Янтарный переворот

В деревне было тихо. Все её жители заперлись у себя и не хотели выходить. Выстрел. За ним ещё один. Буря началась. Лисы повыскакивали из своих домишек и рванул к лесу. Ещё выстрела. Жители деревни умирали один за другим. Вождь сцепился с кем-то из людей, давая возможность остальным уйти. Он как бы отвлекал всех остальных «захватчиков» на себя. Санджи держали два лиса. Они пытались утащить его в безопасное место.       — Да пустите же вы!       — Нет, Зефф сказал, что как только это начнётся, мы должны увести тебя подальше, — пытался объяснить кто-то из этих двоих.       — Да заткнись! Мне похуй, что вам сказал старый хрыч! Ты же слышал меня! — Санджи обращался к Зеффу. — Уходи оттуда! Если ты не уйдёшь, я тебя возненавижу! — давясь слезами, кричал блондин.       — Санджи-чии, прошу, давай уйдём!       — Нет! Я не могу его оставить! Вся земля пропиталась кровью. Всё вокруг полыхало. Лисы, не успевшие сбежать, были закованы в железные кандалы и посажены в клетки. Зефф метался от одного человека к другому. Из вскрытых когтями тел вытекала алая кровь. Везде был ад. Санджи, вырвавшись, рванул к отцу, но не успел. Грудь мужчины проткнули копьём. Он упал на спину. Его сын положил его голову себе на колени.       — Н-нет, ты не можешь, — шептал молодой лис.       — Прости, я же обещал тебе… Вождь потрепал волосы юноше и обмяк. Тело его расслабилось. Глаза были ещё открыты. По щеке стекала одинокая слеза.       — Нет! Ты не можешь! Не смей! Я не хочу оставаться один! Я же говорил тебе уходить! Я… Я же говорил!!! Санджи бил по груд отца кулаками. Крики Рёты о том, что нужно уходить, он не слышал. В мозгах что-то щёлкнуло. Блондин встал.       — Если я вам сдамся, вы оставите остальных? Главный людей кивнул, и на Санджи надели оковы. Кисе тоже сдался. Их отвели в клетку и заперли. Чем дальше Санджи отдалялся от пылающей деревни, тем сильнее ему становилось всё равно. В груди была пустота. У него больше нет семьи. Нет отца. У него больше ничего нет. Ночь медленно подкралась. Она прокрашивала некогда светлый и яркий лес тёмными цветами. Листья на деревьях колыхались и шуршали, создавая незабываемую мелодию. Луна освещала верхушки больших, старых деревьев. Лишь некоторые её лучики пробирались глубже. В клетке, расположенной на повозке, находились лисы. На их руках были оковы, которые закрывали целую ладонь. На ногах красовались тяжёлые железные цепи, сковывающие движения. Кто-то из лисов плакал, кто-то всеми оставшимися силами пытался снять противные железки. Рёта мирно сопел в уголке рядом с Санджи, уложив голову на его плечо. Сам Санджи сидел и смотрел в пустоту. Тело не слушалось. Была апатия ко всему. Он был похож на куклу. Такой же пустой и равнодушный взгляд. Такая же молочная, фарфоровая кожа. Многим даже может показаться, что это действительно кукла из какой-нибудь дорогой коллекции. Повозка подпрыгнула из-за какого-то камушка. Что-то щелкнуло внутри блондина, словно переключили выключатель и включили этим самым свет. По щекам покатились слёзы. Он, подогнув ноги под попу, согнулся пополам. С губ сорвался вой. Послышались всхлипы.       — Санджи-чии? Ты в порядке? Что с тобой?       — М… Мне плохо! Не хочу! Хочу обратно! Хочу к папе! Хочу, чтобы всё было как раньше! Папа…. Папочка! Мне страшно! Помоги! Не оставляй меня одного! Рёта как мог обнял Санджи. Тот уткнулся лицом в плечо парня. Кисе почувствовал мокрые слёзы. Он чувствовал их горечь.       — Знаешь, Санджи-чии, мне недавно привиделось, что мы с тобой счастливы и у нас есть семья, где нас любят. Это очень хорошее будущие. Оно обязательно сбудется. Санджи не слышал этих слов. Он ничего не слышал. В ушах слышались только крики, а перед глазами застыло тело отца. Они доехали к огромному зданию, разделённому на несколько частей, ближе к утру. Лис по очереди выводили из клеток и выстраивали в длинную линейку. Санджи уже успокоился. Он стоял с ничего не выражающим лицом. Снова безразличие. В камерах, которые их окружали, сидели такие же лисы как и он. Словом, помещение, в котором сейчас находились пленники, было мрачным. Серые камни стен потрескались и заросли мхом. Пол такой же. По прутьям решёток сползали лианы. Вместе с начальником этого мрака вышел лис. Тот самый, которого Кисе и Санджи спасли.       — Кто был в тот день? Предатель указал на своих спасителей. Охрана раскидала остальных по камерам. От следующего вопроса Рёта побледнел.       — Кто сын вождя? Указали на Санджи. Их отвели в отдельную камеру. Послышались переговоры о том, что завтра их везут на продажу. Оковы заменили цепями, прикованные к стене. Кисе тряс приятеля за плечи, в надежде, что тот очнётся. Теперь была истерика у Рёты.       — Идиот! Какой чёрт тебя дёрнул, пойти тогда в город?! Чувство справедливости разыгралось?! Они теперь знают, что ты и кто ты! Теперь они поднимут на тебя цену! А после этого тебя купит какой-нибудь богатенький мужик! А что если он узнает, что ты омега?! Ты такой жизни хотел?! Да очнись же ты! Ты же говорил, что выберешься, если тебя поймают! Так давай! Выбирайся! Чего ты ждёшь?! Разрешения?!       — А смысл?       — Что значит «А смысл»?! Ты должен, ты обязан выбраться! Обязан хотя бы для того чтобы спастись! Я понимаю, у тебя горе, но может ты, наконец, выберешься из своей депрессии?! Ты знал, что Зефф умрёт, так что хватит вести себя как никому не нужное дерьмо! Кто говорил, что его не поймают так просто?! Поднялся, разнёс тут всё к чертям собачьим, и выбрался! Зефф зря пожертвовал собой?! Он это сделал, чтобы спасти тебя! Прекрати себя жалеть! Ты всё можешь! Можешь убежать! Можешь спрятаться, чтобы тебя никто не нашёл! Так почему ты сидишь и ничего не делаешь?! Сам же знаешь, что нет ничего хуже, чем лис потерявший волю! С кем я разговариваю?!

POV Санджи.

Меня разбудил бодрящий душ в лице ведра с холодной водой. А по нормальному никак? Ну ладно хер с вами. На нас с Рётой нацепили эти оковы. Противные достаточно штуки. Интересно, что будет, если ударить этой железкой по голове? Наверное, смерть. Не мгновенная, но она. Нас заводят в какую-то телегу. Рёта брыкается и всеми силами старается вырваться. Мне лично похер сейчас на всё. Такое состояние апатии, когда на свою жизнь всё равно. Когда на всё вокруг всё равно. О каком счастливом беззаботном будущем говори Рёта? Его не будет.

POV Кисе.

Санджи самый настоящий долбоёб! Ему просто надо начать хоть капельку сопротивляться, и он выберется. Но этот идиот решил сидеть сложа руки! Почему он лишает себя всего?! Я же говорил, что нас ждёт! Так почему этот дебил решил всё испортить?! Нас завезли в какое-то здание и разделили. Краем глаза я заметил, в какую комнату увели этого пессимиста. «Аукцион!». Ну обалдеть!

POV Зоро.

Солнце слишком настойчиво светило в глаза. Вот надо было мне выходить сегодня? Вывески все одни и те же ничего нового. Хотя стойте… Да вы серьёзно?! Как эта Завихрень могла попасться?! Уму непостижимо. на меня шёл Дайки. Такой довольной морды у него я никогда не видел. Что такого произошло?       — Не смотри на меня так. Я выплатил долг Нами и у меня остались деньги.       — Неужели хочешь купить пай-мальчика?       — Как ты догадался? — как много сарказма в одной фразе. — Как раз туда собирался. А тебе нужно поторопиться на аукцион, а то опоздаешь, и твою любимую зверушку купит какой-нибудь богатей. Что-то щёлкнуло в мозгу, и я помчался домой. Не зря я откладывал деньги. Не всё же рыжей ведьме отдавать. Так и сколько в итоге? 77 миллионов. В принципе, там на рожи смотрят. А завихрень не первый красавец. Ну давай поутешай ещё себя! Сейчас надо бегом к этой блондинистой заразе, а ты себя жалеешь! Я только открыл дверь, как столкнулся с преградой в лице Аомине.       — Проводить тебя пришёл. Заблудишься. Сейчас я не стал спорить. Проводить так проводить. Дело его. Спустя минут 10 мы стояли около огромного здания. 16-летний недоносок похлопал меня по плечу и ушёл. Стоило зайти в помещение, как даже воздух изменился. Всё пропитано какой-то фальшью. Вокруг приторные улыбки. А на сцене, в клетке, сидит Санджи. Что-то с ним не то. Какой-то пустой.

POV Аомине.

Обожаю этот день. Долг выплатил. Деньги остались. На лиса хватит. Комната. Касса. Почему он выглядит обиженным? Ладно, с этим разберёмся позже… Что он делает?       — Может, снимешь эти цепи? Они порядком мешают двигаться.       — Не сбежишь?       — А смысл? Эта штука, — лис указал на ошейник, — взорвёт всё в радиуса 10 метров, если я попытаюсь сбежать, — твою на лево!       — Шучу. Тебе дали какую-то штуку, и ты сможешь найти меня. Расслабься. А ты?       — Аомине Дайки.       — Кисе Рёта. Спать, надеюсь, я буду не на коврике?       — Я не изверг.       — Очень на это надеюсь. Я достал из кармана ключик, вручённый мне на кассе, и избавил его от железок. Почему-то мне показалось, что Рёта ждёт от меня чего-то.       — Ты не знаешь, что с Санджи-чии? Оу, ясно, что он хотел. Интересно, что будет, если я скажу, что не знаю. Хотя, под таким взглядом, полным надежды, трудно соврать.       — Его Зоро сейчас выкупит.       — А он…?       — Мой… приятель.       — Это всё объясняет. Мы так и будем стоять здесь. Мы вышли на улицу, но дальше не продвинулись. Нужно дождаться этого топографического кретина.

Конец POV

Зоро стоял в огромном зале, пытаясь сдержать злость, когда на сцену вышел человек лет сорока.       — Перед вами янтарный лис, отличающийся скоростью и ловкостью. У него хорошая родословная. Приятный бонус к этому всему. Он омега. Начальная цена: 50.000 белли. В зале кто-то поднял табличку.       — 60 тысяч белли.       — Отлично. 60 тысяч раз… 60 тысяч два…       — 65 тысяч       — 65 тысяч раз… 65 тысяч…       — Миллион.       — Миллион раз… миллион два…       — 77 миллионов, — не выдержал Ророноа, и все обернулись на него.       — 77 миллионов раз… 77 миллионов два. 77 миллионов три. Продано!

Тем временем на улице…

Кисе стоял, скрестив руки на груди, а Дайки не мог понять, откуда исходит столь божественный запах.       — Хватит принюхиваться, это смущает, — краснея, произнёс Рёта.       — Прости. так это… Ты из-за этого… обиделся?       — Во-первых, — лис вытянул указательный палец перед лицом Аомине, — я обиделся не на тебя, а на Санджи-чии. Во-вторых, — второй палец разогнулся, — отвечу на твой следующий вопрос. Он потерял всё желание жить, всю любовь к жизни. В-третьих, — и третий палец, — этот идиот застрял в кругу: гнев, истерика, депрессия, и не может из него выбраться. Сейчас он в…       — Маримоголовый кошак! Шаурма недоделанная, а ну пусти меня!       — … депрессии, — по инерции закончил Рёта. — по крайней мере, с утра в ней был. Из здания вышел Зоро. На плече он нёс Санджи, проклинающего его и покрывающие его трёхэтажным матом. Дайки рассмеялся, за ним Рёта. Это выглядело достаточно смешно и забавно, потому что Ророноа отвечал на все оскорбления.       — Поверить не могу, что ему двадцать один год, — одновременно произнесли Кисе и Аомине. Зоро, всё ещё держа Санджи, наконец-то дошёл до хихикающего Рёты и в открытую ржущего Дайки.       — Да пусти ты, мохоголовая тигрятина! Шаурма, я сказал, пусти!       — Я тебе не советую его отпускать, — успокоившись, сказал Кисе. — Он тебя на кусочки в таком состоянии может порвать.       — А ты вообще, на чьей стороне?! Ах, ты ж предатель! Я из тебя фарш сделаю, а потом скормлю тебя этим двоим! Подам тебя с ядом!       — Санджи-чии, успокойся, они хорошие. Это Дайки-чии. И мне кажется, что он… Ну ты понял.       — Ты, пантера недоразвитая! Только прикоснись к Рёте! Я ж тебе твои яйца отрежу и подам в соуса терияки.