Наваждение

— Том, тебе срочно нужно развлечься, — Руперт поставил перед другом стакан, чтобы налить туда виски. Сегодня была обычная пятница, посетители ресторана уже почти разошлись, потому что через полчаса заведение должно было закрыться. Том и Руперт, потягивая обжигающий напиток, наслаждались приятной музыкой, приправленной милым голоском Николь Феррис, одной из лучших певиц Мэйфера. Девушка в золотом длинном платье с умопомрачительным декольте на спине медленно ходила по небольшой сцене и пела что-то про любовь в Нью-Йорке. — Ты хочешь сказать, что меня волнует только работа? — мужчина сложил руки на груди. Ему явно не нравился такой разговор. — И я совсем не умею отдыхать? — Я хочу сказать именно это, — Руперт открыл бутылку. Его голубые глаза нехорошо сверкнули в полумраке бара. — В последнее время ты только и делаешь, что таскаешься по всем этим телешоу, рассказывая об очередном фильме. И правда, в последнее время из-за промотура по поводу выхода нового фильма, он редко бывал дома, и посидеть просто в баре с другом стало для него роскошью. Конечно, это неотъемлемая часть работы, но, действительно, надо немного притормозить. — Это моя работа, — отрезал Том, бросая взгляд на часы с большим циферблатом. — Сам знаешь. Ты же не можешь надолго бросить свой ресторан, и тоже почти каждый день торчишь здесь. — Верно, — Руперт отпил немного виски. — Но я могу просто уйти, и тут никто не умрёт без меня. Пару дней, а то и недель. Могу уехать в Монако, и не переживать, что Джузеппе здесь разнесет в порыве гнева всю кухню, потому что Мария не даст ему это сделать. «Ormer Mayfair» [1] был детищем Руперта Хазерса. Последние семь лет своей жизни он только и тратил время на то, чтобы сделать ресторан лучше. Том понимал эту страсть, и очень любил ходить на Халф-Мун-стрит, когда, конечно, выпадала свободная минута. Правда, в последнее время это случалось не очень часто, но все же, когда Том заходил к давнему другу в ресторан, то они всегда выпивали что-нибудь крепкое, и обсуждали все, что можно, прямо как в старые добрые времена учебы в Итонском колледже. — Бессмысленный разговор, — просто сказал Том. — К чему вообще все это? — Пойдем сегодня со мной в один закрытый клуб, — предложил Руперт. — Обещаю, что тебе понравится, а если нет, то сможешь просто уйти. — Звучит весьма многообещающе, — Том улыбнулся, поднимая стакан вверх. — Уговорил. — Вот и славно, — уголки губ Руперта дрогнули. — Тогда поехали. Вот теперь Том понял, зачем Руперт надел этот дорогой костюм и белую рубашку. Обычно в ресторан он так не одевался, старался выглядеть, как можно проще, считая, что если интерьер его ресторана незамысловатый, без излишней помпезности, то и сам он должен соответствовать помещению. Глупая теория, но спорить было совсем бессмысленно. «Интересно, а его жена знает об этом?», — подумал Том, когда Руперт садился за руль. Летиция вряд ли знала обо всех похождениях мужа, а если и знала, то предпочитала молчать, желая сохранить брак. Тому Летиция очень нравилась: смешная, легкая, неунывающая и очень красивая. Все общие знакомые Руперта и Тома безумно завидовали Хазерсу, потому что он отхватил себе самую красивую женщину в их окружении. Руперт улыбнулся Тому, когда поймал его сосредоточенный взгляд в зеркале салона. Мужчина, на которого всегда пачками будут вешаться женщины, так кажется, сказала Летиция, когда она познакомилась с Рупертом. Девицы действительно не отлипали от него, а когда узнавали, что у него есть свой ресторан и огромная квартира в Лондоне, то его очарование становилось намного больше. Даже ранняя лысина не могла отбить интерес у прекрасного пола. Руперт же только пользовался этим, считая, что всегда нужно брать то, что тебе предлагают. — И что же это за загадочное заведение? — спросил Том, когда машина остановилась где-то в подворотне. Ни ярких вывесок, ни шумной толпы у входа в пятницу вечером. Ничего. — Это закрытый клуб, и вход лишь только для избранных, — Руперт вышел из машины. — Поверь, но сегодня вечером будет чертовски хорошо. — С трудом верю, — пробормотал Том, следуя за другом. Руперт постучал в железную дверь. Открыли им не сразу. На пороге появился верзила с синяком под глазом. Наверное, вчера пришлось разбираться с буйным посетителем. — Пароль, — было видно, что охранник знает Руперта, но все равно спрашивал кодовое слово для пропуска в этот загадочный клуб. — Мокрая рыба, — тихо ответил Руперт. Том улыбнулся. Верзила собирался пропустить Руперта, но Тому преградил путь рукой, явно собираясь закрыть дверь перед его носом. — Он со мной, — и охранник впустил Тома внутрь, где звучала музыка и был слышен женский смех. Яркий свет сразу же ударил в глаза. С непривычки Том прищурился, не сразу поняв, где он оказался. Как только глаза смогли привыкнуть к разноцветному свету, он посмотрел вниз, увидев зал, где мужчины сидели с полуголыми девицами, что-то бурно с ними обсуждая. Официантки в коротких черных кожаных платьях разносили выпивку. Но, похоже, многие не за этим сюда приходили. Скорее, за чем-то совершенно другим. Том спустился по лестнице, ища взглядом Руперта. Он уже куда-то ушел. Наверное, отправился искать выпивку. Хотя тут с ней особых проблем не было, как и с наркотиками. В таких закрытых клубах всегда всего было слишком. Вот поэтому мужчины с толстыми кошельками приходили сюда. Трудно сказать, были ли эти девушки ночными бабочками, или только часть из них служила в экскорте. — Вот ты где, — Руперт схватил Тома за локоть. — Пойдем, сейчас начнется самое интересное. Руперт снова нехорошо улыбнулся. Он взял с подноса два бокала с «Кровавой Мэри» и указал в сторону кожаного красного дивана. Все явно чего-то ждали, даже перестали громко говорить и стали просто шептаться. Музыка смолкла, и вот на импровизированном подиуме появились девушки в откровенных нарядах, состоящих только из камней и перьев. Все это безумно напоминало «Мулен Руж». Пару лет тому назад они с Рупертом бывали в таком заведении, но кабаре совсем не было похоже на то, что творилось здесь. Девушки танцевали очень раскованно, бросая хищные взгляды в зал. Конечно, как в стрип-барах деньги им никто в трусы не совал, но, при этом все происходящее было похоже именно на стриптиз. Девушки спустились со сцены и стали прохаживаться мимо мужчин. Том поймал себя на мысли, что он с интересом наблюдает за всем происходящим, пытаясь перехватить этот загадочный взгляд танцовщиц. Красотки умело разжигали страсть, но трогать их было нельзя, только они сами могли дотрагиваться до посетителей, тем самым все больше и больше заставляя их сходить с ума. Пару минут, несколько тактов страстной песни, и девушки уже ушли со сцены. Они были всего лишь закуской, не более того. Всего лишь способом завлечь гостя, погрузить его в мир грез и наслаждений, чтобы потом не осталось желания уйти отсюда. Том, затаив дыхание, наблюдал за всем происходящим. Смотрел на то, как снова погас огонь, и вот в полумраке показался женский силуэт. Никто не видел во что она одета, видели только то, как она двигается, как она медленно стаскивает с себя галстук, и многим порой казалось, что тот был единственным предметом ее одежды. Когда створки ширмы раздвинулись, Том увидел девушку в обтягивающем костюме. Лицо ее было скрыто кружевной маской, а светлые волосы стянуты в тугой конский хвост. То, что она делала… Это трудно описать. Каждое ее движение, каждый ее вздох мужчины ловили с придыханием. Кажется, никто не дышал, никто не шевелился — все, замерев, с восторгом наблюдали за тем, как она магически двигалась на сцене. Говорят, что Мата Хари обладала такой же магией и могла привести публику в такой экстаз, что никто не мог сказать ни слова, лишь только потом, когда все чувства улягутся. «Feeling Good» Нины Симон заиграла новыми красками. Девушка медленно раздевалась, продолжая искушать мужчин, сидящих в зале. Нельзя было сказать, что ее тело было идеальным, но в такой обстановке в флере тайн Кошка казалась самой желанной, самой загадочной женщиной на свете. Той, которую будешь всегда желать, и которая вдруг станет скучной, стоит лишь раскусить ее, сорвав с нее покрывало таинственности. Тогда она перестанет быть объектом вожделения, тогда она снова станет просто обычной девушкой, которая по каким-то непонятным причинам раздевается перед мужчинами. И так хотелось познать, и не хотелось подходить к ней, чтобы магия момента осталась навсегда под кожей. Всего лишь пара танцев, и девушка в маске ушла. Руперт бросил взгляд на друга. Ещё один попал под магию этой танцовщицы, которая могла бы выступать на большой сцене, но выбрала этот закрытый клуб для богатеньких извращенцев. Никто этого не понимал. Наверное, только сама Кошка могла бы все объяснить, но она молчала, предпочитая оставить за собой право недосказанности. — Это Кошка, — вдруг сказал Руперт, и волшебство этого момента было безвозвратно разрушено. — Кошка? — Том сделал глоток коктейля, ощущая, как алкоголь приятно обжигает горло. — Почему именно Кошка? — Потому что она всегда двигается, как кошка, но никто не знает, как ее зовут. И никто никогда не смог получить доступ к ее телу, — Руперт улыбнулся. — Многие сами согласны раздвигать ноги за деньги, а кто-то за побрякушки, но Кошка… она, словно недоступная звезда. Хотя, может быть такие мужчины в ее жизни и были, но никто не хвастался этим. По крайне мере, я бы точно трахнул ее, если бы мог. — Надеюсь, что Летиция обо всем этом не знает, — усмехнулся Том. — Иначе, она бы тебя точно кастрировала. — Я думаю, что она догадывается, — Руперт потупил взгляд. — Но я не собираюсь изменять своей натуре, и она пока с этим мирится. — Универсальный подход, — Том поднял вверх бокал. — Хотя кто из нас в нашей жизни не изменял… — Вот именно, все. Но я не хочу сказать, что в моей жизни этого было слишком много, да и скажу по секрету, что нам с Летицией давно пора бы развестись. Еще лет пять тому назад. Но я боюсь потерять детей, не ее, а именно Рози и Джейкоба. Они оба замолчали, потому что было совсем нечего сказать. Том продолжал искать взглядом Кошку, стараясь найти ее в каждой девушке, и каждый раз разочарованно вздыхал, понимая, что это была не она. Кошка была грациозной, невысокой, и лишь только невероятные каблуки придавали ей роста. — Я оставлю тебя, — Руперт похлопал друга по плечу, удаляясь. Том не сразу понял, что за барной стойкой сидит именно Кошка. Она медленно потягивала коктейль, успевая перебрасываться фразами с барменом. Том не сразу решился подойти к ней. Он не знал, что сказать, словно ему было снова пятнадцать. Хотя тогда было проще знакомиться с девчонками. — Виски с содовой, — заказал Том, садясь на барный стул рядом с девушкой. — Разве вам не хочется посмотреть на этих порхающих бабочек? — спросила Кошка, совсем не глядя на своего собеседника. — Думаю, что я видел уже достаточно, — Том отпил виски, ощущая прохладу на языке. — Вот мой друг с ума сходит по этим дамам. — Как и многие другие, — она подняла на него заинтересованный взгляд. Том совсем не понимал, почему девушка по-прежнему была в маске, скрывающей практически пол ее лица. Он только видел ее зеленые глаза, сияющие в полумраке комнаты, полные губы, на которых играла усмешка. Остальные черты лица приходилось дорисовывать. Воображение рисовало разные картинки, и Тому почему-то не очень это понравилось. — А вы тут не частый гость, — она вытащила вишенку из бокала. — Я здесь в первый раз, — Том снова бросил на нее внимательный взгляд. Кошка уже успела избавиться от своего наряда, переодевшись в джинсы и простую футболку с логотипом группы Queen. — О, тогда вас ждет множество чудесных открытий, — она улыбнулась, опуская вишенку в рот. — Скажите, а почему именно Кошка? Ни Тигрица, ни Пантера? — не удержался Том. Он понимал, что не стоит задавать такой вопрос, но слова сами слетели с языка. Девушка прищурилась. Она знала, кто сидит перед ней. Глянцевые журналы листала, да и в кино иногда ходила, когда было время. Почему-то Том Хиддлстон показался ей на афишах и страничках журналов намного привлекательней. Хотя… Это все же был не ее типаж. Слишком странный. Ну да, высокий, с очаровательной улыбкой, красивыми голубыми глазами, прекрасной шевелюрой, но нет, не ее мужчина. — Так назвал меня наш хозяин, — просто ответила девушка. — Он так решил, а значит, так и будет. — Почему вы здесь? — последовал новый вопрос. — А почему вы здесь? — вместо ответа, Кошка приблизилась к нему, и Том уловил запах ее жасминовых духов, смешанных с потом. — Меня пригласил друг, — затаив дыхание, произнес Том. — Ну, а у меня много своих причин, чтобы быть именно здесь, — девушка отклонилась назад, но Том до сих пор ощущал, как волнительна ее близость. — Простите, но мне пора домой. Она взяла спортивную сумку, лежащую на соседнем стуле, и направилась в сторону выхода. Том не сразу последовал за ней. Несколько минут он находился в каком-то странном оцепенении. В голове до сих пор звучал ее хрипловатый голос, а перед глазами мелькали ее блестящие зеленые глаза, как у кошки. Том стал пробираться сквозь толпу, он хотел успеть ее догнать, спросить, сможет ли он проводить ее до дома. Он вышел на улицу. Кошка застегивала кожаную куртку. — Постойте, — она так и не сняла свою маску, словно боялась, что увидят ее лицо, и она больше не будет мисс Загадкой клуба бабочек. — Можно я вас провожу? Она почему-то рассмеялась на это. Том только сейчас заметил, что у нее есть мотоцикл. — Простите, но я сама могу добраться до дома, — обретя способность говорить, сказала Кошка. — Надеюсь, что мы еще увидимся, — Том засунул руки в карманы клетчатых брюк. — Возможно, кто знает. Viae Domini imperceptae sunt [2]. — Довольно странно это слышать от вас, — почему-то Тома нисколько не удивил тот факт, что девушка знает латынь. Он понимал, что у нее неплохое образование, но почему—то по ночам она танцевала здесь. — Ну… — протянула Кошка, надевая шлем. — Думаю, что это правда. Она запрыгнула на мотоцикл и, больше ничего не говоря, двинулась в путь. Почему-то Том был уверен, что он ее увидит, и не раз. Хотя кто знает…