Путь к сердцу лежит через...

      После того ночного происшествия (будем называть это так) Брагинская стала чаще брать меня с собой на собрания стран. Конечно из-за прожигающих взглядов чувствую себя крайне некомфортно. Ну и чёрт с ними, меня мнение других мало волнует.       Арловский ревнует к сестре, и все мои уговоры, что мы просто общаемся, на него никоим образом не действуют. Теперь приходится ходить по дому и оглядываться по сторонам. Знаете, иногда этот парень может быть действительно очень сильного пугать, но он нормальный человек, просто слишком сильно любит свою сестру.       В последнее время до меня стали доходить слухи, что на границе будут строить стену, которая должна предотвратить перемещение людей между моей территорией и территорией Запада. Сильно сомневаюсь, что это хоть как-то поможет. Вот помяните моё слово, придёт время и люди снесут её в кратчайшие сроки, даже и половины века не пройдёт с момента её постройки. Ведь когда они чего-то хотят, то костьми лягут ради этой цели, но добьются своего.       Несмотря на то что прошло достаточно времени (это для людей, но не для нас) с момента заключения мира, но ситуация всё равно остаётся очень напряжённой. Аня очень сильно нервничает и переживает из-за всего этого, хотя старается ничего не показывать. Но наедине со мной Брагинская становится более открытой и, не выдержав моральной нагрузки, плачется в жилетку. В такие моменты Аня действительно больше походит на хрупкую и беззащитную девушку, которую хочется прижать к себе и никуда не отпускать от себя.       Кто-то из союзных стран настроен к ней не дружелюбно и помышляет как сбежать из-под опеки Ани. Хедервари иногда порывается оспорить лидерство Брагинской в блоке ОВД, но всё тщетно. Что-то мне кажется, что ничего хорошего из этого всего не выйдет. А потом люди будут жалеть об этом — так очень часто бывает.       В данный момент времени я несу России поднос с горячим чаем (дожили), так как она умудрилась где-то подхватить простуду, но не обращает внимания на своё здоровье. Такое халатное отношение чревато последствиями, не дай Бог сляжет с температурой. И что нам тогда делать?       Ещё и окно открыла, продует же. Со стуком ставлю поднос на стол, Брагинская подняла на меня слегка вымученный и крайне недовольный взгляд. Если честно, очень сильно хотелось сказать какую-то колкость в её адрес, но я смог удержать язык за зубами. Подхожу к открытому окну и с нажимом закрываю. Из щелей дует, надо будет принести Ане плед и заклеить раму.       Россия возмущается, тому что я мешаю ей работать и очень сильно отвлекаю её. Ничего не отвечая, подхожу к ней почто в плотную и трогаю лоб. Горячий, даже очень. Надо срочно начинать лечить её, и мне как-то безразлично, что русская будем ругать меня. Отодвигаю вместе со стулом подальше от стола и, дав в руки чайную пару, наливаю туда сам напиток. С наигранным возмущением Россия выпивает чай и, кажется, немного огревается.       За минут пятнадцать танцев вокруг Ани, она окончательно отогрелась. Как и собирался принёс ей плед и начал заклеивать щели на окнах, с которыми разобраться собиралась сама Брагинская, но руки у неё не доходили. Вот почему она такая безответственная? Если подумать, то мы почти ровесники, но относимся к разным вещам уж слишком по-разному. Я стараюсь брать на себя лише те задачи, с которыми смогу справиться (в большинстве случаев), а вот Брагинская берёт на себя слишком многое. Она пытается совмещать роль заботливой матери, строгого, но справедливого воспитателя и преданного друга, но это, к сожалению, получается не очень хорошо, да и не все окружающие её воплощения ценят такое отношение к себе.       Хоть бы кто о ней самой позаботился, не считая братьев, Но есть же я, и пока Великий рядом, её не о чем волноваться, я позабочусь о Брагинской. Несмотря на то что на этом свете мне осталось совсем немного, примерно четверть века. Это меня немного напрягает. Как без меня будут и Запад, и Россия? Они же будут как минимум скучать. Чувствую себя крайне паршиво.       Но не будем о грустном, неизбежном и далёком (а может быть и нет). Сейчас нужно не дать Ане сильнее разболеться. Думаю если завтра она отоспится, ничего ужасного не произойдёт. Я прекрасно знаю как вылечить простуду и восстановить иммунитет в короткий срок. Один день отоспится, а дальше будет значительно легче. И просто так она не отвертится.       С горем по полам заставил её закончить сегодня по раньше и пойти спать, чтобы нормально выспаться. Убедившись что Аня плотно укутана в одеяло, я пошёл доделывать работу Брагинской, чтобы она не получила нагоняй за не доделанные обязанности. Не хочется что бы из-за меня у неё были проблемы.       Вечером захожу к Ане с тарелкой горячего супа и чашкой чая с малиновым вареньем, она против лечения таблетками, так что сегодня будет по её мнению. Надо что бы Брагинская пила больше жидкости, тогда температура спадёт быстрее. Через несколько дней, максимум через неделю, будет как огурчик.       На следующее утро она выглядела чуть отдохнувшей, и лоб был уже не такой горячий как вчера. По просьбе Брагинкой завариваю какие-то протянутые мне травы. И уже после завтрака заставляю её принять таблетку аспирина, чтобы точно сбить температуру (от другого жаропонижающего она отказалась). Спорить с Аней я не собираюсь. Если мотать друг другу нервы, то ничего хорошего из этого не выйдет. Чтобы Брагинская освободилась раньше, я помогаю ей с работой несмотря на всё возмущение и недовольное ворчание.