Не падший ангел

Я сидел в комнате и думал о том, что моей семье очень «повезло». Фамилия Лайтвудов уже долгие года занимала важный пост в институте, и каждый из них гордился, что он — нефилим, надеясь, что мы — их дети, пойдём по их стопам. Я всегда любил своих младших братьев и сестру за то, что они были рядом и поддерживали, когда казалось, что ещё чуть-чуть, и можно будет драть на себе волосы и выть в голос от всех проблем, что резко обрушились на наш институт вместе с тупой рыжеволосой Клэри. В свои 14 лет я ждал, что моя метка нефилима проявится, как и у всех знакомых в институте, но ни в 14, ни в 15, и даже ни в 16 и 17 метки не было. Когда Джейс и Изабель получили свои метки, я расстроился, но на правах старшего сильного брата улыбнулся и поздравил, теперь они знают, что они потомки ангелов. Руны прижились, и это значило, что оставалось только ждать. Проходя по институту или уходя в рейд, я всегда ловил на себе строгие разочарованные взгляды родителей и вечно любопытные остальных охотников. Размышления прервал стук в дверь. — Входите. В дверях появилась Иззи. — Привет, большой братец, — улыбнулась она и присела рядом со мной на кровать. — Привет, Иззи, — улыбнулся в ответ я, гоня поганой метлой все мысли, что были до этого, так как сестра у меня проницательнее Ванги. — Ты опять тут самобичеванием занимался? — ну вот, говорил же. — От тебя ничего не скроешь, — вздохнул я и упал лицом на подушку. Затем послышалось громкое шуршание, и по комнате пронёсся поток воздуха. Я почувствовал жестковатое оперение и тут же оказался чем-то накрыт. Открыв глаза, я увидел, что Иззи лежит напротив, укрывая меня своим огромным чёрным крылом. Да, именно чёрным. Метка нефилимов. В 14 лет молодые нефилимы одариваются меткой. Юные охотники мучаются от дикой боли, получая за это белоснежные крылья. Со временем крылья темнеют, сперва переходя в серый цвет, а затем — в угольно-чёрный. Вначале я не знал почему это происходит. Я видел лишь некоторых нефилимов, цвет крыльев которых был сероватым, и лишь у тех, кто получили крылья совсем недавно, они имели белоснежный оттенок. Но спустя время Иззи рассказала, что подслушала разговор взрослых охотников, и узнала всё, что нужно было. Все ангелы были чисты, добры и непорочны. Они не знали слов «зависть», «похоть» и «жадность». Когда ангел грешил — крылья меняли оттенок на чёрный, и тот падал в ад. Падшие ангелы все были красивы и грешны. За все грехи нефилимов оттенок их крыльев менялся на чёрный. Им повезло лишь в одном. Их не спускали в ад. — Ты же знаешь, что я тебя люблю? — раздалось рядом, и от неожиданности я вздрогнул, но увидев всё ещё лежащую рядом со мной Иззи, искренне и тепло улыбнулся. — Конечно, Иззи, я тоже тебя люблю, — и я притянул её, чтобы покрепче обнять.

***

Прошла неделя, и я всё ещё надеялся, что про меня все забыли. — Хэй, братан ты чего ещё валяешься? — на меня прыгнул Джейс, выдавливая содержимое желудка. — Сегодня же твой день рождения! — проорал он мне в ухо, после чего я всё-таки скинул его на пол, в отместку за желудок и лопнутые ушные перепонки. — Джейс Вейланд-Мудак-Лайтвуд, свали к хренам собачьим из моей комнаты! — проорал я, залезая с головой под одеяло. — Ну щааааас. Алек, сегодня тебе 18, и поэтому мы пойдём искать тебе охрененного секси-парня, чтобы ты стал полноценным мужчиной! — он поиграл бровями, после чего в его нагло ухмыляющуюся морду прилетела подушка. — Если ты сейчас не выйдешь из моей комнаты, то идти тебе будет не на чем, — я вылез из-под подушки, сверля его злобным взглядом. Тот немного поутих и, гордо задрав голову, направился к двери. — Иззи запланировала вечером поход всем вместе в клуб, если от меня ты и отмазался, то от неё — вряд ли, — и он, ловко увернувшись от очередной подушки, вышел, громко рассмеявшись. — Ненавижу, — тихонько прошипел я, вставая, чтобы поднять несчастные подушки, так как спать мне было больше не на чем. День прошёл напряжённо. Меня поздравили родители, пожелав быть таким же ответственным, Иззи вцепилась так, что я раскрывал рот, как выброшенная на берег рыба, пытаясь хоть немного глотнуть воздуха. Маленький братец Макс тоже поздравил и вручил нарисованную им открытку. Затем полилась нескончаемая волна тех, кому обязательно нужно было меня потискать, а я просто терпеть не мог, когда меня трогают посторонние. К концу дня я, мягко говоря, был просто дико зол и рявкал на каждого подошёдшего.

***

В комнату, как обычно, без стука продефилировала Изабель. Она была одета в чёрное кожаное платье, по моему мнению, слишком короткое, высокие сапоги на пятнадцатисантиметровой шпильке, волосы были распущены и спадали на голые плечи, в ушах — сережки-кольца, на руке — любимый браслет-змея, а на шее — красивый кулон. Дополняли образ макияж и ярко-красная помада. — И почему ты ещё не одет? — спросила она, надев строгую маску. — Потому что я никуда не иду, — отчеканил я, продолжая пялиться в потолок.  — Нет, ты идёшь, и это не обсуждается, — сказала она, потеряв маску строгости и начиная тихонько беситься. — Нет, не иду, — ответил я так же равнодушно, незаметно косясь в её сторону. — Да что ты? — этот тон говорил только об одном… Сейчас будут пытки. Она ухмыльнулась и в секунду активировала свой браслет в кнут. — Александр Гидеон Лайтвуд, вы готовы к смертным пыткам или всё же передумали, по поводу своего решения? — Нет, я не передумал, — я старался, чтобы голос не дрожал, вспоминая вчерашний рейд и то, как Иззи оставила этим кнутом от демона одни ошмётки. — Хорошо, тогда начнём, — я проморгал тот момент, когда кнут обвил мои руки и ноги, полностью обездвиживая. — Иззи, что ты творишь? — прошипел я, стараясь не думать, что она со мной сделает, и надеяться, что не потащит в клуб прямо так. — Ничего, большой братец, всего лишь испытаю свои навыки макияжа, — я в страхе замер, расширяя глаза от ужаса. Нужно было терпеть, я терпел ровно до того момента, когда у Изабель в руках появилась баночка с блёстками. — Я сдаюююсь, только не мажь это на меня! — вскрикнул я с такой силой, что даже Иззи вздрогнула от неожиданности. Спустя 20 минут, я стоял одетый и ждал их внизу. — Чёртов слабак, — буркнул я себе под нос, и сверху наконец раздался стук каблуков. Мы сели в такси, и я мысленно помолился Разиэлю и всем ангелам.

***

Честно сказать, молился я не зря. В клубе было душно и слишком людно, поэтому мне сразу здесь не понравилось. Легче стало только от того, что Джейс заказал вип-ложу, и поэтому мы сидели немного дальше танцпола на мягких диванах. Это пространство можно было закрыть ширмой, что мне очень понравилось, учитывая, что Иззи унесётся танцевать, а Джейс пойдёт к своей гномихе. Хотя с моим ростом я так всех могу называть. Мы сделали заказ, и через 10 минут нам принесли коктейли разных составов и цветов. Иззи взяла один, называя его «Мартини», Джейс — какую-то тёмную бурду, а мне пришлось взять самый безобидный на вид. Светло-зелёный, с кусочком лайма на краю. «Мохито», — подсказала Изабель, и я отпил, морщась от привкуса алкоголя. Как и предполагалось, через полчаса, кроме меня и набора коктейлей, никого не осталось. Я сидел, тихонько потягивая напиток и проводя взглядом по залу. Я увидел очень красивого парня с азиатской внешностью и всего в блёстках. Но рассмотреть поподробнее мне его не удалось, резкая боль в спине выбила весь воздух из лёгких. Я согнулся пополам, сразу понимая в чём дело. Мне удалось доползти до ширмы, и, когда она была уже закрыта, я скинул куртку и футболку. Боль усилилась в три раза, поглощая сознание. Из последних сил пришлось закусить кулак, чтобы не закричать, и тихонько поскуливать. Хорошо, что музыка грохотала так, что уши закладывало, и поэтому тихих поскуливаний не было слышно. Не знаю, сколько я так мучился, но в один момент боль хлынула волной, и я почувствовал, как мне разрывает спину. После этого волна отхлынула, и я смог немного отдышаться, понемногу приходя в себя. Когда я смог снова разогнуться, то попробовал шевельнуть крыльями, но получилось «слегка» сильно, и я чуть не снёс стол. Только после звона бокалов до меня дошло, что я всё ещё в клубе и если то, что здесь происходит, кто-нибудь увидит, — крылья, которые я только что получил, отрежут после первого же суда Конклава. Я тихонько спрятал крылья, всё ещё чувствуя дискомфорт при вращивании их обратно в спину. Спустя несколько минут я уже сидел снова в футболке и куртке, пытаясь переварить информацию. Моя метка проявилась. Я — истинный нефилим. Моя мать будет гордиться. «Ага, особенно когда узнает, что ты гей» Точно. Я подумал, что новость о крыльях можно оставить до того момента, пока я не решусь сознаться, что меня совсем не привлекают девочки. Так что лучше никому не знать. Улыбнувшись, я вновь отодвинул ширму и взял очередной коктейль со столика. Изабель всё так же танцевала в центре танцпола с каким-то парнем. Джейс стоял возле бара и что-то оживлённо шептал на ухо рыжеволосой, отчего та непрерывно хихикала. Я лишь закатил глаза. Спустя три коктейля музыка была не такой уж и плохой, и при том, я снова заметил того невероятно красивого азиата. Теперь можно было спокойно его рассмотреть. Глаза восточного разреза были подведены чёрным карандашом, тёмно синяя рубашка с каким-то золотистым узором была расстёгнута на верхние пуговицы, открывая вид на шею и тёмную, карамельного цвета кожу. С этой самой шеи свисали множество цепочек, далее были узкие чёрные брюки, обтягивающие всё, что нужно, и всё, что не нужно. Я рассматривал его, не заметив, что уже пару минут меня сверлят взглядом в ответ. Когда я наконец поднял глаза, возвращаясь к лицу, то понял, что меня поймали с поличным, и быстро отвёл взгляд, осушая четвёртый коктейль и берясь за пятый. Азиат уже двинулся в мою сторону, но внезапно возле меня возник Джейс, голова кружилась, и поэтому я улыбнулся. — Джейс, а что ты тут делаешь? — он тоже улыбался, и мне почему-то было весело. Наверное, коктейли уже ударили в голову. — Ооо, я смотрю кто-то уже прилично накидался, — присвистнул он, окидывая взглядом мою довольную рожу и столик с пустыми бокалами. — Да, а ещё я заметил потрясающего парня, но благодаря тебе он свалил в туман, — я обиженно надул губы и в ответ на ухмылку показал ему дружески-братский средний палец. — Мда, ну извини, — сказал Джейс, даже не делая виноватый вид. — Я хочу домой, — я заскулил, ощущая покалывание в лопатках и понимая, что очередной приступ скрыть не получится. Алкоголь туманил рассудок, и поэтому я боялся не сдержать контроль. — Рано же ещё, — ответил Джейс, смотря на меня непонимающе. — Либо ты вызываешь мне такси, либо я скажу, что ты тоже из моей команды, и засосу прямо перед Клэри, — я посмотрел на него угрожающе и увидел, как у того расширяются глаза, выходя из орбит. — Ладно, пошли, у меня есть номер очень быстрого такси, — и он пулей потянул меня к выходу. Я шёл и хихикал, смотря на испуганную рожу брата. Мы вышли на свежий воздух и голова закружилась ещё сильнее. Возле клуба стояла небольшая компания из четырёх человек. Из них я заметил того самого азиата и, поддаваясь секундному порыву, быстрым покачивающимся шагом, направился к нему. Я дёрнул его за определенно дорогой и красивый пиджак и впился в губы. После небольшого замешательства мне стали отвечать, жадно вылизывая рот, и после моего первого и невероятно горячего поцелуя, меня окликнул Джейс, и таким же шагом я ушёл, садясь в такси. Я не видел в каком состоянии остался тот парень, но точно знал, что мы с ним никогда больше не увидимся…

***

Я проснулся от чувства, что мне в голову всадили осиновый кол и теперь, взяв молоток, продолжают его туда вколачивать, злобно хихикая. Еле разлепив глаза, я обнаружил, что сплю у себя в комнате, и, слегка повернув голову, увидел на тумбочке бутылку воды и пачку аспирина. Подняться было сложнее, всё тело ныло, а спина болела сильнее всего. Я выпил спасительное лекарство и так и не нашёл своё стило, чтобы нарисовать себе иратце. Я полулежал на подушках и пытался восстановить картинку вчерашнего вечера после того, как у меня проявилась метка. Воспоминания кусочками тонкой нитки появлялись, и как только я тянул, нитка обрывалась. В конце концов я всё вспомнил, особенно его. Я печально вздохнул и, осторожно поднявшись, направился в душ. Встав около зеркала, я снял футболку и посмотрел на два огромных шрама на спине, закрыв глаза, я почувствовал, как происходит деформация, и, когда я вновь посмотрел в зеркало, то увидел два белоснежных крыла. На ощупь они были совсем не такие, как у Иззи, они были мягкие и пушистые. Собрав их обратно, я быстро сходил в душ и, заметно посвежев, спустился в главный зал. — О, пьянчужка наша проснулась, — засмеялся Джейс, отхватив от Клэри подзатыльник. — И тебе доброе утро, Джейс, — съязвил я — По какому поводу собрание? — я взглядом обвёл зал, в котором собрались родители и несколько охотников. — В отличие от некоторых, я пришёл вовремя, — и, получив ещё один подзатыльник, Джейс продолжил. — Ладно, Верховный маг Бруклина прибудет укрепить защиту, а наши мамочка с папочкой его просто на дух не переваривают. Как в подтверждение своих слов, дверь открылась и в главный зал вплыл невысокий человек. Джейс закашлялся и потянул меня за рукав. Я поднял голову и подавился воздухом. Шоколадные глаза и чёрная подводка, причёска шипами и пряди, выкрашенные в красный, узкие брюки и бордовая рубашка, лёгкая ухмылка и такие сладкие, вишнёвые губы. Мне хотелось просто провалиться сквозь землю, но я лишь тихонько выругался сквозь зубы, надеясь, что он меня не заметит. — Иззи умрёт от новости, что её старший брат, засосал верховного мага Бруклина, — хихикал Джейс.

***

— Добрый день, я Верховный Маг Бруклина. Магнус Бейн к вашим услугам, — улыбнулся он, рассматривая старых знакомых и переводя взгляд дальше. Через четыре незнакомых лица он увидел уж слишком знакомую золотистую шевелюру и, посмотрев на лицо её обладателя, не ошибся, потому что рядом стоял тот самый невероятный ошеломительный брюнет из клуба. Вот это влип… Он слегка взвизгнул, маскируя всё под кашель. Решив сосредоточиться на Маризе и том, что она говорит, он оторвал взгляд от чёрных локонов и перевёл на строгий взгляд женщины. — Мистер Бейн, к сожалению, я не смогу проводить вас, этим займётся мой старший сын, Александр, — она посмотрела на Алека, впавшего в прострацию, и, только когда Джейс пихнул его локтём, тот очнулся. — Александр, подойди сюда, пожалуйста, — проговорила с нажимом Мариза. Сказать, что Алеку захотелось выпрыгнуть сейчас в окно, — ничего не сказать. Он как можно медленнее подошёл к ним, смотря на мать. — Познакомься, это Магнус Бейн, Верховный маг Бруклина. Мистер Бейн, это мой старший сын, Александр Гидеон Лайтвуд, — тот дёрнулся, когда тонкое запястье с изящными пальцами, унизанными кольцами, потянулось к его руке. Поднять глаза всё же пришлось. — Рад познакомиться, Александр, — мурлыкнул Бейн, пытаясь скрыть ухмылку. — Я тоже, мистер Бейн, — пожимая тёплую руку и вовсю стараясь не краснеть, ответил Алек…

***

Мы направлялись к защите молча. Ну, как молча, в своих мыслях я уже раз 20 умер только от стыда и раз 50 от всевозможных способов самоубийства. Магнус же, по его выражению лица, был равнодушен ко всей этой ситуации. — Александр, а сколько тебе лет? — спросил непринуждённо Магнус. Внутри я завизжал дикой истеричкой и попытался состроить самое «ничего не выражающее» лицо. — Вчера исполнилось 18, — сказал я и увидел, как Магнус облегчённо вздохнул. — О, ну тогда поздравляю с прошедшим! — улыбнулся он, и я уже был готов растечься лужицей, как мы добрались до защиты. — Что ж, Александр, думаю, мне пора. Дорогу я запомнил, так что вернуться обратно смогу сам. Но был очень рад вновь увидеться, — я не успел ничего понять, когда карамельные губы вновь накрыли мои, пробуждая воспоминания прошлого вечера. — До свидания, Александр, — улыбнулся он и походкой от бедра поплыл дальше.

***

С того дня наши отношения стали развиваться, и постепенно невероятный маг покорил моё сердце. Мы встречаемся уже четвертый месяц, и с каждым днём мне все сложнее контролировать метку. Её цель — защищать близких и любимых, и я просто схожу с ума, когда происходит какая-нибудь мелочь, и дёргаюсь помочь. Просто невероятно тяжело, находясь рядом с Магнусом, контролировать вообще что-либо, не говоря уже об огромных крыльях. Магнус тоже ходил дёрганный и нервный, хотя причину его нервов я не понимал. В один день произошло то, чего я боялся больше всего… Я пришёл в лофт и, разувшись, окликнул Магнуса. — Магнус, ты дома? — Да, Александр, — услышал я из спальни, и поэтому направился туда. — И снова привет, — я улыбнулся и подошёл к нему, чтобы оставить на его тёплых губах поцелуй. — Привет, — как-то сухо и странно ответил он, подставляясь для поцелуя. — Магнус, что-то случилось? — я беспокоился, ведь он никогда себя так не вёл. — Нет, я просто хотел поговорить с тобой, — такой тон значил только то, что разговор будет неприятный. — Конечно, я слушаю тебя, — я старался, чтобы голос не дрогнул, спина начинала чесаться. — В наших с тобой отношениях всё прекрасно, и я просто счастлив, но, как и положено, есть одно «но», — он встал около окна. — Какое? — Слишком много загадок и странностей, на которые я хотел бы получить ответы, но каждый раз, как я пытаюсь их выяснить, ты куда-то убегаешь! — Магнус, я не смогу объяснить все странности, но постараюсь, — паника росла со скоростью света, и спину тянуло не на шутку — Какие например?! — он сорвался на крик, и я вздрогнул — Почему твои родные, прекрасная Изабель и эта блондинка, частенько кидают в мою сторону такие взгляды, как-будто я знаю то, чего не должен?! — Магнус… — я пытался совладать с приступом, но у меня мало получалось. — Почему ты что-то от меня скрываешь?! — Магнус, подожди… — боль в спине резанула с дикой мощью. — Почему ты не можешь хоть раз в присутствии меня расслабиться?! — он выкрикнул это, и я упал на колени, понимая, что назад уже ничего не вернуть. Едва сумев сбросить куртку, я взвыл от боли, крылья ещё не прижились, и поэтому их освобождение иногда было болезненным. — Александр?! Боже, что случилось? Где больно? — он в миг подлетел ко мне, осматривая со всех сторон, сил снять футболку самому не было. — И-испа… испари м-мою футболку, — выдавил я из себя. — Что? — кажется, недоумение на его лице было высшего уровня. — Испари мою футболку! — На последнем слове волна боли прошибла ещё раз, и я заскулил. Магнус не понимал, но сделал то, что просили. — А теперь отойди, — в этот раз что-то было не так. Во мне кипела мощь, и я боялся поранить. — Я никуда не уйду, — отчеканил он, проводя надо мной ладонью с искрами. — Магнус, немедленно отойди в сторону! — я крикнул что было мочи. Он не на шутку испугался и отошёл к кровати. Мою спину разорвало, и огромное зеркало треснуло от потока воздуха, являя на свет все мои тайны. Я стоял на коленях ощущая, как боль покидает моё тело, оставляя в покое. Не знаю, сколько времени прошло, когда я смог поднять свой взгляд на него… Он стоял возле кровати и огромными глазами смотрел на меня. — Кто ты? — он прошёптал это севшим голосом, пятясь назад. — Магнус, дай мне объяснить. — Кто ты, чёрт возьми, такой?! — в мою сторону полетел синий шар магии. Я взмахнул крылом и шар развеялся искрами. Да уж… На протяжении четырех месяцев я изучал свои крылья и втайне от всех тренировался. Я мог разрезать любой предмет, а мои крылья из мягких и пушистых могли превратиться в твёрдые, как железо, и острые, как клинки. Я двинулся в его сторону и вновь заговорил. — Магнус, дай же мне объяснить, а потом, если ты захочешь, я навсегда покину твой лофт, — кажется, мне удалось до него достучаться, так как испуг в его глазах пропал. — Нет, Александр, прости меня! Я не должен был тебя атаковать, это просто защитные реакции моего организма. Таких, как ты, последний раз я видел 500 лет назад, и после этой встречи Катарина вместе с Рагнором еле вытащили меня с того света. Нефилим с чёрными, как ночь, крыльями чуть не убил меня, — он говорил спокойно, но продолжал на меня смотреть. Я обошёл кровать и сел с противоположной стороны от Магнуса. — С детства каждый нефилим знал свой долг и знал о том, что совсем скоро все нефилимы узнают. Что он — потомок ангела. В 14 лет они получали белые, как снег, крылья и официально становились нефилимами. Конклав гордился тем, что Разиэль подарил нам такой подарок. Но в каждой истории есть плохое, и эта не исключение. Как гласит легенда, все согрешившие ангелы теряли белый цвет крыльев и падали в ад. Так было и у нас. С каждым грехом крылья постепенно серели и в конце концов становились угольно-чёрными. В свои 14 я не получил крыльев, этого не произошло и в 15, и в 16, и в 17 лет, — я на секунду замолчал, чтобы посмотреть на Магнуса: тот слушал внимательно и заинтересованно. — Четыре месяца назад, в том клубе, я отмечал своё восемнадцатилетие, и именно тогда метка проявилась. Я берёг тот момент, чтобы рассказать маме вместе с тем, какова моя ориентация. Тебе же… я не знал как рассказать это тебе. Ведь всех, кто разглашал тайну, Конклав лишал крыльев. И те сходили с ума от такой потери, погибая. Изабель знала о нас с тобой, но не знала о крыльях, поэтому просто боялась, что ты узнаешь раньше неё. А Джейс смотрит так на всех, кого считает конкурентоспособным. Каждый раз, находясь рядом с тобой, я терял контроль, и мне было тяжело с ними справляться, — вздохнул я, шевеля крыльями и создавая небольшой ураганчик. — Это — все мои тайны. Я боялся, что ты узнаешь об этом и не захочешь меня больше видеть… Магнус улыбнулся и подошёл ко мне. — Александр, ты прекрасен в любом виде, а с этими крыльями в сто раз лучше, — он провёл своей рукой по перьям, вызывая табун мурашек — И твои глаза, и твои крылья… — Глаза? — я удивился, потому что обычно с глазами было всё в порядке — Ты себя в зеркало видел? — удивлённо приподнял бровь Магнус. Я подорвался с места, чтобы посмотреть в треснувшее зеркало. Глаза. Они светились. Светились ярко синим, неестественно синим светом. Я в шоке уставился на себя в отражении. — Магнус, что это такое? Почему мои глаза светятся? — я развернулся к нему всем корпусом и встретился с удивлённым взглядом. — Александр, ты в курсе, кто ты? — Магнус посмотрел на меня, как на единорога. — Ээм… Ну да, я — нефилим, — в ответ на его взгляд я смотрел на него, как на младенца, спрашивающего очевидные вещи. — Ты не просто нефилим… Ты действительно потомок ангела. Историю исковеркали, и поэтому никто не знает, что в ад ангела мог спустить лишь Асмодей, принц Ада и мой отец. Если он считал ангела достаточно грешным, то низвергал его в ад. Но однажды появился тот, чьи крылья не чернели, а глаза светились пронзительно сапфировым цветом. Этот ангел не грешил 18 лет и за это получил вечность, а вместе с вечностью — вечно белоснежные крылья. Он потерял бы этот цвет вместе со своей жизнью, если бы совершил слишком тяжёлый грех. Ты, Александр, точно такой же. Переварить такую информацию было весьма тяжело. — Я — бессмертный? — мне показалось, что именно сейчас, а не перед смертью, как это говорят, перед моими глазами пронеслась вся моя жизнь. — Неизвестно, и, думаю, что проверить это можно будет лишь годами, так как рисковать и пробовать убить тебя я не собираюсь, — Магнус подошёл ко мне и провёл по скуле. Новая волна мурашек пробежала по моей спине. — Знаешь, Александр, я хочу, чтобы больше у нас не было тайн, — он грустно улыбнулся, давая повод насторожиться. — Да, конечно, теперь у нас не будет тайн…