Разбитая чаша

Весна была в самом разгаре и уже готовилась перейти в лето, о чем говорили ярко-зеленые листья на деревьях и чистое, без единого облака, небо. В воздухе летали цветные бабочки и ощущался аромат первых цветов. Солнце почти не сходило с небосвода и в этом его мягком свете, делавшем всё вокруг ярче и живее невольно хотело улыбаться и открывать себя для чего-то нового и прекрасного. Причём, касалось это абсолютно всех, даже маленьких детей и стариков, всех, кроме двоих подростков, носивших красивые имена — Люк и Лея. Этих двоих, казалось, нисколько не волновало прекрасное обновление природы, они, как и месяц назад, прибыв из домашней отлучки, по-прежнему были угрюмы и немногословны, а те немногие слова, что всё же можно было от них услышать, чаще всего носили характер грубых требований оставить их в покое. Вестей из дома они не получали, отец не давал им знать о себе и лишь только потому, что он так и не прилетел сюда с обещанной им в случае чего расправой, дети смогли понять, что с Асокой всё в порядке и она благополучно родила, правда кого неизвестно. Это хоть немного утешало, ровно настолько, чтобы окончательно не рассорится с ребятами. И тем не менее, если бы не трогательная забота отзывчивой Барти и весёлые проделки Коры и Лоры, то неизвестно, как бы они пережили этот месяц, ведь в остальном им приходилось очень и очень трудно. Изнеженные и разбалованные, приученные к домашней жизни, Люк и Лея теперь вынуждены были опять вставать в шесть и почти весь день проводить в тяжёлой и грязной работе, то копая гряды с каменно тяжёлой, почти неподъёмной землёй, то рассыпая под уже посаженными растениями отвратительно вонявший навоз. Или же, что ещё хуже, разрывать руками лунки и засаживать туда растения с тонкими и длинными корнями, которые, не дай Сила сломать или примять, за этом следовало суровое наказание. Поэтому следовало волей-неволей раскапывать землю максимально глубоко и старательно не обращая внимание на дождевых червей, так и норовивших залезть в перчатки, помещать туда корни и так же осторожно закапывать обратно. И нужно, чтобы вот так же было во всем, ведь Линдси однажды поторопившись сломала корень одного очень ценного и дорогого растения, так её потом заставили заместо ужина пересадить целых пятьдесят таких же, под чутким руководством даже не самого Джорака, а его не менее сурового и ещё более щедрого на брань и тычки, заместителя, мерзкого йоужан-вонга по имени Пей-Сан. Он был уже немолод, но рука его была по-прежнему тяжёлой и била без промаха. И всё то время пока несчастная, вспотевшая от работы и волнения Линдси старательно высаживала растения, стоял за её спиной и за каждое неверное движение больно тыкал её палкой в спину, а то и лупил ею по рукам до фиолетовых синяков, да приговаривал: — И да постигнешь же ты путь садовода великого! В общем, нетрудно было представить почему все так старались работать хорошо и не жаловаться на то какое плохое и скудное было у них питание. Отнюдь, совершенно измученные работой, подростки с завидным аппетитом поглощали эту нехитрую трапезу и крепко засыпали на жёстких постелях. Это была на самом деле очень нелёгкая и безрадостная жизнь, особенно если учесть, что возможное возвращение домой уже не слишком греет тебе душу. Оставалось лишь с тоской думать о том, как сейчас поживают их прежние товарищи и бывшие друзья—Сабин и Эзра. — Наверное, сейчас они усиленно готовятся к турниру — шептала Лея брату во время перерыва. — А про нас, наверно, никто и не помнит, хотя, неизвестно, увидимся ли мы ещё, отец уже не верит, что мы можем стать настоящими джедаями — соглашался с ней Люк и тоже тяжко вздыхал, скучая по школе и урокам Пилотирования. — Конечно, и он прав, какие мы теперь джедаи? Даже Силу наверно уже не сможем использовать, разучились, небось уже это делать! — горестно воскликнула Лея, стараясь не заплакать. Они разговаривали и не замечали, что к их беседе вот уже несколько минут внимательно прислушивается Линдси и с интересом ловит каждое слово, покачивая головой, словно поддакивая сама себе. И только перед самым окончанием перерыва она подошла к Лее и отозвав в сторону, заговорщицки зашептала: — Лея, так ты правда лучше всех в своей группе Силой владела? Конечно же это было верно только отчасти, самым лучшим в этом деле у них считался Эзра, но желая не ударить в грязь лицом перед той, отношения с кем у неё и так были натянутыми, Лея с готовностью закивала: — Да, это было именно так! Всем в группе ставили меня в пример! Так и говорили: «Лея Скайуокер—светлое будущее Ордена Джедаев!» — Она даже раскраснелась от удовольствия, расписывая свои несуществующие заслуги — А вот однажды, ты только представь себе, на одного из наших учителей на Нижнем уровне напали бандиты, так я, с помощью Силы, как взяла, да и уронила прямо на них стену заброшенного здания, и так это аккуратно получилось, что дырка в стене пришлась точно туда, где стоял учитель. Я, правда, прежде крикнула ему: «Стойте на месте!», но всё равно рисковала серьёзно, однако, всё получилось классно и он совсем не пострадал! Голос Леи даже не дрогнул, когда с простого преувеличения своих заслуг, перешла уже на откровенное враньё. Впрочем, не совсем и враньё это было, ведь тот подвиг, которым она похвалялась, имел место быть в реальности, вот только не сейчас, а чуть больше пятнадцати лет назад, во время Войн Клонов. Главной героиней там была тоже, конечно же, не она, а Асока, спасшая таким образом Энакина, лишь около часа назад ставшего её учителем. Об этом случае как-то давно рассказал ей он сам, желая очевидно поднять в глазах детей авторитет Асоки, но вышло совсем иначе, вот так, как стало видно сейчас. — Да ты, что? Прямо так и уронила? А покажешь? — загорелась Линдси неожиданной идеей. — Отчего же не показать? Да вот, хоть прямо сейчас! Я как раз знаю одну подходящую стену! Пошли! — выпалила тут же Лея, прежде, чем даже успела подумать о том, как она сделает это. Очень уж велико было желание заслужить ещё больший авторитет у этой смелой, насмешливой девчонки. — Погоди — мигом осадила её более хитрая и предусмотрительная Линдси — Давай лучше не сейчас, а вечером покажешь, когда все соберутся после ужина, как раз возле той самой стены, оставшейся от разрушенного сарая, ты ведь о ней говорила? Пускай и другие тоже посмотрят. А я тогда тебе своего дроида дам поиграть, на целый завтрашний день. Хочешь? Остатки сомнений были уничтожены, шутка ли, ведь каждая девочка мечтала хоть раз поближе посмотреть на этого самого дроида. Этот дроид был самым настоящим чудом, уж кто-кто, а Лея—дочь талантливого механика понимала толк в этом. Он был совсем небольшим, чуть больше ладони, и внешне был похож на паука, с круглым телом и тремя тонкими лапками. Но, что же выделывал он этими лапками...Буквально за доли секунды, они, при помощи появившихся из тела хитрых приспособлений, могли выполоть все сорняки из грядки или обмолотить зерно. А так же, обладая голосовой функцией, он мог смешно подражать голосам, которые слышал и выплясывать под музыку самые замысловатые танцы, которые, похоже, сочинял на ходу. Звали его LIKU-13. Первый слог обозначал имя Линдси, второй—её покойного отца по имени Купер. Он был механиком и скончался год назад и незадолго до смерти подарил дочери своего любимца и одновременно лучшее из своих творений. Это было настолько трогательно, что даже сам командир Джорак, строго запрещавший любые посторонние вещи в комнате, сделал исключение. Линдси очень дорожила этим подарком, единственной памятью о любимом отце и никому лишний раз не давала даже взглянуть на него. А тут обещала не просто дать посмотреть, а даже поиграть с ним. Естественно Лея не устояла и согласилась бы на любую проделку, мигом решив про себя, что непременно покажет Линдси, что и стены способны упасть по одному взмаху руки. — Отлично, Лея, значит, когда мы, после ужина, отправимся полоть грядку, я первая займу ту, где стоит разрушенный сарай, а после отвлеку Джорака и ты покажешь нам своё мастерство! Замётано? — Ещё как! — воодушевленно воскликнула Лея, находясь ещё под впечатлением манящей перспективы, и находилась под ним всё время до окончания дневного рабочего часа и лишь только перед самым ужином до неё дошло, что именно она сказала и в какое ужасное положение она сама себя поставила. Ведь на самом деле Лея, хотя и считалась в группе одной из лучших по владению Силой, стен она, однако, не роняла ни разу, к тому же, долгое время лишенная практики в этом деле, начала понемногу терять и те навыки, что уже были ею получены. На неё тут же накатила липкая волна жгучего ужаса и осознание того, что она непременно опозорится и Лея принялась лихорадочно соображать, что же ей сделать. Как не допустить своего позора, но придумать ничего не получалось, отчего Лея злилась и неодобрительно смотрела на товарищей, с аппетитом поглощавших холодный водянистый суп и почти прозрачности разваренное мясо. Лее же кусок не шёл в горло и она лишь уныло ковырялась в тарелке, изображая трапезу. Она могла попросить помощи брата, ведь если не сама, то вдвоём с Люком они уж точно свалили бы эту Ситхову стену, но глупая гордость не позволила поступить так, ведь тогда пришлось бы признаться, что ей стыдно и страшно перед предстоящим. А этого Лея не собиралась допускать, решив, что скорее умрет, чем покажет кому-то свою слабость и несостоятельность. Даже если это родной брат. Достаточно было и того, что Барти узнала: — Лея, ты напрасно это затеяла, без специальной подготовки такую стену не свалить, откажись от этого пока не поздно — увещевала она её за ужином, лишь сильнее подливая масла в костёр её издёрганного сознания. — Ах, оставь меня лучше, и без советов тошно — отмахнулась от неё Лея, понимая, что от позора не уйти, а он ждёт в любом случае, как при попытке всё же свалить эту стену, так и в признании своего невежества. Но если в первом случае у неё ещё оставалась хоть какая-то надежда на чудо, например, того, что стена окажется хлипкой или врыта в землю неглубоко, то во втором не было иного выхода, кроме прилюдного признания себя вруньей и хвастунишкой. И потому, когда пришло время снова идти работать, Лея, отодвинув от себя тарелку с так и не тронутым ужином, шепнула Линдси: — На перерыве. И получив утвердительный кивок, встала в колону, чтобы вместе со всеми идти в огород, полоть противные грядки. А с правой стороны зловеще возвышалось стена сарая, даже она казалось хотела посмеяться над девочкой, заранее зная, что та с ней никогда не справится. Всё время прополки смотрела Лея на эту стену, стараясь выяснить насколько она крепка и есть ли у неё хоть минимальный шанс. Подойти к ней близко возможности не было, Джорак наказал бы за то, что она отвлеклась в рабочее время и потому оставалось довольствоваться визуальным осмотром и он, надо сказать, совсем даже не утешал. Сарай в своё время строили на совесть и стена была сделана из крепких кирпичных блоков, для верности ещё и промазанных цементом и известью, да и в землю явно уходила сантиметров на десять, не меньше. Лея совсем приуныла и как страшного суда, ждала перерыва, впервые за всё время с момента появления здесь не желала, чтобы он наступал и надеялась, что Джорак о нем забудет. Но в итоге это она забыла о кое-чем важном, о том, что при всей своей строгости и требовательности командир был ещё и справедлив и не терпя лодырей и тунеядцев, Джорак никогда не отказывал в помощи тем, кто в ней действительно нуждался, признавая за детьми законное право на отдых и в положенный час хлопнувшись в ладоши, громогласно заявил: — Объявляется перерыв! Чур много не курить, я ваши лёгкие с травы собирать не намерен! Дети с готовностью побросали тяпки и скинув перчатки, разбились на группы и начали болтать о своём. Пользуясь тем, что на неё никто не смотрит, Лея быстро скользнула за стену и пощупав её поняла, что не ошиблась в своих предположениях и вдруг, одновременно и поняла как именно сможет помочь одновременно и себе и корпусу, не опозорясь при этом и всё так же, не отходя от стены, девочка махнула рукой стоявшему тут же старому Райли, который налаживал оборудование для вспашки полей. Мужчина тотчас же отложил свои дела и подошёл к Лее, с которой у него сразу сложились тёплые отношения. — Что ты хотела, девочка? — спросил он приветливо, но тихо. — Видите ли, господин Райли — начала Лея заискивающим тоном — Я заметила, что тень от этой стены падает прямо на грядку, отчего растениям почти не достанется солнца и они могут совсем не вырости. Я так переживаю об этом, а остальные словно ничего не видят. Райли понял о чем речь и ответил именно так, как и рассчитывала Лея: — Так в чем же вопрос? Стена эта давно уже никому не нужна, мешает только, а растения всем требуются, давай я прямо сейчас уберу её, подпилю с боков и с середины, и свалю, уверен, Джорак будет только за — произнёс он с готовностью, почесывая седую макушку и обмахиваясь каской. — Ну, что вы, господин Райли, не стоит так утруждать себя — с наигранной заботой сказала Лея, глядя на него с улыбкой — Вы только подпилите её, а свалю я сама, с помощью Силы это совсем нетрудно. — Правда? Спасибо, девочка, буду очень признателен тебе за такую помощь, а то, сама видишь, старый я стал, не могу уже ворочать такие тяжести — улыбнулся Райли и взяв свой инструмент, ловко подпилил основание стены, сделав её неустойчивой. Девочка поблагодарила его и велела отойти, чтобы стена при падении не задела старика. Но вот и случилось то самое, что и должно было: — Граждане работники корпуса! — встав на невысокую кочку, продекламировала Линдси — Сейчас нас всех ждёт небывалое событие! Шоу великой форсюзерши Леи Скайуокер! Прошу не опаздывать и занять места согласно купленным билетам! Подростки, заранее предупрежденные Линдси, не заставили себя ждать и мигом выстроились полукругом возле грядок, а Лея уже стояла возле стены, готовясь взмахнуть рукой и утонуть в положенном ей по закону триумфе. И думая только об этом она не замечала ничего другого, например, того, что лица собравшихся ребят выражали скорее скрытое злорадство, нежели любопытство, а Линдси, так та вообще едва сдержива торжествующую улыбку. «Ну всё, Принцесса, вот мы наконец-то и поквитаемся! Твой позор начисто смоет мой, когда ты выдала меня перед всеми. Вот никогда не поверю, что ты это случайно сделала! За то я отлично знаю, что никакой стены ты никогда не роняла, иначе была бы не тут, а в Храме Джедаев, вместе с дорогим учителем, вот так-то!» — думала она и подпрыгивала на месте от нетерпения, ожидая как Лея будет пыжится и краснет, но так и не сумеет свалить стену. Да так и замерла с раскрытым ртом, когда эта самая стена, покорная лёгкому взмаху тонкой руки Леи, сперва накренилась и после плавно, чтобы никого не задеть, с легким скрипом осела на траву, подняв вокруг себя пелену извести. «Что такое? Как так? Неужели я ошиблась?» — вопрошала Линдси саму себя, едва не плача от досады и дёргая себя за короткие волосы. — Ну вот, я выиграла пари! Давай мне своего дроида! — не подозревая ничего о её мыслях, выросла перед ней весёлая Лея, прыгавшая от радости на одной ножке. Линдси вздрогнула, вспомнив условия спора, ведь она, будучи уверенной, что Лея проиграет, легко выставила именно такие, заранее зная, что дроида отдавать не придётся. Теперь же она должна была волей-неволей расстаться на целый день со своим любимцем, которого до сих пор никому не давала, иначе позор ждал бы уже её. — Хорошо — буркнула она сквозь зубы — Завтра с утра дам, как и договаривались! Лея удовлетворенно хмыкнула и отошла, чтобы в одиночестве смаковать ожидание завтрашнего удовольствия, и оно действительно будет. Только не у неё.