Разбитая чаша

Близнецы и Эзра были уже готовы пасть духом и лишь надеялись, что их смерть будет лёгкой, по крайней мере она идёт к ним не от руки ситха. Но тут их ждало ещё одно потрясение, при том неизвестно какое из них, первое или это было сильнее. На секунду занеся руку с мечом прямо над ними, Асоке вдруг резко переместила её куда-то вниз и активировав белый клинок, быстро и ловко перерезала силовые веревки, державшие близнецов, после чего махнула рукой в сторону парадного хода. — Скорее туда, там помощь — шепнула она, на миг наклонившись к ним и успела вовремя встать ровно, так как Альгон повернулся к ней и без труда понял, что случилось. Глаза его налились кровью, а руки затряслись от бессильной ярости: — Ах ты дрянь такая! — выкрикнул он, хватая сестру за плечо, в то время как вторая его рука продолжала держать красный клинок со странно блестевшим лезвием. Вот тут бы всё могло окончится более менее хорошо, если бы Асока, видя, что дети не спешат уходить, не вытянула руки, силовым броском отправляя обоих в сторону дверного проёма, за которым скрывались трое, прилетевшие сюда ради спасения. Это движение сорвало крышу и Альгон ещё сильнее потянул сестру на себя, одновременно выставляя перед собой клинок и ответом на это действие стал негромкий вскрик и тихий стон, на который в первый момент никто и внимания не обратил. И лишь только тогда, когда Асока не выпрямилась, а продолжила безвольно падать куда-то в бок, стало понятно, что произошло страшное. Желая покарать сестру на непокорность, Альгон задумал нанести ей удар своим клинком, несильный, просто резануть ей допустим по руке, как недавно Эзре, чтобы она поняла своё место и больше не перечила, однако не рассчитал своей утроенной яростью Силы и сделал слишком резкий выпад вперёд, в результате чего клинок, вместо того, чтобы скользнуть, вонзился больше, чем на половину и придя в себя, Альгон развернул Асоку к себе и увидел, что ситуация действительно ужасно плоха. Тогрута побледнела лицом и не в силах стоять, почти висела в его руках, прижав ладони к своему животу, где на светло-голубой ткани мучительно ярко и темно выделялось большое пятно крови, становившиеся больше с каждым мгновением. — Асока, сестричка моя, это, что же такое вышло? Я, что же, убил тебя? Вот я плохой, да? Просто ужасный, верно? — произнёс он, пряча за насмешкой шок от содеянного. Но опешив ровно на секунду, Альгон обвёл всех торжествующим взглядом и произнёс громогласно и самоуверенно: — Ну вот, видите, ребята, как я обычно поступаю с ослушниками? Другие дают им шанс, объясняют что-то, да, а я убиваю! Независимо от того, кем он ранее мне приходился! А то смотрите, то же мне, возомнила, что она сильнее, чем я, ха, да где бы она была сейчас, если б не я! Асока ничего ему не ответила, продолжая лишь смутно, сквозь подступающее бесчувствие рассмотреть, что творится с детьми, те отлетев туда же, где был Эзра, который сидел на песке и гладил погибшего любимца, не веря, что его больше нет, испуганно прижимались друг к другу, боясь лишний раз вздохнуть, словно увидя нечто такое, что перевернуло их сознание. — Так это она всё из-за нас? — прошептала Лея на ухо брату — Сделала это, чтобы нас спасти? — Похоже на то, она погибла, спасая нас — прошептал Люк, опасаясь взглянуть в ту сторону. — Нет, неправда, она не умерла. Иначе я просто себя не прощу! — со всей горячностью воскликнула Лея и даже отпрянула от брата. — Нужно верить в лучшее, смотрите туда — сказал Эзра, слыша их разговор и ткнул рукой в сторону входа, где виднелся правый бок Сокола, из которого друг за другом вышли трое людей. Но кто это было не разглядеть, свет падал им прямо на под ноги. — Альгон, отпусти детей, они не виноваты — выпивалось у Асоки с болезненным стоном. Она прижала руки так крепко, как только могла, но кровь всё равно продолжала пропитывать мягкую ткань свитера, перекидываясь уже на плащ. — Не виноваты, говоришь? — ничуть не смутился Альгон и продолжил держать активированный меч возле горла сестры — А кто же, как не они явились виной твоего личного несчастья? А? Подумай, долго бы ты ещё ждала своего возлюбленного учителя? Да тебе бы вовек не видать его, если бы я не вмешался в ситуацию. Кто убрал все препятствия к твоему счастью? Кто устранил их такую блаженную мамашу? Кто устроил тебя в школу, что вы могли опять встретиться? И кто сейчас хотел убрать и последнюю твою проблему, отвратительных отпрысков гадкой курицы Амидалы, напоминание о прошлом? А? Ну то то же. И как ты благодаришь меня за это? Тебе только и надо было, что слушать меня и во всем поддерживать, а ты... Бросила и предала в самый тяжёлый момент. Но ты не переживай, милая, это не останется без внимания, и совсем скоро ты тоже умрешь, правда спешу порадовать, умрешь ты быстро и легко. Ведь я же люблю тебя, сестричка! — усмехнулся Альгон и приготовился уже нанести ей последний, уже безусловно смертельный удар, как вдруг резко дёрнулся вперёд, странно всхлипнул и покачнувшись начал валиться назад, запрокинув голову. От этого стало заметно как на его груди слева выросло огромное красное пятно, выплюнувшее вперёд небольшой фонтан алой жидкости, замерший на бежевой рубашке яркими точками, которые вскоре скрылись в пятне, росшем на глазах. — Не в этот раз, красавчик! — послышалось от противоположной стены и своим почти угасшим взором Асока увидела Хана, державшего в руке дымившийся бластер. А где-то чуть дальше заметила вбегавшего Энакина, к которому тут же бросились дети, он тотчас же обнял их и прижал к себе, не позволяя увидеть творящийся ужас. Последним вошёл комиссар Бриджер и едва успел что-то сказать Хану, положив руку на его плечо, как перед ним появился Эзра, утащив дядю в сторону. Руки брата ослабели и выпустили её, его тело тяжело опустилось на песок, а саму её в последний момент подхватили чьи-то сильные крепкие руки. Асока плохо различала предметы вокруг, мешала боль и слабость, туманившие сознание, но тем не менее она сумела разглядеть того, кто держал её, опустившись на песок и детей, живых и невредимых, жавшихся к её спасителю. То, что Люк и Лея были живы и выглядели хотя и грязными, но нисколько не пострадавшими придало ей облегчение. — Энакин — прошептала она с трудом, превозмогая боль — Я подвела тебя...я не должна быть тут...прости...если бы я так не боялась брата, ничего этого бы не случилось... — Асока, о чем ты говоришь — безо всякого обвинения в голосе начал Энакин, положив свои руки поверх её, устроив ту поудобнее у себя на коленях — Ты жизнь детям спасла, как ты можешь винить себя? Скайуокер понимал, что сам тут не справится, рана даже на взгляд выглядела слишком серьёзной, чтобы её можно было излечить Силой. Требовалась помощь врачей. — Он не сам...его заставили — продолжала Асока, голосом, срывающимся уже на хрип. Она до сих пор не верила в то, что произошло и изо всех сил пыталась найти оправдание тому, кого любила всю жизнь. — Тише, не разговаривай, тебе вредно, — старался успокоить её Энакин — Кровь не останавливается. Асока попробовала сказать, что-то ещё, хотя бы немногое из того, что хотела, но не смогла, а только закашлялась и тяжело сглотнула подступивший к горлу кровавый комок. Стало совсем плохо. — Не волнуйся, скоро приедет помощь, Витор уже позвонил медикам — Энакин был вне себя от волнения, чувствуя острую вину за те переживания, которые испытывала его семья. Витор тем временем обыскивал лежавшего на песке Альгона. Он был жив и сейчас тяжело и хрипло дышал, выдыхая кровавую пену. Рубашка его совсем уже промокла от крови, но он был в сознании, и глаза его вопреки всему смотрели вокруг совсем даже не с яростью, а с каким-то виноватым смирением и осознанием непоправимости сотворённого. Кстати, они утратили янтарный оттенок и на склонившегося над ним Витора глянула небесная синева. — Он бы всё равно не остановился — сказал Комиссар Хану, когда тот подобрал откатившийся в сторону меч: — Взгляните на это, коллега — сказал Соло, протягивая ему чёрную блестящую рукоять, Витор осторожно взял меч и понял, что посмотреть тут действительно есть на что — Вот, сюда посмотрите — уточнил Хан, разворачивая его эмиттером от себя и нажимая на кнопку — Посмотрите внимательно на клинок, тогда поймёте, почему раны кровоточили. Комиссар присмотрелся к красному лезвию и действительно разглядел в самой его середине ещё одно, тонкое, сделанное из особого металла, выдерживающего температуру лазера. — Кинжал из алтаря Ситхов — пояснил Хан, показывая свою осведомленность — Если соединить его с кристаллом, получится убойное оружие, особенно если оно в руках ситха. Повезло нам, что вовремя прибыли. — Относительно — ответил Бриджер не столь оптимистично, взглянув на почти бесчувственную, истекавшую кровью Асоку, а тем временем к ней уже спешила одна из двух медицинских бригад, вторая направилась к Альгону. — Сюда, скорее! — поторопил их Энакин — Вот так, осторожнее. Он помогал устроить Асоку на каталке и пока медики снимали показатели, не сводил с неё взгляда, не отпускавшего его глаза, а после пошёл следом, держа руку жены в своей, дети по-прежнему шли рядом и молчали, не решаясь заговорить. Слишком много мыслей и слов теснилось в юных умах, чтобы они могли выбрать что-то одно. За то в здании завода среди оставшихся там кажется не было проблем с выяснением отношений. — Эзра, сынок, как хорошо, что ты нашёлся — растроганно произнёс Витор, глядя на племянника, а тот в свою очередь опустил виноватый взгляд: — Прости меня, дядя, я вёл себя как последний придурок. Витор лишь улыбнулся в ответ и крепко обнял его, прижав к себе и погладив растрёпанные волосы, слипшиеся от крови: — Ты прости, я не должен был скрывать от тебя правду. Ты поступил очень достойно, родители гордились бы тобой. Так, а это у тебя, что? Ну ка покалывай! — потребовал он тут же, увидев кровь на руке племянника. — Это Альгон меня порезал, когда я за Буяна отомстил — при этих словах Эзра едва не всхлипнул, но сдержался, чтобы не посмотреть на лежащий у его ног маленький трупик. — Вот, что, на первый взгляд ничего страшного — вынес Витор свой вердикт, осмотрев рану — Только пускай это же скажут медики. Пойдём к ним, пускай посмотрят. И обняв его за плечо, мягко подтолкнул племянника в направлении медицинского корабля. Там его обработали порез и наложив несколько швов, сделали плотную повязку, велев завтра сменить её в школьном медпункте. Когда же он выходил, то внезапно почувствовал как ему в ногу что-то весьма требовательно толкается, издавая при этом настойчивое мявкание. — Буян! — выкрикнул Эзра, наклоняясь — Ты жив! Как же я счастлив! Он подхватил кота подмышку здоровой рукой и боялся отпустить хоть на секунду. Ведь он был тоже героем и заслужил награду ввиде большой порции кошачьей мяты, которую тот смог получить только дома. *** — Я вместе с Асокой поеду — сказал Энакин врачам — Вы сказали у неё острая кровопотеря, значит потребуется переливание. — Конечно, это будет необходимо ей — не стал спорить главный медик бригады и Энакин повернулся к Люку и Лее: — Ну всё, дети, поехал я. Вернусь ближе к вечеру, буду звонить. Ни о чем не волнуйтесь, Хан отвезёт вас домой, там сейчас Беру, она побудет с вами, чтобы вам было спокойней. Дети снова подошли к отцу и крепко обняли его, так же, как в прежние времена, словно и не было никаких ужасных событий, а есть только они — по-прежнему близкие и родные люди, любившие друг друга. Он в ответ прижал их к себе и поцеловал в растрёпанные макушки. — Конечно, папа, можешь ни о чем не волноваться, мы ведь уже большие — ответила Лея когда отец уже отпустил их и собрался войти в медицинский корабль, в который через второй вход заносили Альгона. Это были первые слова после перенесённого, остальные дались проще. И когда, взвыв сиреной, звездолёт взмыл в небо, к близнецам подошли Хан, Эзра и комиссар Бриджер, вот ему-то и адресовались следующие слова. — Дети — начал он первее них — садитесь в Сокол и Хан и отвезёт вас домой, вам следует хорошо отдохнуть. — Вы знаете, я просто вне себя от её поступка — негромко произнесла Лея, нерешительно поднимая взгляд на Витора — Ничего подобного от неё я просто не могла ожидать. — Да уж, я и сам в шоке. Хрупкая женщина в одиночку бросилась останавливать здоровенного ситха с мечом — согласился с ней комиссар — Иной раз мы понимаем, что оказывается совершенно не знаем тех, кто долгое время жил с нами. — Не в этом дело — возразил ему Люк — Просто понимаете, у них родители рано умерли и Альгон с самого детства взял на себя всю заботу об Асоке. Был ей за отца и за мать. — Вот она и слушалась его во всем, всегда доверяла, старший брат, как-никак — снова вступила в разговор Лея — А тут, она впервые в жизни решительно пошла ему наперекор, только бы помешать тому убить нас. А ведь мы с Люком ей, вроде бы, чужие... — Согласен, у неё был тяжёлый выбор, между братом и вами, врагу не пожелаешь такого... — тяжко вздохнул Витор, поправляя сбившуюся фуражку. — А что теперь будет с ним? — спросил Люк, невольно смущаясь. — У него сердце насквозь пробито — как можно мягче пояснил Витор — Но если выживет, то будьте уверены, от наказания он не уйдёт. — За то могу с уверенностью сказать, что дух ситха в нем точно погиб — сказал молчавший до этого Хан — Он был в его сердце, а я как раз попал туда. — В общем, к вечеру, думаю, всё прояснится — подвёл итог Витор и велел детям идти на корабль. — Комиссар Бриджер — внезапно вспомнила Лея о чем-то важном — Вот датапад Эзры, мы с ним записали на него разговор Альгона с тайным агентом, где он фактически признаётся во всех преступлениях. Правда он у нас падал, и один раз был в воде...но я думаю, вы сможете вытащить из него нужные сведения. — Не волнуйся, мы не из таких приборов вытягивали всё нужное — улыбнулся Витор, принимая датапад. Он не полетел с детьми, остался тут, собирать вещественные доказательства, а Хан сел в кабину пилота, позвав с собой детей, все трое уселись возле окна и смотрели на удалявшийся завод, где они пережили так много за короткое время и искренне верили сейчас, что там же остались и все невзгоды, свалившиеся на их семьи. Верили и надеялись, но прислушается ли к ним Сила?