Only you can save my soul

Питер проснулся весь в поту, еле дыша и пытаясь забыть то, что ему снилось. К несчастью, ему не удается. Каждый раз в памяти всплывают эти ужасные воспоминания. Тот момент, когда он не успел. Когда ещё одна жизнь была потеряна. Чувство вины не покидало Питера, оно опутало его внутренности и безжалостно сжимало их, заставляя испытывать невыносимую боль. Эта мысль пришла к нему не сразу. Он долго думал, может ли это ему помочь, стоит ли пробовать? Но он уже давно понял, что выбора не было. Либо так, либо полёт с многоэтажки без костюма и паутины. Он встал с кровати и решительно подошёл к комоду, открыв его и откопав на дне пачку лезвий для канцелярского ножа. Оно было таким притягательным и жутко опасным одновременно. Ровное, красивое, холодное, … смертельное. Питер зашёл в ванную и уставился в зеркало, разглядывая свое отражение. Измученный и невероятно бледный парень смотрел на него. Где оно, это непреодолимое желание жить? Где он, этот самый важный инстинкт? Его не было. Смерть не пугала Питера, наоборот, казалась самым лучшим исходом. Но умирать он не собирался. Только не так. Слишком много боли он принесёт этим своим близким, а они этого точно не заслуживают. А что если…ненадолго приглушить душевную боль? Каким-то другим ощущением? Парень поднёс лезвие к краю левого запястья, надавил, а затем медленно повел в сторону, оставляя тёмно-красный след на руке. Яркое и до этого ещё неизвестное ощущение накрыло Питера. Ему показалось, что всего на секунду это ощущение перекрыло ноющую боль, разрывающую сердце. Всего одна секунда, но для парня она была самой лучшей за последние дни. В голову тут же полезли мысли о том, что это не правильно, что это не выход. Питер пообещал самому себе, что сможет это контролировать, что будет прибегать к этому только в самых экстренных ситуациях. Но сможет ли он сдержать это обещание? Кровь заполнила рану, но не покидала ее пределы, потому что порез был недостаточно глубокий. Питер перенёс лезвие чуть выше, проделав те же манипуляции, но в этот раз чуть сильнее надавил на лезвие. И вот, бордовая жидкость уже вовсю капала на раковину, создавая маленькие лужицы. Прямо как та, что осталась после девочки… Именно эта ассоциация появилась у него в голове, и он понял, что одного пореза не хватит. Он сделал ещё шесть таких, но пока не смывал кровь, наблюдая, как та стекает по эмалированной стали. Затем он включил кран и поднёс руку к струе, смывая яркую жидкость. Красный цвет контрастно смотрелся на белом фоне… Закончив, Питер вернулся на кровать, с ужасом осознавая, что это помогло, заглушило боль в душе. Ненадолго, но всё же лучше, чем ничего. Теперь только причинение себе намеренного вреда могло спасти его. Уже неделю Питер ведёт себя как призрак. Ни с кем не разговаривает, пугает каждого своим видом. Даже к Старку он не ходил, сославшись на простуду. Естественно, Паркер понимал, что такого вида отмазка не долгосрочна. Надо будет придумать что-то получше, пока он не сможет жить дальше. Прошло всего два дня с того момента, как он начал резать себя. Ранам на руках нужно дать зажить. От некоторых даже остались шрамы. Уже неделю паучок не может избавиться от пожирающего его чувства вины в смерти той девочки. Он совершенно не знаком с ней…не был…знаком. Девочка случайно оказалась на той крыше. Видимо, не послушав маму, она выбралась наверх через люк и притаилась, чтобы её никто не нашёл и дал спокойно поиграть. Наемный убийца, который не выполнил заказ по вине Человека-паука, таким же образом выбрался наружу и, заметив девочку, взял её в заложники, как прикрытие. Этот человек наслаждался страхом, который исходил и от девочки, и от нового героя. Натянув на лицо ухмылку, он без колебаний толкнул девочку вниз. Даже паучьей скорости не хватило бы, чтобы не дать этому случится. Питер подбежал к краю и увидел внизу крохотное пятно — всё, что осталось от бедолаги, спасшей ему жизнь. Он хватается за голову, слёзы выступили на глазах, затуманивая взор. Человек-паук выпускает ещё один заряд паутины, обезоруживая наемника. Дрожащей рукой он берёт пистолет и, не думая, стреляет прямо в этого ублюдка, лишая того жизни. Да, это стоило того. Почувствовал ли он облегчение? Конечно нет. Жалел ли о содеянном? Желал повторить. После случившегося он замкнулся в себе, не доверял никому, кто мог бы ему помочь. До поры, до времени…