Холод и свет
14 октября 2018 г., 04:49
Хвост осторожно пошевелился. Послышался мелодичный звон — с его одежды осыпались мелкие льдинки. Было холодно - он вспомнил, что когда думал о холоде в прошлый раз, ему казалось, что хуже уже быть не может. Он ошибся. Так холодно, что удивительно, как ему вообще удалось очнуться. Он приподнял голову и обнаружил, что лежит на помятом корпусе «Скарабея». Его взгляд уперся в закрытые ворота. Покрутив головой, он не увидел проблесков света ни в одной из сторон - лишь бледное сияние башни. Будто комната, где они оказались, была закрыта полностью.
Он попытался подняться и вскрикнул, наткнувшись рукой на осколок стекла. Точнее — хотел вскрикнуть — из горла вырвалось лишь глухое сипение. Хана бутылкам с живой водой, — вяло подумал он, шаря руками вокруг в поисках своей сумки. Так и не найдя ее, он пополз к носовому люку. Даже если Сердце мертво, внутри будет хоть немного теплее. Он понимал, что нет никакого смысла тратить столько сил, чтобы умереть на пару часов позже. Просто почему-то не хотелось умирать снаружи.
Первое, что Ру услышала, когда очнулась — громкий металлический скрежет. В первый момент он показался ей оглушительным, словно заполняющим весь слух, потом ощущения выровнялись. Она осторожно вдохнула — это удалось, пусть и с некоторым усилием.
Скрежет повторился снова. Что-то явно пыталось забраться внутрь «Скарабея». Она не спешила открывать глаза. Последнее, что она помнила — как их подняла невесть откуда взявшаяся волна, швырнув многонога так, что ее прижало к стене. Что-то ударило ее в грудь, вызвав новую вспышку боли, и она отключилась. На этот раз снов не было, и она должна была этому радоваться.
Боль не возвращалась до сих пор, и это пугало. Ру всё-таки решилась открыть глаза. Металлический пол рубки. Похоже, она так и лежит у той стены, где Хвост помог ей сесть. Рядом Ханна — видимо, ее тоже отбросило сюда. Ру попыталась подняться, оперлась о пол правой рукой и поняла, что левая совершенно не слушается ее, повиснув безвольным металлическим грузом. С усилием перевалившись на спину, она протянула здоровую руку и сжала запястье механизма, до сей поры верно служившего ей. Лишь холодный металл, неспособный чувствовать прикосновения, слабо скрипнул под пальцами. Только теперь она осознала, что не слышит шума, ставшего для нее привычным за эти годы. Где-то внутри все же таилась боль — механическое сердце билось, но тихо и осторожно. Дышать приходилось самой. Ру попыталась приподняться и сесть, прислонившись к стене, но поняла, что у нее попросту не хватит сил оторвать от земли весь этот ставший предательски тяжелым металл. Ног ниже колен она не чувствовала тоже — лишь услышала, как лязгнули о пол трубки и шестерни, будто и не ее. Ру расплакалась от бессилия. «Впрочем, — подумала она. — слишком прозрачен и ясен воздух вокруг. Наверное, близится смерть — поэтому и боль ушла. Вот и всё».
Сверху снова загрохотал металл — теперь у самого люка.
Ханна медленно выбиралась из поглотившей ее холодной тьмы. Она пыталась вспомнить слова молитвы, но они никак не шли на ум — приходилось довольствоваться мольбами о пощаде, которые все равно там, в пустоте и холоде, некому было услышать. Она шла на слабый путеводный свет, последний источник тепла. Внезапно он вспыхнул ярче, и она резко проснулась, распахнув глаза. Она по-прежнему лежала на полу рубки. От пульта исходило слабое сияние — такое слабое, что она не могла решить, есть ли оно на самом деле, или просто у нее все расплывается перед глазами. Но, кажется, «Скарабей» всё еще жив. Они всё еще живы. Она попыталась встать и тут же услышала слабый стон. Рядом лежала Ру, беспомощно пытаясь подняться — и Ханна сразу заметила, что механизмы больше не служат ей. Она собралась было что-то сказать, но громкий скрежет заставил ее снова прижаться к полу. В люк ввалилось покрытое инеем существо. По поблекшим разноцветным дреддам она узнала Хвоста.
