Наваждение

Том опрокинул в себя ещё мартини. Он продолжал кисло смотреть на сцену, всё же надеясь увидеть Кошку, но, кажется, сегодня её никто не сможет пожирать глазами. Не надо было ездить к Рейчел. Это была немного глупая затея. Настолько глупая, что Том сожалел об этом. Между ними уже ничего не будет, как прежде, и Рейчел пыталась это сказать ему не один раз. Жаль, что за этот чертов вечер он так и не понял этого. Она сильно изменилась. Том уже не узнавал в ней девчонку, с которой когда-то слушал пластинки. Рей стала такой важной, хотя она уже год, как сидела без работы и ничего не делала. А ещё в ней стало столько желчи, что он просто удивлялся тому, как легко она могла уколоть его, и нисколько не испытывать угрызений совести по этому поводу. Это всё не шло ей на пользу. — Ждёте её? — спросил бармен, наконец-то поняв, зачем он сидел здесь битый час. — Кого? — всё же решил уточнить Том. — Кошку. Обычно с таким кислым видом сидят, когда не получили желаемого, — отметил бармен, продолжая натирать стаканы. — Все её хотят, но она ни с кем не спит. Поверьте, я знаю это. А ещё, она никогда не снимет свою маску. Том ничего на это не сказал. Да, он фантазировал на тему, что сделал бы, если бы Кошка оказалась в его руках. Наверное, он бы медленно раздел её, изучая тело пальцами, несмотря на то, что видел её обнажённой, не считая нескольких предметов одежды, какие она не снимала при танце. Потом бы долго целовал её так, чтобы она извивалась в его руках. Он бы дразнил её, как это делала сама Кошка. И может быть, просто бросил её, оставив изнывать от неосуществлённого желания. Он хотел заставить её чувствовать себя неловко. Но это всего лишь фантазии, не имеющие ничего общего с реальностью. К его счастью, Кошка никогда не дастся в его руки и никогда не будет думать о нём, как о том, с кем можно провести время. Кошка… сама выбирает с кем проводить время. — Говорят, она сегодня должна появиться, — снова произнес бармен, пытаясь разрезать громкую музыку. — Только ей всё сходит с рук, особенно тогда, когда она опаздывает. Остальных бы просто уволили. — Она такая особенная? — Том увидел сигареты на столике. Кто-то, видно, оставил их. Он вытащил одну, а бармен зажёг сигарету. — Я бы сказал, что так все думают. Хозяину она нужна. В её дни возрастает выручка в баре, а ещё толстосумы заказывают приватные танцы. Они тут все на неё дрочат и готовы хоть пять минут на неё посмотреть. Но если сейчас она не придёт, то все они покатят по домам, разочаровавшись в вечере, — объяснил бармен. — Рвать и метать они не будут, но будут названивать сюда, выясняя, приедет ли она сюда. Том затянулся. Он и сам попал под очарование Кошки. Возможно, если бы на ней не было её маски, то всё было бы иначе. Он не грезил ею ночами. В ней была загадка, и Тому хотелось разгадать её, и как можно скорее. Тогда он точно успокоится и больше не будет думать о Кошке. Его душа будет свободна. — Бесподобная Кошка! — услышал Том. Все сразу же устремили взгляд на сцену, явно начиная фантазировать на тему, в каком сегодня белье Кошка и что именно она сегодня с себя снимет. — The Doors «Five To One», — протянул бармен. — Самый любимый номер Кошки. Она всегда такое под него вытворяет, что все они, — мужчина обвел взглядом зал, — начинают ощущать, как болят члены. — Они вам сами это говорили? — поинтересовался Том. — Я и сам это испытал, хотя по своей природе женщины мне не очень интересны, — Том на это лишь усмехнулся. — Но есть в этом что-то такое. Он снова обратил свой взор на сцену. Кошка сегодня была одета в большую джинсовую куртку, белую майку и кожаные шорты поверх колготок в сеточку. Она напоминала звезду рок-н-ролла, хотя нет, это не самое точное определение. Она напоминала девушку из музыкального клипа рок-звезды. Самую сексуальную девушку, с которой, конечно, солист всё видео крутил любовь, изображая, как он её хочет. Сложно вообще представить, как под такую композицию двигаться. Том долго не мог понять, как она это делала. Кошка знала, что нужно делать на каждом слове. Знала, в какой момент подойти к одному из шестов, и показать какое-нибудь па. Она все чётко рассчитала, и это действительно производило определенный эффект, а еще этот хриплый, немного наркоманский голос Джима Моррисона. Том не ощутил того, о чем говорил бармен, но он почувствовал, как повеяло ностальгией. По залу пронесся тихий вздох, когда Кошка стянула с себя куртку, кидая её куда-то вниз. Воображение рисовало всё, что было нужно. В этом, наверное, и была магия этого момента. Потом девушка избавилась от футболки, оставаясь в кожаном бюстье. Выглядела она, как из клуба любителей БДСМ, но опять же, это не казалось пошлым. Все ждали продолжения, но музыка окончилась, всё же в 1967-ом не писали очень длинных песен, как-то было не модно и неприлично. Хотя нет все же были, но это такие исключения из правил. Трудно было представить, что могло заиграть дальше. Но Том с трудом вспомнил название этой композиции. Он только узнал голос Роберта Планта [1], и только потом понял, что это за песня — «Darkness, darkness». Кошка стала двигаться более медленно, закрывая глаза, отдаваясь каждому мигу, жаль только маска всё скрывала и приходилось представлять, какие сейчас эмоции мелькают на её лице. Том машинально сделал глоток виски, продолжая завороженно смотреть на сцену — на то, как последующие семь минут будет танцевать Кошка. — Она не раздевается дальше того, чем сама хочет. Другие вон вообще могут всё с себя снять, — зачем-то сказал бармен. — Сегодня всё может окончиться именно этим, если, конечно, какой-нибудь папик не позовет её в чилаут, и там она уж точно снимет с себя ровно столько, сколько он заплатит. — Звучит весьма цинично, — отметил Том. — Они тут все ведут себя цинично, — пробормотал бармен. — Каждый тут ищет себе что-то по душе. В подвалах у нас тут БДСМ практики. Никогда не видел, как пара наших миниатюрных девушек заставляет пресмыкаться этих толстосумов. Но кого-то устраивает просто посидеть в баре и посмотреть, может быть, потому что они импотенты? — Всё может быть, — пошутил Том, замечая, как Кошка спустилась со сцены и стала заигрывать с теми, кто сидел в первом ряду. У неё получалось установить контакт со всеми, кто был в зале, а таким даром обладает не каждый. Том помнил только одного человека — это Фредди Меркьюри. Он даже спустя много лет после своей смерти мог зажечь стадион «Уэмбли». Но Кошка была всего лишь танцовщицей. Да, она будоражила умы, вызывала самые разные ощущения в теле и душе, но она просто раздевалась за деньги, а Фредди нёс музыку в массы. Однако… Это была магия, никак иначе, потому что иных объяснений трудно было найти. Кошка ушла со сцены и было бы наивно думать, что её снова можно будет застать где-нибудь в клубе. На то она и Кошка, чтобы не слушаться никого. Том остался в баре, решив, что сегодня не пойдет домой, пока на часах не будет часа два ночи, а ещё он не станет сегодня караулить Кошку. Всё, хватит! Так дело не пойдет. Но, с другой стороны, так просто не избавишься от наваждения. Не выкинешь всё в один миг, потому что приказал себе, и самый лучший способ забыть — это найти другую женщину или же, как любит часто говорить Руперт, затащить в койку Кошку. Тогда она уже больше не будет для него загадкой. Но с другой стороны, ведь легко попасться в капкан, и стать заложником собственных чувств и ощущений. — Все думаете, куда она подевалась, — услышал он женский голос. Том повернул голову. Рядом с ним сидела мулатка с большими глазами и чувственными губами. — Она всегда уходит вот так. Ни с кем не прощаясь, словно не имеет никакого отношения к этому миру. Хотя берёт точно так же деньги, как и все остальные. Это так лицемерно с её стороны. — Рита, ты просто завидуешь, — втиснулся в разговор бармен. Девушка достала сигареты и заказала кофе, видно день у неё был очень тяжелый. Она долго молчала, словно позволяла Тому все обдумать, и сделать свои выводы. Но Том не делал выводы, он просто продолжал переживать то, что сейчас увидел на сцене. — Я не завидую вообще-то, — вдруг сказала девушка. — Я говорю то, что есть. Она припёрлась сюда год тому назад, просто устроив какой-то треш под свою любимую музыку, и Билли решил, что она идеально подходит, да и ещё разрешил танцевать в маске, словно ей есть, что скрывать. Она что, гребаная Северина Сиризи [2]? Бармен на это лишь только улыбнулся. Наверное, его удивило то, что Рита знает, кто такая Северина Сиризи. Том тоже усмехнулся, совсем не понимая всего этого. Наверное, денег Кошке перепадает больше всего, вот отсюда и все подобные слова. — Может быть, она замужем за кем-то известным, а танцует потому, что ей просто нравится, — начал Том. — Никогда не думали, что это может быть? — О, этой суке очень нужны деньги, — выплюнула Рита. — А кому они сейчас не нужны. Вот ты, — она указала на Тома рукой, зажимая между пальцев сигарету. — Вот ты сам же выбираешь роли, где больше платят, понимая, что так больше шансов по жизни. Она так же поступает. Говорят, снимает квартиру где-то неподалеку, которая вся просто увешана портретами этих мёртвых звезд. — Ты хотела сказать — постерами, — поправил её бармен. — Ой, да, какая разница, Тоби, — отмахнулась Рита. — По сути, не имеет никакого значения. Важно только одно — у неё есть съемная квартира, мотоцикл… — Может быть, ей нужны деньги на образование, — предположил Том. Разговор все больше и больше принимал интересные обороты. Тома вообще всё это весьма забавляло, хотя с другой стороны, узнает очень много нового о Кошке. — Ну конечно, — Рита отпила кофе, и поморщилась: то ли он был горячим, то ли слишком крепким. — Так я и поверила. Ей точно уже давно не двадцать, несмотря на то, что у неё не отвисла задница, а титьки ещё стоят. Никки учится в университете, она общалась с Кошкой, так вот, по её речам ясно, что она явно очень умная. Непонятно, что она забыла в нашем кордебалете. — То же, что и мы, — Тоби пожал плечами. — Думаю, это не наше с тобой дело. Тому тоже хотелось понять, что действительно забыла Кошка в этом заведении. Но, кажется, он этого не узнает. Том попросил счет, и решил: пора бы домой. Скоро отпуск окончится, и можно будет с чистой душой оставить позади всю эту клубную жизнь. Хотя, что ему мешает сделать это сейчас? «Просто заполучи ее…» — вспыхнул голос Руперта в голове. Да, нет, ему это совсем не нужно…

***

Том вдохнул прохладного воздуха, ощущая, как голова стала немного проясняться. Он оглянулся по сторонам, и не сразу понял, что в темноте он здесь не один. Она сделала шаг к нему, выходя на тусклый свет фонарей. Кошка всё ещё оставалась в своей маске, но Том уже не хотел, чтобы она её сняла. Ему нравилась эта загадка, и будет куда интересней, если все ночи напролет он будет думать о том, что скрывается под ней. Лёгкая победа всегда обесценивает всё на свете. Кошка вытащила из кармана пачку сигарет. Здесь не было камер, и можно было не беспокоиться о том, что потом придёт штраф за курение в неположенном месте. Зеленые глаза Кошки загадочно блестели в полумраке. Она сделала шаг к Тому, протягивая ему зажигалку и сигарету. Они закурили, продолжая молчать, словно и сказать было нечего. Том и вправду не знал, с чего начать. Даже не представлял, что за мысли бродят сейчас в голове Кошки. Сегодня она была похожа на ласкового котёнка, и почему-то Тому это не совсем понравилось. Хотя всё это могло быть обманчиво. — Почему The Doors? — вдруг спросил Том, словно обретая способность говорить. — Это сложно объяснить просто так, — Кошка затянулась. Она стёрла с губ алую помаду, и уже не казалась такой, какой была сегодня на сцене, когда танцевала. — Просто мне всегда нравилась эта песня, а в прошлом заведении, где я танцевала, все просили меня именно её. — И давно вы танцуете? — Том не смотрел в её сторону, но почему-то ощущал, как она улыбается сейчас. — О, уже лет пять, — ответила Кошка. — Как оказалось, я пригодна только для этого. — Никогда не пробовали нечто иное? — Том сделал шаг к ней, ощущая аромат её духов, смешанных с потом. Это такой особый запах, что внутри всё сжалось от напряжения. — Никогда не хотела ничего другого, — прошептала она, поднося сигарету ко рту. — Мне всегда нравилась свобода. — А я думал, что это всё же не свобода, — девушка на это рассмеялась. — Простите, но вам всего и не понять, — Кошка бросила сигарету на асфальт. — Не хотите ли выпить чего-нибудь? — Ваша коллега сказала, что у вас есть образование, — не унимался Том. — Когда-то было, — девушка улыбнулась. — Но его легко можно смыть в унитаз, потому что совсем не было толка от него. Сама не знаю, почему решила учиться. Наверное, мне думалось, что в средневековой литературе можно будет найти некое спасение и ответы на многие вопросы. — Неужели у вас было такое сложное детство? — этот вывод сам как-то напросился Тому. — Нет, вполне себе такое обычное, ничего странного, — Кошка замолчала. — А я думал, что нужно искать глубинные причины, — пробормотал Том. — А можно ещё один вопрос? — Думаю, что да, — она прислонилась к стене, смотря на Тома из-под опущенных ресниц. — Почему Роберт Плант? — девушка на это рассмеялась, и Том совсем не понял причины этого смеха. — Просто мне так захотелось сегодня, — она наклонилась к Тому, ощущая, что немного нервничает. — Не ищите каких-то объяснений. — А так хочется, — съязвил Том. — Ну так хотите узнать, почему именно такая музыка, а не стандартный набор всех клубов? — она кивнула головой в сторону своего мотоцикла. — А это обязательно? — полушепотом поинтересовался Том. — Это вам решать, — и он последовал за ней, желая сорвать с неё все маски.