На пороге Вечности

Около полудня у храма Хикава появились две девушки. — Почему здесь так пусто? — заговорила одна из них. — Здесь у входа раньше всегда стояла жрица. — А ты не знаешь? — ответила вторая. — Ходят слухи, что служитель храма тяжело болен. Он вместе со своей внучкой, той самой мико, не выходит на улицу уже долгое время. — А почему тогда храм не закрыли? — Как почему? Несмотря на то, что талисманы больше не продаются, это место всегда открыто для тех, кто желает попросить помощи у великих богов. Девушка сложила руки и подошла к месту молитвы. В ее голове пронеслось множество мыслей. Прочитав священные слова, она сделала небольшой поклон, а затем обернулась. Вокруг стояла довольно мрачная атмосфера. Святыня утопала в серых тонах, и над ней в небе парили угрюмые тучи. Среди них можно было разглядеть пылавшее солнце, которое словно горело огнем среди этой тусклости, медленно погружавшись в закат. Перед уходом гостьи напоследок бросили свои взгляды в сторону храма, на пороге которого вихрем кружились опавшие листья, подчинявшись силе безумных ветров.

***

«Они снова шепчутся. Снова заводят эти разговоры. Снова приходят сюда, чтобы посплетничать. Как я от этого устала!» Рей сидела в темной комнате, в центре которой танцевали яркие языки пламени. Ей было трудно сохранять спокойствие, но она старалась изо всех сил. Несколько раз ей удавалось отстраняться от реальности и погружаться в самые тихие и спокойные уголки своего сознания. Но пламя то и дело вспыхивало, обжигая своим жаром. Рей поправила складки на своей алой юбке, а затем встала и направилась в соседнюю комнату. Через пару минут после некоторых приготовлений она вошла в спальню дедушки. — Дедушка, это я, — прошептала жрица, аккуратно приоткрыв дверь. — Входи, Рей, — прохрипел старик. Он лежал в постели и не мог пошевелиться. Сил хватило лишь на то, чтобы слегка сжать простыню из-за невыносимой нывшей боли и приоткрыть глаза, чтобы разглядеть свою внучку. Рей раскладывала на тумбочке все необходимые для лечения принадлежности. Она позволила себе включить лишь одну лампу, чтобы свет не вызывал лишнего раздражения, а, когда в комнате послышалось тяжелое дыхание и затем кашель, нервы не удалось скрыть, и руки сами потянулись за склянками. — Вот, выпей, — протянула Рей ложку с лекарством. На красном лице дедушки она разглядела мелкие капли пота. — Боже, у тебя снова жар! Потерпи, я сейчас приготовлю полотенце. — Рей… — невнятно произнес священник, схватив внучку за руку. Но та этого словно не заметила. Она обмакнула в таз с холодной водой небольшой платок, сложила его в несколько раз и приложила к горячему лбу. — Рей, послушай… — вновь что-то начал невнятно говорить больной. — Я все же настаиваю на том, чтобы ты поехал в больницу! — перебила его Рей. — Заниматься самолечением глупо! Очевидно, что лучше тебе не становится. — Внучка, пойми… — Ты даже не притронулся к еде, — разочарованно вздохнула девушка, взглянув на тарелку с супом, приготовленным ею еще с утра. — Тебе нужно чем-то питаться, иначе силы не появятся и… — Рей! — воскликнул почти во весь голос дедушка. — Перестань нести всю эту чепуху! Тебе не нужно утруждать себя заботой обо мне. Ты делаешь слишком много. Я уже пожилой человек и, скорее всего, я скоро… — Нет! Умоляю тебя, не произноси эти слова! — вдруг резко закричала Рей, бросившись к постели. Она упала на колени и обхватила ладонями руку того, чье сердце совсем скоро должно было остановиться. — Как я могу принять это? Я ведь люблю тебя. Ты самый дорогой для меня человек. Ты воспитывал меня! Так что не смей сдаваться, слышишь? И я не стану! Ни за что! Я буду бороться за твою жизнь! Рей взяла волю в кулак, вытерла пока еще сухие глаза и поцеловала на прощание дедушку, которому необходимы были покой и отдых. Выйдя за дверь, она опустилась на пол и спрятала голову в колени. Она чувствовала, что начинала бредить. Ей хотелось думать о чем угодно, нести всякую чушь, но не признавать правду, потому что она была слишком жестокой. Внезапно некая невидимая сила заставила Рей поднять голову. На столе в коридоре стояла ваза с белоснежными лилиями. Эти цветы всегда являлись в семье Хино символом счастья и веры. Быть может, это был знак? После того, как дедушка крепко уснул, Рей заглянула к нему вновь. Только на этот раз ее руки были заняты не тяжелым подносом, а букетом изящных Касабланок, которые вскоре оказались на столике возле постели. «Пусть они принесут нам удачу. Я верю, что ты поправишься. И тогда солнце над нашими головами станет святить ярче. Мы станем наконец счастливыми. И нас будут ждать новые жизни…»