Наваждение

Том не сразу понял, что они остановились у её дома. Кошка спрыгнула с мотоцикла, снимая шлем, растрепавший причёску. Том внимательно следил за ней, всё ожидая, когда она снимет маску, но этого так и не произошло. Кошка поднялась по лестнице, совсем не подождав Тома. Она открыла дверь, кивнула Тому, и тот последовал за ней. Она не стала включать свет, разве только одну лампочку, чтобы снять куртку и обувь. Том тоже скинул пальто, положив его на стул рядом с дверью. Актер окинул взглядом небольшой холл. Сразу же можно было заметить, что ремонта здесь давно не было, а может быть девушка просто решила всё сделать так, чтобы гости попадали в семидесятые. Том не жил в то время, но помнил, каким оно было в кино и документальных фильмах. Он помнил эту эпоху модного безвкусия, как прозвали её позже, лишь только по фото и киноплёнкам. Честно признаться, она никогда ему не казалась безликой. Кричащей — да, но уж точно не без лица. Хотя неверно было судить о том времени по одному модному течению — глэм-року. Музыканты в странных костюмах, поющие помпезные песни — это и есть один из слепков тех лет. Кошка тоже любила то время, и Том это ощущал, пока шёл по узкому коридору до гостиной. — Прости, но лампочки почти все перегорели, — объяснила Кошка. — Ну, а я люблю полумрак. — Ты вампирша, — пошутил Том. — О, мне все это говорят, — она открыла мини-бар, стоявший у камина, и достала оттуда бутылку крепкого вина. — Говорят, что я просто питаюсь чужой энергией, но ничего не отдаю взамен. Но это уж точно не так. Когда я вижу все эти похотливые взгляды, то я просто отдаю всю себя, ощущая потом, как мне трудно даже дышать, словно совсем силы меня покинули. Она налила вино в маленькие бокалы, какие были в моде лет сорок назад. С улицы струился мягкий свет, и Кошка вспомнила, что у неё всё же работает одна лампочка в комнате. Освещение было настолько тусклым, что Том не сразу заметил, что у неё дома стоят коробки с виниловыми пластинками. Том кинул внимательный взгляд вокруг и понял, что все стены завешены постерами. Тут он увидел скандальную вкладку из альбома «Jazz» [1], одну из странных обложек Gun’n’roses [2], постеры The Doors, Led Zeppelin, Kiss, Black Sabbath, футуристические картинки из творчества Pink Floyd, и ещё многое другое. — Я прямо как Фредди Меркьюри горю на сцене. Пылаю и затихаю вне этого клуба, — Кошка подала ему бокал с вином. — Думаю, что он сгорел ради нас. Как и многие другие. — Кто-то еще не сгорел, — парировал Том. — Кто-то еще вполне горит или старается быть в тени. — Да они просто хитрецы, — Кошка засмеялась. — Есть в этом какой-то трагизм. — Не знал, что ты такая заядлая рокерша, — отметил Том, делая первый глоток. Вино было очень крепким и оно мгновенно ударило в голову, но Том понимал, что всё же ещё может говорить и твёрдо стоять на ногах. — Мой отец любил такую музыку, — Кошка улыбнулась. — Он водил меня на все эти прощальные шоу королей рока, а я всё вбирала в себя. Потом мне попадались парни олдскульщики, с которыми было очень весело проводить время. Мы пили, курили марихуану, трахались и утром стыдливо расходились. Счастливое время! Жаль, что потом пришлось искать своё место под солнцем. — Очень бурная молодость, — отметил Том, продолжая рассматривать комнату. — Никогда не хотелось бросить якорь. — Якорь бросают лишь те, кто устал от этого всего, а я нисколько не устала, — девушка поставила бокал на столик, недопитое вино немного расплескалось. — Мне всегда будет всего мало, потому что жизнь — она такая короткая, чтобы тратить её на рутину. Том улыбнулся на это. Она не жила, она горела. Кошка не могла понять, как живут другие и всегда хотела жить так, словно ничто не имеет значения. Её нисколько не волновало то, что о ней скажут другие, но в то же время, ей очень хотелось спрятаться за бархатной маской, словно так проще заслонить себя от всего мира. Говорят, что актёрская игра — это то же самое, когда ты примеряешь на себя чужие личины, скрывая от всех себя настоящего. Порой всё доходит до того, что люди не могут понять, что сценический образ — это вовсе не истинное лицо человека. Так было и с Кошкой, и Тому хотелось думать, что за этим желанием казаться легкомысленной скрывается нежный ранимый котенок. — А как же вечные ценности? — Том покрутил в руках бокал, только сейчас заметив на стекле тонкий рисунок. — Как же одиночество, которое ждёт тебя потом? — Думаешь, оно не ждет тебя? — Кошка ткнула в него пальцем. — Оно ждёт и тебя, мистер Локи. В итоге ты останешься один, потому что женщины не смогут задержаться рядом с тобой, а проворная пресса уничтожит тебя, потому что она так делала не один раз и сделает снова. — Это звучит жестоко, — Том продолжал наблюдать за тем, как она ходит вокруг него. Легкий аромат духов, смешанных с потом, обволакивал его, наполняя лёгкие и оставаясь в них, словно не позволяя забыть, как пахнет эта женщина. Том испытывал жгучее желание утащить её в койку, но чем он тогда будет лучше других? По сути, он будет такой же как те, кто приходил в клуб. Том совсем не хотел этого. — Я не люблю полумер, и всегда говорю, что есть, — Кошка плеснула ещё вина, даже не став вытирать алое пятно на гладком светлом дереве. — Люблю, когда всего много, как в рок-н-ролле. — Сколько их было? — вдруг сорвалось с языка Тома. Он совсем не понимал, что на него нашло, какого чёрта он сейчас вообще интересуется такими вещами, ведь можно обойтись и без этого. Но она сама сказала, что не любит полумеры, а значит, всё должно быть прямолинейно, без всяких там намеков. В этом была вся Кошка, или то, что она хотела явить миру. Она прищурилась, делая шаг в его сторону. Это было похоже на выпад зверя, который внимательно оценивает своего врага. Именно такой и была Кошка. Она остановилась, даже не собираясь прикасаться к Тому. — Это вас так волнует? — едко спросила она. — Сколько мужиков в том чёртовом клубе успело трахнуть меня? Не ожидала такого от благородного мистера Локи, который лишь только невинно заглядывает дамам в декольте на красных ковровых дорожках. Правда у вас и это сейчас отберут, потому что это нарушает права женщин, но эти дурочки не понимают, что делают. А вы, Том, легко можете стать мишенью для какой-нибудь охотницы за лёгкими деньгами. — Так сколько? — Том решил пропустить мимо всю эту тираду, которая немного его задела. Кошка была как Рей, но только, куда злобней и резче. — Думаю, что человек десять, — деловито ответила она. — Секс с этими глупцами меня совсем не интересует. — А что интересует на самом деле? — Том затаил дыхание, ожидая её ответа, даже не предполагая, что она может сказать дальше. — Это… — и она подошла к Тому, легко целуя его в губы. Это было слишком неправильно, но Том прекрасно понимал, что может быть, вот так сможет избавиться от своего наваждения. Может быть просто вкусив плод, он больше не захочет приходить к ней в клуб. Кошка отступила назад. Она подошла к проигрывателю, и Том увидел, как она вытянула из конверта «Goats Head Soup» [3]. Это сразу же навеяло воспоминания о том, как весело они с Рей проводили время, когда слушали эту вещицу, наслаждаясь её переливами и текстами песен. Особенно Рейчел всегда нравилась обложка альбома, эдакая странная фотография. — Суп из голов овец… — Она тыкала в название, и они с Томом снова смеялись. — Вот это название. — Роллинги, идущие в ногу со временем, — напоминал Том. — Хит тысяча девятьсот семьдесят третьего, когда рок ещё не познал все прелести того, что кругом одни однодневки. — Это точно, — и она открывала новую пачку чипсов. Том тряхнул головой, прогоняя вообще всякие воспоминания о тех днях. Он не с Рей. Он с Кошкой, этой странной женщиной, поэтому он подошел к ней сзади, обнимая за плечи, ощущая, как её сразу же бросило в дрожь. Кошка развернулась к нему. Девушка склонила голову на бок, читая в его глазах какое-то непонятное для себя выражение. Она первая поцеловала его. Снова. Просто решила подразнить, прекрасно зная, что у него всегда было на уме по отношению к ней. Пальцы забегали по его спине в поисках обнажённой кожи. Том на миг оторвался от неё, смог выдохнуть. В её глазах был туман, в его глазах — удивление. Неужели его наваждение сейчас станет реальным и он переспит с ней? Кошка ещё сильнее стиснула его плечи, ещё крепче прижала к себе. Они не разрывали объятий, они не прекращали нового поцелуя. Его руки легко скользили по её гибкому телу, губы прикасались к бьющейся жилке на шее. Том услышал стук туфель, которые громко ударились о деревянный пол, когда он посадил её на стол. Кошка сомкнула ноги на талии Тома, ощущая, как он нетерпеливо сжимает её в своих объятиях, как длинные пальцы блуждают по ногам, бедрам. Ей не хватало воздуха. Она не могла дышать. Голова перестала думать. Всё, чего она сейчас хотела — чтобы это никогда не прекращалось. Ей нужно было это, чтобы его член уже оказался в ней. Его лихорадило, так же как и её. Его губы были везде, его ладони казалось, касались не только тела, но и души, но это была всего лишь иллюзия, влияние музыки, которая лилась по комнате. Они дышали, словно утопающие, но они и были утопающими. Они затерялись в этой минутной страсти, стали рабами своих низменных инстинктов. Но сейчас это их не интересовало, они были настолько поглощены собой, что забыли обо всем. Сейчас их мир умещался в этой маленькой гостиной, где было их только двое. Её тёмно-зелёный свитер отлетел в сторону, Том расстегнул пуговицы на джинсах, пролезая пальцами под пояс. Кошка выгнулась дугой, когда он дотронулся до мягких влажных складок. Том недолго мучил её, он поставил Кошку на пол, стягивая вниз её джинсы, следом за ними последовала остальная одежда. Девушка таяла под его руками. Может быть, люди не правы, когда говорят, что секс со звездой имеет особое значение, что всё как в сказке, но всё было куда лучше, чем в сказке. Это была реальность, самая настоящая и очень яркая. После осознания этого, ей захотелось доказать Тому, что она намного лучше всех его звёздных подруг, что её уж он точно никогда не забудет. Но Кошка прекрасно знала, что всё это обман. Ничего подобного не будет. Том просто забудет её и потом даже не вспомнит. Может быть только похвастается своим друзьям. Кошка царапала его спину, вздрагивала от каждого его нового движения. Разве до этого было так безумно? Никогда. Разве когда-нибудь до этого ей было так хорошо? Наверное, нет. Ей казалось, что она упадёт, но позади был стол, и руки Тома лежали на её пояснице, не позволяя окончательно упасть. Кошка тряхнула головой. Она не хотела его нежности, не хотела, чтобы он с ней обращался, как с хрустальной вазой. Она хотела, чтобы он взял её грубо, как дешёвую шлюху, какой она всегда и была, как было в её жизни и до этой ночи. Нет, ей совсем не нужна была его благодарность, словно он пытался доказать уличной девке — она всё же может быть герцогиней. Кажется, Том сам понял её мысли, а может быть, ему надоела эта игра в кошки-мышки. Или он просто вспомнил, с кем сейчас на самом деле находится. С распутной девицей, которая зарабатывает себе на жизнь тем, что раздевается за деньги. От мысли о Кошке стало хорошо. Том развернул её к себе спиной, раздвигая её ноги рукой. Он нажал ладонью на её лопатки, и она легла животом на стол. Он вошел в неё резко, так, что она вздрогнула. Том тянул её волосы на себя, продолжая натягивать её так безжалостно, что она немного заскулила. Интересно, а этот котёнок всё же может плакать? Она дрожала от возбуждения, накатившего на неё. Настолько сильно на неё обрушилась лавина чувств. Кошка даже не могла думать о том, оставит ли он ей денег, как это делали многие другие до этого или всё же, просто уйдет. Хотя, нет, этот актёр не будет этого делать, слишком уж это пошло — платить за секс. Но разве не этого он так страстно от неё добивался? Девушка замерла, когда страсть утихла. Кошка жадно стала хватать воздух, словно она утопает. Он стал гладить её по спине, по изгибам бедёр, ему так хотелось посмотреть в её глаза, понять, что на самом деле скрыто в них. Вся та же бесовщина? Есть ли в них спокойствие? Кто же она на самом деле? Причина его будущих проблем? Преступница? Опасная спутница? Том продолжал держать её в руках, ощущая, как его дыхание постепенно успокаивается, и его член начинает обмякать. Ему так хотелось снять с неё маску, посмотреть, что именно скрывается за всем этим, но в итоге вряд ли это ему принесёт удовлетворение. Всё же тайна должна оставаться тайной. Кошка потянулась к бутылке вина, немного плеснув в бокал. Ей уж точно надо было выпить, чтобы успокоиться. — Это было весьма неплохо, — вдруг сказала она, бросая внимательный взгляд на постер с Джимом Моррисоном. — Я бы сказала, что это было хорошо. — Было и лучше? — язвительно поинтересовался Том. Она прекрасно знала, что мужчинам не нравится, когда им говорят такое после секса. Мужчинам нравится, когда возносят их эго, говорят, какие они молодцы, как всё было прекрасно. Но Кошка хотела его уязвить, чтобы он больше не пришел сюда. Больше не караулил её по вечерам в клубе, но этого точно не стоит пока ожидать. — Бывало и лучше, — Кошка отпила вина. — Не то, чтобы я хвастаюсь, но мужчин было уж слишком много. Как-то один из моих любовников даже успел заметить, как так случилось, что я ничего за это время не подцепила. Мне надо было родиться раньше, чтобы прожить бурную жизнь в семидесятые, где было много секса и наркотиков. — Играешь с огнем, — Том стал одеваться. Он ждал, что она скажет, чтобы он задержался, но в её планы, кажется, это совсем не входило. — Это скучно, когда ничем не рискуешь, — отметила она. — Надеюсь, ты получил своё и больше не будешь за мной шпионить. — Так всё ради этого? — спросил Том. — Да, всё для этого, — Кошка улыбнулась. — Мне надо уйти, — Том натянул на себя свитер. — Конечно, — она даже не стала одеваться, просто обнаженная дошла с ним до двери. Том ничего ей больше не сказал, да и надо было хоть что-то говорить? Нет, не нужно. Тому было всё понятно и без слов. Он вызвал такси и пока ехал домой, зачем-то написал Руперту сообщение, что переспал с Кошкой.