вкусные куски. Ей в этот момент казалось, что жизнь наконец начинает налаживаться и казалось похоже не напрасно, ведь во время обеда близнецы вели себя хорошо, не спорили, не привередничали, ели с большим аппетитом, попросив даже добавки и главное, не задирали мачеху, разговаривая с ней вежливо и с интересом спрашивали, как ведёт себя их братишка. Как известно, самое важное, что есть у беременной женщины—это её ребёнок, о нем она готова разговаривать часами, были бы только слушатели и потому Асока окончательно растаяла и потеряв всякую бдительность начала улыбаться и рассказывать детям о братике. — Ой, этот товарищ меня уже замучил — говорила она смеясь — Всё время пинается, в самый неподходящий момент. А вчера...ой, вчера был просто ужас, я разговаривала с Сабин по поводу выставки работ, так этот маленький проходимец возьми да и пихни меня со всей силы, я чуть не свалилась прямо на папку, из которой достала рисунки, на верхнем был автопортрет её нарисован. Видимо ваш братишка так сильно хотел показать своё мнение, что пихнулся так, что я вынуждена была выйти на время. Когда вернулась, Сабин мне и говорит: «Я, конечно, знаю, что получилось не очень, но я правда не думала, что настолько страшно, что вас вывернет». Я чуть со стыда не сгорела. Дети вежливо слушали все эти рассказы и вот, улучив момент, Лея вышла из-за стола, под предлогом помыть испачканные пирогом руки и бочком протиснулась в спальню родителей, где, как она знала, в небольшой шкатулке, стоящей в серванте, хранились драгоценности. Затаив дыхание и бесконечно оглядываясь, девочка открыла резную крышку и вытряхнув на пол все эти бесконечные кольца, кулоны и браслеты на самом дне обнаружила то самое колье. Оно и правда заслуживало большого внимания, имея вид блестящей радуги, каждый цвет которой был предоставлен россыпью отдельного камня. Красный—рубины, оранжевый—янтарь, желтый—минерал с Шили, зелёный—изумруды, голубой и синий—сапфиры, а фиолетовый—страшно редкие кристаллы с Харрун-Кела. Колье было не только очень красивым, но и ещё безумно дорогим, много денег можно было выручить с его продажи. Лея быстро сунула его во внутренний карман платья и собрав назад всё остальное, поставила шкатулку на то же место и вернулась на кухню, где посидев для отвода глаз ещё немного, хитро подмигнула брату, говоря, что пора. — Папа, а можно мы сходим повидать друзей? — спросил Люк беспечным голосом. — Да, заодно и помиримся с ними — вторила ему Лея и умоляюще глянула на отца. — Конечно, сходите, Эзра и Сабин часто спрашивали о вас, они будут рады — легко отпустил их Энакин, видя, что те вроде ничего не затевают. Дети поблагодарили Асоку за обед и помыв за собой посуду, выскользнули из квартиры. — Ты уверен, что они точно идут к друзьям? — спросила Асока, когда они с мужем остались одни. — Честно сказать, я очень хотел бы в это поверить, однако, часть моей души продолжает сомневаться. Вдруг они снова решат сбежать на Набу или решат выкинуть новую проделку? — высказал Энакин то, что было у него в душе. — После того, что они уже сделали, можно предположить всякое — согласилась с ним Асока и озвучила неожиданную идею — А давай отправим им вслед дроида-спутника, которого ты сделал совсем недавно? Заодно и испытаем как он работает! — А это идея, Асока! — Энакин мигом загорелся и принёс из кладовки своё новое изобретение — небольшой шарообразный робот, размером не более кулака, имевший неприметный серый цвет. Он мог пониматься на высоту нескольких метров и при помощи небольшого круглого окошка-визора, расположенного на днище, мог записывать то, что происходило внизу. Он был почти незаметен и легко маскировался почти под любую обстановку. Энакин взял его в руки и введя нужную программу, включил ему функцию полёта и выпустил в окно. Робот коротко мигнул красным огоньком, что означало: «не волнуйся, хозяин, сделаю в лучшем виде». — Честно говоря, Асока, я не слишком ему доверяю и будь моя воля, отправил бы лучше R2 проследить за ними, но вот беда, он слишком приметен, потом Люк и Лея прекрасно его знают и быстро поймут, что я задумал — тут же засомневался Энакин и почувствовав весьма ощутимый толчок в ногу, сопровождавшийся возмущённым писком, нагнулся вниз и погладив металлическую округлую верхушку сказал примирительным тоном — Ну ладно тебе, малыш, не обижайся, твой звёздный час ещё впереди! R2, мигом успокоив свою ревность к новому механическому товарищу с дурацким именем KU-KU-36 одобрительно загудел, но тут же лукаво мигнул красным огоньком, обещая, что отыграется на нем за попытку отнять любовь хозяина. — Как думаешь, она скоро заметит пропажу? — спросил Люк, когда они оказались во дворе. — Не думаю, колье лежало в самом низу, она редко его надевает — успокоила его Лея и взяв за руку, потянула брата вовсе не в соседний подъезд, как думали родители, а в сторону центрального сектора, где переливаясь огнями вывесок возвышался торговый центр. Их было много и говорили они о разном, например о том, что на последнем этаже был самый большой магазин мебели, а на втором открылся отдел игрушек, а на первом привлекал внимание музей оптических иллюзий. Всё это было крайне заманчиво, но не туда сейчас лежал путь близнецов. Им требовалась совсем другая вывеска, более скромная и лаконичная, гласившая—ломбард. Вот туда-то близнецы и отправились. — Так, ребята, вы с чем пришли? Не думаю, что у вас есть достаточно кредитов, чтобы приобрести мой ассортимент — неприветливо и сварливо отозвался пожилой, морщинистый забрак, увидев излишне молодой для того, чтобы быть его покупателями, возраст клиентов. Но этот тон ничуть не смутил Люка, который смело подошёл к кассе и подражая гангстерам из крутых боевиков, небрежно бросил на прилавок дорогущее колье и развязно произнес, глядя на продавца: — Вы правы, уважаемый, сейчас у нас нет ни кредита за душой, но чувствую, очень скоро их будет столько, что мы с сестрой скупим всю вашу лавочку подчистую! И поможете нам в этом вы сами, купив у нас сию милую безделушку, стоимостью в космический корабль! — Ха ха, несмешно шутишь, малыш, да этот ошейник не стоит и пяти ломанных кредитов, так, что бери-ка его и проваливай, пока я мамочке твоей не позвонил! — насмешливо бросил забрак, небрежно покрутив в руках колье. — Хорошо, мы уйдём, а вместе с нами и целое состояние, которое вы так неуважительно крутите в пальцах, взгляните на него прежде как следует и поймёте, мимо чего едва не прошли — вступила в разговор Лея, понимая, что иначе никак. — Ну хорошо, раз вы такие борзые, я проверю колье, но коли вы меня обманули, пеняйте на себя! — нехотя сказал забрак и отнеся колье куда-то в подсобку, стал долго и нудно рассматривать его под лупами и специальными приборами, оставив подросткаюрв в волнении ждать снаружи. Но вот он пришёл, а вместе с ним прибыла внушительная пачка наличности и долговая расписка, призывавшая вернуть данную сумму спустя месяц, или же колье навсегда останется в собственности забрака. — Ну и плевать — махнула рукой Лея, зная о том, что деньги они не вернут — Папаша ещё ей купит! И потом, сколько времени пройдёт, прежде, чем она обнаружит пропажу, решит, что сама его где-то посеяла! Беременные такие расхохоры! — А прикинь она увидит это тогда уже, когда выродок появится, подумает, что это он сожрал, мелкие всегда всё тянут в рот, и будет его потрошить! Жаль мы этого не увидим — предположил Люк и оба рассмеялись. Затем поделив деньги поровну, близнецы разошлись. Лея отправилась в дорогую типографию, а Люк — к их старшему товарищу Бреду, просить того им помочь за весьма существенное вознаграждение. Вот только они не знали, что за ними всё это время зорко следил KU-KU-36, который, когда близнецы пошли в разные стороны, никак не мог решить, кого из двоих ему пасти, видимо, Энакин не учел того, что они могут разделиться и потому наказал следить за обоими сразу. Как быть теперь? И наконец после недолгих колебаний он принял решение. Вспомнив, кто из близнецов стоял первым на покачанной голограмме, полетел вслед за темноволосой девочкой. И напрасно, был бы он человеком, то очень расстроился бы, узнав, что информация о передвижениях русоволосого мальчика была на самом деле более ценной, но переживать робот не умел и бодро летел за намеченной целью. Впрочем в любом случае переживания были бы напрасными, ведь и за Люком было кому проследить, тому, кто зажав рот рукой, чтобы не вскрикнуть от изумления, вышел из отдела принадлежностей для световых мечей, бывшего напротив ломбарда, медленно пошел за ним следом, чтобы узнать почему тот не сказал, что вернулся. Но узнает гораздо больше.