Наваждение

Рей в кои-то веки решила выйти на пробежку. Ночью. В районе, где она жила, не было засилья мигрантов, и можно было хотя бы их не бояться. Ну, если только ночных обывателей. В радиусе их с отцом дома было тихо, но стоило пройти вперед, а потом завернуть за угол, как сразу начинала доноситься клубная музыка. Публика тут была весьма разношерстная: от просто заскучавших жителей до постоянных тусовщиков. Тут пили так, что потом с трудом могли добраться до дома. Курили травку, чтобы жизнь казалась еще веселей. А еще были эти странные шарики с веселящим газом. И еще много чего интересного. Но сегодня Рей подобная жизнь совсем не манила. Она надела спортивные штаны, толстовку, и постаралась пройти незамеченной. Отец еще не спал, и это означало, что придется быть максимально тихой. — Рей, — девушка обернулась. Отец был не в кабинете, а в кухне. Вот черт! Сейчас начнет читать настоящую проповедь, потому что именно этим словом стоит назвать то, что сейчас произойдет. Конечно она уже взрослая девушка, которая сама решает, что ей делать, но как это вообще объяснить отцу, и дело было даже не в том, что она не работала и занималась черт знает чем. Дело было совсем в другом. Отец считал, что она совсем не может постоять за себя, и то, что в школе она занималась борьбой – это вообще не аргумент. В глазах отца все женщины беззащитные и слабые, и им нужно крепкое плечо, а такого сейчас у Рей совсем не было. Но это не ее вина, что у них с Джеймсом ничего не сложилось. Он был тем еще мудаком, и ничего с этим поделать нельзя было, как ни старалась сама Рейчел. — Куда ты собралась в такое время? — спросил отец. Она только сейчас заметила, что у него в одной руке бутерброд с курицей, а в другой чашка чая. Вот нормально он поесть не может, кто вообще говорил о том, что о ней нужно заботиться, когда самого профессора нужно было опекать! Ну что за мужчины странный народец! — Хочу выйти на пробежку, — честно созналась Рейчел. — На часах уже одиннадцать, — отец кивнул в сторону часов, стоявших в холле. — Думаю, что это можно сделать утром. — Утром мне хочется спать, а не бегать, — отрезала Рейчел, давая понять папе, что она ночной житель. — Поэтому я делаю сейчас то, что подходит под ритм моей жизни. — Там уже темно. Ты хоть представляешь сколько всего… — Сколько всего может случиться, — закончила за него Рейчел. — Нет, не представляю, и думать даже не хочу об этом. — Сколько в тебе упрямства! — воскликнул профессор. — Есть в кого, — напомнила про мать Рейчел. — Это, видно, передается с генами. — Не дерзи мне! — Папа, мне уже не пять лет! — Рейчел взяла телефон и наушника с консоли. — Я буду где-то через час. Если не приду – звони. Рей вышла на улицу и сразу же включила музыку – так было намного веселее. Странно, но плеер сразу же выплюнул ее на старый список, вернее на страничку Led Zeppelin [1]. Она стала искать песню повеселее и, как нашла громкую мелодию, медленно побежала. Музыка подстегивала ее. Очаровала, как всегда, и самое главное снова окунала в эту таинственную атмосферу гитарных риффов. Она бежала туда, куда глаза глядели, совсем не заботясь о том, что творится вокруг. Так Рей оказалась у дома Тома. У него на удивление горел свет. Наверное, он был не один, а может быть все было иначе. Рейчел зашла в самый ближайший супермаркет и купила мороженое. Она, конечно, обещала, отцу прийти через час, но он скорее просто уснет и не поймет, когда она вернулась. Так было не один раз. Наверное, это кощунство после такой пробежки, когда тело успело хорошо вспотеть, идти и есть мороженое. Но какое это имеет значение? Рейчел поднялась на лифте на знакомый этаж. Она совсем не представляла, что скажет Тому, когда он откроет дверь (если откроет, поправила она про себя). Но считала почему-то необходимым быть тут. Глупая это все затея, но ничего с собой Рей не могла поделать. Она нажала на звонок. Сердце громко застучало в груди.

***

— Рей, какого хрена ты тут делаешь? — спросил Том. Рейчел подала ему ведёрко с шоколадным мороженым. Она прошла внутрь. Девушка тут была лишь однажды, когда Том купил эту огромную квартиру и пригласил всех своих старых друзей на новоселье. Тогда Рей восхищалась интерьером, тем, как расставлена мебель, и тому, сколько денег Том потратил на ремонт. Ей больше нравилась его старая квартира: пусть и маленькая, но зато такая уютная. Хотя, наверное, все дело было в другом – Рей просто привыкла цепляться за воспоминания и ощущения, а вспомнить было что. Том был один в этот вечер, и судя по всему, здесь кроме него в последние недели никого не бывало. Это польстило Рей. Она улыбнулась почему-то снимая кроссовки, чтобы не пачкать прекрасный паркет. Идиотская привычка привезенная из Японии, но она ничего не могла поделать с собой. Только сейчас она поняла, что Том слушал то, что играло у нее в плеере. Альбом номер три, если так можно было назвать. Она снова улыбнулась, оборачиваясь к Тому. — Что все это значит, Рей? — не выдержал Том. — Я бегала здесь, а потом подумала, почему бы не нажраться мороженого, — это прозвучало очень грубо, обычно Рей редко прибегала к жаргону. — И подумала, что ты будешь идеальной кандидатурой. — Особенно после того, как мы поссорились, и ты меня поцеловала? — напомнил Том. — Почему бы и нет? — девушка пожала плечами. — Что в этом такого? — Рей, если бы все было просто. Я не Алистер Кроули [2], чтобы все встало на свои места, — Том вздохнул. — Если бы ты заключил сделку с дьяволом, то в твоей жизни все было бы иначе. И ты бы трахнул одну из своих фанаток акулой, — напомнила Рей о том самом одном из самых угарных мифов про Led Zeppelin, в котором была лишь часть правды. — Но ты этого точно не делаешь. — Откуда ты знаешь? — Том сделал шаг к ней. Рейчел просто стояла и смотрела на него. — Думаю, что тебе мало известно про мистицизм и оккультизм, — нашлась Рей. — Зачем ты здесь? — не унимался Том. Она ничего не стала отвечать. Рейчел обняла его. Он пылко ее целовал, она обмякла в его крепких объятьях, расслабилась, забыв о том, что сейчас не самая романтичная обстановка. Она в спортивном костюме, ни один нормальный мужчина не хочет такое снимать с женщины. А еще Том Хиддлстон просто поддается ей, чтобы она отвязалась от него в итоге. Это ужасно, но Рейчел почему-то решила, что ей просто необходимо переспать с Томом, чтобы уже раз и навсегда решить вопросы. Наверное, именно это и советовали Тому его дружки. И в чем-то они будут правы: секс очень часто может быть спасением. Но может быть и проклятием. Она поняла это совсем недавно, когда утром чистила зубы, смотря на то как пена от зубной пасты постепенно растворяется в холодной воде. Рейчел подняла голову, смотря на свое отражение, мутное от пара, поднявшегося в ванной комнате. Мысль была настолько ясной, что не нужно было распутывать весь этот клубок логических цепочек. Она посчитала, что если переспит с ним, то многие проблемы в ее жизни будут решены. Это будет своеобразным гельшатом. Способом перевернуть прошлую страницу. Девушка стала стаскивать с Тома пиджак, рубашку. Она покрывала поцелуями его шею, ключицу, наслаждаясь этим мигом. Ее пальцы оказались в его темных волосах, она выдохнула его имя, потом еще раз и еще раз. Рей охватывало море чувств сразу же, закрыв глаза, обволакиваемая негой, радостью и нежностью его губ она словно была в целом океане эмоций. Что с ней происходило? Разве можно было быть такой глупой? Разве можно так потерять голову просто от объятий? Да, можно. С ней это было не раз. Том замер, ощутив, как ее пальцы медленно разжались. Его сбившееся дыханье опаляло ей плечо, она поцеловала его в висок, проводя ладонью по гладкой спине. Рей и не сразу поняла, что на ней уже не было толстовки, а лямки белого топа были спущены. Она даже не поняла, что рука Тома скользит под пояс ее брюк, проводя по ягодицам. Рей думала, что сейчас он уйдет, но он подхватил ее на руки, ведя к камину, в котором горели свежие поленья. Том опустил ее на мягкий ковер, Рей что-то не помнила, чтобы здесь была звериная шкура когда-то. Надо было все же чаще бывать здесь. Она улыбнулась, чувствуя, как Том стягивает с нее остатки одежды. Рейчел не хотела оставаться безучастной. Она не привыкла быть в сексе бревном. Ей нравилось все контролировать. Нравилось, когда она сама руководила всем процессом. Она и сейчас все решила сделать сама, уложив Тома на лопатки. Она думала, что вот сейчас он отпихнет ее от себя, и все, можно и дальше продолжать дуться на него. Девушка стала целовать его, её губы спускались все ниже и ниже. Том шумно втянул в себя воздух. Где она этому научилась? Хотя… Чего тут гадать, если верить разным слухам, то у Рейчел до того, как она уехала в Японию и познакомилась там с Джеймсом, было очень много мужчин. Том пытался узнать у нее об этом, но она не собиралась рассказывать ему о своих похождениях. Что ж, какое это имеет значение сейчас, когда он уже на пределе. С ней все было совсем иначе. Он словно был на седьмом небе от счастья. Такое, говорят, часто случалось с рокерами, когда они раскрашивали свою серую жизнь с помощью наркотиков. Они испытывали нереальные ощущения и пытались повторить все снова и снова, закидываясь новыми партиями наркотиков. Но Том и Рей ничего не употребляли, они даже мороженое не успели съесть. Наверное, это все химия страсти. Она приглушила свой стон у него на плече, чувствуя, как его вместе с ней сотрясает от страсти. Том медленно приходил в себя, он провел по мягкому изгибу ее бедер, по волосам, струившимся по груди и спине. В ее светлых глазах снова было какое-то бесовское выражение. Том до сих пор не мог понять, что это значит. Рей улыбнулась ему. Стоило ли столько времени думать, держать ее на расстоянии? А может быть, это она держала его на расстоянии, боялась, что авантюра превратится в нечто большее? И все это разрушит их дружбу? Или между ними действительно ничего никогда не было? Рей не была юношеским увлечением, он не восхищался ей, как Кошкой. Но Рейчел… с ней все было по-другому.

***

— Так, что это было? — вдруг произнес Том. — Даже не знаю, что еще сказать. Наверное, это все проклятия Led Zeppelin, — пошутила девушка. Они не замечали, как одна песня сменяется другой, как альбом уже начал проигрываться по кругу. Настолько они были заняты собой. Успокойся, детка, я совсем не шучу, Я хочу отправить тебя обратно в школу, Ведь в глубине души ты и сама хочешь этого, милая. Я хочу дать тебе свою любовь, Отдать тебе свою любовь. Хочешь много-много любви? — Порой я думал, что очень похож на героя этой песни, — вдруг нашелся Том. — Ну, ты же не Джимми Пейдж [3], — напомнила Рейчел. — Это у него была малолетка. У нас с тобой вообще все было весьма пристойно. — Теперь я даже не знаю, что делать, — Том провел ладонью по волосам. — Вроде бы вернуться в прежнее время уже нельзя. Так ведь? — Да, Том, нельзя, — он прикоснулась пальцами к его губам. — А надо ли? К чему вообще все усложнять? — Вроде бы так положено, — нашелся Том. — У кого положено? — У нас, у звезд, — пошутил Том. — Представляешь, что будет потом? — Господи, я вообще не говорила про продолжение, — Рейчел закатила глаза. — Так ты просто переспала со мной? — она не слышала в его голосе раздражение, скорее всего, непонимание. Том вообще не понимал, что на самом деле происходит между ними сейчас. Ты была такой классной, и я все не спускал с тебя глаз, Столько времени я потратил зря! Да, да, отдам свою любовь, Каждую частичку своей любви, Отдам свою любовь. Хочешь много-много любви? В глубине души... детка... ты хочешь любви... Встряхнись, детка, я собираюсь «зайти с черного входа», Не останавливайся. Том хотел кинуть что-нибудь в граммофон, чтобы эта чертова песня уже прекратилась наконец. Он никогда и не думал, что она может быть хоть как-то про него. Ему и в голову такое никогда не приходило. До него дошло все только сейчас. Рейчел встала с ковра, она, не надевая ничего, пошла искать мороженое, которое Том оставил в гостиной. Банка стояла на полке стеллажа. Она решила его кинуть в морозилку. Когда она вернулась в гостиную, там уже совсем не звучала музыка. Том стоял у окна, впуская в комнату свежий воздух. Рейчел не знала, что делать дальше. Она думала, что все будет намного проще, а оказалось, что совсем нет. Все было совсем по-другому. Она переспала с Томом, но должного удовлетворения не получила. Вот и зачем она это сделала? Лучше бы все оставила, как есть, а сейчас последует множество всего после этого. — Я, наверное, пойду, — вдруг сказала тихо девушка. — Уже поздно, — буркнул Том. — Ничего страшного, мне не привыкать, — зачем-то произнесла она. — Я часто бегаю по ночам. — Я вызову тебе такси, — Том стал искать взглядом телефон. — Прошу тебя не надо, — отрезала она, почти натянув на себя все одежду. — Не зря говорят, что музыка Цеппелинов – это череда проклятий, — Том явно хотел, чтобы она задержалась. — К нам это не имеет никакого отношения. Мы с тобой не рок-звезды прошлых лет.