Разрешенные боги
15 октября 2018 г., 13:58
Крепко обхватив рукой чудом уцелевший фонарь, Хвост спустился — едва не свалившись — обратно в чрево многонога. Колеблющийся свет выхватил из темноты темные силуэты — Капитана и Спарки. Теперь, когда лицо мальчишки больше не скрывала тьма, они казались похожими — как младший и старший братья. Оба сидели на полу и неотрывно смотрели друг на друга, словно продолжая тот безмолвный разговор, который начали, пробудившись. Отрывки их речей болезненно скреблись в памяти Хвоста, но ему совсем не хотелось пытаться вспомнить подробнее. На его появление они никак не отреагировали.
Бросив взгляд на Ханну и Ру, Хвост понял, что подкладывать дрова в печь придётся ему самому, и поспешил к лестнице, ведущей на нижнюю палубу. Всё равно невозможно определить, где они находятся. Оставалось только идти наугад.
Ступив на первую ступеньку, он замер. Шум и треск, которые исходили от Спарки, наконец-то сложились в слова, которые зазвучали внутри его сознания. Он вспомнил, что уже чувствовал подобное — когда воплощения Абийи и Нахаши впервые приблизились к нему. Но теперь он мог вынести их прикосновение, не ощутив, что распадается на куски. И поэтому он слушал.
Разрешенные боги говорили, обращаясь к ним всем.
Мы долго не могли решить, должны ли вы существовать. Нужны ли вы нам. Не падшие на дно миров, а рожденные и выросшие здесь. Не ведающие законов уже сейчас — кем вы станете, когда переживете своих родителей? Пиратами? Плутами? Наёмниками? Вряд ли, вы уже вырастаете из человеческих забав, хоть еще и не признаетесь себе в этом. Вы еще рискуете жизнью ради гиней, но уже не знаете, на что их тратить. Вы — часть Дома, его зеркала и его плоды. Дерево у колодца и камень на дне фонтана.
Сначала мы, — от голоса повеяло могильной тьмой, — думали уничтожить вас.
Потом, — теперь его сменил змеиный шелест, — хотели вас использовать.
Но в итоге оказалось, что лучше всего для Дома — оставить всё как есть.
Пусть Ловец приходит в порты, вокзалы и караван-сараи, пусть он находит тех, кто рвётся в путь. Пусть Хранитель забирает у них память о доме, чтобы тоска не сбивала их с пути. И те, кто выживут, пусть возвращаются в Города, познав Дом до самой сути. И там, в городах, они по-настоящему нам послужат.
Капитан кивнул, принимая сказанное.
Хвост задумался ненадолго, стоя на лестнице, а потом сказал то, что собирался сказать уже по меньшей мере месяц:
— Знаете что, я пожалуй в ближайшем порту сойду, — и направился на нижнюю палубу.
— А я останусь, — откликнулась Ханна, хотя и вопроса-то ей никто не задавал.
Ру не сказала ничего — она была слишком занята тем, чтобы дышать.
Час с лишним ушёл у них на то, чтобы всё-таки тронутся в путь. Пробудить Сердце. Запустить хотя бы одного голема. Устроить для Ру лежанку прямо в рубке, чтобы не оставлять ее без присмотра.
Многоног тяжело и неторопливо двинулся вперед. Мимо гигантского колодца, истекающего черными и белыми водопадами, к ближайшим воротам. Может быть, они все-таки окажутся открытыми — в темноте не было видно. Или они попытаются пробить их. Попытаются сделать хоть что-то.
Вернувшись на своё место, Хвост задумчиво наблюдал за тем, как капитан безмолвно взялся за штурвал. На мгновение ему показалось, что в нём до сих пор проглядывается образ Нахаши, великого змея — и, наверное, так и было.
Впереди, на краю круга света, что-то сверкнуло — широкая, в несколько метров, лужа, уже подернутая льдом. Идеально ровным льдом.
— Думаете, это сойдёт за зеркало? — внезапно спросил Спарки.
Все они, не говоря ни слова, напряженно смотрели вперёд. Кажется, такого не делал еще никто. Все они не раз слышали о зеркалах, которые путешественники побогаче используют, чтобы срезать путь через изнанку Дома — но туда можно было пробраться лишь в одиночку, и у них самих никогда не хватало денег хотя бы на один переход.
Первый лед хрустнул под механическими лапами. Ничего не происходило. Ханна подняла взгляд, собираясь что-то сказать — и тут вокруг них взорвалось зеркальное пространство изнанки. «Надеюсь, местные духи не будут нам мстить за то, что они вломились в зеркальное пространство на многоноге?» — подумал Хвост.
По крайней мере, теперь определенно будет что рассказать. Там, куда он хочет направиться, ценят истории.
Капитан слышал, как что-то царапает обшивку. Ветви. Осколки зеркал. Когти. Здесь никогда не было достаточно широких троп — люди проскальзывали по Зеркалью осторожно, как тени. «Теперь тропа будет — по крайней мере одна», — ухмыльнувшись, подумал он. Ханна с трудом удерживалась от желания зажмуриться — она чувствовала, как напугано Сердце многонога, и этот страх передавался ей. Теперь рядом с привычным теплом «Скарабея» она постоянно ощущала еще одну искру — как она могла не замечать ее раньше? В конечном итоге, прикосновение пустоты спасло Ру жизнь — по крайней мере, подарило немого времени.
Спарки, ныне Хранитель, молчал. Он сидел на своем прежнем месте, хотя тот единственный голем, которого ему удалось запустить, не требовал так уж много внимания. Ловец чувсствовал, как у нег за спиной, пока скрытая от всех, скапливается клубящаяся пустота, и с нетерпением ждал города. Новые люди. Кто-то еще ступит на борт. Новая память — ему не терпится ее ощутить.
Внезапно огни Зеркалья погасли. Вечность или мгновение — в пространстве изнанки времени нет. Постепенно вокруг них проявился обычный мир. Привычная полутьма. Бледный круг света, который отбрасывает их многоног, и неясные тени на его границе — совсем нестрашные и даже как будто родные. У дальней стены капитан, ныне Ловец, увидел огни, которые не спутал бы ни с чем.
До города Механизмов оставалось несколько часов пути.
